Гостья из прошлого

      Итак, вот и, наконец, данное произведение получило своё продолжение после длительного перерыва. Многие слова читателей были, наконец, учтены; исправлены некоторые несостыковки в тексте, которые следовало было поправить. Извиняюсь перед читателями, что пришлось очень долго ждать, но, к сожалению, на то были свои причины. Как уже писалось мной раньше, я боюсь не закончить ни одну из своих макси-историй, но всё же я собираюсь это сделать. Знали бы Вы, дорогие читатели, какая же зараза это вдохновение!.. Если были допущены какие-то ошибки или несостыковки, они будут всегда приняты к сведению через уже известную функцию.       Стоит ещё отметить, что для тех, кто уже хорошо помнит старую версию произведения, необязательно читать первые три главы, и стоит начать отсюда; если же в памяти ничего не осталось, то прошу милости к самому началу этой истории. Приятного чтения!

Ваш HarLil.

***

Жизнь — череда потерь и приобретений: кто-то грустит о потерях, кто-то радуется приобретениям, есть те кто приобретает и теряет, и что бы не произошло главное понимать — это только начало...

***

Четверг, 8 августа 1996 года, Франция.

      Два человека аппарировали где-то около пролива Ла-Манш.       Перед их взором предстал уютный трёхэтажный коттедж, сложенный из добротного белого кирпича, на котором располагался герб рода Блэк — серебряное повышенное стропило на чёрном поле, разделяющее две серебряных звезды и серебряный меч; он был расположен на свободном месте, где не было окон, отделанных шикарной небольшой нитью золота и балконов, где перила были из чистого мрамора. Вокруг здания росли клумбы, очень похожие на те, что Гарри наблюдал на протяжении шестнадцати лет в Литтл-Уингинге, в доме Дурслей, и нельзя было сказать, что без хозяев они прям уж захирели — они весьма радовали своей красотой и не увяли. Сада не было; тот был в Блэк-мэноре, который был разрушен давным-давно.       После исследования жилого помещения, они увидели, что он богат не только внешне. Везде использовались, как ни странно, светлые тона обоев, добротные изделия из дерева, фарфора, драгоценных металлов, что совершенно контрастировало с обстановкой в Блэк-хаусе на площади Гриммо. Кабинет лорда Блэка был абсолютно такой же, за исключением, конечно, портретов предков и внешней обстановки, а вот спальни — всё это было расположено на третьем этаже — были просторными, с шёлковым постельным бельём, которые было весьма дорогим, а также с выходом на личные балконы; именно такие комнаты заняли Гарри и Нарцисса. В каждой комнате — кроме, естественно, прохожей и коридора — стоял камин. С балконов был прекрасно виден Ла-Манш, что перед ними предстал: вода была чистой, и было видно даже всё, что находится под ней; солнечные блики играли на воде; а что также на каждом балконе стояли стол и несколько кресел. В общем, дом понравился обоим.       Также при помощи Кричера стало известно, что в ближайшем округе нет каких-либо жилых поселений. Это весьма удивило Гарри и Нарциссу, но, впрочем, эльф-домовик всегда может принести еду, а порт-ключ до английского отделения банка «Гринготтс» у Поттера имелся. К удивлению привёл и имеющийся над домом и его территорией волшебный купол, скрывающий это место от внешнего мира. Оказалось, он был поставлен гоблинами по просьбе лорда Арктуруса, который был последним главой рода, отдыхавшим в этом месте.

***

      — Мне очень нравится здесь, — сказал Поттер тихим вечером, когда вместе с Нарциссой находился в небольшой беседке на улице. — Место безлюдное, ничем не примечательное, вероятность появления кого-либо очень мала из-за скрывающего купола: даже если кто-то и появится, то он ничего не увидит. Всё тихо, мирно и спокойно — так, как я давно хотел.       — Я, честно говоря, никогда не бывала тут раньше, — Нарцисса вдумчиво смотрела на воду, — и могу сказать, что сюда стоит приезжать почаще на отдых. Действительно, замечательное место. По сравнению с мрачным особняком на Гриммо, небо и земля.       — Там обстановка слишком мрачная и давящая, — согласился Гарри. — Скорее всего, из-за этого Сириус не смог находится там долго. Он был моим единственным родственником-волшебником, которому я действительно был нужен. Все остальные же просто выбросили, словно сломанную куклу, своего героя, непонятно каким образом выведшего из строя на некоторое время их главное пугало — лорда Волдеморта. Иногда мне даже кажется, что мне не стоит защищать этих людей; они надеются на меня, а какой-либо благодарности — даже самой малейшей — просто нет.       — Даже Сириус был таким?       — Он забрал бы меня к себе, но, к сожалению, его посадили в Азкабан, — тяжело вздохнул Гарри. — Как только он сбежал оттуда, он стал исполнять свои обязанности крёстного даже на расстоянии. Но я не хочу говорить об этом.       — Понимаю, — с сожалением протянула Нарцисса, — Потеря близкого человека всегда болезненна. Я же, исчезнув с той свадьбы, в одночасье лишилась всех близких людей. Ни родителей, ни сестёр, ни дальних родственников… Конечно, у меня есть племянница Нимфадора, но я с ней даже не знакома.       — Обещаю, что скоро ты познакомишься с этим ходячим недоразумением, — весело усмехнулся Поттер, вспоминая неуклюжесть Тонкс.       Нарцисса приподняла брови в немом вопросе. Гарри, конечно, ответил:       — Она слишком неуклюжа. Может быть, дар метаморфа виной этому.       — Метаморфа? — поперхнулась воздухом Нарцисса. — У Блэков этот дар уже лет двести не появлялся. Ценный дар, если посмотреть с одной стороны, но и в то же время с другой стороны — проклятие: многие мужчины на неё смотреть будут, как на куклу, облик которой можно изменить по своему желанию; об этом в дневнике писала наша дальняя родственница в 1609 году, Кассиопея Блэк, впоследствии ставшая последней леди Слизерин.       — Ничего в нашей жизни не происходит просто так, — хмуро улыбнулся Гарри. — За любой дар чем-то мы расплачиваемся. Нимфадора же из-за дара метаморфа имеет трудности в поиске пары; я расплатился за свою «избранность» тем, что никогда не смогу увидеть родителей в живых, а также никогда не буду иметь счастливого детства… Ты же, чтобы попасть в будущее, подальше от Малфоя, лишилась практически всех самых близких людей…       — Это одна из непреложных истин нашей жизни: что-то нам дают, но взамен что-то забирают, — кивнула Нарцисса. — Вижу, ты не так безнадёжен, раз понял это сам. Мне же об этом, как и моим сёстрам, когда мы были маленькими, рассказывал дедушка, Поллукс Блэк, но будучи ребёнком, не очень прислушивалась к его словам. А потом, спустя некоторое время, я поняла, что он был прав.       — Не могу поверить, что я вижу почти адекватного Блэка помимо Сириуса, честно говоря, — улыбнулся Гарри. — С учётом того, что у Сириуса иногда были проблески неадекватности (я их на Азкабан списываю), а также мне ещё довелось познакомиться с Беллатрикс и немного неадекватной Вальбургой… После этого мне показалось, что это у Блэков семейное…       У Нарциссы вырвался небольшой смешок: уж о специфическом характере Блэков и их поведении известно было всем. Но на людях они старались скрывать это, но шило в мешке не утаишь. Блэки обернули это всё так, что всё это — выдумка журналистов; лишь для близких друзей она становилась правдой. Они имели много врагов, но идти против них было себе дороже — на протяжении многих лет они были весьма влиятельными волшебниками и породнится с ними означало попасть в верхушку аристократии Магической Британии, а поэтому другие волшебные рода не гнушались родниться с ними.       — У некоторых Блэков действительно были проблески сумасшествия, — призналась Нарцисса; от лорда Блэка можно было не скрывать этого. — У моего же поколения оно вызвано, в основном, Азкабаном — Сириус с Беллатрикс побывали там; мама же Сириуса была такой с рождения. Мои родители, как лорд Арктурус и лорд Орион, не имели таких черт. Сначала у Беллы не было такого, но потом… бесконечные пытки Волдеморта превратили её в сумасшедшую… Также было и с Барти Краучем-младшим…       — Я знаю, как он наказывает своих… сторонников, — криво усмехнулся Поттер, — к сожалению, довелось самому стать свидетелем. Неудивительно, что они не выдержали. Сойти с ума в таких условиях очень просто, если ты не крепок духом. Довелось мне видеть, как один человек отрезал свою руку ради него…       — Ч-что?! — заикаясь, переспросила Нарцисса от изумления. — О, Мерлин…       — Тебе, можно сказать, действительно повезло — избежав свадьбы с Люциусом Малфоем, тебе не довелось испытать никаких ужасов, с которыми ты, скорее всего, столкнулась бы, — с грустной улыбкой сказал ей Гарри. — Конечно, немного эгоистично говорить так в свете того, что ты лишилась близких…       — Нет-нет, всё в порядке, — вздохнула Нарцисса. — Раз уж таково повеление Магии, кто я такая, чтобы возмущаться? Но всё же, хоть мне и немного обидно, но ты действительно прав. Я… я н-не смогла бы быть там…       «Мерлин, вот я идиот!», — Гарри посмотрел на девушку, которая тихонько всхлипывала, и пожалел, что сказал о Петтигрю, отрезавшем руку, потому что Нарцисса теперь была сама не своя: она спаслась от Пожирателей, но винила себя в том, что бросила свою семью там, в своём времени. То, что она не была эгоисткой и это гложило её, в какой-то части нравилось ему… более того, за то небольшое время, что они жили вместе, девушка все больше нравилась ему.       Этим летом Поттеру от скуки даже пришлось задуматься, какой бы он хотел видеть свою спутницу жизни. Он не хотел, чтобы она была тупа, словно пробка: ему приходилось встречать много таких. Гарри же, пусть она — блондинка, не мог назвать её такой, так как убедился в этом. Также он хотел бы видеть женщину красивой (какой же юноша не захочет этого?) и это у Нарциссы тоже было. Личные качества девушки тоже подходили ему — скромна, спокойна, готова дать совет, помочь… Конечно же, у любого человека есть свои изъяны (Гарри понимал, что без них никак), но в то же время она — не Джинни, которая чуть ли была на него готова молиться, и не Гермиона — властная, любившая командовать, и не Чжоу, ревевшая, словно белуга, по поводу и без него…       Немного подумав и решив, что для Нарциссы его поддержка лишней не будет, он осторожно положил руку ей на талию и обнял её, пока она была не в самом лучшем состоянии — грустная и готовая заплакать: по всей видимости, наконец-то потеря близких была осознана ей до конца; она старалась держаться, но не выходило. Следуя зову сердца, он немного погладил её по волосам, став успокаивать.       — Наверное, я сказал что-то не то… Извини, если обидел, — немного помявшись, сказал Гарри, — не хотел специально.       — Нет-нет, просто я… я… как предательница, бросила их… я вспоминаю, как Белла и Регулус кидались в ноги этому сумасшедшему маньяку, — вздыхая, всхлипнула она, — как целовали подол мантии этого чудовища, землю, по которой он ходил… как все Блэки его боготворили… кроме Сириуса, Андромеды и меня. Я не понимала, зачем убивать, грабить, насиловать, мучить… Я не хотела выходить замуж за Малфоя из-за этого— не хотела видеть всё это...       — Ну… не стоит говорить, что у тебя прям вообще никого нет, — мягко улыбнулся Гарри. — В конце концов, я — глава твоего рода и, уж поверь, для меня семья имеет большее значение… А ты, хоть и не моя кровная родственница, но уже являешься её частью. Как лорд Блэк, я взял на себя обязанность на процветание рода и заботе обо всех членах рода. Вдобавок, не забывай о племяннице.       — Ты правда не считаешь меня чужой, Гарри? — удивилась Нарцисса, все ещё всхлипывая. — Мы с тобой только ведь недавно знакомы…       — Нарцисса, я уверен, что ты не способна на подлость в отношении меня, ведь твой род тогда просто умрёт, — усмехнулся Гарри. — А ты же этого не хочешь — сколько раз я слышал это от тебя. Но в то же время ты не ненавидишь меня, да и не за что тебе. Ты хочешь узнать меня поближе, так как только от меня зависит твоё дальнейшее будущее, так как я — лорд Блэк.       Поттер все это время приглядывался к Нарциссе, считая её подозрительной, так как с её сестрой, Беллатрикс, было весьма приятное знакомство. Естественно, глупо было бы не попытаться узнать того человека, которого ты едва знаешь и которая, похоже, стала частью твоей семьи — всё-таки Гарри был не настолько недалёк. И, безусловно, эти слова стали результатом его наблюдений.       Нарцисса после этих слов была не удивлена: после того, как она попросила разорвать Гарри помолвку с Малфоями, тому следовало догадаться, что её судьба в его руках… Но то, что он ей доверял, стало для нее приятным удивлением: выводы, конечно, были правильные, но любой бы до этого додумался намного позже. Нет, она понимала, что глупцу дважды лордом не стать, но она от него такой догадливости не ожидала… как, впрочем, и он от самого себя.       Гарри всё ещё обнимал Нарциссу, поглаживая по волосам, успокаивая. Он коснулся её лба губами, что-то подсказывало ему это сделать. Он сделал это невинно, словно бы клюнул, но для девушки этого было достаточно, чтобы прижаться к нему.       — Знаешь, как-то один хороший человек давно мне сказал, что человеку дан великий дар — чувствовать, — тихо сказал Гарри, — и только благодаря этому жизнь окрашивается в яркие цвета. Тебе надо поплакать; я же вижу, что ты переживаешь… не стесняйся, поплачь немного, и тебе обязательно станет полегче. Это доказывает, что у тебя есть душа, и именно её наличие делает нас теми, кем мы есть — людьми.       Нарцисса перестала сдерживаться и зарыдала на его плече — боль от потери близких окончательно прорвала плотину её хрупкого спокойствия и, наконец, вырвалась наружу. Она тихонько плакала и уже выпускала все эмоции наружу, и Гарри увидел в ней беззащитную, хрупкую девочку, всё ещё успокаивая ту, кого он едва знал…

***

Пятница, 9 августа 1996 года, Франция.

      В кабинете Гарри Поттера раздавались нетерпеливые шаги его хозяина — тот наворачивал круги по помещению. Новости доходили до него быстро: старались не только портреты, но и Кричер, исправно приносивший «Ежедневный пророк». Эльф только что принёс газету с красочным заголовком «Нарцисса Блэк — похитительница Гарри Поттера»! Он был сильно шокирован: достаточно хорошо зная девушку, парень не смог поверить, что она, будучи, в основном, спокойной и мирной, могла сделать такое, если бы это действительно было так; да и никто не знал о том, что она жива.       Повод для написания данного текста был железный: оказалось, что их видели и колдографировали на Диагон-аллее. Нигде не было видно, что Гарри был к чему-то принуждаем, но Рите Скитер, как, впрочем, и обычно, было на это глубоко наплевать. Естественно, лорд Малфой подтверждал, что видел свою сбежавшую невесту, а уж когда увидели их входящих в Ноктюрн-аллею, Дамблдор с Уизли сразу же активизировались. Все, как один, слаженно говорили: «После смерти крёстного отца Гарри Поттер, ведомый Нарциссой Блэк, ступил на дорогу тьмы», но ещё, по всей видимости, надеялись, что он не находится у Пожирателей смерти — министерство Магии всё-таки признало возрождение Волан-де-Морта. Не таясь, директор Хогвартса еще упомянул, что его специальные приборы, рассказывающие о состоянии Гарри, вмиг вышли из строя. Как итог, лорд Блэк и его «жена» (о принятии титула неизвестным тоже написали) после Пожирателей смерти стали самыми разыскиваемыми людьми в волшебной Британии.       Гарри это привело в дикую ярость: перед его глазами было ещё одно подтверждение, что старик прекрасно знал о его весёлой жизни у Дурслей! И тут же перед его глазами встала миссис Фигг — сквиб, у которой он частенько ночевал, если Вернон и Петунья куда-нибудь уезжали, не брав его с собой. И тогда весь паззл сложился; стихийная Магия вихрем всколыхнулась вокруг него, разрушая всё и оставляя целым только лишь своего хозяина.       Этот взрыв оказался настолько мощным, что даже по всему коттеджу его было слышно, а здание немного тряхнуло. Нарцисса, уже успокоившаяся и занятая чтением какого-то романа, испуганно вздрогнула и, отложив книгу, побежала на источник шума, по пути доставая волшебную палочку. Дойдя до дверей кабинета, она застыла на месте: груда щепок, которыми когда-то было большинство деревянных вещей, была разбросана по всему периметру, на стенах были чёрные, выжженные дыры в обоях, а стёкла в окнах были все вышиблены; осколки их валялись неподалёку от самого коттеджа.       — Моргановы яблочки! — только и смогла выдать она. — Что тут вообще произошло?       Гарри, стоявший в центре всего этого кошмара, развернулся к Нарциссе, и его вид её ужаснул: всклокоченные волосы стояли дыбом; зелёные глаза под чуть помутнёнными стёклами очков светились ярким цветом; сам он был цел, но одежда была немного повреждена сажей, как и руки.       — Эм-м… кажется, я просто немного разозлился, — нахмурился Гарри, — ничего страшного… Мне просто надо привести себя в порядок.       — А почему ты разозлился? — догнала его девушка. — Что-то произошло?       — Да так, ничего особенного, — криво усмехнулся он, бросив девушке в руки газету.       Застывшая на несколько секунд в изумлении Нарцисса открыла злосчастную статью. Ей стало ясно, что Дамблдор был причиной его злости из-за слежки, и вспомнила его слова портретам: «…а ещё я воспитывался магглами, у которых до одиннадцати выполнял обязанности домовика!», и всё в её голове стало на свои места.       Те недолгие полчаса, в которые молодой лорд приводил себя в порядок, показались ей вечностью: она, как ни странно, волновалась за его состояние. Сама убеждая себя в том, что причина волнения связана с тем, что Гарри — глава рода Блэк, она даже не думала, что она может быть совсем другой.       — Ты как, в порядке? — тут же спросила она, завидев его. — Ты там так всё разнёс, что словами не описать! Ты — правда очень сильный волшебник, раз можешь сотворить такое. Кстати, я попросила Кричера всё убрать и восстановить там.       — Спасибо, — всё ещё немного хмуро ответил Гарри, — лучше не бывает. Надеюсь, я больше ничего так взрывать не буду.       — Кто тебя знает, — фыркнула девушка, слабо улыбнувшись. — Видать, ты настолько сильно был недоволен, что твоя Магия вырвалась наружу. Скажи, ты испытываешь какую-нибудь утрату сил? — девушка получила отрицательный ответ; то же самое было и в кабинете Дамблдора после смерти Сириуса. — Ничего себе, ты и вправду силён.       — Да кому она нужна, эта сила, — с грустью вздохнул Гарри. — Я потерял всё, когда родился волшебником — родителей, крёстного… даже родственники-магглы меня не любили! Я иногда думаю, что если у меня не было волшебной силы, всё было бы хорошо…       — Не стоит говорить так! — возмутилась Нарцисса. — Дело не в тебе, Гарри, а в том, кто развязал эту войну, а она — суровая тварь: губит всех, кто попадёт в её жернова. Твои и мои родственники стали её жертвами, и дело уже не в том, что ты одарён волшебной силой: Волдеморт появился ещё задолго до нашего рождения. Я думаю, что ты скоро обретёшь семью. Упущенное не вернуть, но можно построить будущее, Гарри…       — Семью, говоришь? — хрипло засмеялся Гарри. — Я потерял всё, Нарцисса. Сначала родителей, потом Сириуса, а вслед за ним в руины превратилось и моё прежнее видение мира… Люди, которых я безмерно уважал, оказались не такими, какими я их видел: да вон, тот же Дамблдор… Я — ходячая, мать его, катастрофа; как я попал в волшебный мир, не пройдёт учебного года в Хогвартсе, как моё имя склоняется по всем падежам, а я не вляпаюсь в какое-нибудь дерьмо.       — Когда ты — знаменитость, не вляпаться куда-нибудь весьма трудно, — фыркнула Блэк, — и всё это ни в коем случае не говорит о том, что это не позволяет тебе создать свою собственную семью. Нельзя дать страху потери близких людей поглотить тебя полностью; ты ещё молод, Гарри. Даже слишком, чтобы не пытаться обрести её.       — Опасно, — тихо ответил Гарри, — в военное время создавать семью. Я — главная фигура для обоих сторон в волшебной Британии, это лишь ещё больше ослабит меня. Инцидент с Сириусом уже доказал это: один раз Волан-де-Морт уже шантажировал меня близким человеком, и это привело к его смерти; я не допущу этого впредь!       — Близкие люди — не только твоя слабость, но и твоя сила, — сразу же возразила Нарцисса. — Недаром существует поговорка: «Один в поле — не воин», Гарри. Ты же видишь, в кого превратился Волдеморт, а он считал любовь сказкой, в которую верят лишь наивные дурачки, и сторонников своих клеймил, чтобы они не предали его. Доверие, любовь, созидание — всё это и другие положительные качества ему чужды; именно это, в основной степени, родило чудовище.       — Вот не надо здесь заливать мне, как Дамблдор!       — Гарри, директор здесь вообще ни при чём, — нахмурилась Нарцисса. — Иногда даже любовь — это сила; доказательством является жертва твоей мамы. Она закрыла тебя собой, чтобы ты был жив, Гарри. А ведь она могла бы отойти в сторону, купить свою жизнь ценой твоей и родить ещё детей, ей же был двадцать один год всего.       — Она бы так не поступила.       — Конечно, потому что она настолько сильно любила тебя, что собрала все свои силы и закрыла тебя собой! — воскликнула Блэк. — Для этого нужна недюжинная сила воли, сила духа, Гарри! И уверяю тебя, сам Тёмный лорд в данной ситуации, наоборот, отошёл бы в сторону, как и Беллатрикс.       — Она тронулась умом, — покачал головой Поттер, — и вряд ли ей уже можно помочь. Прости, Нарцисса, но я изгоню её…       — Я понимаю, Гарри. Да и к тому же она убила Сириуса, поставив мой род на грань угасания, — тяжело вздохнула девушка, — но разговор не об этом. Никогда не забывай, что семья — твоя опора и поддержка, Гарри. Хотя и магглы — не самый удачный пример семьи, но Сириус, и… и думаю, в какой-то мере я, имеем отношение к твоей семье.

***

      — Милорд, пожалуйста, позвольте мне это сделать, мне! — совсем не аристократично вопила в Малфой-мэноре, на очередном собрании Пожирателей смерти до дрожи в коже известная практически каждому жителю волшебной Британии женщина.       — Не только тебе новый лорд Блэк и твоя опальная сестрица перешли дорогу, Беллатрикс, — брезгливо процедил Волдеморт, окинув взглядом стоящего в углу зала блондина. — Я ведь прав, не так ли? Что скажешь, Люциус?       — Истинная правда, милорд.       — Как видишь, Беллатрикс, я оказался прав, — безэмоциально подчеркнул Тёмный лорд. — Именно поэтому тебе и Люциусу придётся поработать вместе на этот раз. Моё решение неоспоримо, — он видел, что женщина хотела возмутиться. — Итак, вашей задачей станет попытка привлечения лорда Блэка на нашу сторону любой ценой. Поттера привести ко мне живым и вменяемым, а Нарциссу Блэк не трогать: ей рожать наследника древнего рода, который будет воспитываться в верности нашей организации. Если же лорд Блэк откажется, то его убить, а также принудительно свести твоего сына, Люциус, с Нарциссой для того, чтобы появился наследник.       — Но она же предательница! — с жаром возразила Беллатрикс. — Я, я могу подарить роду Блэк достойного наследника!       — Азкабан слишком сильно пошатнул твоё здоровье, — с холодцом в голосе ответил Волан-де-Морт. — Да и ты мне ещё понадобишься для других дел, Беллатрикс. Поэтому мой вердикт будет таков: Нарцисса Блэк родит наследника, а потом будет связана узами подчинения роду Малфой. Всем ясно? — как обычно, возражений не последовало. — Тогда выполнять. И да, Люциус… ещё один провал, и тебя не спасёт уже ничего!       — Милорд!..       — Драко вполне сможет справиться с обязанностями лорда Малфоя, ты сам его к этому готовил, — поняв, что хочет сказать Люциус, отрезал Волан-де-Морт. — И я не шучу, мой скользкий друг… Все свободны! Хотя… нет. Ты, Беллатрикс, пожалуй, останься…