Волчья судьба

      Утром возвращается папа, благодарит за завтрак и отправляется отсыпаться. Я же чувствую себя разбитой и уставшей и тоже с радостью бы отправилась спать. Но принимаю холодный душ, чтобы взбодриться. После собираю волосы в высокий хвост. С трудом, из-за больного плеча, натягиваю белую рубашку, пустую портупею, темно-коричневые брюки и такого же цвета кафтан, застегивая на все пуговицы, поблескивающие серебром. В зеркале отражается прилежная курсантка академии Айдар города Колояр. Недостает только высоких туго зашнурованных сапог.       В сумку отправляются учебники с тетрадями, а так же пара пилюль, которые теперь приходилось пить. От чего или для чего они, доктор Дабижинова так и не рассказала. Приказала только быть послушной и пить их. Все жду тот момент, когда за выполнение ее приказов мне начнут кидать косточку. Нет, я привыкла к приказам, ведь быть курсантом сначала академии Андар, а после академии Айдар – это маршировать строем, чихать по разрешению и постоянная муштра. К приказам привыкаешь. Но от доктора Дабижиновой эти приказы звучали как команды послушной зверушке, которая обязана выполнить их и получить за это вкусняшку. Ладно, хватит о ней, а то только раздражаюсь.       Погода радовала отсутствием ветра и теплыми лучами солнца. По дороге до академии встречаю Богданку и дальнейший путь проходит под ее лепет о новом увлечении.       - Родители, конечно же, возмущаются, что он не из семьи военных. Но когда я в последний раз к ним прислушивалась? Он мне нравится, я ему нравлюсь. Не вижу в этом проблемы. А они истерику закатывать давай! – Рассуждала Богданка, возмущенно взмахивая руками.       - А ты уже планируешь с ним свадьбу? – Поддеваю я.       - Пф-ф, скажешь тоже! Нет, конечно. Родители пригрозили, что лишат меня наследства, если я вздумаю вытворить то же, что моя далекая прабабка. – Вздыхает она, закатывая глаза.       - А что такого вытворила твоя прабабка? Ты никогда не рассказывала.       - Да, я только недавно до этой истории из семейных хроник добралась. Там такой скандал был! Теперь прабабка Люсинда, моя героиня и пример для подражания. Кстати, это в нее я своей бунтарской натурой уродилась. – Восторженно рассказывает Богданка, весело смеясь. – Я потом тебе расскажу. – Обещает она на прощание.       Академия Айдар представляет собой трехэтажное огромное здание, в котором обучалось около трех сотен курсантов. Обучение здесь могли позволить себе немногие. В основном здесь учились выходцы из военных семей, как и я. Но так же здесь могли встретиться упорные люди, выходцы из простых семей, которые смогли оплатить обучение в академии Андар. Они в некоторой степени восхищали меня своим упорством и упрямством. Им не добиться высокой должности при службе на Стене, но через несколько поколений они уже будут считаться военным родом, и без труда будут занимать руководящие должности.       Преподаватели встречают меня пристальным и оценивающим взглядом. Становится понятно, что о моем состоянии было доложено им. В принципе это понятно, если я вдруг слечу с катушек и начну всех кусать, то они обязаны будут принять соответствующие меры. Да и в принципе еще несколько человек, кто сможет докладывать об различных изменениях в моем поведении доктору Дабижиновой.       - Курсант Амелфа, рада Вас снова видеть в стенах академии. – Улыбается бывший сержант Дара Душанова, задерживая после пары.       - Я тоже рада Вас видеть. – Улыбаюсь я в ответ. Эта уважаемая пожилая женщина обучала еще моего отца с матерью и всегда была добра к нашей семье.       - Как Вы себя чувствуете?       - Приемлемо. – Устало говорю я, складывая руки за спиной и снова хмуря брови.       - Если вдруг почувствуете, что больше не можете здесь находится, то обращайтесь ко мне. – Ободряюще улыбается Душанова.       - Спасибо. – Тонко улыбаюсь я. Такой разговор повторяется еще несколько раз с разными преподавателями в различных интерпретациях.       Другие курсанты косятся, шепчутся, а после подходят узнать что и как было. Некоторые еще осмеливаются пошутить про мою неуклюжесть, за что получают подзатыльник. Этот день выматывает так, словно меня весь день гоняли по полосе препятствий. Айдан, дай мне терпения и сил!

***

      С Богданкой мы встречаемся после пар и своим обычным маршрутом следуем домой, по пути заглядывая в чайную. Там мы садимся за наш столик и пробуем новое блюдо. Обычно мы пьем просто чай со сладостями, но сегодня Богданка решила отпраздновать мою выписку, заказав довольно дорогое мясное блюдо.       - Спасибо, красавчик! – Подмигивает она официанту с милыми ямочками на щеках.       - Пахнет невероятно вкусно! – Втянув запах блюда и чувствуя как наполняется рот слюной, говорю я. – Ты обещала мне рассказать про свою прабабку. Мне очень интересно узнать что там за история приключилась. – напоминаю я, отрезая кусочек от блюда и накалывая его на вилку.       - Ах, да… В общем недавно наткнулась дома на дневник моей прабабки Люсинды. Она долгое время его вела. Некоторые события там описываются довольно сухо, но в целом мне понравилось. В общем, она тоже была весьма бунтарской личностью. Плевала на правила и бога. Она была за свободную любовь, а не «выгодные браки». – Изображая кавычки и закатывая глаза, рассказывает Богданка. – Она воспитывалась в строгости военной семьи, в принципе как и мы с тобой. Родители ее уже сосватали с выгодной партией по их мнению. Но Люсинда уже была по уши влюблена в сына гончара. Ну и ее родаки были возмущены, конечно, таким поведением дочери. Вот тут и начинается самое интересное!       - Не молчи. Что дальше то было? – Спрашиваю я, поднимая взгляд от тарелки на замолчавшую подругу.       - Да, мне просто показалось что ты меня совсем не слушаешь. Настолько ты была занята поглощением этого блюда. – Хмыкает Богданка.       - Прости. Что-то я и правда увлеклась. – Виновато говорю, откладывая приборы в сторону и поднимая взгляд от тарелки. Есть хотелось ужасно.       - Ну и аппетит у тебя, Мел. – Замечет она, выгибая в удивлении брови. – Ничего страшного. Быстрее поправишься, а то слишком бледная какая-то. Ты себя хорошо чувствуешь? Может тебя рано выписали?       - Нет, нет. Данни, все хорошо, честно. Просто не выспалась, а в остальном я чувствую себя хорошо. – Успокаиваю я подругу. – Ты остановилась на том, что там что-то интересное должно было начаться. – Напоминаю я, переключая ее внимание с себя на рассказ про прабабку Люсинду.       - Ну, ла-а-адно. Только пообещай, если начнешь себя плохо чувствовать, обязательно скажешь мне об этом. – Хмурит она брови, и потрясая перед моим лицом указательным пальцем.       - Клятвенно обещаю, слово курсанта академии Айдар. – Улыбаюсь я, прижимая кулак к сердцу.       - И почему я тебе не верю? – Вздыхает она, закатывая глаза. – Возвращаясь к истории. Люсинда естественно выходить замуж за малознакомого ей парня не желала. Ну она и привела в дом своего возлюбленного, да говорит «С ним буду». Родители естественно давай выспрашивать кто таков будет и откуда. Да взашей хотели погнать, когда поняли кого прабабка в дом привела. Как это, такой мезальянс! А уж когда Люсинда сказала, что жених ее согласен вступить в ее семью, так родители за сердце схватились. Где это видано, чтобы мужчина в семью жены вступал?! Естественно тут родители вообще хотели жениха ее погнать из дому, а Люсинду насильно за выбранного ими парня выдать. Так, прабабка не будь дурой, возьми и скажи о том, что беременна от своего возлюбленного! Ох, сколько ору было. Там такие завороты были написаны, о которых я даже подумать не могла! Мать ее за сердце хватается, отец за голову. А уже никуда не деться, беременная ходит. А какой мужик потерпит чужого ребенка?       - Прости, что прерываю. Но мне кажется, что твоя прабабка все же дурой была.       - Ты про ее беременность вне брака? – Интересуется Богданка. – Так, это она соврала! Чтобы за любимого выйти замуж, а не за непонятно мужика. Не беременна она была. И когда ее родители это поняли, поздно уже было. Люсинда уже замужем была за тем, кого выбрало ее сердце! Вот так! Вот родители и грозятся, что если я удумаю что-нибудь в стиле прабабки, то не раздумывая отправят меня вон. И не видать мне будет наследства, как своих ушей.       - Забавная история. У меня в семья я первая девчонка. Обычно мальчишки рождались. Папа, еще не поднимал эту тему… Хотя, он расспрашивал про этого придурка Данияра, когда я с ним встречалась. Даже, кажется, был расстроен, когда узнал, что я с ним рассталась.       - Если бы он и не был таким придурком, то это ты бы вошла в его семью, а не он. Если тебе и вступать в брак, так это с тем, кто согласиться твою фамилию взять. – Отхлебывая поостывший чай, рассуждает Богданка.       - Ну-у-у, теперь вряд ли мне светит брак… - Не думая, тихо вздыхаю я, потирая плечо с укусом.       - Почему?       - Что? Что почему?       - Мел, тебе не идет быть дурой. Что произошло? – Хмурится Богданка, упирая в меня свой укоризненный взгляд.       - Давай не будем об этом. Пожалуйста. – Тяжело вздыхаю я, устало пряча лицо в руках.       - Мел, я беспокоюсь за тебя. Ты… Тебя словно подменили. Вроде ты, и в то же время не ты… Не знаю как это объяснить, но меня это беспокоит. – После минутного молчания, взволнованно говорит Багданка. И так жалко стало саму себя! Еще и картинка в голове всплыла из учебника!       - Не здесь, Данни. Пожалуйста, не здесь. – Всхлипываю я, продолжая прятать лицо в ладонях.       - О, Мрак! Мел, ты что, плачешь? – Обеспокоенно шепчет Богданка, быстро подсаживаясь ко мне и заключая в крепкие объятия. – Я не хотела тебя расстраивать. Прости, Мел. Что бы не случилось, все будет хорошо. Все хорошо, Мел. – Успокаивающе шепчет Богданка, поглаживая меня по спине. И становится еще хуже. В такие моменты, когда начинают успокаивать, хочется плакать еще больше. А остановится все труднее.       - У вас все хорошо? – Слышится обеспокоенный голос официанта рядом с нами.       - Да, да. Просто трудный день. Принесите счет, пожалуйста. – Отвечает Богданка, продолжая крепко сжимать меня в объятиях.       - Прости. Прости, просто… Эти две недели в больнице… - Это отчасти было правдой. Удушающая стерильность и воспоминая об угасающей матери, снившиеся каждую ночь в этой, Мрак ее побери, больнице! Вечно ноющая боль и слабость! И мысли, мысли, бесконечно роившиеся как пчелы, в моей голове!       - Ничего, Мел. Все позади. – И от ее слов мне захотелось плакать еще больше. Ничего не позади. Гребанный звериный укус не пройдет по взмаху волшебной палочки! Только если эта палочка не будет мечем в руках Айдана!       Дома я долго сижу перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение. В красные от слез глаза. В учебниках пишут, что у укушенных после первого обращения краснеют глаза. И только безумие читается в них. Безумие и жажда крови. Укус аккомпанирует цвету глаз. Даже спустя две недели, как его зашили, он не стал выглядеть лучше. Даже если мы справимся, он навсегда останется при мне. Ужасным напоминанием.       - Мне страшно. – Признаюсь я в конце видео, записывая дневник. Это видео отправляется в мусорное ведро, так и не отправленное доктору Дабижиновой. Я записываю новое, на котором не видно моих покрасневших глаз, где в них не читается страх и ужас, где не дрожит моя нижняя губа, так словно я сейчас вновь зареву.       На отправленном видео курсант Амелфа сидит с прямой спиной, с ровным тоном кожи и здоровым румянцем. Без дрожащего голоса. Без ужаса в глазах.       - Ничего страшного. Так ведь? Это лишь укус. Соберись, курсант, соберись! Лишь, гребанный, укус, Мрак его поглоти! Это ничего не значит. Соберись. Ты справишься! – Уговариваю я себя, стоя перед зеркалом и смотря в отражение. Выдох. Расправить плечи. Вот так. Так лучше. Улыбнись, курсант, прорвемся.       Укус ничего не значит.