Гори, чтобы светить

Командир забрела в спальню, чуть ли не спотыкаясь. В голове булькала противная каша: очень уж тяжко было переключиться с нескольких дней бегом, ползком и вприсядку, с недолгого, но выматывающего боя. Девчата, уже намытые и довольные, спали без задних ног, тихонько болтали, развалившись на койках. И печи теперь пригодились — на них нагромоздили несколько подносов с хлебом, ветчиной и сыром. По рукам тех, кто не спал, ходила пара пузатых кувшинов и несколько жестяных кружек — по очереди. Нисса постояла с минуту, прислонившись к косяку арки головой и плечом, выдохнула. Послать всё в пекло, налопаться хлеба с сыром и заснуть на несколько дней сразу — вот чего хотелось теперь больше всего. Хотя прийти в себя, смыть тонну грязи с тела наконец-то и тоже чего-нибудь пожевать хотелось не меньше. Она поймала на себе заинтересованный взгляд Делмы, чуть качнула головой — всё потом. Та пожала плечами и продолжила возиться со своими мокрыми чёрными волосами. А Нисса в это время скрылась за дверью посудомоечной. Воздух тут теперь был тёплый и тяжёлый от влаги, в нём витали ароматы простого, без цветочных изысков мыла. Она открыла кран над пустым чаном, разделась догола, облилась водой с головы до пят и сначала просто стояла так с минуту, блаженствуя. Потом подцепила обмылок, намылилась и смыла пену, намылилась снова и так ещё два раза, с силой натирая кожу. Волосы спутала, промывая, ещё сильнее. Закончив с собой, Нисса выстирала исподнюю рубаху. Голышом бегать не хотелось, а так хоть что-то. Ткань совсем тонкая, высохнет на теле в считанные минуты. Нисса отжала волосы прямо на пол и тяжело бухнулась на лавчонку, глядя на капли, срывающиеся с рыжих прядей на пол и босые ноги. Другие сразу плели свои косы — колоски, какие-то там хвосты, вывернутые и завёрнутые, от макушки, от висков, толстые и тонкие… самые разные. Они и спали со своими косами. Нисса не могла — неудобно, всю голову тянет. У неё самой только одна тонкая косица тянулась от виска, сдерживая гриву непослушных, самую малость вьющихся волос и спускаясь на грудь. Грязную, пропахшую землёй, потом и орочьей кровью верхнюю одежду и доспехи Нисса скинула рядом с общей кучей у двери в спальню. Поправила съехавшую с одного плеча влажную рубаху и вышла к остальным. Идан, заметив командира и поймав ответный взгляд, указала пальцем на платья, которые кто-то свалил на одну из пустующих постелей. — Местные дамы притащили, поделились, — пояснила Делма, проследив за её озадаченным взглядом. Сама сидела, неловко одёргивая одно из таких платьев на себе — она их считала неудобными и носить не любила, сколько себя помнила. Нисса, которую в детстве могли ещё держать в узде и воспитывать в лучших традициях придворных дам, против платьев ничего не имела. Она не любила слишком цветастые, не любила слишком пышные. Но среди имеющихся таких и не было — все однотонные, свободного покроя, простенькие и оттого даже очаровательные. В общем-то, Ниссе было действительно наплевать. Платья, так платья, штаны — ну пусть штаны. Лишь бы в бой не отправили в юбках, а то и впрямь неудобно. Да и в самом деле, девицы же, большей частью совсем молодые, почему бы не нарядиться хотя бы изредка. Такая щедрость местных дам очень даже на руку — без этого щеголять бы всему отряду либо в грязных штанах, либо в мокрых тряпках. То были издержки выбранной жизни — несподручно таскать с собой сменный гардероб, когда ползком пробираешься на поле брани. Нисса поворошила платья, выбрала одно особо приглянувшееся цветом — тёмно-красным, ближе к бордовому. Платье было пошито из плотной ткани, с неглубоким декольте и широкими рукавами до локтя. Она приложила одёжку к телу, покружилась, озорно глянув на Делму. Та скривилась немного, но всё же одобрительно кивнула — хорошо будет. Решив, что на мокрое надевать — не дело, Нисса решила подождать немного и занялась другим выбором — у койки с платьями осталось ещё несколько пар аккуратных мягких сапожек, тоже оказавшихся весьма кстати. Нисса выбрала наиболее подходящие по размеру, дождалась, пока подсохла рубаха. И принялась одеваться, то и дело звонко ругая многочисленные блестящие пуговки на спине — в них постоянно путались волосы. Платьев Нисса не надевала давно, и теперь было непривычно и не слишком комфортно. Зато — определённо красиво, не поспорить даже. Пусть одёжку и нельзя было назвать нарядной. Одевшись, командир направилась к выходу из спальни, попутно поманив за собой Делму. Предупредила её, что собирается отлучиться, найти Тею — единственную, кто остался в лазарете. Узнать, что да как. А после тоном, не терпящим возражений, объявила, что ужинать придётся с его величеством, его владычеством и высочеством до кучи. Делма прищурила один глаз, склонила голову, как будто гадала — шутит подруга или серьёзно говорит. Покусала губу, пораскинула. Нисса выглядела слишком серьёзной, и Делма решила, что та всё же не шутит. — Знаешь, что я думаю, — нахмурившись, высказала наконец она. — Я думаю, что я туда не пойду. — А ты не думай, — парировала Нисса. — Иди и всё. От тебя не убудет, Делма, поедим да смоемся тихонько спать. Я совсем не хочу идти туда одна. — Это же Даин с его прихотями, а? — Быстро догадалась Делма, Нисса виновато развела руками. — А я тогда тут причём? — Притом, что я там напьюсь и в лоб кому-нибудь тресну. Или со скуки стухну. Или натворю чего… непотребного. Делма фыркнула: — Непотребного, тоже мне. Даин, поди, знал, кого зовёт на этот их ужин. Так и быть, я подумаю. — Я ж тебе говорю — не думай. Ну не твоё это сегодня. Делма, я одна туда точно не пойду, и не пойти нельзя, что прикажешь делать? И глаза не закатывай. Знаешь, что. Я пойду. А ты, чтоб не тягала котов за яйца — считай, что это приказ. Идёшь сегодня со мной на этот ужин, чтоб его. Всё. Делма ожидания оправдала полностью. И, пока она не успела ещё хоть как-то взбрыкнуть, Нисса поспешила выскочить за дверь. Конечно же, она не позволяла себе вот так вот пользоваться положением командира вне службы. Но иногда, очень-очень редко… Она знала, что Делма не обидится. Кое-как по памяти быстрым шагом Нисса выбралась к широкой лестнице, пытаясь вспомнить, насколько далеко и в какой вообще стороне увезли прочь на каталке Тею. Мелкие каблуки сапог выстукивали ритм её торопливых шагов, разносившихся по коридору. Не без труда ей удалось выбраться туда, где было много народу, да и выхватить кого-то из нескончаемого, похожего на муравейник потока, чтоб спросить дорогу, оказалось совсем нелегко. Одна женщина только махнула неопределённо рукой в том направлении, откуда следопыт явилась. Какой-то мужчина только пожал плечами, зато другой объяснил, куда идти, подробно настолько, что умудрился окончательно запутать Ниссу. Но всё же что-то запомнить ей удалось, и с горем пополам, спустя уйму времени она выбралась в нужное крыло. Нисса не могла похвастать тем, что знала Тею хорошо. Поначалу — только необходимый минимум: имя, возраст, семейный статус. Короткая анкета любой из отряда. Но позже… Так или иначе сложилось собственное мнение, и мнение это было положительным. Потому переживать как за родную не получалось, конечно. К примеру, если бы так же тяжело оказалась ранена Делма — дело было бы совсем дрянь. Но то были только внутренние смятения командира, а на деле за каждую лежала равная ответственность на её плечах. Да и Тея действительно нравилась Ниссе. Она нравилась всем за свой кроткий нрав и заразительный смех. Потому очень хотелось убедиться теперь поскорее в том, что всё будет хорошо, узнать, как скоро она встанет на ноги. Только вот в лазарете никто не спешил успокаивать опасения Ниссы. Лекарь, которого она зацепила среди прочих суетящихся мужчин и женщин в светлых робах, сказал, что порадовать её совсем нечем. Торопливо, монотонным голосом объяснил, что в сознание Тея до сих пор не пришла, жар усиливается и с ним пока что не совладать, но хлопочут над ней без устали, неотрывно наблюдая за воспаляющимися ранами. Нисса хмурилась и переживала. Хотела было вызнать ещё хоть каких-то подробностей, но лекарь уже отвлёкся, оставил её у койки одну. Командир обернулась — врачеватель суетливо крутился у каталки, на которой не то стонал, не то хрипел раненный, с ним было двое на ногах. Она скользнула взглядом по одному из них, темноволосому, который говорил с лекарем: — Я-то, понимаешь, думал, что мы его потеряли. А следопыты выбрались, что оно там, как и… Он, в общем, сам пришёл к ним, последним, один. Начал было говорить, да так и свалился, белый, что твоя простыня, давится, вон, трясётся. У меня времени возиться нет, но если надо, помощников определю, а ты уж пригляди, ладно? Да, раненных было много, очень много. Может, и помощь была бы не лишней… Нисса вновь поглядела на Тею. В раздумьях вышла из лазарета и направилась обратно, к своим. Она надеялась успокоиться, придя в лазарет, но тревога только усилилась, а непривычка к подобным чувствам и вовсе выбивала из колеи. Нисса отвыкла переживать. Сухая паника по факту, это да, бывало и не раз. Ранили — донести, залечить. Только одно дело — наспех перевязать царапину и ползти по скалам дальше почти спокойно. Совсем другое — услышать от настоящего лекаря, что даже он не справляется с раной. Здесь уже появлялся страх, от которого Нисса отреклась давным-давно, из-за которого не подпускала к себе почти никого. И сейчас страх сковывал изнутри запоздалым осознанием того, что это действительно будет настоящая война. А значит, и убитые будут настоящими, а значит, и те, к кому она уже привязана, пусть даже так слабо, как к Тее, могут погибнуть. Нисса и не заметила, как дошла. Вгляделась рассеянно вперёд, там, у двери в их временное обиталище, околачивалась Делма вместе с давешней провожатой. Её имя Нисса так и не запомнила, зато издалека узнала фиолетовые ленточки в волосах. Подруга нетерпеливо притоптывала ногой, осуждающе глядя на Ниссу. Выражение её лица безмолвно и очень красочно показывало всё, что она думала и о командире с её приказами, и о Даине, и вообще о происходящем. Командир была с этим более чем согласна, но в то же время довольна до ужаса: кому-то будет так же невесело, как и ей. А потому только плечами пожала, последовав за девочкой. Уже исследованным путём к широким лестницам и наверх по ним. Чем выше, тем богаче убранство, превращаясь в дворец во дворце. Поначалу они шли почти той же дорогой, что вела в тронный зал, но в один момент свернули, и теперь женщины задирали головы, проходя под арками, облагороженными искусно вытесанными прямо из камня тонкими древесными ветвями. Провожатая вывела их на галерею — столбики ограждения были изукрашены драгоценными, мерцающими в полумраке камнями. Нисса глянула вниз: под галереей был огромный зал, отсюда видно было множество столов, и за ними в немыслимой тесноте и толчее собрались теперь, казалось, почти все гномы, что были в горе — сегодня ведь был бой, и нужно было это отметить. Ровный гул голосов доносился даже сюда, наверх, вместе с негромкой весёленькой мелодией. Нисса едва заметно поморщила нос от досады, уходя с галереи вслед за провожатой: определённо, там, внизу они с Делмой посидели бы с куда большим удовольствием, если бы вообще не отвалились спать. И всё же нельзя было не признать, что в небольшой зале, куда они вошли спустя время, оказалось не намного хуже, чем там, под галереей. По стенам, изукрашенным рельефами, были подвешены на цепях множественные масляные фонари, озарявшие помещение мягким теплым светом. Из углов уходили к потолку целые картины пёстрой мозаики. Тут же было два больших прямоугольных стола. Уставлены они были без изысков, но сытно на вид — Нисса успела разглядеть и горы варёной картошки, и блюда со свежими овощами, и гигантские подносы с парными рульками, жареным кроликом и печёной говядиной с соусом. Напротив входа в зал, почти у самой стены, обособленно стоял тяжёлый круглый стол, за которым с тоскливым и как будто ещё более утомлённым взглядом восседал его величество. По правую руку от него уныло ковырял в глубокой тарелке Кили, с другой стороны сидел Даин. Владыка, громко хохоча, отпивал из большой кружки и увлечённо рассказывал что-то тем, кто желал его слушать. Нисса и сама заулыбалась, завидев, как мимо рта по его роскошной рыжей бороде стекла тонкая пенистая струйка. Владыка их заметил, кивнул, приветствуя. Широким жестом пригласил Ниссу и Делму присесть за один из прямоугольных столов. Командир опустилась на лавку первой, бесцеремонно распихав мужчин локтями, чтобы освободить достаточно места и себе, и Делме. Есть хотелось страшно, и, наплевав на манеры, Нисса принялась накладывать себе на тарелку и сразу в рот всего и помногу, не обращая притом никакого внимания на неодобрительные взгляды подруги. Мужчины, впрочем, глядели тоже не слишком тепло. Вполне успешно сохраняя самое бесстрастное выражение лица, на какое была способна, Нисса с хрустом откусила корешок зелёного лука. Пусть хоть обсмотрятся все — можно подумать, она, такая-растакая, явилась сама собой, без приглашения, села и принялась бедненьких объедать. — Так вот ты какая, мышиная командирша-то, — пробасил спустя немного времени гном с вплетёнными в бороду бронзовыми шипами. Нисса, едва не подавившись куском ещё тёплого хлеба, нахмурилась. От обидного прозвища хотелось по-детски обиженно надуть губы, но она только прищурила глаза, смело глянув на говорившего. — Мыши тапки тебе сгрызли, а я командир отряда следопытов Железных Холмов, — огрызнулась она негромко и тут же потянулась к кувшину, наполняя большую деревянную кружку пенистым элем. — Не мыши они ведь — огнёвки. — Защитил их другой гном, в нём Нисса узнала сидевшего на другом конце стола Нобура — этот был старым знакомым из Даинова войска. Нисса чуть отодвинула от себя тарелку и поднесла кружку к губам, с интересом прислушиваясь к завязывающемуся спору: — А огнёвки-то кто, по-твоему? Не мыши, что ль? — Я так слышал, что их мышами кличут оттого, что бабы на войне хуже мышей. — И то верно! — Ты на неё посмотри, деревянная твоя башка, — пробурчал тот, что с шипами, ткнув пальцем в Ниссу. Она вскинула бровь и сделала ещё несколько больших глотков разом. Делма ела себе спокойно, её совершенно не беспокоило то, как их будут называть. Хоть бы горшком, лишь бы в печь не ставили. Она только на командира теперь поглядывала озабоченно, чтоб та действительно драться не полезла — могла ведь. — Командирша, ишь, рыжая. Вот и прозвали мышами рыжими — огнёвками, то есть. Мелкие, быстрые, тихие, — пояснял Нобур. — Так ведь и причинить могут по самые помидоры! — Ну, точно мыши! Нисса наполнила кружку вновь, отхлебнула — уже не так жадно. Снова набила рот едой. Чтобы наесться, а заодно, чтобы молчать. Шум и гам, сопровождаемый чавканьем и отрыжками, продолжались, покуда король не призвал собравшихся к тишине. Он поднялся со своего стула с высокой спинкой, укрытой плотной тёмно-синей тканью, поднял руку и из его уст прогремел приказ помолчать. Нисса вздрогнула от его голоса, сильного и низкого, повернулась немного, чтобы глядеть на короля прямо. И с лёгкой завистью — вот бы ей так уметь: одним рявком всем рты позакрывать. А ещё ей снова стало жарко, словно в ознобе. — Вы славно бились сегодня. Мы, все мы славно бились в этот день, — заговорил Торин, добившись всеобщего внимания. — Так помянем же павших в этом бою. Да будет просторно им в чертогах, да не забудут их потомки! И каждой твари, что забрала сегодня жизнь гнома, мы ответим тем же в грядущих сражениях! Он поднял свою кружку, сжав её крепкой ладонью. На длинных пальцах блестели перстни, а кожа на костяшках была ссажена так сильно, что даже Ниссе с её места видно было. Впрочем, отбитые кулаки для воина, подобного королю, должны быть лишь досадной мелочью. Пили молча и залпом, не закусывая — как подобает. Делма отставила свою кружку первой, за ней с тихими стуками о столы возвращали свои посудины на места и другие. Повисла тишина, короткая, мрачная. Чтобы каждый мог вспомнить каждого, кто погиб в этот день. Погиб несправедливо, больно и неправильно. Нисса уставилась перед собой, шумно втянув воздух носом, крепко сжав зубы. Эти твари убивали не только сегодня. Её бы воля… Но они продолжат этим заниматься, а значит, и у неё будет дело. И однажды всему этому придёт конец. Нисса заметила, что застолье вокруг уже давно стало прежним, только когда Делма несильно пихнула её локтем в бок. Зал полнился гулом голосов, со всех сторон доносился нестройный хор мелодий — кто-то играл на флейте, а кто-то усердно дул в кларнет. У одного из мужчин рядом с разведчицами обнаружилась небольшая премиленькая лютня, а откуда-то из-за другого стола слышалась скрипка. Они подстраивались друг под друга, осторожно пробуя и выбирая темп и тональность, а расправившись с этой задачей, заиграли уже ритмично и оживлённо. Воины тяжело выбирались из-за столов, собирались меж лавок — все те, кто не догадался притащить с собой музыкальных инструментов. Сильные, низкие голоса затянули песню, музыка стала громче, а следом послышался и топот ног в тяжёлых башмаках — начались пляски. — Ну? — сварливо вопрошала Делма, придвинувшись ближе, несмотря на то, что места за столом теперь было куда больше, — Мы поели, может, пойдём? Нисса медлила с ответом, неторопливо прихлёбывая эль. Она скосила глаза на собственный нос, силясь увидеть пену над верхней губой, поводила там языком. Потом ответила, не поворачивая головы: — Иди, если хочешь, я останусь пока. Почему-то уходить и впрямь совсем не хотелось. Делма повертела в руках свою кружку, отставила её и подперла щёку ладонью, окидывая буйство, что творилось теперь вокруг, тоскливым взглядом. Но уходить тоже не спешила, вслед за командиром ухватила остывшую картофелину с круглого блюда, сунула её в рот и принялась усердно жевать. Свою Нисса зачем-то вертела перед носом, внимательно разглядывая. Музыка стала веселее, мужчины продолжали плясать. Нисса покачивала ногой в такт песне, но мыслями была далеко отсюда. А заодно и губы растянулись в печальной улыбке — эль своё дело с рыжеволосой головой сделал. — Ты глянь, — проворчала Делма, барабаня пальцами по столу. — Все веселятся, один он сидит надутый, как та мышь на крупу. Нисса бросила на неё изумлённый взгляд — подруга и сама выглядела не слишком дружелюбно. — Кто? — спросила командир. — Величество его, кто ещё. — Видали и хуже. — Пожала плечами Нисса. — А вот и нет. Посмотри, Даин уж песню затянул. А когда Даин поёт — смурных рядом не бывает. Так его величество всё равно лоб нахмурил — погляди, морщинами во всё лицо пошёл. Может, улыбнулся бы, тогда б и за красавчика пожилого сошёл, а так… — совсем уже тихо зашептала Делма, хотя кто бы их тут подслушивать взялся. Нисса вмиг повернулась к ней всем телом и пробуравила ехидным взглядом: — Так ты поживи лет триста, я на твои морщины посмотрю тогда, а? — А я чего? Я ж ничего. Хорош он, говорю. Только б улыбнулся хоть разок, в самом деле. Такой рожи свирепой и испугаться можно. Как застыл, что ли, сидит, холодный весь, неприступный, вроде. А так — хорош, ничего не сказать. Как ни крути уж, — задумчиво отозвалась подруга. — Хорош, говоришь. Понравился, поди? Губа не дура, я тебе так скажу! — Вдруг рассмеялась командир. — А я чего? — Делма стушевалась. — Я ничего, между прочим. Не в моём вкусе, староват. Вон, тот чернявый по мне. Она кивнула в сторону королевского стола, туда, где сидел принц. Губа-то да, совсем не дура, подумала Нисса. Командир покачала головой, не скрывая улыбки и еще раз искоса глянув на принца. А на себе вдруг почувствовала пристальный, как будто уже знакомый взгляд. Встретилась с ним собственным, синие глаза в ответ чуть прищурились на мгновение, а губы крепко сжались в тонкую линию. Вокруг стало так жарко, что на очередной вдох не хватило воздуха. На мгновение. Нисса подняла свою кружку повыше, склонив голову и опустив взгляд в пол — выразить должное почтение. Нет, не был он хорош. Когда-то давно, когда она увидела его впервые… Казалось — миллион лет назад. Хотя и тогда уже была эта седина в тёмных волосах, и были глубокие дорожки морщин на нахмуренном лбу. Но тогда, да, тогда давно, он был вполне себе видным мужчиной, наверное. Потому что портили его не седина и морщины. Его безобразно уродовала ледяная корка в глазах. — Сама-то что думаешь? — с неожиданным вызовом в голосе поинтересовалась Делма. — О чём? — Чтобы ответный вопрос прозвучал невинно, пришлось приложить усилие. Нисса силилась сделать вид, что не думала вообще, а просто пялилась на фасолину в своей тарелке. Ведь это она у них по части думать… Делма, не фасолина, конечно. Хотя, стоило отдать бобам должное, они на фоне командира могли бы и за умных сейчас сойти. — О его величестве, — с усмешкой прошипела Делма. Нисса бросила на неё полный искреннего удивления взгляд: — Величество оно величество и есть. Чего это мне о нём думать? Он король, я — подданная, что ещё? — А ты попробуй вспомнить, что ты не только командир следопытов, например. — Подруга уже откровенно смеялась над ней. — Хотя, короля тебе слабо было бы. А и правда, чего бы не посмеяться. Делма била в самое слабое место, между прочим. Когда это Нисса отказывалась от спора с ней? О, нет. Это была их старинная излюбленная игра, и пока что командир выигрывала по очкам. Только вот что-то подсказывало, что именно этот спор ничем хорошим не кончится. — Не перегибай, Делма, — почти прошипела Нисса. В ярком, слепящем свете солнца высохшая земля с редкими островками пожухлой травы отливала красным. Молодая девица с волосами похожего на эту землю цвета поддела носком башмака камень, выковыривая его из влажной почвы. Склонила голову, разглядывая его, хорошенько пнула — камень отлетел далеко вперёд. — Скучно, — констатировала она. Развалившийся рядом с ней прямо на земле рыжебородый гном лениво приоткрыл один глаз, тщетно щурясь от солнечного света. — И что ты предлагаешь? — спросил он. — Я предлагаю чем-нибудь заняться, а не валяться тут, ковыряясь в ушах, — язвительно отозвалась она, гном замер, не вынимая палец из уха. — Чем заниматься в такую жару, — проговорила другая, подставляя бледное лицо солнцу. Солнце скрылось за облаками и она, обиженно поджав губы, повернулась к рыжим друзьям: — Разве что наперегонки в пруд сигать. — Почему бы и не в пруд, — буркнула первая девица. Тот, что теперь сидел, пытаясь спрятаться от солнца ладонью, козырьком выставленной у лба, проворчал в ответ: — Там вообще-то вода ледяная. — Слабо тебе, что ли? — подстегнула его темноволосая. — Мне-то нет, а вот вам… — Ну, что нам, продолжай, умник, — хихикнула рыжая, пиная ещё один камушек. Камушек плотно засел в земле, а она слишком вложилась в удар. Нога отскочила от него, будто резиновая, девица громко ругнулась, взмахнула руками, чтобы удержать равновесие и упала. Выругалась снова, теперь под заливистый хохот друзей. Но подниматься обратно не стала, перевернулась поудобнее и принялась потирать ушибленный копчик. — Ладно, — успокоившись, вновь заговорил рыжебородый, — давайте так. Я нырну в пруд, а моим ответом будет отцовский хряк. — Натравишь его на нас? — девушки рассмеялись. Гном бросил на них обиженный взгляд. — Ну нет! Я про то, что… Ну, слабо вам будет, это… — Он никогда не умел играть в нашу игру, — закатила глаза одна из них, теребя толстую тёмную косу. — Хотя, надо признать, забавно получается. Нисса? — Чего? — Слабо тебе Даинова хряка оседлать? — Мне слабо? — она фыркнула, высокомерно вскинув голову. — А ну пойдём. — А пруд? — В задницу пруд! Где хряк, Торин? — Так что? — спрашивала Делма. — Делма, я же прошу. Не перегибай. Опять ведь начинаешь. Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? — То есть, ты отказываешься? — Подруга уже и руку протянула. Соблазняет, зараза. Нисса пожевала щёку. Глянула ещё раз зачем-то на его величество, а потом резво пожала крепкую ладонь подруги: — Держи карман шире, откажусь я. Только вот тебе придётся со мной сплясать! — Она широко улыбнулась, рывком поднимаясь со скамьи и ухватывая Делму за вторую руку. Та, конечно, картинно закатила глаза, но поднялась вслед за Ниссой, которая сразу же потащила её в гущу танцующих мужчин, захлопала в ладоши, повела плечами. Душа требовала отдыха не меньше, чем тело, так за неимением подушки под щекой сейчас, почему бы не повеселиться, как подвернулось? Делма упёрла руки в бока, обошла её по кругу, Нисса закружилась вместе с ней. Мужчины выстроились полукругом и тоже захлопали в ладоши, кто-то даже и посвистывал. А у разведчиц глаза загорелись, они обе задвигались смелее, и от этого тут же раскраснелись щёки. Ухватив друг друга под руки, они принялись лихо отплясывать. Ногу вперёд, назад, другой притопнуть, хлопок, поворот, прыжок… Уже и у Делмы коса подрастрепалась, а о том, что творится на её собственной голове, Нисса вовсе думать не желала. Какое ей было, собственно, дело до того, что обе они похожи сейчас на двух довольных поросят? Было попросту радостно, что Даин придумал их вытащить — душевный отдых в любом случае удался на славу. Она вновь прокружила по площадке, которую ограничивали воины, ещё раз улыбнулась — широко-широко. И опять поймала на себе взгляд короля, всё такой же — задумчивый. Он сидел за столом, как и прежде, попыхивал трубкой, а сильная рука продолжала сжимать кружку. И только когда пот на спине промочил платье почти насквозь, а со лба стал стекать в глаза, Нисса выбралась из пляшущей толпы. Мелкими шажочками в такт музыке перебежала к столу и с большим облегчением плюхнулась на скамью. Нужно было чуть перевести сбившееся дыхание и утолить жажду. Она обернулась к столу, подцепила первую попавшуюся, наполовину полную кружку, какая теперь разница — где чья. Поглядела перед собой, совсем рядом Делма отняла у кого-то флейту, обтёрла её рукавом и с важным видом большой умелицы насвистывала теперь чудную мелодию. А командир потянулась в сторону, туда, где сидел Нобур. Он едва успел раскурить свою трубку, как Нисса спросила у него жестом позволения затянуться. Свою собственную она поломала и выбросила, когда Делма на пару с Идан доконали, заставив избавиться от пристрастия к пахучему табаку. Но порой эль, а вместе с ним и желание подымить оказывались сильнее здравого смысла и всяких решений. И всегда, само собой, рядом находился кто-то курящий. Потому и теперь Нисса медленно и осторожно затягивалась. Табак у Нобура был крепкий, а на вкус горчил. Но подымить в самом деле хотелось сильно, хотя бы самую малость, поэтому Нисса потянула ещё, выдохнула дымное облачко. И ещё раз, в тщетной попытке сообразить колечко губами. Получились только глупые кривляния. Никогда не выходила как надо. Она переборщила, закашлялась с непривычки. Вернула трубочку приятелю, а сама уселась поудобнее, вытянув ноги вперёд и откашливаясь тихонько в кулак. А в следующее мгновение уже поймала себя разглядывающей короля, который теперь в её сторону не смотрел. Почему-то её взгляд тянуло в его сторону словно магнитом. И Нисса понимала сейчас, что завязавшийся спор будет одним из тех немногих, что она проиграет. С чистой совестью, впрочем.