Гори, чтобы светить

Открыв глаза, Нисса уставилась в потолок, изо всех сил припоминая, где находится и как тут очутилась. Вечер удался на славу, и об этом говорило неприятное гудение в голове, когда Ниссу разбудило чьё-то слишком уж весёлое пение. Она приподнялась на локтях, поглядела по сторонам — движения отдавались глухой и неприятной болью в голове. А пели в купальне, дверь туда была распахнута настежь. — Доброго утречка, командир! — весело и звонко отчеканила Олан, пробегая мимо. Нисса одарила её испепеляющим взглядом и пробурчала нечто неприличное в ответ, объясняя, что для неё это утречко добрым совсем не было. Но нужно было подниматься. Она уселась на койке, свесив ноги над полом. Зевнула, потёрла заспанное лицо с отпечатком подушки на щеке. Огляделась — девчата носились туда-сюда с мокрым тряпьём в руках, хохотали, поскальзываясь на поблёскивающих тут и там лужицах натёкшей воды. Платья были аккуратно разложены на койках, бегали все только в исподних рубашках. Нисса тепло улыбнулась уюту, что создали её девицы, сцепила пальцы рук в замок, хрустнула от души, рывком спрыгнула с койки, потянулась, как следует. Опустилась на каменный пол, упираясь носочками и кулаками, и принялась отжиматься в быстром темпе, считая про себя каждый выдох. Разогнав кровь и немного размяв мышцы, поднялась, отряхнула ладони и прошлёпала босыми ногами в купальню. Здесь пятеро тружениц разом, продолжая напевать, занимались стиркой. Древние, древнее, наверное, самого короля, тазы были до краёв полны пеной, в которой шустро сновали крепкие ярко-розовые от горячей воды руки. Ещё четверо в стороне споласкивали и отжимали чистое. Нисса довольно хмыкнула, наспех умылась у свободного крана, влажными пальцами кое-как распутала самые крупные колтуны в волосах и подсела к Идан, потеснив её на самом краю узкой лавчонки. Вместе с остальными командир принялась выхватывать по одной вещи из общей кучи, присоединяясь к постирушкам. А закончив, выпрямилась и потёрла затёкшую поясницу зудящими и чуть покрасневшими руками. Одеваясь, Нисса, как и вчера, переплевалась — волосы снова бессовестно путались в пуговицах. Делма за её спиной неодобрительно крякнула — её блестящие тёмные локоны, как и всегда, содержались в строжайшем порядке, а бардак на голове подруги её вечно раздражал. Подруга же только плечами неопределённо повела — отстань. Может, однажды они обе дождутся, что рыжие локоны будут переплетены по всей голове. И эти мысли вызвали мрачную усмешку — это вряд ли, конечно. Скорее уж посмертно заплетут и спрашивать не станут. — В лазарет схожу, — бросила она Делме, разобравшись наконец с платьем и ловко натянув сапожки. — Пригляди тут. В лазарете дела обстояли скверно. Тее явно становилось всё хуже, и без лекарей понятно было. Ресницы закрытых глаз меленько дрожали, кожа неестественно отливала серо-зелёным цветом. У постели сидела Найта — они всегда всюду были вместе, вдвоем. Обе были сиротками, а тут нашли друг в друге ближайших подруг. В этом помещении лежали тяжёлые, так сказала Найта. Пахло тоже тяжело: гноем, застарелой кровью, мочой. Пахло войной. Радушно начавшееся утро превращалось в кошмар: там, в спальне, девчата пели, стирая шмотки, а здесь одна из них умирала. Дальше вроде как мужчины лежали, а из женщин была только Тея, и её койку благоразумно отгородили плотной ширмой. Найта несмело поглядела на хмурое лицо командира: — Они говорят, — прошептала она, кивая куда-то за ширму, видно, про лекарей говорила, — горячка у ней. Жар сбить не могут — если и получается, то еле-еле и совсем ненадолго. — И ещё я говорю, что мы тут делаем всё возможное, — раздалось за спиной. Нисса обернулась на лекаря с полным, добродушным лицом, он продолжил говорить: — Только дела это никак не меняет. У вашей дней пять, самое большее — семь, чтоб оклематься. Краем глаза Нисса заметила, что Тея задвигалась, пальцы рук стали слабо сжиматься и разжиматься. Тея застонала, силясь приоткрыть глаза. — А потом что? — поинтересовалась командир, не отрывая взгляда от своей подопечной. — А потом, коли лучше не станет, ноги будем резать, вот что. — Найта судорожно вдохнула, закусила губу. — Гноит рана, сильно гноит. Тут уж выбирать не придётся, девоньки. Мы, видите, пусть из камня, но живые ж всё-таки, а коли организм не справляется с заразой, так ему же помогать надо. — Он поглядел на девчат с искренним сочувствием, подошёл ближе, осторожно коснулся плеча разведчицы своими пухлыми пальцами: — Вы б, девоньки, в святилище сходили, чем тут околачиваться. Попросите Махала за неё — польза будет и ей, и вам. Нисса молчала, застыв с остекленевшим взглядом. Ноги резать… Так вот просто, взять и отрезать. Так вот просто он об этом говорит. Понятно ведь, для него это обычное что-то, интерес мастера, так сказать. Но… балроги б побрали, взять и отрезать ноги! Воину, хорошему воину! Её возмущение и ужас озвучил слабый, дрожащий голос того воина: — Ноги?.. Зачем же резать, не надо мне ничего резать. Как я без ног-то? Командир, а? Нисса, как я… Как сражаться-то без ног? Большие зелёные глаза распахнулись широко-широко, в уголках их собирались слёзы. Командир шагнула ближе, осторожно провела ладонью по волосам Теи — от её кожи исходил страшный жар, веки дрожали, а глаза норовили закатиться. Бредила, не иначе, цепляясь за сознание из последних сил. Девица всхлипнула, комкая пальцами грубое одеяло: — Не надо! Пожалуйста… Нисса, скажи ты им! Не надо резать! Скажи… Найта! Нисса поморщилась. Наклонилась, коснулась губами горячего лба, заглянула в глаза Теи. От бессилия и обречённости, страха, которые увидела там, похолодела спина. И стало очень обидно и горько за неё — действительно превосходного следопыта, одну из лучших лучниц в отряде. Такая задорная девчушка, совсем ведь молоденькая, кажется, и семи десятков ей не минуло. До слёз обидно. Да только показывать свой страх и уж тем более реветь Нисса не имела права сейчас. Она приобняла Тею осторожно за плечи, наклонилась поближе и сбивчиво зашептала, чтобы не выдал её чувства собственный голос: — Не реви, Тея. Береги силы, не трать на сопли. Поправишься, поговорим про сражения. Слышишь? Это приказ, девочка. Не смей раскисать, приходи в себя. Встанешь… на ноги, и будем как раньше. Сражаться. Найта, приглядишь за ней. — Само собой, командир, — с готовностью отозвалась последняя. — Слышишь, Тея, всё хорошо будет. А я здесь, я рядом посижу. Отдыхай, хорошая моя, отдыхай… Отпустив соратницу из объятий, Нисса отошла, бросила измученный взгляд на лекаря. Тея поправится, и они тут сделают всё для этого необходимое. И Найта рядом, тоже хорошо — успокоит, поддержит подругу. Сложно было уверять себя в том, что всё будет действительно хорошо после увиденного, но командир не сдавалась. Если бы она сама раскисала по любому подвернувшемуся поводу, её не было бы сейчас тут. Она не имела права на слабости, но горло всё равно теперь распирал противный комок. Ниссы вышла прочь, сжала зубы и почти бегом преодолела путь до какого-то высокого мостика. Хотелось немедля выбраться прочь из горы, оружие в руки и рубить головы проклятых уродов, которые отбирали всё, что было дорого. И всех, кто был дорог. Нужно было сей же момент чем-то занять себя. Чем-то полезным, чтобы отвлечься. Пораскинув, Нисса придумала самое простое — надо бы позаботиться о быте. Расселить их расселили, платьев казённых выдали. Только вот в Эребор они явились практически с пустыми карманами, не говоря уже о хотя бы сменном белье. Вспоминая, как накануне сушила мокрую рубаху на собственном теле, Нисса решила раздобыть ещё какой-то одежды помимо тех замечательных, но совершенно бесполезных, по сути, платьев. Дома казённые труселя раздавала старая кастелянша. Само собой, дома-то кому они, казённые, сдались, если у каждой руки откуда надо растут. Но то дома. Здраво было предположить, что и в Одинокой Горе должна найтись подобная пожилая и тучная дама, заправляющая огромными кладовыми с тряпками и прочими радостями. Предположение быстро оправдалось. Девочка посыльная, чьё имя вспомнить так и не удалось, обнаружилась этажом ниже спальни, как и обещала. Сохраняя свою вечную безразличность ко всему сущему, она послушно подорвалась с места и провела разведчицу ещё на несколько ярусов ниже длинными тёмными коридорами и узкими чёрными лестницами. Оставила её перед небольшой дверью, привычным учтивым жестом предлагая войти. За дверью бродила, слегка припадая на одну ногу, вдоль длинного шкафа женщина — в самом деле тучная и пожилая, та самая, что приносила полотенца, постельное и, надо думать, платья. — Чего тебе? — безучастно спросила она, быстро обернувшись на Ниссу и окинув оценивающим взглядом. Следом тут же отвернулась обратно к шкафу, что-то пометила на пергаменте, ловко пристроенном к деревянной дощечке. — Исподнего, — без предисловий выдала следопыт, — на два десятка девиц. Мыла бы ещё. Ниток с иглами, и ещё… — Разрешение есть? — оборвала её кастелянша, вновь обернувшись и вредно прищурив один глаз. От этого вокруг него разбежались глубокие морщины. Нисса озадачено помотала головой, а дама неприятно ухмыльнулась: — Ну и что ты тогда тут застыла? Топай, получай бумагу. За подписью его величества, можно высочества. Там уж кто тебе больше по нраву. А то ишь, исподнего ей. Я тебе навыдам, а мне потом его величество по темечку навыдаст без разрешения. Нисса таращилась на неё, поначалу опешив. Но недоумение быстро сменилось недовольством и желанием поругаться от души — какое ещё разрешение, что за глупости, кто придумал? Только вот кастелянша зыркнула на неё вновь, да так, что рот открыться не посмел. И ничего не осталось, кроме как покорно кивнуть и убраться прочь, на поиски власть имущих. Вообще-то, в таком требовании был резон, конечно — кто ж она такая, чтоб ей на слово верить? Хотя, само собой, перспектива блуждать по горе в поисках тех величества или высочества совсем не радовала — где-то их искать сейчас? Нисса понятия не имела. Девочки снаружи уже не было — убежала куда-то. Искать придётся самой, решила Нисса. Без малейшего представления, в какой хотя бы стороне. Нисса поднималась, раздумывая, поможет ли самое банальное приставание к каждому встречному-поперечному — кто-то же наверняка видел короля сегодня, подскажут, может. Следующим порывом было отыскать тронный зал, должно быть не слишком сложно. Там можно будет заглянуть в захламлённый кабинет, где пришлось отчитываться после битвы вчера. И вправду, там всяко получится кого-то найти. Но и кабинет надо было разыскать же. Потому, не оставляя мыслей о том, что зовётся следопытом не просто так, Нисса его отыскала. Спустя, казалось, полдня, правда. И кроя притом всю Гору вместе с её обитателями на чём свет стоит. Этак можно выйти из своих покоев, завернуть куда-то не туда, и всё. Ходи потом полгода и ищи дорогу назад. Один из двоих угрюмых стражников преградил было ей путь, как и в прошлый раз, у двери. Грубым голосом потребовал назвать имя и озвучить цель визита. Нисса объяснилась, как положено, без лишней гордости. Её пропустили. Но едва переступив порог и плотно прикрыв дверь за спиной, она замерла, почуяв что-то неладное. В кабинете было душно, как и вчера, невыносимо душно и жарко, словно в парной. Стулья с высокими спинками, стоявшие у стола, сейчас пустовали все до единого — королевский тоже. Взор Ниссы обратился к кушетке, и она вздрогнула вдруг всем телом от волны жара, пронзившей её. Король полулежал на этой кушетке, без единого движения, казалось, не дышал даже. Его взгляд словно остекленел, и Нисса по наитию шагнула ближе, опасливо вглядываясь в изнурённое лицо. — Ваше величество? — И собственный голос прозвучал неожиданно робко. Он не слышал, не отозвался. И не шевелился в самом деле, только дышал очень тяжко — грудь высоко вздымалась под богато расшитым кафтаном. Нисса сделала ещё один шаг, Торин метнулся на кушетке в сторону. Шея его выгнулась, а лицо перекосило неподдельным ужасом. Она отпрянула, тело инстинктивно напряглось, почувствовав опасность. Но в следующий миг он обмяк и застонал едва слышно, вдруг дёрнул рукой. Глаза его стали вращаться, широко распахнувшись, будто король искал что-то своим невидящим взором. Превозмогая неловкость, Нисса вновь шагнула вперёд. — Ваше величество. Торин! — позвала она уже уверенней. На одно короткое мгновение ей показалось, что он услышал. Продолжал искать и не видел, словно что-то мешало, застлав глаза этой пеленой, которую почему-то хотелось снять, сорвать, как прозрачную плёнку. Нисса подошла ещё ближе, уже вплотную совсем, нависая над ним, а король беспомощно метался по кушетке. Открывал рот, как если бы заговорить хотел, но выходили лишь хриплые стоны. — Я… Я сейчас. Сейчас! Помощь кликну! — Наконец озарило её, и вместе с тем чуть ослабило тиски оцепенение. Хотя бы стражу крикнуть, позвать кого-то… А он слышал её, сомнений больше не оставалось. Невозможно холодные, чуть влажные пальцы с силой сомкнулись на её запястье. Нисса вскрикнула негромко от неожиданности, но руки не отдёрнула. Откуда этот холод?.. А её саму продолжал топить жар. Рычащий голос приказал не дёргаться с места, и она подчинилась, лихорадочно соображая, как собственными силами попытаться помочь ему. Хотя бы как-то согреть, ведь стоять совсем без движения и ждать неизвестно чего — глупо. Взгляд опустился к сброшенному на пол одеялу. Король продолжал сжимать её руку, всё сильнее, как утопающий хватается за соломинку. И ей ничего не осталось, кроме как опуститься прямо на пол подле него. И ждать. До одеяла в таком положении дотянуться никак не получилось бы… Тогда Нисса стала говорить. Какую-то ерунду, вроде того, что напевают тихонько и мягко плачущему в ночи младенцу. От такого сравнения стало не по себе. Нисса звала его по имени, силилась успокоить, но не знала, как надо. Чуть подалась вперёд, коснулась лба, покрытого испариной, и убрала спутанные пряди с лица пальцами свободной руки. Провела ими по заросшей щеке — может быть, жар у него? Ледяной, он весь ледяной. И всё ещё чем-то страшно напуганный, но вряд ли теперь больше, чем она сама. По щеке от виска к шее стекла капелька пота. И откуда-то изнутри неосознанным пониманием заструилось тепло. Не жар, не болезненный огонь, знакомый ей, только странное, почти приятное тепло. Едва ощутимое, оно казалось таким же естественным, как собственное дыхание. И оно вдруг заставило верить, что она в силах самостоятельно оказать помощь его величеству. И даже больше — она хотела помочь ему сама. Нисса вновь позвала его по имени. Он приходил в себя. Унимая дрожь, как будто собирался с силами, фокусировал взгляд на ней, а губы крепко сжал. Король отпустил её руку, даже не отпустил, а почти отшвырнул от себя. Нисса удивлённо уставилась на собственное запястье, с неё словно спало наваждение. Она поглядела вновь на короля, их взгляды столкнулись, и следопыт приоткрыла рот в изумлении — от пронизывающего до самых костей холода в синих глазах и следа не осталось, они глядели так ясно, немного удивлённо… и так живо! Лишь пару мгновений, показавшихся целой вечностью. Она помнила Торина таким, он и был таким когда-то очень-очень давно, а теперь будто помолодел, и даже чуточку краше стал вдруг. По шее вновь пробежали мурашки, Нисса отвела взгляд первой, мотнув головой и пряча лицо за волосами, чтобы выдернуть себя из ступора. Секундное помутнение, ничего более. И очень легко теперь было делать вид, что всё в порядке, легко было подыгрывать взгляду Торина: ничего не случилось, всё так, как и должно было быть. Отойдя от кушетки, Нисса без спросу стала суетливо шарить по маленькому шкафчику в поисках чего покрепче — ему нужно согреться. Даин в таком же комодике держал пыльные бутыли с настойками и вином… Найдя бутыль, она наспех согрела вина в маленьком котелке, подвешенном прямо у огня большого камина. Раз уж его величество не желает помощи со стороны, сама она и спрашивать не станет, хоть что-то сделает… по крайней мере, руки свои займёт, пока он приходит в себя. Нисса едва не расплескала вино, когда король рывком забрал кубок из её рук. Жадно глотая, он напился, немного расслабился — видимо. Она вновь облегчённо выдохнула, понимая, что верно решила — делать вид, будто ничего не случилось. И выждав ещё несколько мгновений прежде, чем заговорить, уже успела открыть рот даже. Только король, переведя, наконец, дыхание, выпрямился и нахмурился, вновь став самим собой, не оставив и толики того, кем предстал перед ней секундой ранее. Или же это сейчас он не был собой?.. — Кто дозволил тебе войти? — гневно вопросил он грубым голосом. Нисса втянула воздух носом. Шагнула обратно к двери, бездумно нащупывая пальцами ручку за спиной. То, что она увидела, напрочь выбило из головы и то, кто её пустил, и то, зачем вообще она явилась сюда. А оставаться теперь совсем не хотелось теперь, ни минуты. Он вернулся в привычное состояние, но вместе с ним вернулся и его холод — пугающий, отталкивающий. — Стражник дозволил, — ответила она наконец. Король нахмурился ещё сильнее, провёл рукой по волосам — чуть рассеянно. — Не стоит ли всё же позвать… лекаря? — неуверенно спросила Нисса, чуть вытянув шею. Ей отчаянно не хотелось, чтобы припадок повторился при ней. Оказываться в таком бессильном положении было выше её сил и смелости. Но король вдруг ответил вполне себе здоровым рявком, метнув в неё неприязненный взгляд: — Что тебе нужно? — А?.. — Нисса вжалась спиной в дверь от неожиданности, неприятно придавив собственные пальцы, сомкнутые на ручке. — Я спрашиваю, зачем ты пришла! Явилась стоять и хлопать глазами? Она спохватилась, вспомнив, наконец, зачем искала короля. Нахмурилась и сама: — Нет. — Голос зазвучал ровно, и не без усилия. — Мне нужно разрешение, кастелянша требует. — Зачем? — безучастно спросил он. — Кастелянша требует, — упрямо повторила Нисса, не желая почему-то говорить про исподнее и тому подобное. Торин вновь окинул её тяжёлым взглядом. Холодным, настолько холодным, что она невольно сжалась ещё сильнее, мечтая теперь уже попросту вывалиться отсюда прямо сквозь проклятую дверь. — Я отлично слышу. Почем я знаю, на что тебе разрешение? Или прикажешь так и написать — дозволяю всё, что ни вздумается? Нисса злилась. Ей вновь было жарко до умопомрачения, тепло, мягко расползавшееся внутри немногим раньше, вскипало с бешеной скоростью. Негодование от его пренебрежительного тона, от безосновательной неприязни, которая ощущалась сейчас кожей, медленно выводило из равновесия. Нисса возмущалась про себя: отчего бы просто не дать кусок пергамента с росчерком? Можно подумать, она не трусов набрать хочет, а оружейную ограбить. Так разрешил бы уж, а она бы испарилась с глаз его, а нет же. Сидит, негодует. Из-за того, что она увидела? Так не по своей же воле подсматривала, в самом деле! И не девка глупая, бежать трезвонить каждому встречному не собиралась. И, если совсем начистоту, она откровенно жалела теперь, что не ушла в тот момент, когда увидела как нехорошо его величеству. — Если вам угодно знать, — звенящим от гнева голосом, чуть склонив голову, заговорила, желая исчезнуть из-под до дыр буравящего взгляда. — Мне нужны вещи первой необходимости для моего отряда. В том числе исподнее, мыло, если ваше величество желает подробностей, я могу продолжить список. А что и как вы писать будете — не моя забота, надо думать. — Смени тон, — велел он едва слышно, и теперь в его глазах ей чудилась угроза. — Не следует так говорить со своим повелителем, девочка. Нисса молчала, крепко стиснув зубы и вперившись взглядом в обсыпавшееся серебро узоров, которыми было расшито смятое покрывало на кушетке. Больше прочего её могло доконать такое обращение. Вот, значит, как он её видит, кем считает. Девочка. Только разве же девочка билась с тобой плечом к плечу там, на склонах, король? Король словно прочёл её мысли, усмехнулся недобро: — Одно мелкое сражение, которое окончилось для тебя удачно, не даёт тебе права ставить себя выше прочих. И уж тем более, дерзить. — Я не… — она пыталась возразить, понимая заранее, что эта затея провальна. Поразительно лёгким, резким движением Торин поднялся на ноги. Подошёл к ней в несколько больших шагов. Остановился и окончательно приковал к месту взглядом. Приблизился почти вплотную, едва ли не за гранью приличий. Нисса сглотнула, вдохнула — слишком шумно, как ей показалось. В нос ударили запахи табака, железа и лаванды. Он просто не в себе. Не в духе. Нельзя бояться его, это слишком глупо. Но она ничего не могла поделать с собой, король сейчас внушал лишь страх и трепет, нависая над ней готовой в любой миг обрушиться угрюмой скалой. И Нисса всеми силами старалась скрыть свой страх, заглушить его, глядя прямо в ледяные глаза. Она думала о том, что он противен ей, её король. Отвратителен в своей надменности. — А значит, — продолжал он, — и вести себя ты должна подобающе. В бою тебе и твоим… женщинам повезло. Если бы я знал заранее, я бы… Война — удел мужчин. И если Даин позволил тебе поиграть в воина, в следопыта — научись вести себя почтительнее. Для начала. Нисса вздёрнула подбородок и ответила взглядом ещё более смелым, чем до того. Но вдруг растерялась вновь, уловив едва заметные перемены в жёстких чертах его лица. На одно мгновение. Снова. Так коротко, что можно было решить — почудилось. И Нисса сдалась, опустив взгляд. Ненормальный. Проще подчиниться сейчас, чем навлекать на себя ещё больший гнев. Он шагнул прочь, отвернулся, отошёл к камину. — Я велю, — вновь заговорил он бесцветным голосом, — чтобы тебе и твоему отряду доставили всё необходимое. А теперь ступай. — Благодарю, — облегчённым шёпотом прохрипела Нисса, поспешно вываливаясь за дверь. И лишь отойдя на достаточное расстояние от кабинета, от стражников, вообще от кого бы то ни было, она прислонилась лбом к прохладной стене. Поковыряла ногтем швы между кусочками мозаики. Некстати вспомнился спор с Делмой. Нисса тихонько усмехнулась. Слабо ли ей короля? Определённо, да. А даже если и не слабо, проверять теперь совсем не хотелось. Выбросить странную сцену из головы удалось лишь под вечер. Да и то, сомнительно. Остаток дня тянулся словно в тумане, раз за разом её мысли возвращались непрошенными гостями туда, в миг, когда Нисса почувствовала удивительное тепло, когда она заметила, как спала пелена с глаз Торина. И чем дальше, тем больше сомнений возникало — показалось? Или всё-таки нет? Не выдумал ли это уставший разум, будучи под впечатлением? Всё необходимое, как и обещал король, и даже больше, принесли спустя немного времени после её возвращения в спальню. И теперь каждой из девчат нашлось занятие и на весь вечер, и даже на утро следующего дня — кто-то штопал, кто-то прибирался в спаленке — хотелось привести помещение в приличный вид, мало ли, сколько времени придётся прожить здесь. Они подметали, намывали, вытирали до самой ночи, а на утро разбирались с той грязью, что ещё оставалась. Вскоре после неторопливого и сытного завтрака Нисса сидела на краю своей койки, задумчиво разглядывая длинную и толстую иглу — нужно было заштопать штаны, которые распорол ей гоблин в сражении, оцарапав бедро. И не было б печали — занятие для рук нашлось, только мысли всё равно деть было некуда. И эти мысли здорово выматывали. Нисса размышляла — о Тее и её ногах. Жалко было до слёз, но, может, так и лучше, хоть какая-то жизнь. Наверное… Жизнь ли будет? Размышляла о том, что ждёт дальше. Осознание войны — не приключенческой вылазки, а реальной опасности — не приходило по-настоящему, а Нисса ждала. Само собой, за толстыми стенами безопасной и неприступной крепости никакое осознание и не придёт. Оставалось ждать. Размышляла о споре с Делмой и о короле. О доме, более всего Нисса думала о Железных Холмах. Как оно там сейчас? Спокойно ли… — Нисса? Командир вздрогнула, услышав собственное имя. Подняла отрешённый взгляд — перед ней стояла Идан, и, видно, звала уже не в первый раз. — Даин искал, — коротко сообщила девица. — Велел передать, что ждёт у его величества, ты, мол, знаешь, где это. — Знаю. Поняла, иду, — отвечала Нисса, отбросив и штаны, и иглу с нитками. Вихрем уносясь прочь за дверь уже знакомой дорогой, Нисса даже радовалась. Даин это хорошо, Даин не оставит возможности забивать голову ерундой. Подыщет нужное и правильное дело. Даром, что ждал он её там, куда идти совсем не хотелось. Той, вчерашней встречи с его величеством ей, казалось, на год вперёд хватило бы, чтобы всеми силами избегать любых с ним пересечений. Но раз зовут, значит, надо. Кто же возьмётся спрашивать, где б ей удобнее и приятнее приказы получать… не девочка, в самом деле, чтоб капризничать. Складывалось впечатление, что этот кабинет не проветривается никогда. Король теперь вновь расположился за своим массивным столом, тоскливо уставившись в свитки, которые держал в обеих руках. Метнул взгляд вверх, когда дверь распахнулась и тихонько шмыгнула в помещение женщина. И тут же ввернулся к письменам с выражением тотального разочарования и усталости на лице. За его спиной задумчиво приглаживал рыжую бороду Даин. С другой стороны стола стоял незнакомый Ниссе мужчина, он обратил более всех внимания, когда она вошла, и уставился пытливо, чуть снисходительно. Нисса, в свою очередь, скользнула взглядом по нему. Приметила взлохмаченные тёмные волосы, коротковатую и неровную бороду, вызывающие сочувствие мешки под глазами, неровно торчащий из-под кольчуги расшитый ворот рубахи. Даин прервал разглядывание бумаг в руках короля, обратился к своей подданной: — Нисса, — тихонько констатировал, словно вспоминая, зачем вообще её звал. Нисса же удостоила собрание коротким поклоном, неловко переступила с ноги на ногу, заметив, что и король теперь оторвался вновь от пергаментов, неприятно посматривая на неё. Этак скоро можно будет и привыкнуть к убийственному холоду, сопровождавшему эти взгляды. Нисса усердно делала вид, что не замечает короля вовсе. — Мне сказали, ты искал меня, — выпалила следопыт, обращаясь к владыке и желая как можно закончить здесь и удалиться восвояси. — Вот, — Даин махнул в её сторону рукой и повернулся к всё так же заинтересованно разглядывающему Ниссу темноволосому. — Харлан, это Нисса. О ней я и говорил. Можешь забирать. — Забирать? — пискнула командир озадаченно. Владыка устремил взор к полотку, недовольный тем, что приходится тратить время на разъяснения: — Забирать, Нисса, забирать! Это вот Харлан, он у его величества главный командир стражи, а в прошлом первый следопыт. Теперь и твой командир, пойдёшь, значит, с ним и внимать будешь. Чтоб ни на шаг не отходила! Ты Холмы все излазила, всё там знаешь, но в Эреборе и окрестностях всё много, много сложнее, дорогуша. Так что, будучи командующей отрядом, должна знать каждый тайный проход в Гору и из неё, да что там проходы! Ты должна знать каждую сральную яму в долине, даже самую мелкую! Харлан тебе поможет, я хочу, чтоб здесь ты чувствовала себя ещё увереннее, чем дома. Ещё вопросы? — Вопросов нет, владыка, — ровно отвечала Нисса. Харлан продолжал глазеть и начинал раздражать. Но неуютно было вовсе не от его взгляда. Тут она ответить могла, при желании — с вызовом. А вот на другой, продолжающий морозить из-под широких бровей, ответить не получалось никак. Или не хотелось. Разбираться в происходящем хотелось ещё меньше. — Ну и чего ради вы тогда застыли! — рыкнул владыка. — Валите играть в гляделки в другое место! Кыш, я сказал, давайте, давайте, дело надо делать! Пробурчав что-то в собственные усы, Харлан небрежно ухватил спутницу за локоть и в прямом смысле потащил её, озадаченную и возмущённую, прочь. За двери, по широкому изломанному коридору, мимо гобеленов, развешанных на гладких, полированных стенах. Но никуда не повёл из этого коридора, вопреки ожиданиям Ниссы. Командир остановился возле глубоко утопленной в стене двери здесь же. Начал рыться в кармане, потом в другом, потом пошарил за пазухой. Потянулся было к бороде, но вместо этого дёрнул за воротник. Нисса смотрела на него с изрядным любопытством, не каждый день видишь таких… Таких вот. Харлан перехватил её взгляд, прикованный к неровной бороде, и, кажется, смутился, вновь подняв руку к лицу. — Это так. Несчастный случай. Где ж этот ключ задевался? Ключ нашёлся привешенным к поясу, после чего был немедленно вставлен в замок на двери. Дверь была куда меньше, чем в кабинете короля, сам кабинет — тоже. Стражников и роскоши, само собой, даже не ожидалось, зато бардак, который обнаружился внутри, превосходил масштабами все ожидания. Нисса едва заметно поморщилась, оглядываясь. Несколько грязных жестяных кружек ютились среди развёрнутых и смятых бумаг, карт на столе, даже на стуле. Он заговорил сразу же и больше не замолк, даже слова вставить не давал: тараторил быстро, удивительно быстро. Но притом чётко и понятно, а Нисса отлично схватывала, кивала то и дело, послушно разглядывала и запоминала предложенные одну за другой карты, которые Харлан ловко цеплял из вороха на столе. Он тыкал в них большим пальцем, обозначая потайные ходы в горе. Водил этим же, побелевшим от силы нажатий пальцем то по исчерченным вдоль и поперёк пергаментам с обилием мелких знаков и изображений, то по почти чистым, с самыми простыми отметками местности. Рудники, заброшенные шахты, удобные точки, всё показывал. Нисса слушала, смотрела, вникала. Даина подводить нельзя. Перескакивая с одной темы на другую, Харлан отрывался от карт, нервно теребил свой воротник, нервно барабанил пальцами по собственной шее, забывшись, дёргал всё-таки иногда и бороду, но больше не смущался, видя, что Нисса не станет потешаться. Он прерывался, хлопая густыми ресницами, словно терял нить своего монолога. Спохватывался, когда она напоминала, на чём он остановился, продолжал. Объяснял: с этого подножья холмы, вот здесь ход, он рабочий, вообще-то, но давно не используется — неудобно выбираться. Хотя, кто знает, теперь и он пригодиться может… другой завален; Харлан вновь тыкнул пальцем в карту, Нисса подошла ближе, заглядывая через его плечо. Кивала, поняла — туда не соваться. Несмотря на какие-то неврозные замашки, неряшливость, командующий стражи короля оказался приятен в деле и на вид был не отвратен. Причесать, дать выспаться — и симпатичным наверняка можно было бы счесть. Однако, Нисса, как и любая здравомыслящая женщина, не интересовалась занятыми мужчинами. А этот определённо был влюблён без памяти — в своё дело, и Нисса уже теперь понимала, что им легко удастся найти общий язык на этой почве. Всё это продолжалось до поздней ночи, пока Нисса не стала клевать носом. Харлан замолк на полуслове, когда у разведчицы жалобно и чересчур громко заурчало в животе. Сил думать не оставалось совсем, тем более — что-то запоминать. — В самом деле, надо заканчивать… — Он почесал затылок, взлохмачивая волосы ещё сильнее. — Тогда так. Придёшь утром, после завтрака. Продолжим. Нисса бездумно кивнула, поджав губы и посидела ещё с минуту на жёстком табурете, пока не поняла по выжидающему взгляду командира, что может быть свободна. Кое-как, спотыкаясь и отчаянно зевая, она добрела до спальни, стукнулась коленкой о край печки, тщательно и с каким-то особым вкусом выругалась, отмахнулась от шёпота Идан с соседней койки, не разобрав даже, что она там бормотала. Желудок вновь недовольно проурчал, но Нисса уже не обращала внимания: почувствовав подушку щекой, заснула сразу же. А наутро честно собиралась быстро-быстро проглотить завтрак и нестись к Харлану, как договаривались. Харлан её опередил — ждал у двери, и, видно, уже давно. — Сначала завтрак — безапелляционно заявила Нисса. — Я ела последний раз вчера утром, Харлан! Харлан потеребил ворот. — Завтрак подождёт. Определи мне сейчас троих своих. Пока ты не готова сама вести их в разведку, пусть ходят с нашими следопытами. Нисса на мгновение недовольно поджала губы: девчат на вылазку, значит, а её опять в четыре стены к картам и табуретке, которая вчера уже зад натёрла? Впрочем, спорить и выбирать не приходилось, девчата пойдут с местными — им-то что. А ей Даин велел Харлана слушаться, вот и будет слушаться, значит. Нисса кивнула, хоть и неохотно, а следом скрылась за дверью, попросив Харлана подождать. Подозвала к себе Делму, с раннего утра сидевшую сгорбившись с шитьём в руках: — Сегодня в разведку пойдёшь, с местными. Сама ещё двоих выбери, только чтоб постарше кого. А то если кому-нибудь чихнуть приспичит — позора не оберёмся. Делма кивнула с серьёзным видом, бросила на кровать недошитое, Нисса выглянула за дверь, подтащив подругу туда за плечо: — Вот. Это Делма. Это Харлан, — коротко представила их Нисса друг другу. — Делма отвечает за отряд, если меня нет, она выберет ещё двоих. Харлан командует армией в Эреборе, Делма, Даин наш отряд ему вверил. — Отлично. — Кивнул Харлан, глядя на Делму. — За вами пришлю прямо в трапезную после завтрака. Будьте готовы. — И вновь обратился к Ниссе: — Идём. Они вместе широким шагом добрались до обеденной залы, сели рядом друг с другом за стол. Вокруг пока ещё было относительно пусто. Нисса запрокинула голову, разглядывая тянущуюся по верху галерейку, ту самую, по которой шагала недавно в небольшую трапезную. Как она поняла, обыкновенно там накрывали лишь для короля и его приближённых, а в особые дни туда же приглашали высокопоставленных гномов — командиров в том числе. Нисса оглянулась вокруг — по стенам в чётком порядке были развешаны факелы, на длинных широких столах стояли свечи в приземистых медных подсвечниках. Здесь за самым дальним из этих столов тесной группкой сидели женщины в косынках — те самые, что помогали кастелянше. Закусив губу, следопыт обвела взглядом большие блюда и глубокие миски, стоявшие на столе перед ней. Там была каша, хлеб, какая-то другая каша, сыр, варёные яйца и полоски жареной ветчины и бекона; тут и там стояли кувшины и большие жестяные чайники. Кашу Нисса с детства терпеть не могла, но Харлан без спросу ляпнул ей в тарелку овсянки, а привередничать она не любила ещё больше. Кое-как проглотив пару ложек липкой и почти безвкусной массы, она запила свой грустный завтрак обжигающим чаем, повернулась к Харлану. Тот, казалось, уже очень давно сидит со скучающим видом, ожидая, пока Нисса закончит, а сам почему-то не ел. И, надо отдать должное, ждал он довольно терпеливо. А, наконец, дождавшись, повёл её в захламлённый кабинет, там уставился стеклянным взглядом в завернувшуюся по краям карту, что лежала поверх беспорядка на столе, видимо, специально им подготовленная. Развернул, прижал один угол простой железной кружкой, второй — золочёной с тонким орнаментом и надписью «любимому командиру». Видно, кто-то хотел таким образом подшутить. Он быстро глянул на Ниссу, жестом подозвал её к себе, открыл рот. И не замолкал ещё три дня, которые они безвылазно, за исключением редких походов поесть и поспать, провели в маленьком помещении. Казалось, тут и не бывает никого, кроме них — все сведения о происходящем ныне снаружи Харлан получал где-то в другом месте, а Ниссе рассказывал уже здесь, в кабинете. Но под вечер третьего дня Нисса, вернувшись с блюдом, полным ароматных свежих булочек, которые она стащила со стола, чуть не споткнулась о вытянутые ноги ещё одного посетителя Харлановой свалки. Мужчина сидел в небольшом продавленном кресле чуть поодаль от стола и ловко подхватил пару булок, которые улетели с блюда из-за столкновения. Пристроил их обратно, обаятельно улыбнувшись, поднялся с кресла, протянул руку ладонью вверх. Харлан подлетел к Ниссе, выхватил блюдо и, запихнув одну булку в рот почти целиком, вернулся к своему столу. — Грунн, — представился незнакомец, продолжая тянуть ей руку, — к вашим услугам. Я командую следопытами Эребора. Нисса вложила пальцы в тёплую ладонь чуть несмело, внимательно глядя на собеседника. Грунн был совершенной противоположностью Харлана. Его светлые волосы были аккуратно переплетены толстыми косицами, борода сплетена так же, усы подстрижены по линеечку. Не было ни мешков под глазами, ни хоть какой-то неопрятности. Такие обычно не внушали ей доверия, Нисса полагала, что за подобной одержимостью внешним видом, особенно у мужчин, обязательно скрывается что-нибудь непотребное. Но Грунн был красив, в самом деле очень красив. На его фоне любой бы показался неряшливым мужланом. — Ты, должно быть, Нисса. — Он обаятельно улыбнулся, обнажив ровные зубы — даже они были красивыми! — И Нисса невольно отметила, что и голос у него так же приятен, как внешний вид. — Верно, я Нисса. Командую следопытами Железных Холмов. — Женщина-командир, ведущая за собой целый отряд других женщин. — Он уважительно склонил голову. — Я много слышал о вас, но не мог и представить, какой приятной окажется встреча. Не отрывая взгляда от Ниссы, блондин поднял её руку к лицу, коснулся — едва ощутимо — полными губами. И, несмотря на то, как мало доверяла Нисса внешнему виду, она не могла противостоять его обаянию. — Долго вы там лобзаться собираетесь? У нас дела! — нетерпеливо воскликнул Харлан, напомнив, что он вообще ещё здесь. — Завидуй молча, — тут же парировал Грунн, заставив командира нервно задёргать ногой. И Нисса тут же пришла в себя, вырвав свою руку. Чуть резче, чем следовало бы. Только глуповатую улыбку с лица стереть никак не удавалось. Дело, дело, дело. Верно, нужно заняться делом. Они утонули в картах на этот вечер и ещё один день, теперь уже втроём. Харлан говорил, Грунн вставлял своё, порой перебивая и поддергивая беззлобными, не всегда понятными шуточками. Ниссе было приятно, что её принимают на равных — такое случалось редко — среди командующих. Ещё приятнее отчего-то было неожиданное внимание следопыта. Он, казалось, стремится быть поближе к ней, хотя Нисса и пыталась убедить себя, что рассматривать очередную схему, исчерченную обозначениями новых проходов, прорытых в горе, вверх ногами просто удобнее. Они получали всё новые сведения, размышляли, как поступить, соревновались в познаниях тактики и стратегии. Нисса улыбалась шуткам Грунна, с удовольствием угощалась принесённым им чаем. Потом он ушёл, извинившись и многословно распрощавшись: в этот день он вёл отряд на вылазку. Перед уходом, правда, успел игриво пошевелить бровями и ещё раз поддеть Харлана насчёт бороды. Ниссу он одарил очередным восторженным взглядом, заставившим запылать щёки. Она же в конце концов не выдержала и спросила Харлана в лоб, что же всё-таки случилось с многострадальной бородой. — Уснул сидя над картой и опалил свечой, — нехотя буркнул опять смутившийся командир. — Этот вот по гроб вспоминать теперь будет, шутник, чтоб его. И вообще, не отвлекайся. Приходят тут всякие, переколотят, собирай потом мысли в кучу. Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и понеслось по новой, как и всегда, дотошно до безобразия. Вопреки собственному внешнему виду Харлан крайне скрупулёзно относился к работе. Зато теперь Нисса могла бы с закрытыми глазами, наверное, вокруг горы разгуливать, нигде не споткнувшись, пусть бы даже среди орков — следопыты, в том числе и её отряд, старательно выполняли задания. А Харлан, несмотря на всю свою нудность, обладал зачатками чувства юмора всё же — иногда неловко усмехался в бороду, когда Нисса шутила, пусть даже и невпопад. В последний вечер ей думалось, что она уже похожа на командующего войском Эребора. Лохматая, взвинченная до предела, голодная и с мешками под глазами. Нисса теребила свою косицу, когда он вдруг замолчал. Поджал губы задумчиво, оглядел заваленный стол перед собой. Зыркнул на Ниссу. Та сидела на табуретке, грызя губу. — Всё. Я устал. — Как это? Ты умеешь? Я думала, ты и слова такого не знаешь, — ехидно проворчала Нисса в ответ. — Поязви мне тут, — огрызнулся он, но всё же выдавил подобие улыбки. — Иди и выспись как следует. В ближайшие дни отправим тебя на разведку, засиделась, поди. Нисса пожала плечами, идея выспаться была ей вполне по душе. Главное, чтоб не сидя над свечкой. Из надоевшего до невозможности кабинета она вылетела стрелой, глубоко и с большой радостью вдыхая за дверью. В голове булькала каша. За эти несколько дней командир напрочь выпала из привычной жизни, отряд скинула на Делму, толком не ела, не спала, даже к Тее не зашла ни разу. Нужно было проведать её немедля. И Нисса направилась прямиком в лазарет, лелея надежду на то, что её подопечная выкарабкалась самостоятельно, что резать ничего не придётся. Она куталась в эту надежду, вбегая в лазарет, ожидая найти там Тею, которую хорошо помнила — розовощёкую и улыбчивую.