Гори, чтобы светить

Вопреки ожиданиям, Тея походила на призрака. Ни розовых щёк, ни улыбки не было на её бледном лице. Она лежала без движения и, казалось, едва дышала. Но ровно, спокойно. Больше не металась по койке, не стонала, не бредила. Да и серость с кожи ушла заметно, теперь она была просто бледна, словно простыня. Девица была без сознания, Нисса внимательно оглядывала её, стоя рядом. Цокнула языком тихонечко и закусила губу, заметив. Подошла ближе и осторожно приподняла одеяло в ногах. Их очертания не проступали сквозь грубую ткань. Их попросту больше не было. Нисса горестно вздохнула, подавив тяжкий стон, рвущийся из груди. По самые бёдра, только две плотно перебинтованные культи оставили. Осторожно пристроив одеяло обратно, она подняла взгляд к потолку, чувствуя, как неприятно щиплет в носу, а за спиной раздалось тихое шарканье. Командир обернулась. — Когда? — не оборачиваясь, прошипела она, сглотнув ком в горле и мотнув подбородком в сторону Теи. — Нынче утром. Рано, — тихо, печально отвечал мужчина в светлой робе. — Подружка её всё вертелась здесь, ждала. Вы с ней разминулись немного… командир. Девица весь день у койки торчала, бедняжка. — Теперь что? — хрипло спросила Нисса. Не лекаря, но хоть кого-то. Кого-то, кто мог бы дать ответ — как дальше жить теперь Тее. Через силу подошла ещё ближе, к изголовью койки, мягко коснулась ладонью её лба. Кожа всё ещё была горяча, но уже не так сильно, как в прошлый раз. Имея богатое воображение, Нисса с ужасом представляла себя на её месте и… И не могла. Такое попросту невозможно, в самом деле — что дальше? Зачем вообще жить? — Тут уж не пришлось выбирать, понимаешь. Помирала она, — проговорил лекарь, заметив, как скривилась следопыт. — И что? Теперь не умрёт? — Теперь у неё шанс есть, сам главный лекарь сказал, что она поборется ещё. И что за борьба это будет? Без ног! Нисса с горечью выдохнула, проведя рукой по щеке. Тея выглядела и вправду куда лучше. И, наверное, не умрёт теперь… жить будет. Калекой. Так будет лучше? Чем умереть? Согласиться с этим не получалось. Себе такой участи командир точно не хотела бы. — Оно плохо, конечно, что эльфов тут нет, да и не позвать. Их бы целители… Ох. Что уж теперь, — лекарь огорчённо махнул рукой. — Когда она придёт в себя? — Двое суток ей оклематься даём, — пожал он плечами. — Я желаю быть рядом. Утром приду, рано, — хрипло отозвалась Нисса, отойдя от койки больной. — Если ночью очнётся — пришлёшь за мной. Лекарь кивнул. Нисса рассеянно прошагала мимо него к выходу. Уходить не хотелось совсем, в голове всё смешалось. Вроде и хорошо ведь — будет, будет жить Тея! Только вот она любила ту свою жизнь, в которой было место отряду, другой знать не хотела, старалась забыть. А теперь ей придётся учиться жить заново. Всё же была у Ниссы некая особенная, едва уловимая симпатия к ней. С самого начала, как Тея поведала, что ещё в раннем детстве осиротела. Хотелось остаться. Только зачем — сидеть горевать? Если бы это хоть кому-то помогало… Выйдя за дверь, Нисса прислонилась к стене и часто задышала, наслаждаясь прохладным воздухом горы, всеми силами выталкивая из себя насквозь пропитанный отчаянием запах болезни и смерти. А потом вдруг с удивлением обнаружила, что, несмотря на жуткий смрад, стоявший в лазарете, в животе урчало — страшно хотелось есть. Колокол, оповещающий о том, что можно отправляться в трапезную, уже звенел, но Нисса его не услышала. Зато обратила внимание на звуки, что доносились до ушей сейчас — знакомые уже звуки множественных шагов в сторону обеденного зала. О, да, сегодня можно было рассчитывать на отличный ужин, который не придётся пропустить. Пусть бы и пришлось есть одну кашу — всяко лучше, чем опостылевшая Харланова физиономия и подсохшие булочки. К тому же, совсем не лишним казалось выпить кружечку эля. Или даже вина. Кувшинчик. Что найдётся на столе, в общем. Просто чтобы остановить, наконец, бесконечный водоворот мыслей, бурливших в тяжёлой голове. Думать не хотелось совсем. Дойдя до зала, Нисса сразу направилась к столу, за которым, оживлённо переговариваясь, уже кучковался её отряд в полном составе. Почти в полном — чуть нахмурившись, три раза подряд Нисса обвела девчат взглядом, но так и не нашла Найту. Девчата, как-то слишком резко притихшие при появлении командира, пояснили: Найта осталась в спальне, заверила, что совсем не голодная, но глазёнки были краснющие и мина кислая. Нисса покачала головой — как поддержать Найту, она понятия не имела. Зато сама смогла отвлечься. Всегда легче отвлечься и не лезть к тому, кто расстроен, если не можешь помочь толком. А вокруг уютно было очень — ярко светили факелы на стенах и свечи в громадных люстрах, свисающих на толстенных цепях с потолка. По залу разносился гул множества голосов, и теплейшая атмосфера не давала нырнуть в печаль с головой. Неторопливо опустившись на лавку, Нисса одарила хмурым взглядом Делму, открывшую было рот, и Идан, которая сидела напротив. Следом, продолжая хмуриться, глянула на сегодняшний ужин: стол ломился от жареной картошки, яиц и зелени, говядины и курятины, нескольких небольших бочонков с кислой капустой и блюд с овощами. Кувшинчики были наставлены тут и там, и Нисса потянулась к ближайшему, щедро плеснула в щербатую кружку, обнаруженную перед носом. Сделала несколько больших глотков, утёрла рот, сунула в него редиску и пробубнила сквозь неё, повернувшись к Делме: — Фот феферь мофеф… фляха, — ругнулась она, с трудом проглотила, запила. Потом повторила: — Вот теперь можешь со мной разговаривать. — Что с лицом? — безмятежно поинтересовалась подруга, складывая приборы на тарелку. — Оно устало ещё больше меня, — ворчливо отозвалась Нисса и принялась за еду, как следует. Приподнявшись на полусогнутых, она скинула себе из больших блюд пару картофелин, немного лука и капусты, ломоть хлеба, зажаренный с кожей куриный окорок. Подлила в кружку, следом бухнулась обратно. Настроение, несмотря ни на что, поднималось вместе с тем, как убывал эль, всё шло замечательно. Она хотела расслабиться, и это получалось как нельзя лучше. И даже притворно Нисса не сумела разозлиться на Идан, когда та, резко подскочив с места, вытянула свою кружку вперёд, держа её высоко над столом. Пена плеснула через край от резкого движения, Идан чуть покачнулась: места между скамьёй и столом было безобразно мало. — Девчата! — крикнула, привлекая внимание. — Пьём! За командира за нашего, за Ниссу! — Она ещё раз дёрнула рукой, в кружке осталось не больше половины. — С юбилеем, командир, с первой сотней! Нисса, замерев на секунду с открытым ртом, смутилась было. А потом улыбнулась в ответ, подняла кружку повыше в знак признательности. Они выпили все вместе, командир отставила свой эль в сторону и с удовольствием прислушалась к негромкой музыке, что доносилась теперь со всех сторон. Пока Нисса гадала, как отряд умудрился не забыть о её дне рождении — у самой-то из головы начисто вылетело — девчата выпили ещё не один раз, сопровождая каждый громкими тостами и заразительным смехом. За здоровье, за счастье, за золотые горы и прочие волшебные труселя. Музыка становилась громче, щёки становились краснее. Меньше хотелось есть, зато появились силы и желание шевелиться — тело так и рвалось в пляс. Из-за соседних столов поначалу сыпались вопросы и недовольные выкрики: что, мол, за повод там у бабья для такого бурного веселья. Бабьё драло глотки, запевая и продолжая поздравлять своего командира, мужчины с грохотом сдвигали столы, рассаживаясь среди девчат и тесня друг друга. Огнёвок засыпали комплиментами и недвусмысленными подмигиваниями, те охотно отвечали обаятельными улыбками и кокетливыми взглядами. Ниссе льстило внимание, хоть она и не слишком его любила. И теперь она, по-прежнему, немного смущаясь, благодарила каждого, кто говорил в её честь, и вместе с ними выпивала за собственный праздник, ставший теперь всеобщим поводом для веселья. Вроде бы, незначительный совсем предлог — подумаешь, сто лет стукнуло, это ж не пять сотен — смог расшевелить и порадовать каждого. А радостью делиться всегда приятно. Нисса продолжала улыбаться, то и дело ловя на себе неожиданные, но, как подсказывал выпитый ею эль, очень уж заинтересованные взгляды Грунна. Смеялась, замечая, как наигранно жмётся Идан в сторону от молоденького симпатяги, который сидел рядом с ней. Гномы играли на кларнетах, балалайках и лютнях, стучали в такт по столам, а кто-то — ложками. Другие пели. Делма, залпом допив то, что плескалось на донышке её кружки, потянула Ниссу за руки прочь от столов — танцевать. Музыка была быстрая и весёлая, Нисса плясала сначала с Делмой, а скоро и другие поспешили к ним. Мужчины засуетились, вновь торопливо двигая столы ближе к стенам, чтобы освободить пространство. Вокруг стало душно, жарко. Одежда липла к телу, казалось, платье уже промокло насквозь, а рубаху под ним и вовсе можно отжимать. Рыжие волосы разметались по плечам, и дыхание давно уже сбилось, но разведчицы продолжали лихо притоптывать ногами, подпрыгивать, кружиться. Нисса чувствовала себя легко и беззаботно. И позволяла ухватить себя под руки, чтобы увлечь в огромный хоровод, в центре которого вприсядочку плясали мужчины. Щёки сводило от беспрестанных улыбок и смеха, ноги понемногу начинали гудеть от усталости, но Нисса не останавливалась. Она хотела такой усталости, хотела вымотаться физически до предела своих возможностей. Но вдруг всё оборвалось. Резко стихла музыка, в один миг замерли присутствующие, все до единого. Только одна флейта в дальнем углу зала тихонько и тонко пела ещё. От высокой арки, где был вход в трапезную, раздались гулкие в повисшей тишине, неторопливые шаги, эхом уносящиеся к высоким потолкам. Первым явился сквозь расступившуюся толпу взмыленный стражник. Он оглядел толпу, замершую в немом ожидании, и быстрым шагом прошёл вперёд, оставляя за собой широкий проход сквозь. Следом появился Даин, он важно прошагал за стражником, то и дело поправляя кушак, сползавший с необъятной поясницы на бёдра, и довольно ухмыляясь. За ним брёл Кили, под глазами его залегли тёмные тени, но всё же он оглядывался не без интереса вокруг. Его величество явился последним. Преисполненный безразличия и усталости, на какие, должно быть, только способен был. Другие уже прошли к пустующему, но накрытому и не тронутому столу на небольшом возвышении у противоположной входу стены. А он всё стоял у входа, невозмутимо оглядывая своих подданных, как будто ждал приглашения. Подданные продолжали сохранять тишину, но недолго. — Слава узбаду! — выкрикнул кто-то срывающимся голосом из-за крайнего стола, синие глаза короля удовлетворённо сверкнули в ту сторону. — Продолжайте, — он прокашлялся, — продолжайте веселиться, мы не станем мешать. Он даже почти улыбнулся, Нисса была готова поклясться. Очень неуверенно, натянуто и неискренне, но… попытался ведь. Толпа поддержала короля нестройными выкриками, слившимися вновь в единый гул, и спустя минуту музыка грянула вновь. Она была малость спокойнее теперь, но танцев не прекратили, лишь придали безудержному до того веселью благопристойный вид. Его величество уселся к родичам, Нисса заметила, наблюдая украдкой, как он провёл пальцами по щеке — быстро и раздражённо, словно пытался стереть с лица нечто незримое. Нисса остановилась, как и многие другие, у стола: пятак, образованный теми, кто продолжал танцевать, заняли пары. Следопыт повернулась к столу, глотнула немного из большой кружки, отдышалась немного. Хотела было сесть, но загляделась на парный танец. Такое веселье тоже было ей по душе, но лишь если под рукой имелся приличный партнёр. У Ниссы такой был всего в количестве одной штуки и сейчас, увы и ах, далеко — в Железных Холмах. Внимание её привлёк Даин, он широко махал ей рукой, подзывая воспитанницу поближе к себе. Нисса содрогнулась — лишь бы танцевать не потянул, его сыну это умение досталось точно не от владыки. — Ты представляешь! — басом прорычал Даин, когда она, подойдя ближе, со всей вежливостью, вложенной в неё стараниями владыки, склонила голову, не переставая, однако, тянуть широкую улыбку. Он звонким шлепком большой ладони по скамье пригласил её сесть: — Забыл, представляешь! Садись давай, выпей со стариком. Нисса глянула на «старика» осуждающе. Даин, не поспорить, молод не был уже давно, но если уж он старик… А король тогда, к примеру, каков? И в который раз Нисса безуспешно попыталась отмести мысли о его величестве и его надменной загадочности. В его присутствии не думать о нём было как-то слишком сложно. Она поглядела на Даина — тот на вид был раза в два старше, чем король. Минимум в два. Хоть и сохранял всегда воинственный вид — особенно грозно смотрелись его усы-клыки, которые с возрастом всё больше топорщились и уже заходили впереди него в помещение, впрочем, в компании с животом. И всё же, Нисса наверняка знала, что владыка моложе Торина. А вообще-то, не её это дело. Совсем. Мало ли, ходили же одно время слухи, что его величество водит дружбу с неким магом — может, в том и кроется вся разгадка. Молодит волшебник короля яблоками какими, вот и всё. Она повернулась к Даину вновь, тот тянул ей полную кружку. Приподнял свою, уставился на Ниссу умильно. Нисса не удержалась и ещё раз коротко глянула на Торина. И вдруг столкнулась с его взглядом — неприязненным. Пристальным. Ледяным. Даин тем временем подливал себе уже, кажется, в третий раз, почти ничего не замечая вокруг. — Забыл, говорю. Девонька моя! — Хлопнул её по плечу так, что Нисса едва не впечаталась носом в стол. — Я тебя помню ведь ещё знаешь какой? Ну, знаешь? Не знаешь ты, не помнишь уже, поди! Теперь-то — вона! Командир следопытов, понимаешь, воительница грозная, ить тебя! А была — зашуганная, мелкая такая рыжая метла, вот так-то. Это хорошо, что, вон, Торину-то захотелось нынче с народом трапезничать, а тут и подружки твои мне подсказали вовремя… Дурень старый, забыл, что поздравлять тебя пора! Торин при упоминании своего имени глянул на Даина чуть озадаченно, словно не услышал, что тот говорил, и теперь не понимал, причём тут он. И тут же вновь уставился на Ниссу. Нисса слушала Даина с благодарной улыбкой, но и сама не вникала особенно в то, что он говорил. Из года в год по два раза за осень владыка хорошенько настраивал себя на подобные пространные речи большими глотками крепкого хмельного, а потом уж ничто остановить его не могло, и продолжаться это могло бесконечно долго. Однажды он своего сына в день рождения поздравлял больше часа подряд. Бедняга едва не уснул, как и многие другие, кто был там. Нисса подавила смешок, рвущийся из груди, и внимательно уставилась на Даина, с серьёзным видом силясь кивать впопад. Спасло её на удивление своевременно появление из толпы Грунна. Он легко и юрко пробрался меж танцующих, остановился у стола, где сидели Даин и Нисса. Она поглядела за его спину, улучив мгновение, с удивлением приметила в одной из кружащих по залу пар Делму и принца. Ишь, шустрая… Нисса выпрямилась и вопросительно поглядела на командира местных следопытов. Тот одарил её в ответ завлекающим, вызывающим даже взглядом. Нисса посмотрела чуть ниже и на лице её расцвела хитроватая улыбка — на вытянутых руках Грунна плашмя лежал топор. Она в притворном удивлении вскинула брови, ухмыльнулась и кивнула на Даина, который всё говорил и говорил. Грунн терпеливо ждал, пока, наконец, владыка Железных Холмов не одарил его вниманием. Замолчал, чуть кивнул, позволяя сказать следопыту: — Прошу простить меня, владыка Даин, — извинялся Грунн. — Дозволишь ли похитить твою чудесную собеседницу танца ради? И чуть качнул руками, обращая внимание на топор. Владыка Даин пораздумал малость, пошевелил усами, озадачился. А потом рассмеялся, кивнул и ответил: — Чего уж там, кради, коль считаешь, что справишься! Только учти, моя чудесная собеседница девица не промах, один только Торин Камнешлем и смог её переплясать! — Он пихнул Ниссу локтем в бок и повернулся к ней: — Иди, веселись. А я позабавлюсь зрелищем, давненько уж не видел пляски с топором. И, перед тем, как она поднялась со скамьи, он почти ласково потрепал её по волосам. Краем глаза поймала ещё один неодобрительный королевский взгляд в свою сторону, и, пробираясь за его спиной, тихонечко фыркнула, не удержавшись. Совсем не слышно, вроде бы. А когда повернулась, обходя стол, его величество уже смотрел совсем в другую сторону. Разглядывая крайне интересную, по всей видимости, стену. Нисса вздёрнула нос повыше. Уж если воевать девчонка по его королевскому мнению не умеет, то с танцем справится наверняка. Она остановилась перед столом, поглядела с прищуром на Грунна. Тот всё ждал её, удерживая сильными руками топор. Улыбался открыто и радушно, а она — хитро. Тянуть время она умела, а это и была часть игры. Его искусно переплетённая тончайшими косицами борода была украшена янтарными бусинами, такие же мерцали в волосах на голове. Богато расшитая рубаха искрила золотистыми нитями в свете факелов и свечей, рукава он закатал, представляя взору крепкие мускулистые предплечья. Нисса медленно повернулась, ухватила высокую кружку из светлого дерева. Наполнила её элем из пузатого кувшина, доливая посудинку не до краёв: так легче было не пролить. Нисса выбирала честную игру за ненадобностью ей мужского внимания и помнила только один случай, когда проиграла. Глядя в светлые, искрящиеся глаза блондина, она осторожно и устойчиво пристроила кружку на блестящее лезвие топора. Бывало и такое, что, ещё не начав танца, некоторые роняли кружку. Грунн же и не моргнул даже от лишнего и ощутимого веса на своих руках. А ведь долго уже держал топор… Медленно, едва заметно балансируя, он шагнул назад. И ещё раз. Парный танец окончили, гномы расступались перед ним, Грунн ступал меж них спиной вперёд, к центру зала. Нисса — за ним, не отрывая взгляда. Первые звонкие хлопки в ладоши послышались от тех, кто сидел, отдыхая, у стен, за столами. Грунн топнул ногой раз, другой. Нисса медленно пошла вокруг него, хитро улыбаясь. Хлопнула сама, следом — те, кто окружил их. Все вместе, поддерживая. Она повела бёдрами, вскинула бровь. Грунн улыбнулся увереннее, повёл плечом, не шевельнув руками. Хлопнули вновь, Нисса закружила быстрее. Прислушивалась к тем, кто стоял вокруг — завязался спор: уронит. Да нет, не уронит! Она же видела красивое лицо с правильными чертами, лицо, преисполненное такой решимости, что отчего-то ни секунды не сомневалась — он не уронит, он не прольёт ни капли. И всё же это был танец-вызов, танец-игра. А она проигрывать не привыкла. Крутанулась вновь, подняла ладони выше и захлопала чаще. Вместе с хлопками зазвучал стук ложек о столы в такт, загрохотали по полу обитые железом сапоги. Развернулась, прогнулась немного. Оставила ногу в сторону, горделиво выпятила грудь, продолжая глядеть на Грунна. Он чуть сощурился, губы скривились в усмешке. Повернулся, притопнул. Она, продолжила кружиться вокруг него, меленько отбивая каблуками. Он отплясывал быстрее, Нисса смеялась, подняв ладони уже над головой. Музыка замедлилась, затихая на кульминационных нотах, хлопки прекратились. Нисса остановилась, с азартом глядя на Грунна. Тот топнул вновь, не обращая никакого внимания на топор как будто, на лезвие, на кружку, по-прежнему полную до краёв, и резко, почти в прыжке опустился на одно колено прямо перед Ниссой. Та ахнула вместе с толпой. Топор лежал на вытянутых руках, словно прибитый. Кружка стояла на лезвии, в ней всё ещё пенился эль. Грунн выглядел самодовольным настолько, что, казалось, это — единственное, что получается у него лучше, чем танцевать. Нисса тяжело принимала поражения, но сейчас совсем не была разочарована. Она подошла к следопыту, смело глянула в светлые глаза, чуть склонила голову, признавая его победу. Легко сняла кружку с лезвия одной рукой, другой — перехватила тяжёлое оружие. Сделала ещё шаг, встав сбоку от Грунна, опустившего уставшие руки на согнутое колено, так близко, что её бедро коснулось его крепкого плеча. Толпа затихла окончательно. Разведчица медленно, прикусив кончик языка, поднесла кружку к губам мужчины, слегка наклонила, он глотнул несколько раз, опустошив половину залпом. Она отняла кружку, Грунн, тяжело дыша, поднялся на ноги, и Нисса сделала крошечный шажок ещё ближе к нему. Грунн был выше. Отведя взгляд, он принял свой топор из её рук, пристроив на поясе за спину, достал из нагрудного кармана платок. Нисса перехватила его руку, осторожно взяв за запястье. И кончиками собственных пальцев мягко стерла пену с жёстких, волосок к волоску, усов, касаясь — будто случайно — обветренных губ. Вся напыщенность победителя тут же испарилась. Грунн кивнул на кружку — то, что оставалось в ней, полагалось допить женщине. Толпа подбадривала её выкриками, вновь заиграла музыка. Следопыт глубоко поклонился Ниссе, отошёл, словно был немного смущён. Ниссе не хотелось возвращаться за общий стол, когда другие возобновили простые пляски. Правда, и танцевать пока что больше желания не было. Нисса оглянулась, Даин, удерживая вилку на весу, добродушно улыбался воспитаннице. Кили вовсю отплясывал с Делмой, и за столом сидел только владыка и Торин. Нисса заняла место сбоку от Даина, не желая оказываться между ними двумя. Не желая почему-то оказываться рядом с его величеством. — Приглянулась ты мальчонке, — на удивление негромко усмехнулся Даин, двигая ей блюдо и кубок. — Вроде ж победил тебя, а как ты его смутила! Нисса пожала плечами, не стирая, впрочем, с лица самодовольной ухмылочки. Даже и проиграть можно было с достоинством. Мальчонке на вид было лет сто восемьдесят, не меньше. Но Даину можно было простить такое сравнение, наверное — для него Грунн и вправду был юнцом. Да и вёл себя отчасти как мальчишка. — Смотри у меня, за кого попало не отдам! — вдруг пробасил Даин, Нисса поперхнулась веточкой укропа от неожиданности. — Ещё и в Эребор. — Я как-то и не собиралась, — пробурчала она, откашлявшись и неловко уставившись в начищенную ножку кубка. — Не собиралась она. С такими твоими замашками — и спрашивать не станут. Только я за тобой присматриваю, так и знай! — Владыка похлопал себя по животу и неторопливо, тяжко поднялся из-за стола. — Пойду-ка и я, растрясу песок в костях, что ли! С вашего позволения, друзья мои. Он со смехом выбрался из-за стола, прошествовал меж танцующих. Выхватил из толпы какую-то молоденькую девицу, неловко закружил её. Нисса улыбалась, глядя на её покрасневшие от смущения щёки. Вроде и приятно должно быть — такой видный гном танцевать пригласил. Ещё б умел… А следопыт только теперь поняла, что вместе с ней за столом остался только его величество. Пусть и места между ними было достаточно. Она хотела было отодвинуться ещё дальше, но рисковала свалиться с лавки вовсе. Уйти бы вообще подальше. Но она не успела. — Мне сказали… — заговорил он, замялся вдруг. Слишком тихо, его едва было слышно отсюда. Король повернул голову, посмотрел на кубок, что стоял перед Ниссой, — сказали о твоём празднике. Сказали как же. Сам сидел рядом, когда Даин рычал свои поздравления на весь зал, только глухой не узнал бы. Нисса вскинула подбородок и, глядя перед собой, прохладно улыбнулась — в конце концов, вежливость никто не отменял, каким бы неприятным ни был собеседник. — Подвинься ближе, я не желаю кричать, — велел он, подбородком указав на лавку. Нисса опустила взгляд, ей не хотелось приближаться. Но перечить и портить себе настроение хотелось ещё меньше. Она осторожно приподнялась, сделала пару мелких шажочков вбок, села, выпрямив спину — как учили старые няньки. Король лёгким движением подхватил ополовиненный кувшин, что стоял возле его блюда. Блюдо было пустым: он совсем не ел. Наполнил сначала свой кубок, потом — Ниссы. Протянул его ей, и так же, уставившись куда-то вдаль, проговорил: — Полагаю, должно поздравить тебя. Нисса приняла кубок, едва не коснувшись пальцев его величества, отпила немного. Вино отдавало горечью. — Полагаю, мне должно отблагодарить вас. Он едва повернулся к ней: — Будем считать, что ты благодаришь, составив мне компанию за этим столом. Хотя и… — Вы не спрашивали, — перебила она. — Что? — Вы забыли спросить, хочу ли я составить компанию вашему величеству, вот что, — прошипела Нисса чуть слышно. Вежливость катилась в неизвестном направлении. Но ведь она же попросту не успела смыться куда подальше! Он вдруг подался ближе, склонился к ней — на долю секунды, пронзив ледяным взглядом. И низким, вибрирующим голосом, казалось, прогрохотал в самое ухо: — Я твой король, ты должна быть польщена тем, что я позволяю тебе сидеть рядом, девочка. — Она не ответила, бросая все силы на то, чтобы усидеть на месте. — Уж лучше тебе вовсе молчать. Вот, как сейчас. Улыбка идёт тебе более, чем желчь в голосе. Нисса задохнулась, не в силах подыскать слов возмущения для нахального величества. Никто и никогда не говорил с ней в подобном тоне. Даже те, кто не считал её глупой — или какой там ещё? — девчонкой. А он? Он, думалось, и подавно должен относиться уважительно, раз уж не желает принимать её за воина. Женщин ценили, холили, лелеяли: их было слишком мало. Нисса же никогда не требовала к себе особенного отношения, ей хватало общения на равных — как мужчины между собой. Но он же сам! Сам решил, что она девчонка. Она бросила на него гневный взгляд и вдруг обнаружила, что синие глаза светятся интересом. Не пренебрежительным безразличием, а живым, искренним интересом. Нисса стушевалась, потянулась к своему кубку, почти опустошённому уже. Он тоже. Хотел наполнить, наверное, снова. И на этот раз оказался проворнее — их пальцы всё же соприкоснулись. Ниссу бросило в жар. Стало душно, в горле пересохло, и как будто даже лоб за мгновение покрылся испариной. Она смотрела на его руку, внимательно разглядывая сверкающее бирюзой кольцо. Она уже видела такое, но где?.. Когда? Разведчица моргнула, и поняла, что ни на одном из его пальцев нет подобного камня в оправе из белого золота. Задуматься времени не хватило — краем глаза Нисса заметила движение рядом, перед столом. Не обратила внимания. Почему его кожа такая холодная? Почему никто из них не торопится отдёрнуть руку? Кто-то подошёл ближе к столу, прокашлялся. Нисса отдёрнула пальцы, опустила взгляд в тарелку, выдохнула. — Прошу простить меня, ваше величество, — отчеканил уже знакомый голос. Опять? Нисса выжидающе глянула на говорившего, без улыбки теперь. Король смотрел недовольно. — Нисса, позволь пригласить тебя вновь. Мне подумалось, что я заслужил ещё один, простой танец с тобой, — обаятельно улыбаясь, спрашивал Грунн. Нисса облегчённо кивнула. Хоть на голове стоять, лишь бы забрал её отсюда, увёл подальше. Повернулась к Торину, спросила, скрывая ту самую желчь в своём голосе: — Вы же не против, ваше величество? Его величество не выражал своим видом ни единой эмоции. Он кивнул, Грунн отошёл немного, удерживая на лице выражение безмятежности и ожидая, пока дама выйдет к нему. Дама торопливо поднялась из-за стола, пробралась мимо лавки за спиной короля, заметила, как с одного края примялась юбка. Торин воспользовался секундной заминкой, ухватил её за рукав. Легко, осторожно почти. Чтобы только на секунду задержать. — Уже лучше. Не терплю дерзость, но не могу отрицать — она к лицу тебе, — тихонько сказал он. — Иди, развлекай его. Своим видом он и впрямь не выражал ничего. И взгляд был совсем безразличным, но его выдавал голос. Слова, что он произнёс. Развлекать, значит. Не против, значит. С чего бы ему вдруг быть недовольным оттого, что кто-то позвал её танцевать? Нисса наклонилась немного, скрывая свою последнюю фразу за осторожными движениями рук у примятой юбки: — Тогда будем считать, что я забираю свою благодарность назад, так? И тут же быстрым шагом поспешила прочь от него. Не слишком далеко, теперь совсем не хотелось исчезать из его поля зрения. Грунн далеко идти и не собирался — Нисса вложила пальцы в его протянутую ладонь, он потянул. Подхватил её осторожно за талию тут же, на виду у его величества, повёл. На самом краю образованной для танцев площадки. Мелодия сменилась, стала спокойной, почти тягучей. Два шага в сторону, вслед за ним, кругом. — Сто лет, значит, — зачем-то заговорил Грунн. Нисса улыбнулась вместо ответа — говорить совсем не хотелось. Он продолжал: — Я перестал считать после ста пятидесяти. Он действительно хорошо танцевал. Мягко кружил её в стороне от других. По-прежнему прямо перед столом, из-за которого пристально наблюдали за ними — Нисса знала. Она ощущала убийственно пронзительный взгляд синих глаз и упивалась им. Нисса покорно закружилась, ведомая следопытом. И хотела бы вникнуть в то, что он говорит, но не могла. Только ждала, она так ждала, что станет хоть немного прохладнее. Всё ещё слишком жарко. — И праздновать перестал. — Это девчата. — Отмахнулась она невпопад, имея ввиду праздник, заметив, что Грунн ждёт какого-то ответа. — И мне ещё не сто пятьдесят, наверное, можно пока… Грунн не отрывал от неё восхищённого взгляда, одной рукой крепко прижав Ниссу к себе, пальцы другой переплетая с её собственными. И Нисса танцевала, поддаваясь его крепким, увлекающим за собою объятиям. Ещё поворот — лицом к толпе. А ледяной взгляд выжигал дыру в спине. До того ощутимо, что она намеренно прижалась ещё ближе к следопыту, невзначай провела пальцами по шее над воротником. И не слышала комплиментов, что говорил следопыт, не слышала его слов вообще. Потому что — как глупо! — она танцевала не с ним, против собственной воли. Сильные руки подхватывали её, приподнимали и опускали, разворачивали и кружили. В холодных объятиях было бы так неуютно… Неловко? Слишком жёстко, как пытаться танцевать с камнем, с ледяной глыбой. И, наверное, пришлось бы смотреть в его глаза. Она не хотела. И хотела до одури, не в силах понять — откуда это противоречие, борьба с самой собой. Он смотрел. И притягивал её взгляд своим. Лицом к нему, не отрывая взгляд из-за спины партнёра, уже неприлично близко, но не с ним. Нисса хваталась взглядом за лицо — напряжённое, внимательное. Он подался вперёд всем телом и как будто не моргал даже. Удав. Только она не кролик. Тёплые руки подхватили под поясницу, позволяя откинуться. А она ощущала холод кожи. Вдруг приятный, такой удивительно мягкий — скорее даже прохлада, а не холод. Лучистые светлые глаза заглядывали в её лицо с вопросом, а она видела только мрачную глубину подо льдом. Нисса шагнула в сторону, отвернулась. Он вряд ли вообще танцует. Вернулась к Грунну, он прижал её вновь — крепко, но мягко, в корне неверно расценивая её собственные движения. Жарко, почему же так жарко! И вдруг — одобрительный взгляд из-за стола. Фарс, сумасшествие и заговор. Так не бывает. Танец кончился и тут же спал странный морок. Торин не смотрел на неё больше, отвёл взгляд, и наконец-то получилось полноценно вдохнуть. И заметить, как вдруг улыбнулся король. Внезапно и удивительно. В этот раз это в самом деле была улыбка, а не вымученное, выдавленное подобие. Словно удар молнии, она осветила его лицо. Оживила. Король вновь повернулся к Ниссе, взял свой кубок. Кивнул ей, выпил. А после поднялся из-за стола, откланялся и вальяжной походкой удалился из зала в сопровождении суетливого стражника. Нисса, высвободившись из объятий следопыта, на ватных ногах подобралась к ближайшему столу. Не глядя, подхватила первую попавшуюся кружку. Веселье вокруг продолжалось — все пели, плясали, ели, пили, шумели. Она не слышала. Никогда и никто не говорил с ней в таком тоне… Никогда и никто не заставлял её одним свои взглядом потерять голову и саму себя. Вообще никак, это было не то, чтобы несвойственно Ниссе, это было попросту невозможно. Она слишком долго училась держать себя в руках в любой ситуации, сохранять хладнокровие, что бы ни происходило вокруг. А теперь, выходило, она проиграла дважды за вечер. Сначала Грунну с дурацким танцем. А потом… Нисса думала, что пройдётся по неизвестной мозоли его величества, ведь он же был недоволен тем, что Грунн вытащил её из-за стола во второй раз! И как получилось, что король остался доволен? Грунн держался в стороне, но всё равно достаточно близко. А Ниссе не хотелось сейчас быть рядом с ним. Хотя и подсказывало что-то внутри, что стоит самой подойти к нему, выбросить всё прочее из головы и провести остаток вечера со следопытом — он нравился ей. У него были весёлые глаза и приятный голос. И он мог бы понравиться ей куда больше, чем Нисса могла бы представить себе, пожалуй. Ведь с ним было так просто и приятно, он ни за что не позволил бы себе обидной колкости или пренебрежения. Однако она бросила в его сторону извиняющийся взгляд и медленно направилась к выходу из зала. Не его глаза занимали сейчас Ниссу, совсем не его… Грунн за ней не пошёл.