Гори, чтобы светить

Ноги гудели, руки и плечи ныли. Ярость и желание сражаться быстро сменялись всепоглощающей усталостью и опустошённостью, как бывает всегда после боя. Теперь, когда их долгий путь и сражение были позади, хотелось горячей воды, чтобы помыться, не менее горячего ужина и хотя бы тёплой постели. Лениво волоча ноги, Нисса тоскливо вглядывалась в сгущающийся мрак перед собой: сколько ещё будет тянуться затхлый коридор? Факелов на стенах не было, путь освещали лишь те, что подобрали и запалили у входа некоторые из мужчин. И в неярком дрожащем свете виднелись неровные тёмные стены, по которым плясали тени от шагающих гномов. Нисса шла рядом с его величеством, то и дело бросая в его сторону неуверенные взгляды и не замечая, что он так же посматривает на неё саму. Командир вертела головой, внимательно высматривая, цел ли её отряд. Она всеми силами унимала беспокойство — не остался ли кто из девчат снаружи, лёжа лицом в земле. Убедившись в том, что живы все, Нисса нахмурилась, заметив, как сильно ранили Тею. Ей сильно полоснули по ногам, судя по тому, что идти девица сама не могла: её тащили на своих плечах суровая Кари и перепуганная Найта. Идан брела позади, запрокинув голову, и держала ладонь у разбитого носа, а сквозь пальцы тонкой струйкой стекала кровь. Другие — среди них и члены отряда короля — хромали, кто-то на ходу перематывал кровоточащие, но совершенно неопасные порезы на плечах и руках. Нисса вновь повернулась к его величеству, поглядела искоса, не без удивления, тщательно скрытого, конечно. Насколько она знала, возраст его приближался к четырём сотням лет, но он давал хорошую фору и двухсотлетним, пожалуй. Лишь седые пряди тёмных, убранных хитрыми сплетениями волос, да тоскливый, безобразно усталый взгляд его выдавали. Любой устал бы от всего на свете, прожив столько же. Нисса хотела заговорить, но не знала, как начать разговор. Открывала рот, набирала в грудь воздуха. И закрывала рот обратно. Хотелось знать, сколько ещё идти: состояние Теи действительно беспокоило не на шутку. Хотелось знать, что будет дальше, дадут ли горячей воды. И есть хотелось. Даин обычно был разговорчив, у него и спрашивать не приходилось, а тут… Его величество явно был не из болтливых. — Долго ещё идти? — наконец осмелилась спросить Нисса. Вышло немного грубее, чем она собиралась. Вообще-то, конечно же, перед тем, как задавать вопросы, да ещё в подобном тоне, неплохо было бы напомнить хотя бы своё имя. Её представляли королю, но тогда она была совсем юной девчонкой, вряд ли он помнит. Он действительно не помнил. Хмуро поглядев на следопыта, он недовольно осведомился: — Ты обращаешься ко мне? — Прошу меня извинить, — не слишком охотно поправилась Нисса. — Ваше величество, не скажете ли вы мне, как долго нам ещё идти? — Тебе — это кому? — процедил он. Нисса сжала зубы — до этикета ли? — Нисса, к вашим услугам. Первый следопыт Железных Холмов, командующая отрядом. — Потерь у вас много? — спросил король, оставив её первый вопрос без внимания. — Только раненые. Он кивнул, казалось, удовлетворённо. Задумался. Выдержав паузу и перехватив собственный факел в другую руку — поудобнее, заговорил вновь: — Я слышал о твоём отряде. Но почему именно вы? Как вышло, что женщины стали следопытами? — Он явно был не слишком доволен. Нисса лишь пожала плечами: — Не стоит недооценивать женщин, ваше величество. Мужчины слишком громко храпят и чавкают порой, женщины для разведки подходят больше. — Ты, видно, водилась не с теми мужчинами, — Он вновь поглядел на неё, пристально и неприязненно. Крепко сжав зубы, Нисса с трудом совладала с собственной физиономией — от холода, которым лился его голос, передёргивало. Хотелось морщиться и ёжиться. Неприятно. Впрочем, сама виновата, нужно бы держать язык за зубами, ведь это и вправду не Даин, который станет терпеть её выходки, пусть и брызжа при этом слюной. — И где вас селить теперь? В казармах нашлись бы свободные койки, но помещения всё равно уже заняты мужчинами. Женщин надобно отдельно… — он как будто и не с ней разговаривал, а общался с полумраком перед собой, в который отрешённо глазел. — Уход твоим раненым обеспечат хороший, об этом не беспокойся — в Горе лучшие лекари. С местом для отряда будет сложнее. Я велю подготовить что-то, но придётся ждать. Теперь кивнула Нисса. И задумалась. При необходимости они могли бы поселиться и с мужчинами, но это, определённо, было бы не слишком удобно. И, надо думать, слишком неприлично, хотя её саму такие мелочи не заботили. Король подозвал к себе одного из своих воинов, того, что выглядел целее и крепче прочих. Нисса сбавила шагу, оставив их негромко переговариваться низкими голосами, а сама оглянулась туда, где неторопливо брела Идан. Той, казалось, уже полегчало. Хотя вокруг было слишком темно, толком и не уловишь — идёт ещё кровь, или уже нет. А ещё дальше позади Тею тащили уже с большим трудом, она была почти без сознания, а лицо словно посерело. Нисса закусила губу, мысленно моля Тею дотерпеть, ведь должен же треклятый коридор когда-то закончиться. Своего собеседника его величество отправил вперёд, тот покорно убежал, придерживая руками пару коротких мечей, болтавшихся на его поясе. Отряды же продолжали идти как шли. Долго, не меньше часа по ощущениям они пробирались внутрь дворца по петляющему проходу, местами он вёл их чуть вниз, но всё больше и больше заставлял подниматься крутыми подъёмами. Но вот, наконец, впереди стало светлее. Небольшая лесенка с покатыми ступенями вывела длинную вереницу перепачканных и уставших воинов на галерею. Нисса с любопытством выглянула вперёд из-за широкой спины короля. Здесь было тихо, лишь откуда-то далеко снизу слышался едва доносившийся сюда шум. С большим интересом, забыв на мгновение обо всех переживаниях, Нисса разглядывала всё вокруг. То были не Холмы, всё совершенно по-другому. По краю широкой галереи тянулось ограждения с фигурными столбиками. А за ним сплошь темнота — вверх, и куда более яркий свет снизу. Там, внизу, открывался вид на огромный подземный город, где сейчас кипела жизнь. Множество ярусов соединялись друг с другом подъемниками и чёрными лестницами, тут и там темнели изукрашенные арками проходы в другие части горы. И казалось, всё очень просто, без чрезмерной вычурности и помпы. Но всё же размах впечатлял, а отсутствие вульгарных излишков роскоши, бросающихся в глаза, придавал дворцу вид ещё более богатый. Не часто доводилось Ниссе бывать внутри Одинокой Горы, и потому каждый раз был словно первый — удивительный и запоминающийся. Здесь же их встречали мужчины, пятеро гномов. Трое из них были без доспехов, чистые, одетые в длинные светлые робы с высокими воротниками. Лекари, догадалась Нисса. Двое других держали за длинные металлические ручки специальные каталки на небольших колёсиках. Эта парочка отличалась ростом не меньше короля, и выглядели они крепкими, сильными. Должно быть, подряжены в помощь — хотя бы эти самые каталки возить. Все пятеро дружно склонили головы, приветствуя правителя, бегло поглядывая на остальных, выискивая тех, кому помощь потребуется немедля. С облегчением Нисса заметила, как один из лекарей зацепился взглядом за Тею, нахмурился. Его величество приосанился, когда к нему торопливо подошёл другой врачеватель с большой корзиной в руках. Последний принялся было звенеть флаконами, намереваясь заняться царапиной на лице короля, но тот лишь недовольно поморщился и отстранил лекаря жестом. — Я отправил Боина вперёд, он передал мой приказ? — властно спросил король. Вперёд шагнул один из тех, что не был лекарем, ответил: — Да, ваше величество, как вы и велели, помещение для женщин, — он оторвал взгляд от пола, не без интереса обводя им толпу, — готовят уже. Пригодные для жилья казармы нынче заняты уже все, но над ними есть старая кухня, которой давно не пользуются. Там ещё работает водопровод и достаточно тепло. Пока дойдём, полагаю, её уже приведут в надлежащий вид. Торин медленно кивнул: — Этой вот… — Небрежно махнул он рукой в сторону Ниссы, тут же поправился: — Командиру отряда — какое-то отдельное… отдельные покои. — Это ни к чему, я останусь с отрядом, — беспардонно встряла она, не удостоив вниманием пренебрежительное «этой». Он лишь вновь отмахнулся от неё, будто от назойливой мухи: — Это уже не моё дело. Я всё сказал. Он ушёл после этого прочь, бросив ещё один пристальный, до костей пробирающий холодом взгляд на неё. Следом поспешили трое из его отряда, рядом семенил лекарь. Другие мужчины неторопливо ушли знакомыми путями, с ними ещё один целитель, а те, что остались, занялись Теей. Бережно забрав её, повисшую на плечах соратниц, заботливо уложили на одну из каталок. Другую покатили пустой: остальные девчата ещё держались на ногах, хотя Олан сильно прихрамывала. Процессия двинулась вперёд, кругом по галерее к ещё одному длинному ходу. И хоть этот был куда светлее, свежее и явно короче предыдущего, Нисса не сдержала тяжкого вздоха. Во дворец явились, теперь ещё столько же придётся болтаться внутри. Но нет, очень быстро коридор вывел их в просторный и хорошо освещённый зал. Здесь над головами тянулись узкие мостики, словно бесчисленные запутанные улочки они уводили к множественным прорубленным внутри горы пещерам, залам и лестницам. Провожатые довели отряд до одной такой, с высокими и немыслимо широкими ступенями. Там двое подхватили каталку, и принялись медленно спускаться. Чем дальше, тем запутаннее, но вместе с тем интереснее и красивее становилось вокруг, но Ниссе уже было совсем не до того, только благополучие отряда занимало её мысли. Она дёргала то и дело проводников, приставая с просьбами поторопиться в лазареты, раненым помочь, а потом уже размещать уцелевших. Ответами ей служили молчаливые неохотные кивки и важные, сосредоточенные гримасы — и без тебя, мол, знаем, что делать, и нечего под руку лезть. Не лезть командир была бы рада, только никак не получалось. И она проклинала себя за чрезмерное порой чувство ответственности. На Тею уже нельзя было даже взглянуть без содрогания. Но вот, наконец, после многочисленных спусков и поворотов, они вышли на широкий ярус, по краю которого тянулись высокие угловатые арки — развилка. Лекарь с помощником, что тянул каталку, свернули здесь в сторону на развилке, прихватив с собой тех, кто никак не мог унять кровь из царапин, да и просто тех, кто пожелал посетить лазарет хотя бы на всякий случай. Ниссе же, за неимением ею тяжких ранений, пообещали, что как только она приведёт себя в надлежащий вид и хотя бы немного передохнёт, её обязательно в лазарет проводят. А там уж она легко сможет убедиться в том, что всем раненым оказывается всякая необходимая помощь и должный уход. Под эти обещания командир неохотно и мрачно, но согласилась — выбора не оставляли. Да и желание искупаться и перевести дух было ничуть не меньше, чем желание проследить за ранеными. Им она как поможет? Никак. Они продолжали свой путь. Потерявшись окончательно в направлении, Нисса послушно шагала следом за мужчиной, а сама на ходу клевала носом. Не заметила она и того, что вокруг стало куда больше народу, и что спустя ещё, казалось, не меньше получаса, они вышли наконец в обжитую часть горы. Здесь было больше вырубленных далеко наверху отверстий, призванных пропускать свет и свежий воздух, а вместе с ними уходили ввысь бесчисленные небольшие оконца, за которыми были комнатки и казармы. Покои, на деле оказавшиеся всеми забытой крошечной кладовой, ей показали, как Нисса ни отказывалась, желая не отрываться от отряда. Впрочем, она особо и не смотрела даже, дошла с провожатым мимо одной невзрачной двери, за которой скрылись девчата, к следующей. Эта дверь была последней перед тупиком, где одиноко болталась замызганная масляная лампа. Дверь провожатый перед ней отворил и жестом пригласил пройти, оглядеться. Командир только с порога бросила незаинтересованный взгляд и продолжила вяло протестовать, когда он пообещал убрать весь хлам вроде старых плетёных корзин и пустующих, покрытых пылью и паутиной ящиков. — Принесут койку, а если понадобится — стол со стулом достанем, — говорил он уже в спину разведчице. Не вправе ставить себя выше своих подопечных, она не нуждалась в особых условиях. Как правило. И потому именно к девчатам Нисса и отправилась, оставив провожатого безо всякого внимания. Здесь за дверью царил полумрак, свет проливался только из низенькой арки сбоку. Напротив входа была ещё дверь, совсем маленькая и жутко скрипучая. Нисса заглянула за неё и довольно ухмыльнулась, обнаружив уборную — как нельзя кстати. За аркой же была та самая заброшенная кухня. Теперь, правда, о том, что раньше здесь готовили еду, напоминали только две огромных печи. От них уходили в потолок толстые железные трубы, а сами печи словно вросли в пол за несколько веков. На стене за ними аккуратной мозаикой были выложены симпатичные изображения яблок, груш и слив. Просторное помещение наспех вымели, по углам оставались толстые слои пыли. Под потолком болталась на сквозняке паутинка, и здесь было немного прохладно. Зато коек притащили куда больше, чем требовалось — Нисса успела насчитать не меньше трёх десятков, установленных нестройными рядами. Светом служили небольшие масляные фонарики вроде того, что она заметила в коридоре, только эти были чистыми и светили ярко. Что ж, стены, постели, даже выбор тех постелей. Грех жаловаться, а то, что пыль, так это ничего — не маленькие, сами приберут. Пока девчата делили койки, в спальню заглянули несколько местных женщин во главе с пожилой крепкой дамой в цветастом платье. Они молчаливо прошли мимо кроватей, двое раздавали постельное бельё из внушительных стопок в своих руках, другие, с любопытством глазея на разведчиц, прошли дальше. Они несли бадейки, в которые были напиханы мыло, полотенца и другие умывальные принадлежности. Пожилая же дама поглядывала на отряд неодобрительно. Рассказала, что за стеной располагается бывшая посудомоечная. Туда уже пустили горячую воду, нужно подождать, чтобы трубы немного прогрелись, и можно будет пользоваться помещением, как купальней. Там же был выход на другую сторону, на всякий случай. Женщины ушли, поправляя косынки на волосах, и Нисса, скинув верхнюю одежду у одной из постелей, живо бросилась к посудомоечной. Тут уже было не до уступок и равенства, хотя бы такие привилегии, как помыться первой, можно было себе оставить. Ей совершенно не желалось завоняться окончательно. К тому же, всегда можно было оправдаться тем, что её в любой момент могут вызвать к себе власть имущие. Потому командир прихватила Идан за локоть и скользнула за дверь, попутно прихватив ещё троих, вроде как самых перепачканных. Воздух за скрипучей дверью без задвижки прогреться ещё не успел, но это никого не останавливало. В углу бездельно темнели три здоровенных каменных чана, из стены над каждым торчали краны с поворотными ручками. А в стене напротив была ещё дверь, и на этой уже виднелась небольшая, но вроде бы прочная задвижка. Должно быть, тот самый, второй выход. Нисса подошла к кранам первой и повернула одну покрытую зеленью медную ручку наугад. Позволяя протечь и нагреться воде, она завозилась с одеждой, одновременно осматриваясь. На низенькой лавке им оставили две высоких стопки чистых полотенец, там же, чуть выше в стене были вбиты крючки. Надо думать, для кухонных полотенец раньше, а теперь можно было вешать одежду. Несколько мелких бадеек и ковшиков, мыло. Лучше и не придумать после нескольких дней пути без возможности даже умыться толком. — Как ты? — спросила командир, копаясь с тугими застёжками наручей, у Идан, которая разоблачалась рядом. Лицо у той было перемазано подсохшей кровью и выглядело совсем уж непривлекательно. — В порядке. — Улыбнулась Идан, дёргая ремешок нагрудника на боку. — Думала, будет хуже. — С разбитым носом не запрокидывай голову. Кровь затечёт в горло, плохо будет. Как ты вообще умудрилась дать себе нос расквасить? — Я — никак, — усмехнулась девица в ответ. — Я на одного рванулась, а там другой за спиной, я как развернусь, а он мне как двинет! Вот и… Сломал, наверное, теперь синячище будет, у-у-у! Нисса тихонько усмехнулась, покачав головой. Её саму синяки никогда особенно не волновали. Сказывалось детство с двумя братьями и… Много чего сказывалось. А ей говорили — негоже девице-то, с синяками, фу. Она только смеялась в ответ. Нисса стянула шерстяную тунику через голову, кольчугу, следом — подкольчужник. Последней прямо на пол полетела рубаха. И, отложив теперь всё остальное на пару минут, командир закинула одно полотенце на плечо и подошла к воде. Чан уже порядком наполнился, и Нисса, склонившись над ним, с невероятным блаженством плеснула себе в лицо. Идан воду потрогала указательным пальцем, тут же отдёрнула. — Кипяток, — буркнула недовольно и пустила воду в другой чан, поворачивая краны и проверяя то и дело тугую струю. В общем-то, все они давно уже привыкли к нездоровой любви командира к горячему — будь то еда, вода, что угодно. Всякое бывает, считали девчата, кто-то, вон, среди них молока не выносил. Смывая с лица и шеи пот и пыль, налетевшую сверху, Нисса скрипнула зубами, почувствовав, как щиплет над скулой. Наверное, тот несчастный, который пытался открутить ей голову, оцарапал своими когтями… Дверь в купальню скрипнула и тяжело бухнула, закрывшись. Нисса сдёрнула полотенце с плеча, утёрла лицо, руки, подняла взгляд. На пороге мялась незнакомая девочка, совсем юная. Она внимательно оглядела каждую из присутствовавших, широко распахнув свои глазёнки, несмело приоткрыла рот, но заговорить как будто не решалась. — Хотела чего? — поинтересовалась Нисса, накинув полотенце на шею и ухватив руками за оба конца. — Ниссу велено позвать. Его величество и владыка Даин к себе требуют. — Здорово как, — иронично отозвалась Нисса. — За дверью погоди, сейчас выйду. Она и не пыталась скрыть недовольства: пусть этот вызов был ожидаем, но уж хотя бы сполоснуться могли бы ей дозволить. Девочка послушно шмыгнула ко второму выходу и скрылась за дверью. Нисса торопливо промокнула намокшие на висках волосы полотенцем, распрощалась на ближайшую пару часов с мыслями о чистом теле и подняла сброшенную прямо на пол рубаху. Времени искать чего приличнее и — она принюхалась к ткани — свежее теперь не было. Да и пусть, сами виноваты, уж полчаса в самом деле можно было ей отвести. А так пусть нюхают теперь, чем женщина с топором пахнет. Хотя, Нисса вполне осознавала, что и Даин с его величеством вряд ли сидели и обливались всё это время благовониями. Кое-как пальцами пытаясь сообразить из гривы спутанных волос нечто похожее на волосы распутанные, Нисса скользнула за дверь вслед за посыльной. Та терпеливо ждала её, хлопая пушистыми ресницами, снаружи. Вслед за ней командир направилась вперёд, до узенькой лестницы без перил, вверх по ней, следом минуя низкую каменную арку. Они выбрались в просторный зал, где над головами сияли бесчисленными огнями свечей огромные люстры, а народу вокруг было уже очень много. Гномы сновали — женщины и мужчины — туда-сюда. Кто с пузырьками и бинтами к раненым торопился, кто-то просто искал своих. Нисса спешила следом за проворной и шустрой девицей, силясь не упустить её из виду. Та по пути коротко и чуть сбивчиво объясняла: здесь теперь воины обитаются, чтоб поближе к вратам. Вообще, многие и к семьям ночевать пойдут, это вглубь, там дома местных. Нисса знала — вся гора условно поделена на части. Кто-то звал их кварталами, кто-то — просто залами. Одни были жилыми, в других можно было найти самые разные мастерские, были и разные заведения, где можно было поесть и выпить. Поворотами и длинными переходами они добрались до другой части дворца — здесь убранство становилось богаче, а простого народу меньше — всё чаще встречались воины в полном боевом облачении. И вот, бесконечными подъёмами всё выше и выше, туда, где тянулись далеко наверху узкие мосты, а по высоченным стенам уходили ввысь исполинские изваяния каменных стражей, девочка вывела разведчицу в пустующий ныне тронный зал. По одному из мостиков провела её стороной мимо трона. Он был изукрашен драгоценными каменьями поверху, а в самом центре высокой спинки, над изголовьем, сиял Аркенстон. Нисса свернула в неширокий коридор вслед за девочкой. Здесь по стенам висели искусно вытканные гобелены и множественные факелы, а в конце были массивные двойные двери, у которых несли свою стражу двое мужчин. Девочка довела Ниссу до них, а там отскочила в сторону, услужливо указав на дверь. Один из стражников преградил ей путь своей алебардой, поглядел на разведчицу грозно: — Куда? — За крупой, — огрызнулась следопыт. — Сам как думаешь, куда? Посылали за мной, пропусти. Стражник убрал оружие, Нисса постучала — коротко, но уверенно. Внутри прервался чей-то монотонный бубнёж, знакомый голос вскрикнул, ругнулся, кто-то ещё ответил ему ворчанием. Следом раздался призыв войти. Командир вошла, толкнув тяжёлую створку, отвесила вежливый поклон собравшимся и осталась стоять у дверей, выпрямившись до предела и сведя руки за спиной. — А, вот и ты! — Радостно всплеснул руками владыка. — Рад тебя видеть, моя дорогая, ты вовремя. Кили, это всё? — Почти, — отвечал темноволосый, что стоял рядом, вцепившись пальцами в обитую тканью спинку стула. В нём Ниссе удалось узнать, чуть приглядевшись, Кили — племянника короля. Она видела его пару раз, когда малолетней девчонкой гостила в Эреборе вместе с Даином. Да и принц выглядел куда моложе — борода была короче, в длинных, убранных от висков косицами волосах почти не было седины. Бросив быстрый и задумчивый взгляд на неё, принц повернулся к его величеству, восседающему за большим круглым столом над кучей бумаг, и продолжил то, что Нисса, видимо, своим появлением прервала: — Я не вижу причин для такого недовольства. Мы ведь и не ждали, что справимся за один раз, так? Всяко лучше получилось, чем мы ждали, посудите сами — с нашей стороны… Нисса не вслушивалась. Подобные собрания были ей, само собой, не в новинку, и теперь оставалось только ждать, когда её спросят. А пока можно было и оглянуться: небольшой зал был удобно оборудован под кабинет для совещаний, как будто бы чересчур обжитый. И всё же очень неуютный. У стены сиротливо и невпопад приютилась небольшая софа. Рядом с ней, прямо на выложенном каменными плитами полу валялось скомканное одеяло, стояла погашенная масляная лампа. По другим стенам, в том числе за спиной короля, тянулись высокие стеллажи со стеклянными дверцами, за ними — жуткий кавардак: фолианты, сваленные кое-как, неаккуратно понапиханные карты и свитки. Кили всё говорил, а Нисса ответила на внимательный сосредоточенный взгляд, коим буравил её лицо король. И вдруг с удивлением заметила, что в невыносимой духоте, царившей здесь, он прятал пальцы в длинные рукава, едва заметно поёживаясь. — Сейчас — да, сейчас получилось легко и быстро. Но твари залижут свои раны и, скорее всего, атакуют снова. И не будут уже так самоуверенны, они будут осторожнее и внимательнее. А потому ни легко, ни быстро не выйдет, если только не… Нужно думать. Думать, как обмануть их, действовать их же методой. Его голос звучал тяжело и сурово, но на лице всё равно то и дело мелькала угрюмая радость — пусть потом не будет легко, зато сейчас впрямь вышло вполне сносно. Казалось, что даже его тёмные глаза немного посветлели, хотя он и продолжал хмурить брови, придавая лицу устрашающий вид. Он вновь глянул на неё, а Нисса вспомнила, как всё той же мелкой девчонкой увидела его впервые. Он почти не изменился с тех пор — на гордом лбу не стало больше морщин, не слишком много прибавилось седых прядей. Тогда он казался ей отчего-то красивым, но сейчас Нисса видела — король не был красив, хоть и внушал определённый трепет, правителя в нём выдавала даже внешность. Его величество опустил взгляд в свои бумаги и недовольно проворчал, кивнув в сторону Ниссы, обращаясь к Даину: — Пусть говорит твоя… Твой командир. — Ну, Нисса, говори. — Улыбнулся Даин воспитаннице. — Если есть чего. Нисса кивнула и сделала два шага вперёд: — Мы вчерашним вечером собирались уже подобраться к южным склонам, но не удалось. Потому и опоздали, за что прошу прощения, ваше величество. Нам помешали несколько отрядов, о которых я не знала заранее, мы обнаружили их самостоятельно. Не берусь утверждать, но мне кажется, несмотря на это, они пойдут теперь окапываться ближе к Горе, хотя и побросали свои лагеря, как есть. В пару больших шагов Даин приблизился к столу, под суровым взглядом короля выцепил из вороха бумажек карту. Прищурив один глаз, поглядел на неё, вертя в руках, удовлетворенно хмыкнул и шлёпнул её на край столешницы, развернул. — Показывай, — приказал Ниссе. Она покорно подошла к столу, склонилась над картой. Осторожно указала несколько точек по очереди, обозначая места, где удалось обнаружить вражеские отряды. Мужчины внимательно глядели и слушали. Когда она закончила, Кили и Даин удовлетворённо кивнули, а Торин недовольно прорычал что-то неразборчивое, навлекая на свою персону три озадаченных взгляда. — Прислать ко мне этих бездельников! Харлана и Грунна, немедленно! Грунна — особенно! — Злился его высочество, поднял взгляд на Даина, объяснил: — О последних двух лагерях, которые, как утверждает твой следопыт, имеют место быть, эти двое знать не знают! Даин горделиво вскинул нос и хмыкнул в ответ, Кили поспешил убраться прочь. Нисса продолжала бесстрастно глазеть в одну точку, не особо вдаваясь в то, кто такие эти Харлан и Грунн, что теперь с ними будет, и почему король говорит так, словно её здесь вообще нет. Зато владыка повернулся к ней: — Ты свободна, дорогуша. Приведи себя в порядок, причешись. Я пришлю за тобой к ужину. — Это обязательно? — кисло поинтересовалась Нисса. Попыталась было отвертеться от этого бесполезного действа: — Я бы со своими, по-простому… Не было ни желания, ни сил, ни смысла торчать целый вечер среди напыщенных командиров и прочих власть имущих. Но Даин считал иначе, вмиг напустил на себя строгий вид, нахмурил седые брови, отчего лоб прорезали ещё более густые морщины, а огненно-рыжая борода словно встопорщилась ещё сильнее: — Это обязательно, — передразнил её владыка, Нисса вскинула брови. — Со своими по-простому можешь в походе ужинать. А со мной не смей спорить, командир ты или нет? — Командир, — согласилась она понуро. — Вот и делай, что я велю! А то ишь, расшаркалась, по-простому ей. — Как прикажете, — прохладно отозвалась командир, вскидывая голову. — Могу идти? — Топай уже. И это! Нисса! Ладно уж. Со своими хочешь, так возьми с собой эту… Как бишь её? Вторая-то твоя, Делма, что ли? Нисса кивнула, злорадствуя под маской напускного безразличия. Делма обрадуется ещё больше неё, точно. И уже закрыв за собой дверь, она услышала привычное: — Бабы… Нисса закатила глаза, едва слышно фыркнула, состроив смешную рожицу. Эти бабы были его лучшими следопытами, отличными воинами, превосходным орудием убийства, если угодно. Чего бы ради ему теперь недовольничать, сам же дал добро ведь. Правда, тогда ей пришлось изрядно надоесть и ему, и себе, и всем, кто под руку попался. Теперь вспоминать смешно было, а тогда их ругань слышала вся округа. Нисса перестала корчить рожицы, услышав тихий смешок улыбающейся девочки, которая так и ждала её за дверью. — Я вас обратно провожу, — предложила она. Нисса охотно согласилась. С ориентацией на местности у неё проблем не бывало, но это не подразумевало того, что командир не заплутает в бесконечных переходах Эребора. Всё же в холмах казалось намного проще — есть город снаружи, на склонах, а есть склады, выработки и другие хозяйственные помещения внутри, под землёй, где Нисса ориентировалась из рук вон плохо. Знакомые часто подшучивали и смеялись, мол, неправильный она гном, что всё на поверхность рвётся, что проще ей там. Нисса давно уже не обращала на это внимания. Торопливо шагая за юркой провожатой, Нисса едва сдерживала чесотку. За возможность помыться она была готова перегрызть кому-нибудь глотку. Ещё бы и выспаться хорошенько… Да только Даиновыми стараниями балрог знает, когда это теперь случится. Девочка оставила её у входа в спальню, сказала на прощание, что если чего понадобится — искать её этажом ниже, лестница вон там, за поворотом. Назвала своё имя, Финола. И пока Нисса пыталась сообразить, чего ей может понадобиться прямо сейчас, Финола ушла. На всякий случай командир запомнила ещё и то, что у неё две толстые косы, переплетённые фиолетовыми лентами.