Гори, чтобы светить

Стремительно тускнели сумерки. И стоило бы уже остановиться, она понимала это: подбираться ближе опасно и бессмысленно. Вопреки здравому смыслу женщина сделала ещё несколько осторожных шагов вперёд, вглядываясь под ноги перед каждым из них. Мягкая подошва высоких сапог скрадывала звуки, но стоило всего лишь наступить на сучок или шаркнуть сухими листьями — провал грозил бы неизбежно: её могли бы услышать. В данном конкретном случае такой провал означал большую вероятность смерти. Не совсем быстрой и совсем не лёгкой. Глубокий капюшон плаща из мягкой серой ткани надёжно скрывал огненные локоны своей обладательницы, но если бы она задела им, к примеру, ветку из тех, что пониже, капюшон оказался бы сбит, а сама женщина рисковала быть замеченной на таком расстоянии даже в потёмках. В общем, ближе никак нельзя. Жестом, не глядя, она остановила свою спутницу — та должна была тенью следовать позади. Обернулась — подруга остановилась в нескольких ярдах, скрестив руки на груди, и глядела на неё недовольно. Поджала губы, вскинула бровь. Всем видом сообщая, что сомневается в душевном здоровье своего командира. Командир скривила в ответ противную рожу. Но Делма на неё уже не глядела — её взор устремился дальше, вперёд. Там, меж невысоких крепеньких стволов виднелся большой костёр и силуэты вокруг него. Костёр горел очень ярко и манил, словно мотыльков, их обеих — на таком запросто можно было сварганить отличную похлёбку на весь отряд. Яичницу. Грибов зажарить! Командир скривилась при мысли о горячем ужине и закусила губу. Уже скоро, нечего тут киснуть от нехватки еды… Лишь бы в животе не заурчало. Впрочем, вряд ли орки услышали бы их сейчас — такой гогот стоял у костра. А от голосов передёргивало: отвратительный ломаный язык, твари словно желчью харкали, а не говорили. Командир махнула рукой напарнице — уходим. Чуть больше пяти сотен шагов обратно по подмерзающей земле, так же усердно вглядываясь в неё. В укрытой от случайного взгляда низине, куда они, пригнувшись, почти что заползли, прижавшись животами к промёрзшей земле, едва дыша и сохраняя мертвенную тишину, ждали свои. Вообще-то, здесь можно было даже говорить, пусть шёпотом. Но всё же все молчали, лишь взглядами вопрошали — двигаемся дальше или ночуем? Командир безмолвным примером объявила — остаёмся на месте. Женщины опустились там же, где и стояли, никаких костров, разумеется. Только быстрый, чуть шуршащий перекус тем, что завалялось по карманам — сухофрукты, сухари. У кого-то оставалась даже вода. Холодная, от неё сводило зубы, и всё же — лучше, чем ничего. А дальше спать. Засыпать быстро, спать чутко. По-другому нельзя, страшилки и сплетни на ночь оставались там, где были кровати, подушки и безопасные стены. Их было немного — всего два десятка женщин да их командир. И она отвечала за каждую перед самым страшным судом — своим собственным, потому и требовала беспрекословного подчинения самым жёстким правилам. — Идан, — шёпотом позвала она ту, что с облегчением бухнулась на корягу рядом с командиром. — Караулишь со мной до полуночи. Делма, сменишь нас на пару с Кари, на рассвете уходим. Все трое синхронно кивнули, последние — уже укладывая головы поудобнее, крепко вцепившись в рукояти своих топоров. Само собой, поудобнее — громко сказано. Об удобствах речи не шло вообще — земля была ледяная, ветер задувал так, что ни капюшоны серых плащей, ни меховые воротники не спасали. А с собой между тем у них ни мешков, ни даже сменной одежды не было — вместо подушек собственные руки, вместо одеял плащи. Впрочем, пока ещё вокруг оставалось сухо, снег не валил и не предвиделся. Как и дождь, солнце, жара, засуха, хоть что-то. Бесконечный холод, слишком жестокий для конца осени, пробирающий до костей лютый ветер и одни и те же сумерки напролёт. Командир, задумчиво оглядывая засыпающий отряд, присела на корточки, прислонившись спиной к стволу невысокой сосны с потрескавшейся корой. Прислушалась к крикам, доносившимся спереди, из-за деревьев. Слышно было лишь урывками: в ушах гудел всё тот же ветер, но легко было догадаться, что орочьё там сцепилось между собой и теперь усиленно выясняло отношения. Она поморщилась. Долгое обучение и хорошая дисциплина — вот, что помогает выигрывать сражения, а не безмозглая сила и устрашающий вид. Сжав челюсти, она попыталась вглядеться вперёд, словно желала увидеть, что ждёт их там. Сейчас было видно лишь подлесок в сумерках и ничего обнадёживающего. Грела только мысль о завтрашнем дне — быть может, доведётся и посражаться. Командир перехватила покрепче топор, пристроенный сейчас на коленях. Краем глаза поймала взгляд Идан — чуть озадаченный, словно та хотела что-то сказать или спросить. Но не решалась. — Боишься? — Серьёзно спросила её командир. Идан подползла чуть ближе, устроилась удобнее. Вздохнула, несмело отвечая на взгляд тёмных глаз, буравящий юное лицо. — А уже можно бояться? — хрипло спросила, растянув губы в робкой улыбке. — Я не знаю. Наверное, боюсь. Мы же… мы будем биться? Разве тебе не было страшно, Нисса? Когда ты сражалась впервые. Идан была слишком молода. Сейчас Нисса понимала это, но она прекрасно помнила, как сражалась впервые. Примерно в том же возрасте, что и её собеседница. Тогда всё казалось совсем другим: и собственные возможности, и окружающий мир. Командир медлила с ответом. Открывала рот, закрывала — подбирала слова. Её собственный первый бой вряд ли можно было назвать полноценным сражением, битвой. Так, мелкая стычка. В этот раз большинство из них слабо представляли себе, куда отправились. Здесь зрела настоящая война, куда они пёрли теперь почти напролом. Нисса и сама до конца не понимала, не могла осознать всего этого. — Я знала, куда иду. С самого начала понимала, что отдам жизнь этому делу, а не поварскому, например, или ювелирному мастерству. Понимаешь разницу? Повар будет варить похлебки до старости. Здесь ты отдаешь её, жизнь, в прямом смысле. Позже или раньше, так или иначе. — Но как бороться со страхом? — наивно спрашивала Идан. — Никак, — честно ответила командир. — Он уйдёт сам, если правильно себя поведёшь. Не зацикливайся на нём, не думай о том, что ты боишься. Думай о происходящем. Эребор в опасности, король просит помощи, владыка Даин отправил наш отряд к нему. Мы должны исполнить свой долг. Думай об этом, Идан. Представляй сейчас, как это будет. Представляй во всех красках и возможностях. Тогда ты будешь готова ко всему, а страху не останется места. И поверь, Даин не отправил бы нас в настоящую битву. Если она и будет… Владыка позаботился о том, чтобы его огнёвки были в большей безопасности. Последнее она выговорила, скривившись едва заметно: её раздражало это прицепившееся к отряду глупое название. По взгляду больших глаз, густо обрамлённых пушистыми ресницами, понятно было, что веры в такой способ борьбы со страхом Идан верится с трудом. Но она сдула с лица прядку светлых волос, выбившуюся из косы, и неуверенно кивнула. Это был первый её выход с отрядом, и Идан имела право бояться до дрожи в коленках, хоть и была прекрасно подготовлена. Как и многие другие… Много ли вообще было их, огнёвок, когда доводилось перехватывать небольшие разбойничьи отряды гоблинов, орков или даже людей в окрестностях Железных Холмов? Нисса, Делма, да парочка тех, кому теперь под сотню лет хотя бы стукнуло. Молодые да отчаянные поголовно, те, кому терять нечего, и те, кому шило в заду покоя не давало. Идан и другие, что были моложе раза в два, появились куда позже. Нисса вытянула ноги и поёрзала, устраиваясь удобнее. Тщетно. Собственно, ничем лучше прочих она сама не была. Все эти мелкие стычки с разнообразными подлецами и уродцами нельзя сравнивать с тем, что называется войной. Она снова глянула вперёд, туда, где горел невидимый отсюда костёр и не утихал гогот. Ведь и сама была не то, чтобы умудрённой годами матроной. Просто увидеть в своей жизни успела слишком много. Рассвет явился неожиданно и неприятно. Нисса подскочила, перехватывая покрепче топор, который до того мирно покоился на её вытянутых ногах. Осознала, что успела задремать, осознала, что пальцы, сжавшие плечо — Делмы. Всего лишь Делмы. Однако же командир нахмурилась, вырываясь из цепкой хватки — подруга прекрасно знала, что подобных пробуждений Нисса не выносила. Делма же только палец к губам приложила с лёгкой усмешкой и деловито подмигнула: пора подниматься. Командир оглянулась. Рассвет уже? Лишь то, что можно было назвать теперь рассветом наугад. Впрочем, время действительно было подходящее. Она вскинула голову, медленно обернулась и прислушалась. Там, через три-четыре сотни ярдов, где заканчивался подлесок, слышались шаркающие шаги, неосторожные, хрустящие ветками и гниющими листьями. Словно вопили эти шаги: глядите все, слушайте — мы прём вперёд. Не таясь, не опасаясь. Заметьте нас! Нисса снисходительно ухмыльнулась. Этот шум был ей на руку, ведь так меньше шансов оказаться замеченным её отряду, и без того тихому словно мыши. Уж как бы ни воротила она нос от дурного прозвища, порой и оно оказывалось кстати. Командир постояла немного, глядя, как будят проснувшиеся тех, кто продолжал пока мирно сопеть, после вновь обернулась на орочий гомон. Какая война с теми, кто воюет вот так — глупо и неосмотрительно, просто бросаясь вперёд, кое-как? Она почти готова была поверить в то, что победа будет быстрой, легкой, и прямо сегодня. Отряд был в полной готовности и ждал приказа. Отрывисто и чётко Нисса распоряжалась: вперёд. Тихо, след в след. Быстрым шагом минуя подлесок, замечая тут и там брошенные кострища, объедки и прочий мусор. Где-то оставались жалкие подобия палаток, наспех собранных из длинных обломанных веток и натянутых на них грязных полотнищ. Отряд быстро выбрался меж каменистых склонов, что были повыше. То и дело останавливая их, Нисса самолично отправлялась вперёд, чуть ли не ползя на четвереньках, под прикрытием Делмы или Кари: разведать, оценить обстановку. Убедиться, что не заведёт своих же в лапы врага. И снова вперёд, безмолвно веля девчатам двигаться перебежками, коротко и осмотрительно. Пригнувшись, придерживая завёрнутое в кожу и тряпки оружие: чтобы не бренчать сталью попусту. Только кольчуги едва слышно позвякивали под лёгкими доспехами из кожи, но и то заглушалось звуками спереди, из долины. Нисса взяла в сторону от неё и первой скатилась по склону в неглубокую и широкую расщелину. Позже, остановив отряд на короткую передышку, взобралась повыше, осторожно выглядывая из-за каменистой гряды. Внизу, в долине, стекались шумным потоком, заполняя, казалось, каждый свободный пятачок, безобразные твари. Смешанной толпой бежали напролом орки, иные были верхом на варгах. Несколькими нечёткими стаями неслись, брызжа слюной, варги без седоков, за ними — мелкие гоблины. Далеко впереди возвышались великаны, серыми валунами виднелись горбатые спины троллей. Твари готовились атаковать, вот-вот начнётся битва. Нисса оглянулась с возвышения. Ругнулась одними губами. Выстоит ли войско Эребора до прихода подмоги? А и с подмогой… Она мотнула головой, не время было думать об этом. Даин обозначил ей задачу, нужно было её и выполнять. Жалея, впрочем, о том, что нельзя ворваться в гущу омерзительных монстров прямо сейчас. Командир прижала топорик, болтающийся на поясе, и скатилась к отряду — нужно было спешить. Вверх и вниз по камням, огибая долину, они разделялись на мелкие группы и сходились снова, чтобы быстрее перебраться по узким проходам и петляющим тропкам, преодолевая путь на полусогнутых. Карабкались на холмы повыше, цепляясь за голые камни отнюдь не нежными пальцами, скользя сапогами по замёрзшей земле. Они кутались в свои маскировочные серые плащи, почти сливаясь с камнями, припадали животами к скалистой поверхности: отряд не должны заметить, никто. Не сейчас. И Нисса гордилась тем, как замечательно справляются с этим её девочки, что, конечно, не вызывало никакого удивления: она сама потратила немало времени обучаясь, а потом обучая их. Нисса остановила отряд после ещё одного марш-броска под нависающей над головами невысокой скалой в тени, пересчитала всех, проверяя. Оглянулась, силясь сориентироваться. С этим проблем у неё никогда не возникало, и теперь Нисса была в смятении, уверенная в том, что место именно то. Сюда велел направляться Даин, и путь она выбрала верный, именно тот, что они выбрали вместе с владыкой, потратив немало времени, между прочим! А что же теперь?.. Нисса нахмурилась, задумалась. Не могла она совершить такую глупую ошибку. Где-то вдали запел рог, Нисса вскинула голову. Мелкие морщинки на лбу разгладились совсем, она рывком развернулась в направлении горы. И тут же подпрыгнула — земля под ногами вздрогнула, совсем рядом раздался мощный взрыв, эхом уносясь в стороны и вверх, в потемневшее от наступающей тьмы небо. Сердце застучало ещё быстрее, разгоняя пламенеющую кровь по горящим венам, взгляд устремился вперёд, туда, где склон уводил вниз. И в следующий момент догадка подтвердилась: там раздались крики, рычание. Звон стали и чей-то отчаянный визг. Командир выругалась вновь, на этот раз громче, когда едва успела ухватить пронёсшуюся мимо Идан. Ответила свирепой миной на изумлённый взгляд, мотнула подбородком: а ну назад! И самой бы хотелось так безрассудно броситься вперёд — будь, что будет! Но нельзя, нельзя рисковать всеми из-за пары горячих голов. Стоять, ждать приказа — жестами. Не двигаться, ни шагу, не сметь даже дышать громко. Сама она ступила осторожно вперёд, пригибаясь, шла к покатому щебенистому склону. За спиной едва угадывались мягкие шаги Делмы — подруга прикрывала, держа наготове свой лук. Чуть ли не ползком добрались они до самого спуска. Нисса сосредоточенно вглядывалась во мрак. Там, внизу, сцепились гномы — отряд едва ли больший, чем её собственный, с гоблинами и орками. Противники взбирались по обрушенной взрывом скале, нападая по двое, а то и по трое на мужчин. Сверху бой выглядел простым месивом, где легко было затеряться и непонятно становилось: где свои? Где чужие? Отсюда только король оказался узнаваем безошибочно, он немало выделялся в толпе даже своим ростом. Голову его закрывал шлем-корона, тело — доспех из чернёного золота. И даже сюда, казалось, в какой-то миг донёсся его низкий воинственный рык, когда он в очередной раз занёс для удара свой светящийся синим меч. Ей потребовалась пара мгновений. Подняться на ноги, отряхнуть ладони. Даин в самом деле рассчитывал, что её отряд избежит битвы, отправившись в подмогу королю. Он этого не говорил, конечно же. Ниссе. А Нисса с мрачной улыбкой теперь глядела вперёд, чувствуя, как приятно покалывает в пальцах тепло. Она рассчитывала, что однажды ей представится возможность доказать другим и себе, что её девочки способны на куда большее, чем ждали от них. И вот возможность представилась. Орков было слишком много, пусть они и не ждали нападения здесь, с фланга. Меж них шныряли гоблины, то и дело нахально запрыгивая прямо на спины, на плечи гномьим воинам, мешая им сражаться. И не справиться было отряду короля: их окружили и сжимали плотным кольцом. Но помощь была уже рядом. Нисса хищно обернулась. Выдохнула, сжала губы. Девчата были готовы — оружие наголо, лица надёжно укрыты воротниками — чтобы не возникало ненужных споров о месте женщин в сражении. Вытянула руку, сжимающую топор, вверх и вперёд. Вперёд. Командир первой побежала вниз, быстро, легко удерживая равновесие, чтобы не скатиться кубарем по склону. Следом за ней отряд безбородых воинов врезался в кольцо орков и гоблинов. Без воплей и криков, подобно диким зверям — опасным и смертоносным, вводя противника в ступор. Враги не ожидали нападения, но почти справились с этой напастью, казалось. Того, что гномы получат подмогу, поганые твари ожидали ещё меньше. Нисса замахнулась топором, острое лезвие полоснуло орочье брюхо, плохо укрытое тусклым, грубым доспехом. Руки уверенно сжимали оружие, тут же переводя удар на хребет одного из гоблина, протянувшего к женщине костлявые руки. Гоблин был лишь кое-как замотан в кожаные тряпки. Не доспехи даже! Гоблины не в почёте нынче? Нисса усмехнулась: мясо на убой, даже доспехи не потрудились на всех сообразить годные. И тут же сжала челюсти: этого мяса вокруг Горы сейчас было столько, что с лихвой хватит гномам подавиться. Сильные, привыкшие к оружию руки легко управлялись с тяжёлым топором, она наносила удар за ударом, пробивая себе и другим дорогу сквозь окружение. Ловко уходила, пригибаясь, от ответных замахов. В развороте, замахнувшись сильнее, откинула некрупного орка, получила ответный толчок с другой стороны, отпрыгнула и удержалась на ногах. Замахнулась. Гадины угрожающе рычали, брызгали слюной, смердели. Нисса брезгливо морщилась и била вновь. Сталь звенела громче, теперь и за спиной и впереди. Поникшие было мужчины воодушевились прибытием её отряда. И девчата ворвались к ним, прорвав окончательно ряды монстров, чтобы сражаться теперь плечом к плечу. Чей-то булькнувший вскрик заставил Ниссу обернуться, шумно выдохнуть, заметив павшего гнома, мужчину. Отбиваясь, она силилась и своих выискивать, переживая и опасаясь за них. Рядом с ней закричал другой, падая, он ухватился за древко копья, которым ткнул его чуть не насквозь здоровенный орк, насел, загоняя ещё глубже. И перед собственной смертью своим тяжёлым клинком, собирая остатки воли в кулак, со страшным рёвом ударил гада, забирая с собой. Орки и гоблины валились тут и там навзничь, поверженные двумя отрядами гномов, на смену им лезли другие, подбираясь ближе, спотыкаясь о тела убитых сородичей. А вокруг становилось темнее, постоянные сумерки, к которым глаз уже почти привык, сменялись густой, тяжёлой тьмой. Нисса подняла взгляд, вырвав мгновение. Над головой тучей шуршали мелкими чёрными пятнами летучие мыши. Её передёрнуло от пронзительного писка, что доносился с небес, она опустила голову и замахнулась на гоблина, что с оскалом приближался к ней, держа перед собой короткий кривой нож. От вони слезились глаза, от вида скалящейся пасти, полной кривых и гнилых зубов к горлу подкатила тошнота. Нисса ударила наотмашь, гоблин отшатнулся, царапнув её ножом по бедру и вспоров ткань штанов в месте, где ноги не были защищены кожаной вставкой. Нисса зашипела, бросила быстрый взгляд на ногу. Царапина, не беда. Отравленным клинком орка получить было бы хуже. Воздух полнился запахом крови и криками. Рычанием, предсмертными воплями и визгами. Отчаянными криками раненых и напуганных. Всё это было вокруг, густое и липкое, тяжелее воздуха в сотни раз, всё это звучало здесь и доносилось из долины. Сталь звенела, когда сталкивались топоры и мечи с кривыми и зазубренными клинками. Война мужское дело, говорили мужчины. Считали, что вид льющейся, хлещущей крови, устрашающие физиономии, боль и смерть должны заставить женщин и слабаков бежать прочь без оглядки. Но страх проходит, уступая азарту, заставляя крепче сжимать оружие и сражаться, потому что иначе нельзя. Потому что уж лучше так, чем дрожать в страхе, безропотно ожидая исхода. — Это моё последнее слово! — вскрикнул владыка железных холмов, добавляя весомости своему высказыванию крепким ударом по столешнице. Казалось, одна из узорных ножек стола жалобно затрещала. Растрёпанная девица, стоявшая перед ним, сузила глаза. Любой другой на её месте, доведя владыку до того, что на лбу у него бешено билась венка от гнева, уже бежал бы куда подальше. Девица стояла, не шелохнувшись, и буравила бесстрастным взглядом своего собеседника, нисколько не боясь его ярости. — И не смотри на меня так, — добавил он, чуть успокоившись. — Ладно ты топором орудовать училась, ладно. Это я могу понять, это пригодиться может! Я всё могу понять, но это ж! В войско, девке! Куда?! Совсем уже с ума сошла от безделья, девочка… Замуж тебе надо! Вот так-то! Выдам тебя замуж и пусть муж из твоей башки дурь выбивает! Она лишь фыркнула: — По твоей воле или против неё… — Слышали уже! — он вновь рявкнул, перебив её. Устало потёр пальцами морщинистый лоб. Тяжело вздохнул и бросил на девицу уставший взгляд. — Против моей воли… Никуда ты против моей воли не попрёшь! Девица сжала губы и вздернула нос повыше. Копна рыжих волос взметнулась, открывая бледное, покрытое веснушками лицо. — Но ты же мне последние нервы доешь! — владыка всплеснул руками. Он никогда не жалел о том, что подобрал когда-то малюткой это рыжеволосое недоразумение. В самом деле, девочка была замечательной, если не считать некоторых, подобных этому, её закидонов. Она стала владыке дочерью, Триса и Торин души в ней не чаяли и принимали как родную… Но упаси Махал! Её упрямство сведёт его в могилу. И так по седому волосу каждый день добавляла! Совершенно неуправляемая, упрямая девчонка выросла. Даин обречённо выдохнул: — Ладно. Будешь сопровождать торговый обоз. Я отдам распоряжения… Бледное веснушчатое лицо преобразилось, озарившись искренней торжествующей улыбкой. — И только попробуй там самодеятельностью заниматься! Я отправляю тебя в помощь охране, а не в наказание! Нисса кивнула и поспешила убраться подальше, пока Даин не передумал. *** Звонко ругнувшись на очередной кочке, позеленевшая Делма спрыгнула с телеги. Гайн озабоченно глянул на неё, но смолчал — негоже было проявлять излишнюю заботу к воину, даже если этот воин ещё и дочь родная. А ведь он и Нисса просили Делму остаться дома: та с самого утра маялась животом. И тряска на дороге не способствовала облегчению её страданий. Интересно, как бы Даин смотрел на свою воспитанницу, если б это она, укачавшись до тошноты, спрыгнула с телеги и зашагала пешком, зажимая рот ладонью? Нисса ухмыльнулась, отворачиваясь. Даин бы ржал, как конь. Где-то впереди гулко ухнул филин. Нисса нахмурилась: рассвело уж как пару часов — откуда филин? Вопросительно глянула на Гайна, тот не ответил, напряжённо всматриваясь вперёд. Колёса телеги негромко поскрипывали, а на той, что тащилась позади, тихонько смеялись, переговаривались торговцы. Слабое дуновение ветра расшевелило густую тёмно-зелёную листву невысоких редких деревьев по обе стороны дороги. Нет же, это всё просто возбуждение от долгожданного участия хотя бы в таком несложном деле, как охрана торгового обоза. Ведь эта дорога считалась безопасной. Нисса убеждала саму себя в том, что она попросту накручивает, вот и мерещится теперь… всякое. Она резко подалась вперёд, зацепившись взглядом за что-то на земле. — Гайн, веревка! — вскрикнула, но поздно. Всё произошло слишком быстро и слишком просто. Натянутая веревка взметнула песок. Заблеял споткнувшийся баран, посыпались ругательства от натянувших поводья возниц. Противный скрип колёс резанул слух. И тут же появились они. Тёмные фигуры один за другим вырастали из-за кустарников и редких деревцев. Словно издалека доносились приказы командующего, липкий страх ползал внутри, замедляя движения и лишая чувств. К нему примешивался азарт, наполняя какой-то совершенно жуткой смесью всё тело. Мир перевернулся с ног на голову и обратно: Нисса укатилась с телеги на землю. Потирая ушибленное бедро, она вскочила, рывком сдёргивая топорик с пояса. Ладони тут же взмокли, в висках сильно застучало. Чьи-то крепкие ладони больно сжали плечо. Пахнуло потом и сырой землёй. Страх пытался обездвижить — ведь это не с деревянным топориком от своих же носиться. «В войско, девке!». Она дёрнулась вперёд, вырываясь из рук противника. Пальцы кололо искрящимся теплом. «Я отправляю тебя в помощь охране!..» Она обязана была взять себя в руки. Именно потому, что эти самые руки наливались чем-то горячим и совершенно запретным. Нисса развернулась прыжком. У человека были маленькие глаза и большой нож в правой руке. Где-то рядом звякнуло, кто-то вскрикнул. Ей тоже хотелось кричать, чтобы кто-то помог, чтобы кто-то спас. Нет, она должна сама. Нисса сосредоточилась на оружии в своей руке. Человек ринулся к ней, она замахнулась. Вместо рыка из груди вырвался жалкий писк — она слышала его словно со стороны. Блестящее, чистое лезвие совсем новенького топорика, который недавно выковали для неё, увязло в неприкрытой худощавой шее. Маленькие, близко посаженные глаза на мгновение раскрылись в ужасе, отражая её собственные — такие же напуганные. Она дёрнула за рукоять изо всех сил, замахнулась вновь, зачем-то зажмурилась. Кисти рук обдало горячей влагой. Кровь, это была кровь. Нисса сглотнула желчь, вставшую комом в горле. Человек падал, так медленно, так нелепо. Падал, утягивая её руки за застрявшим в плоти топором вниз, заставляя согнуться. Нисса открыла глаза, человек был мёртв. Дёрнула топор вновь. Тщетно. Не отводя взгляда от лица убитого, она наступила ногой ему на живот, ухватила покрепче своё оружие. Вокруг завоняло, как из сточной канавы, под ногой стало мягче. Нисса со стоном потянула топор и завалилась на спину, когда он неожиданно резко поддался. По небу, светлому, чистому, плыло одно единственное облако. Белое, полупрозрачное, с рваными краями. Вот оно добралось до солнца, прикрыло его собой. Всего мгновение, одно единственное. И отправилось дальше, не обращая внимания на суету под собой. Кто-то пытался усадить её, тряс, удерживая за плечи. Нисса повела ими, её отпустили. Села сама. Чей-то голос испуганно спрашивал что-то над ухом, знакомый голос, родной. А вокруг была тишина, нарушаемая несмелой вознёй и редким шёпотом. Страх ушёл вместе с жизнью того человека. Как и опасное тепло из рук — пальцы, казалось, были ледяными. — Я в порядке, — хрипло пробормотала она, суетливо убирая волосы с лица. Руки были мокрые, она отвела их, взглянула. В крови, они были мокрые от крови того человека. — В порядке… Она перевернулась на четвереньки, чтобы встать на ноги, и отчаянно проблевалась всем, что упало в желудок накануне. Нисса пригнулась, избегая удара, тут же рванулась вперёд, когда сзади чьи-то тонкие руки ухватили её за плечи. Гадина крепко вцепилась в шею, взобралась на спину, не сбросить. Она верещала, обдавая жуткой вонью из пасти и капля омерзительными слюнями. Душила, сжимая холодные, липкие пальцы на крепкой шее. Только вот задушить силёнок не хватит. Следопыт попыталась скинуть гоблина снова, ничего не получалось, только лапы с шеи убрались. Он вцепился в её голову, сжав лёгкий шлем на черепе, и с силой вывернул. Нисса чуть пошатнулась, дёрнулась, силясь вырваться, и сумела устоять под мощным ударом, обрушившимся на гоблина. Удар этот скинул чудище со спины, в которую он ногами, казалось, вцепился почти намертво. Нисса обернулась и с отвращением глянула на гоблина, валявшегося и повизгивавшего, истекающего густой тёмной кровью. Костлявые лапы продолжали сжимать её шлем, а ветер сильным порывом взъерошил влажные от пота волосы Ниссы, они выбились из-под доспеха, пока гоблин старательно, но безуспешно отрывал ей голову. Она опустила воротник с лиц: было слишком жарко — и посмотрела на своего спасителя, тот зыркнул в ответ из-под шлема-короны ясными синими глазами. Замахиваясь своим светящимся мечом в сторону бегущего прямо на него орка с огромной зазубренной рогатиной, спаситель выкрикнул вопросительно: — Женщина? Ещё одна гадина, бешено выпучив глаза и как-то странно посвистывая на выдохе, ухватилась за её топор, Нисса развернулась вместе с противником, отпихнула ногой во впалый живот в сторону Кари, что орудовала рядом двумя небольшими секирами. — Два десятка! — выкрикнула командир в ответ, откидывая с лица мешающиеся пряди. Возвращать шлем на положенное место времени не было. — Вы опоздали! — рыкнул он, ткнув клинком ещё одного противника. Она развернулась спиной к нему, укрылась случайно подхваченным с земли щитом от удара, резко замахнулась топором, вынырнув из укрытия, и ещё один гоблин отлетел спиной на камни. Отвратительно завизжал, а потом хрипел, подыхая. Нисса глядела на него пару мгновений, вслушиваясь в приближающееся кряхтение следующего и, развернувшись одним прыжком, саданула ему собственным лбом по черепушке. Зло усмехнулась и продолжила отбиваться от нового наплыва гоблинов спиной к спине вместе с королём. За плечами слышалось его тяжёлое дыхание, оно мешалось с её собственным. Это сражение выматывало всех, силы стремительно таяли. Но нечисти вокруг оставалось всё меньше, они больше не карабкались снизу, сменяя убитых, ломились вперёд, в самую гущу, не обращая внимания на мелкое сражение здесь, на холмах. Нисса оглянулась, внимательно вглядываясь в долину, с этого места она открывалась взору почти целиком. Там шла своя битва, войско владыки Железных холмов прикрывало уставших и измученных гномов Эребора, вломившись в спину и заставив противника, не ожидавшего подмоги гномам, бежать прочь, чтобы сохранить свою численность сейчас. Там горели огни и протяжно гудел рог. Нисса с силой опустила топор лезвием прямо в бугристую черепушку одного из последних надоедливых гоблинов. Вокруг смешанной кучей лежали тела, некоторые из тварей ещё пытались шевелиться. Тщетно, конечно же, едва дёрнув конечностью, ещё один получил сразу два удара — королевским мечом и тяжёлым топором в женских руках. Но те, что разбежались с передовой, злющие сволочи, карабкались теперь вверх, и гномы с ужасом глядели в сторону обрыва. Они разбегались из долины, их становилось там всё меньше. И гномьи войска, кажется, и сами намеревались отступать в гору, сокрушая на пути всех, кто не успел вовремя убраться с дороги. Нисса пнула дохлого орка, вновь бросила взгляд к подножью горы. Там виднелись развалины человеческого города Дейла: бордовые черепичные крыши, проваленные там и тут, горы мусора и чёрный дым пожарищ. Она услышала властный и знакомый уже рык: — Отступаем! И оба отряда — её собственный и те, кто был с королём, все, кто мог идти и ползти, шустрой вереницей скрылись во тьме тоннеля, который бесшумно открыл кто-то прямо в скале, в том месте, где до того виднелся лишь голый камень. Командир пропустила вперёд своих вперемешку с мужчинами, встав у прохода. По другую сторону тёмного провала в скале остановился король. Шлем у него был более закрытым, чем её собственный, так и оставшийся валяться где-то среди трупов. Хорошо видно было только широко распахнутые глаза, которыми он пристально на неё смотрел. Вслед за последним вошедшим его величество указал пальцем вовнутрь, безмолвно приказывая заходить, Нисса не спорила: она прекрасно понимала, что нужно скрыться как можно скорее. Здесь уже, казалось, можно перевести дух и передохнуть с минуту, прежде чем топать вперёд. Кто-то уселся прямо на холодный землистый пол, где-то впереди стонали раненые. Нисса прислонилась к стене, вглядываясь в полумрак, шарила взглядом по тем, кто был вокруг, выискивая своих. Правда, сил соображать, кто здесь, а кто остался снаружи, не осталось совсем. Она убрала пальцами прядки волос, налипшие на взмокший лоб, провела по тонкой косице. Уголки губ чуть приподнялись в удовлетворённой улыбке: ещё немного и можно будет плести вторую. Нисса чуть согнулась, упираясь в стену задом, прикрыла глаза, пытаясь успокоить бушующее ещё от битвы сознание. На сегодня закончили, придётся потерпеть. А вновь глянув вперёд, она едва уловимо изменилась в лице, неожиданно обнаружив прямо перед собой его величество. Слишком близко. По телу вдруг пробежало горячее напряжение. Слишком горячо. Ей и без того всегда жарко. Шлем король снял, и теперь было видно его лицо. Неровный, глубокий старый шрам тянулся от скулы к переносице, подпорчивая и без того не самую симпатичную физиономию. Он пугал своим взглядом, он был неприятен на уровне инстинктов. Но почему-то становилось только теплее, словно даже воздух пропитался жаром, что окутал её.