Отель "Блэкбук"

Bəhēmāh вынырнул снова из ниоткуда, фамильярно подхватив Спайка под руку. - Хэллоу, дарлинг! - томно произнес юноша, хлопая густыми ресницами. - Розовый цвет? Серьезно? Ты стал гламурным? - спросил его Спайк. - Ох, эта киска. У нее перец между ушками. Впрочем, моя личная жизнь тебя не касается. А вот меня твоя - да. Парадокс, - пожал плечами демон. - Давай прогуляемся? - По коридору отеля? - Вы, современная молодежь, очень узко мыслите, - обиделся Bəhēmāh. И отель снова изменился. Исчезли коридор и ковер под ногами, и стены, расписанные вычурной позолотой с багровыми всполохами. И появилась узкая тропинка посреди заросшего пшеницей поля. Тусклое солнце отсвечивало в желтизне спелых колосьев и не обжигало кожу вампира. Было что-то удивительно спокойное и вечное в этом поле. И жужжали насекомые, и запахи нагретой летом травы смешивались с ароматом близкой воды. Речка была совсем рядом, и на ее берегу сидел одинокий мужчина с удочкой. В ведерке рядом плескали хвостами караси. - Приветствую, - низким густым голосом сказал рыбак. Он был худ и загорел, высокий облысевший лоб прорезали глубокие морщины. Но самым примечательным в этом лице, несколько скошенном на сторону, были глаза. Правый с золотою искрою на дне словно просекал Спайка насквозь, придирчиво разглядывая вдруг встрепенувшуюся душу. Левый глаз был пустым и черным, и весь мрак этого мира таился в его глубинах. Спайк редко испытывал чувство робости, но сейчас он замер в метре от этого не-человека, чью белую рубашку трепал ветер. Одно колено вдруг подломилось само по себе, и Спайк почти непроизвольно упал на него. - Приветствую, - отозвался он глухо, - мессир. - Клев сегодня не задался, - по-свойски поделился с ним сатана. - Может, на мотыля попробовать? Как думаешь, Bəhēmāh? - Попробуйте на милосердие, мессир. - На эту наживку клюют только простофили. Те, у кого свет вместо мозгов. Но тем не менее... У меня для тебя послание, вампир. Спайк встал, внимательно вглядываясь в усталое, хмурое лицо. - Чтобы ты знал, - недружелюбно сказал Воланд, - я обычно не служу его гласом. Но раз уж мы все равно прибыли в «Блэкбук», то так и быть, я согласился передать весточку на словах. - Он знает обо мне? - Не прикидывайся барышней на выданье. Не похож. Ведь не похож, Bəhēmāh? - Нисколько, мессир. - Он просил передать... - Воланд помолчал, приглядываясь к поплавку, однако тот лишь покачнулся от ветра и снова замер. - Ты прощен. - Что? Спайку показалось, что небо рухнуло на его плечи. И покачнулось поле. И вышла из берегов тихая речка. И смешались синь облаков и синь воды. И гроздья слепой надежды белыми цветами распустились посреди хаоса упавшего мира. - Но то, что я делал... Это не может иметь прощения, - сухими губами произнес вампир. - Где? Где они? - Bəhēmāh вдруг забегал по берегу, заглядывая за редкие и чахлые кустики. - Нет таких весов, мой юный друг, - ответил ему Воланд. - К-каких весов? - с запинкой спросил Спайк. - А тех! - юноша-паж вдруг больно ткнул ему в грудь пальцем. - На которых можно было бы точно измерить степень добра и зла, что ты принес этому миру. Ты закрыл счета, Спайк. Там, в Адской пасти. Ты прощен. Сатана и его паж сидели на берегу и тихо говорили о рыбалке. Они старательно не смотрели в ту сторону, где неподвижный вампир молча смотрел на небо. И уж, конечно, они не заметили две крупные хрусталинки, что застыли в широко распахнутых глазах. Баффи спала на диване в номере Спайка и Туки. Золотистокожая демоннесса и ее розовая влюбленная кошка ушли по своим демоническим делам, и в номере было тихо. Спайк опустился на колени перед истребительницей, разглядывая ее спокойное лицо. Что бы не делала с нею Гелла, это было хорошо. Кожа посвежела, разгладились мимические морщинки вокруг глаз, лицо было спокойным и мирным, волосы распрямились и рассыпались, и одна прядка, упавшая на лицо, чуть шевелилась от тихого ровного дыхания. Спайк отвел рукой эту прядку, полюбовался еще немного. А потом прикоснулся губами к щеке Баффи. Очень нежно, очень осторожно, практически едва-едва коснулся. Она вздохнула сквозь сон, втянула носом воздух и улыбнулась: - Спайк... - пробормотала сонно. Нашла его руками и крепко обвила шею, доверчиво прижимаясь к нему. Теплая, сонная, мирная Баффи. Он чуть помедлил, цементируя в памяти эту минуту намертво. А потом разорвал томность поцелуем. И чем больше он целовал ее, тем быстрее билось ее сердце. Она отвечала со всем пылом нерастраченных прикосновений. Уничтожала часы бестелесных разговоров, когда были только тихие голоса в трубках, и ничего другого. И он чуть засмеялся, узнавая ее энергию. Он помнил ее по тем временам, когда... Спайк вдруг чуть замер, поняв, что впервые думает о тех ночах в склепе без чувства боли и стыда за произошедшее потом. Просто вспоминает, не желая сгореть в эти минуты от бессилия переписать историю. Впервые! Впервые он целовал Баффи спокойно и свободно, точно зная, что имеет на это право. Что так оно и должно быть на самом деле. Что в этом нет ничего запретного или азартного, и обжигающее чувство скрытости происходящего не маячит зудящим комаром на периферии сознания. И это было словно обнять небо. Раскинуть руки и побежать, а потом взлететь и получить всемогущество. Потому что пока он целовал эту женщину, он был всесилен.