Гори, чтобы светить

Тишину, повисшую вокруг в тот удивительно ранний час, нарушил вдруг тихий, едва уловимый звук прикрывшейся за кем-то двери, ведущей в старую кухню. Но в той кухне нынче обитало два десятка девиц, зовущих себя следопытами, и они услышали шаги, последовавшие за щелчком. Шаги были мягкие, осторожные, будто бы крался кто-то мимо коек к постели командира. Нисса приоткрыла глаза — со стороны незаметно — наблюдая сквозь подрагивающие ресницы за темнотой перед собой. В этой темноте над ней вырос широкоплечий силуэт. Но командир не шелохнулась, никак не подала виду, что проснулась. А с соседней койки послышался осторожный шорох. Всё случилось в мгновение ока. Нисса ловко увернулась от предполагаемого обидчика, скатываясь с постели, когда он потянул руку к её лицу. Сердце застучало быстро и шумно, в кончиках пальцев закололо. Она упёрлась ладонями в пол, мужской голос невнятно замычал, знакомо рявкнула Идан. Послышался глухой удар, будто кто-то тяжело бухнулся на пол. Рывком командир поднялась на ноги, и помещение озарилось тусклым светом одного масляного фонаря: кто-то из девчат догадался поправить едва дававший кроху света фитиль. По другую сторону койки Ниссы пыхтела, удерживая незнакомца всё та же Идан, ей на помощь бросилась Олан, что стояла ближе других. Сам гость тяжело ворочался, силясь сбросить с себя девиц и простыню, которую они накинули ему на голову. — А ну угомонись! — приказала Идан, насев на него сверху, и, потянувшись к своей подушке, вытащила из-под неё увесистый молот. — Или я сама тебя угомоню! Вдруг среди этой возни Нисса заметила, как тихонько упала и стукнулась о каменный пол, подскакивая и укатываясь прямо к её ногам, знакомая янтарная бусина. Командир ухмыльнулась, наклонилась за ней. Подняла и повертела у самого носа, внимательно разглядывая, а после велела, не отрывая взгляда от бусины: — Достаточно, с него хватит. Отпустите. Идан слезла с пленника с недовольной миной. Нисса бесстрастно поглядела на перекошенное лицо Грунна, с которого теперь, наконец-то, сорвали злосчастную простыню. Подождала, пока следопыт поднимется на ноги. — Что ж вы, дамы, такие неприветливые… — проворчал он, приглаживая взлохмаченные волосы. — А что ж ты ломишься к дамам в ночи? — огрызнулась Нисса, передразнив его. Шагнула навстречу и протянула бусину под недовольный шёпот сонных девчат, которые расселись по койкам вокруг и внимательно следили за происходящим. — Виноват, могу покаяться. Недооценил, что уж там. Но вообще-то я же за тобой. Вчера искали тебя, и я, и Харлан, и других отправили. Так за весь вечер найти и не сумели. И немудрено, ведь до самого позднего вечера Нисса вместе с Делмой шатались по горе, не забывая, впрочем, наказ принца. Прятались по углам по пути из трапезной в спальню, да всё болтали о мелочах. Нисса, правда, больше молчала, лишь изредка отделываясь короткими репликами о времени, проведённом с Харланом и Грунном, зато Делма за троих говорила, не жалея восторженных слов об Одинокой Горе, принце и всём сущем — как всегда. — А пока сообразили, сюда уж ломиться стало поздно, — продолжал следопыт. — Я и решил утра подождать, думал, получится тихонько тебя разбудить и увести. — Он усмехнулся, поглядев через плечо Ниссы на перешёптывающихся девчат. — Не получилось, как видишь, приношу извинения. Теперь к делу — сегодня ты в моём отряде на вылазку. Нисса встрепенулась, глаза её живо загорелись. Давно мучившая мысль о том, чтобы выбраться из горы — и не на балкон, а по-настоящему — несказанно радовала, ведь дома они куда чаще проводили время на поверхности, а не под землёй. — Я буду ждать за дверью, поторопись, — велел Грунн командирским тоном, расправил плечи да и вышел вон. Девчата захихикали, продолжив переговариваться чуть громче и укладываясь обратно в койки. Нисса обвела отряд тяжёлым взглядом, рявкнула недовольно: — Долго языками чесать будем? Все выспались? Кому потрепаться охота — упали, отжались! Остальным — на боковую! Устроили мне тут пункт переговоров… Сама она юркнула в купальню, наспех умылась. Влажными пальцами распутала волосы, потом зашмыгнула в уборную, пока случай был — мало ли, когда удастся в другой раз. Вернувшись к своей кровати, аккуратно разложила на ней одежду — по порядку надевания. Торопливо натянув штаны, Нисса заправила в них рубаху и крепко завязала шнуровку у горла. Сверху надела подкольчужник из мягкой кожи, на него — тихонько позвякивающую кольчугу. Скользнула в тёплую шерстяную тунику, поверх неё не спеша застегнула плотно сидевший жилет. Натянула тёплые вязаные носки, на них — окованные металлом сапоги. Надев на руки недлинные кожаные митенки, щёлкнула прочными застёжками наручей. Плащ, меховой воротник — всё на месте, Нисса расправила глубокий капюшон. Одевшись, она пристроила оружие на привычные места — два отцовских обоюдоострых кинжала: один в голенище сапога, другой на широкий кожаный пояс, рядом с маленьким метательным топориком. И удобный боевой топор на ремень за спину. В большой карман штанов сунула флягу. Удостоверившись в том, что собрана как надо, следопыт вышла в коридор, где ждал её Грунн. Хотела было Делме сказать, чтоб проследила за тем, как улягутся девчата, да только та уже крепко спала. Замечательная была у неё способность — где угодно да как угодно. Если надо спать — Делма будет спать хоть стоя. Нисса чуть притормозила на пороге, подтянула одну из завязок воротника. Прижала застёжку серого плаща у горла покрепче. Грунн окинул её оценивающим взглядом, удовлетворённо кивнул, разглядывая плащ. Эти плащи были гордостью Ниссы, личное изобретение парочки её умелиц с руками из нужного места. Пошитые из мягкой серой ткани, что сохраняла прохладу в жару и отлично грела в холода. А вышивка в виде побегов горного плюща давала возможность в нужный момент слиться с камнями. Жестом Грунн велел шагать за ним, по пути разъясняя: — Удалось бы тебя разыскать накануне, Харлан бы на карте поточнее указал всё. А так слушай внимательно, повторять не буду. Наша задача — узнать, что творится на западном склоне, там между двумя отрогами заседал внушительный отряд, а теперь вдруг снимается с места, собирается в долине и направляется частями в сторону Лихолесья. Ты слушаешь? Так вот. Мы должны быстро и как можно тише узнать, кто там остался, сколько их и где конкретно. Идём стандартной четвёркой — двое моих ребят, и ты — со мной. Цель ясна? Нисса сосредоточенно кивнула, вспомнив, как сама увидела и заинтересовалась тем, что творится с западной стороны горы. Она на ходу скручивала волосы жгутом под воротник, Грунн повернулся к ней, поглядел одобрительно и сбавил шагу, нашаривая что-то в многочисленных карманах своей тёмной куртки. Следом протянул разведчице заколку, простую, но увесистую и крепкую. — Волосы верно прячешь. Красивые они у тебя, но нечего снаружи как факел мелькать. А это возьми вот, вернее будет. — Самое время для подарков, — саркастично усмехнулась она. Грунн нахмурился в ответ: — Да кто говорит, что это подарок? Она ж мужская, вернёшь потом. — И тут же добавил куда тише: — А подарить я тебе и другую смогу, уж получше. И тут же вновь прибавил шагу. Долго и молчаливо Грунн вёл её переходами внутри горы, поначалу освещёнными и чистенькими, но чем дальше они уходили, тем яснее становилось, насколько редко здесь вообще бывает хоть кто-нибудь. Факел пришлось снять со стены и нести зажженный с собой: впереди их не оставалось, там царили тьма, сырость и запустение. Старенький, но рабочий и относительно чистый подъёмник унёс их на несколько ярусов выше, в ход, что был похож на тот, которым Нисса пришла во дворец. После того, как вдвоём они прошли достаточное расстояние и встретили ещё троих следопытов, Нисса вспомнила: этот лаз показывал ей на одной из карт Харлан. У тех, кто ждал их здесь, факел тоже имелся, но его сразу же загасили: одного хватало вполне. Впятером они быстрым шагом добрались до выхода из горы и тут уже погасили факел, что принёс Грунн. Едва уловимый свет убывающей луны обозначил выход. Он был утоплен в скале и перекрыт толстой решёткой. Двое мужчин, коих представил Ниссе Грунн как Лони и Нали, надавили в четыре руки на спрятанный в неровной стене рычаг, решётка поднялась. Пятый оставался ждать изнутри, с трудом закрывая её за отрядом. Остальные же выбрались по очереди к здоровенной сосне в окружении колючих кустов ежевики. Мужчины ловко, со знанием дела протиснулись мимо неё боком, выползли почти что с ювелирной точностью. Нисса вылезала последней, последовав их примеру и не задев ни единой веточки, чем вызвала одобрение всех троих. Чем тише, тем больше шансов, что ни одна тварь не заметит, даром, что к этому лазу и без того вряд ли кто попрётся даже, чтобы посрать. Нисса отставала, правда, самую малость, то и дело притормаживая, чтобы поглубже вдохнуть свежего морозного воздуха. Выбрались следопыты куда выше, чем по её мнению стоило бы, но кто ж её спросит. Да и тем лучше: отсюда можно было разглядеть куда больше, и совсем неважно, что из-за плотного тумана видимость оставляла желать лучшего. К тому же, к горе подбирался край густой тьмы, что тянулась грозной тучей с юга. Их маленький отряд начал спуск, долгий и трудный, по крошеву и палой листве, что опадала с редких сосен и буков, коими обросла гора за последние несколько десятков лет. Мужчины оглядывались на Ниссу, чтобы удостовериться, что у той всё хорошо, подставляли локти на особо крутых тропках. Нисса помощь принимала, но больше из вежливости: если уж хотят помочь, то чего их лишать радости. С большим удовольствием они все откликнулись на приказ Грунна остановиться на короткий привал. Лони, опустившись на корточки, развязал небольшой узелок, который бережно достал из заплечного мешка, разделил на всех поровну несколько кусков хлеба да ветчины, наспех перекусили. Когда закончили, Нали по кругу пустил флягу с чистой прохладной водой, напиться удалось каждому. А пока проверяли снаряжение перед тем, как идти дальше, Нисса торопливо оглянулась — здесь в низинках вокруг темнели заросли вечнозелёных папоротников и тихонько журчали мелкие роднички. В одном из них, том, что спускался ручьём куда-то ещё ниже и исчезал из виду, Нали пополнил свою фляжку, и Нисса последовала его примеру, до горла налив холодной родниковой воды в свою собственную. Не зря же прихватила. Собравшись, они перетрясли свои сумки — ничего ли не звякало, не шумело. Ремни затянули потуже, проверили сапоги, чтоб те не болтались на ногах, и вновь двинулись вперёд. Они выбрались из горы ещё задолго до рассвета, так решила Нисса, во всяком случае. И теперь её мысли подтверждались — становилось немного светлее. Едва-едва, так что рассвет тот был весьма условным. Стало быть, несколько часов они почти без передыху прошли узкими тропинками. И только на подходе к нужному месту остановились вновь, разделились, выбрав предварительно приметный каменный зуб среди деревьев, который Грунн установил как точку сбора. Дальше отправились по двое — Лони на пару с Нали, а Нисса, как и обещал командир, вместе с ним. Молча и быстро, почти что бегом. Тихо, внимательно вглядываясь под ноги и вперёд, преодолевая невысокие подъёмы по холмам и возвращаясь в подлески, ныряя под ветви деревьев, обходя стороной слишком открытые склоны, они добрались до мест, где растительности почти не осталось. Припали к земле и проползли мимо полысевших кустов, чтобы не засекли нетопыри, которых теперь, как было известно, стало в несколько раз больше. Следопыты выглянули из-за гребня вниз, в ущелье. Огляделись, Грунн от души выругался, шёпотом, разумеется. Оно и понятно было — после того, как из Эребора изгнали дракона, не так уж, по сути много времени прошло, и местность вокруг едва успела вновь зазеленеться. А теперь опять эти твари рубили всё подряд. — Как дома у себя, поганые… — Грунн покосился на Ниссу, благоразумно захлопнул рот. Но Нисса красного словца не пугалась и мрачно продолжила за командира: — Говнюки поганые. Грунн лишь кивнул. Орки вовсе не прятались, не пытались даже, знали, гады, что армия гномов из горы носу не кажет пока что. Они грелись у последних костров, которые сами же, впрочем, скоро гасили. Один за другим. Там, внизу, шла суета: седлали ездовых варгов, торопливо сворачивали пожитки, громко переговариваясь, — отголоски доносились даже наверх, где наблюдали за ними разведчики. Нисса сжала губы, вглядываясь, оценивая обстановку. Взгляд притягивал великан, он стоял, пошатываясь, чуть поодаль от происходящего. Руки и ноги его были будто бы вырваны наполовину, вместо них торчали из грубо зашитого мяса огромные палицы с острыми шипами. На плоской, изуродованной морде тянулись от щелей, оставшихся вместо носа, гигантские тяжеленные цепи. Одна спускалась вниз, её за другой конец удерживал темнокожий человек, разодетый в светлые, но испачканные меха. Другая цепь тянулась вверх, за голову великана, туда, где на покатом горбу возвышалось внушительное, большое и пугающее, но явно весьма удобное сидение, задрапированное тёмными тряпками. Рядом с исполинской тварью, едва доставая ему до середины рыхлого бедра, стоял ещё человек. Плечи его были укутаны длинным тёмно-серым балахоном, а тёмная кожа лица и кисти рук были испещрены витиеватыми белоснежными узорами. Его пальцы крепко сжимали длинный посох, конец которого венчала мелкая черепушка какого-то несчастного лесного зверька. — Вастаки? — тихим хриплым шёпотом спросила Нисса, вперившись взглядом в двоих других, тоже в мехах. Они шныряли меж орков с длинными кнутами, погоняя их. — Должны быть они, — отозвался Грунн, сосредоточенно глядя вперёд, — Странно вот это… Этот. С палкой, вон, видишь? Шавки-то его вроде и ничего, обычные себе. А этого кренделя за милю видно, особенный он вроде выходит? Что думаешь? Он сплюнул в сторону, нахмурился. Нисса проговорила: — Я их в жизни не видела, откуда мне знать? — Ладно, насмотримся ещё. Орочий отряд не слишком быстро и совсем не слаженно, но всё же выстраивался длинной колонной и начинал медленное движение, оставляя за собой загашенные костерки да обглоданные кости и прочий мусор. Темнокожий в балахоне, которого Грунн обозвал кренделем, не шелохнулся, пока мимо него нестройными рядами топали уроды. Он выжидал. Неторопливо вытянув посох вперёд, ткнул им в сторону одного орка, того, что выглядел мельче прочих. Двое его пособников, которые до той минуты погоняли других, а потом складывали в отдельную повозку скарб своего хозяина, шустро бросились к указанной цели. Гномы прижались к камням ещё сильнее и замерли. Орка цепко ухватили за плечи, приволокли, суетясь, к главарю. — Куда они уходят? — тихонько спросила Нисса, пока темнокожий разглядывал орка. — В Лихолесье, думаю. Орка повалили на колени, тяжело, с силой надавив на плечи. Нисса затаила дыхание, почувствовав, что воздух становится ещё холоднее, чем прежде. Человек с посохом шагнул ближе к схваченному, отсюда было видно даже, как он склонил голову набок, словно кровожадно оценивал свою жертву. И резко кивнул. В тот же миг один из вастаков, что орка удерживали, ловким и быстрым движением взмахнул кинжалом, и так же быстро их главарь подставил череп, венчавший посох, под кровь, хлынувшую из перерезанной орочьей глотки. Принялся вышагивать вокруг, дёргаясь, словно припадочный, как-то странно подпрыгнул несколько раз широко, отчего его одежды вздувались. Остановился, подошёл к убитому. Наклонился над ним, протянул руку в сторону — в неё вложили тот же кинжал. И темнокожий колдун — это всё очень походило на колдовство — принялся вспарывать брюхо орка, предварительно оголённое вастаками в шубах. Нисса вдохнула, широко распахнув глаза. Колдун вытаскивал тёмные кишки голыми руками, вырывал их. И опять зашагал по кругу, то подёргивая ногами, то выписывая тем, что держал в руках, безумные узоры в воздухе. Холод стал осязаем, руки окоченели в момент, глаза заслезились от мороза. Хотелось вжаться ещё сильнее в камни, в самом деле слиться с ними, спрятаться. Она легонько тряхнула головой, сдвинув серый капюшон пониже. И в следующий миг оцепенела окончательно. Это ощущение взгляда, от которого никакой плащ не укроет, этот пронизывающий до костей холод были ей уже знакомы. Всё точь-в-точь, как и тогда, когда напало на неё странное чучело в коридоре горы. Как на балконе, когда она почувствовала на миг то же самое. Она смотрела, как медленно, мучительно медленно человек поворачивал своё тёмное лицо с белыми узорами в сторону, где прятались гномы. Вздрогнула, когда Грунн ухватил её за плечо, безмолвно приказывая — уходим. Не отозвалась. Командир дёрнул за руку, Нисса выдохнула. Так же ползком, не отлипая от промёрзших камней, они не успели даже и потерять из виду жуткого человека. Окаменели вместе, Грунн вновь ухватил её за руку, сама она шумно втянула носом воздух. И оба невольно ахнули, когда, отвернувшись так же неторопливо, колдун вскинул свой посох в сторону хребта, из-за которого наблюдали разведчики. — Ходу, быстро! — почти в голос велел Грунн, Нисса поднялась вслед за ним на ноги. Что было духу они неслись на полусогнутых прочь, но от этой погони было не скрыться. Их стремительно нагоняла тёмная туча. Туча глухо хлопала мелкими крыльями и оглушительно пищала. Когда камни под ногами сменились сырой землёй, а впереди вновь уже показались деревья, Грунн скомандовал упасть обратно на землю, указал пальцем на темнеющую в камнях пещерку, оказавшуюся на поверку крошечной расщелиной, в которую они по очереди с трудом закатились. В эту удачно подвернувшуюся и вполне себе условную норку Нисса вкатилась первой, Грунн — следом. Места едва хватало даже и на одного, но они, тесно прижавшись друг к другу, умудрились расположиться кое-как: Нисса уселась, поджав под себя колени, а он — на корточки, и оба затаили дыхание, вслушиваясь в шум, что исходил от огромной стаи летучих мышей. И оба понимали, что не так уж просто было обнаружить их — опытных следопытов, хорошо укрывшихся и наблюдавших беззвучно. То было колдовство, определённо, тёмное и опасное. Стая продолжала кружить над их убежищем долго и шумно. Нисса повернулась в сторону, следя за трудно различимой капелькой, стекающей по стенке расщелины и силясь сбросить неприятное ощущение того страха — безотчётного, всепоглощающего. Знакомого. Они, это они околдовали ту несчастную, что напала на Ниссу? Да нет, как же, ведь женщины не выбирались на битву, а коли бы кто из врагов внутрь горы забрался, как бы могли его прошляпить дозорные, часовые? Нисса даже рассказать не смогла бы об этом никому — никто не поверит в её догадки, основывающиеся на постыдном для неё страхе. — Не бойся. — Шёпот Грунна заставил пошевелить затекающими конечностями, поглядеть на него, с трудом повернувшись. Он сидел ближе к выходу — одно неудачное движение, и ноги окажутся снаружи. И всё же — слишком близко. Грунн повторил: — Ничего не бойся. Я рядом, я вытащу нас отсюда. И он улыбнулся уже привычно, широко и открыто. Этой улыбке отчаянно хотелось верить, пусть и была она сейчас не слишком искренней, может быть, ведь не так уж просто уверять кого-то в том, что страшиться нечего, когда их почти обнаружили. А может, и не почти. Но Нисса позволила ему придвинуться ещё ближе, и даже неловко протиснуть руку, чтобы приобнять её за плечи, и дожидаться вот так, пока утихнет омерзительный писк снаружи. А едва дождавшись, они тут же сорвались с места, что было ног, прочь оттуда, рысью перебегая по склону. Они почти что успели выбраться к камню, условленному точкой сбора, где, как надеялись, их уже ждали Лони и Нали. Почти что. Ступив на узкую звериную тропку, следопыты мрачно переглянулись, услыхав то, чего желали меньше всего сейчас — широкие и смелые шаги, крошащие под тяжёлыми подошвами палую листву. Грунн, нахмурившись, ухватил меч с широким лезвием за оголовье, тяжело и озабоченно глянул на Ниссу. Нет, так просто уйти им не дадут. Нисса завела руку за спину, достала топор, выпрямилась во весь рост. Из-за густых, ещё покрытых пожухлой листвой кустарников что-то со свистом вылетело. Нечто, похожее на миниатюрную стрелу, застряло в складке капюшона. Нисса потянулась рукой к незнакомому снаряду, Грунн вскрикнул: — Не трожь! Не руками — там наверняка яд! Она смахнула колючку топором. И спали остатки оцепенения, забился в самые потаённые уголки души страх: в поле зрения появились двое, а с ними огромный уродливый зверь. Они бежали очень быстро и прямо на гномов — теперь не спрячешься, да уже и не хотелось. Друг рядом с другом встали Грунн и Нисса, двое против троих, из которых один — здоровенный варг, это не так-то просто. Но те двое были гномами и умели стоять на земле крепче прочих, что уж говорить о камнях, которые были теперь под ногами. С угрюмой радостью они приняли бой. Грунн встретил мечом темнокожих противников, что ринулись к нему. Эти были без шуб, зато в лёгких кожаных доспехах с толстыми цепями на крепких шеях. Нисса отскочила в сторону: варг летел прямо на неё с бешеной скоростью, опасно оскалив жуткую челюсть. Сжав зубы, она рывком сдёрнула с пояса топорик, метнула в голову зверюги, промахнулась, лезвие жалобно звякнуло, топорик отлетел на камни. Варг остановился, развернулся, вновь бросился к ней. Нисса, увернувшись, замахнулась топором в развороте, рубанула по мощной лапе. Варг заскулил, растерялся от боли. И этого мига хватило. Вновь замахнувшись, она с бешеной силой рубанула прямо по огромной башке, всадив топор так глубоко, что достать уже не смогла. Понимая, что осталась почти безоружной, Нисса дёрнула кинжал с пояса, готовая принять на себя одного из темнокожих людей, с которыми продолжал сражение Грунн. Он оставил гнома, заметив, что разведчица прикончила зверюгу, и медленно подбирался к ней со спины. Нисса хищно оскалилась, оглянулась и развернулась всем телом. Присела, уходя от удара искривлённым мечом, и тут же выпрыгнула, подобно распрямлённой пружине, ухватила кинжал крепче, бросилась к человеку. Сильный гад легко отмахнул её рукой, будто назойливую муху, прохрипел что-то на своём языке довольно, когда Нисса упала на спину, отлетев в сторону, к камням. — Нисса! — пыхтя, позвал Грунн, добивая своего противника одним мощным ударом в грудину. — Порядок! — прохрипела она, укатившись от очередного удара подскочившего к ней человека. Удар за ударом сыпались от него, от неё, звенели жалобно, скрещиваясь, гномий кинжал и клинок человека, он не сдавался, она — и подавно. Ступив на один из высоко выступающих древесных корней, Нисса прыжком налетела на темнокожего, с яростным воплем повалив его вниз. Перекатилась, поднялась на ноги, занесла кинжал, целя в горло, но человек оказался проворнее. Он уклонился, откатившись, и Нисса едва удержала равновесие, со всей дури ударив кинжалом в камни. Тут же повернулась в сторону, нашла взглядом своего противника — в этот самый момент его, не успевшего подняться, хорошенько приложил ребром ладони по шее Грунн. Нисса утёрла пот, выступивший на лбу, тыльной стороной ладони, и недовольно поглядела на следопыта. — Этого возьмём живым. Его величество захочет… побеседовать с ним. Она лишь пожала плечами — сейчас ему решать. Нисса вернулась к туше варга, тяжело вздохнула, глядя на торчащее из его головы древко топора. Подёргала — безуспешно. Подошёл Грунн, осторожным движением отстранил напарницу, упёрся ногой в пузо зверюги, тяжело дыша, потянул топор. Оружие поддалось, и через мгновение Нисса благодарно приняла топор из рук следопыта. С горечью поглядела на испорченный кинжал — кончик лезвия был отломан. — Не переживай, в горе есть отличный оружейник, — подбодрил её Грунн. — Подсоби-ка, Нисса. Он торопливо обматывал ноги вастака толстой верёвкой, затягивая её крепким узлом. Нисса, следуя его примеру, связала пленнику руки. Человек был вдвое выше каждого из следопытов, но Грунн легко закинул его на широкие плечи — ноги теперь болтались с одной стороны, голова — с другой. — Надо уходить, — велел командир. — Ждать остальных времени нет. — Может, я тащить помогу? — предложила Нисса. Пленник и впрямь казался очень крупным, а следопыты всё же немного устали. — Нет. Будешь прикрывать. И они продолжили свой путь. Теперь немного медленнее, но без остановок и твёрдым шагом. Нисса вслушивалась в шорох ветвей, зоркий глаз ловил каждое шевеление листьев вокруг — пусть даже и от ветра. Вновь заговорить им удалось не скоро — Грунн только пыхтел, таща свою ношу, Нисса же напротив — едва дышала, целиком обратившись во внимание. Они старались идти быстрее, но так могли вскоре выдохнуться, и вновь сбавляли темп. Преодолевая долгий подъем обратно ко входу в гору, Грунн изредка притормаживал, подкидывая сползающее тело удобнее на плечах, и продолжал идти вперёд. В один момент Ниссе вдруг показалось, что человек пытается шевелиться, и она тут же не сильно, но ощутимо стукнула его древком топора по голове. — Осторожнее, — усмехнулся Грунн, — не добей его раньше времени. — Из-за него сломался мой любимый кинжал, — злобно выплюнула Нисса. Грунн только головой покачал. И они поднимались всё выше и выше, назад к толстой решётке, остановившись только возле неё. — Филином, — повернувшись к Ниссе, приказал следопыт. Она, послушно прикрыв рот ладонями, ухнула подобно ночной птице, из темноты прохода послышался шорох, скрипнул старый рычаг, и решётка медленно поднялась, открывая разведчикам путь домой. Ступая во мрак горы, Нисса оглянулась чуть печально, в надежде, что где-то совсем недалеко бежит, догоняя их, вторая пара следопытов. Но нет, их не было. Решётка так же медленно закрылась за их спинами. — Обменяли Лони с Нали на этого? — Ухмыльнулся тот, который ждал их внутри, когда Грунн почти бережно скинул человека со своих плечей на пол. Командир бросил на него строгий взгляд. — При них так не пошути. Останешься здесь и дождёшься вторую пару. Мы доставим пленника вниз, — коротко объяснил он. Нисса молча разглядывала человека, пока её командир переводил дух, усевшись на корточки и понемногу отхлёбывая из фляги с водой. Она не слишком тепло относилась к людям с самой первой своей схватки с ними. С самой первой вылазки, пусть то и была лишь охрана торговцев. Это было слишком… неприятно. Представить себе, что гномы могут нападать на своих же или на другой народ ради наживы — непостижимо. Эти люди, этот человек — они воевали на стороне зла сейчас. И Нисса была раздосадована тем, что не удалось прикончить его там, внизу. Камнешлем частенько говорил, что она слишком жестока. Нисса же искренне считала, что такая жестокость — неотъемлемая часть становления мира вокруг них. Грунн, немного передохнув, выказал готовность отправляться дальше. Пояснил, вновь оглушив человека и взвалив его на плечи: — Сначала спустимся в темницы. Идти далеко, не тащить же прямо в… Спустимся. Там разберёмся. За мной, Нисса. Они спускались. Всеми забытым проходом, в подъёмнике, тусклым коридором. Намеренно обходя залы, где могли быть другие гномы, в обход, казалось, всей горы по самому краю. Шагали по узеньким чёрным лестницам, забирались в другие скрипучие подъёмники, выбрались на широкий балкон высоко над вратами, ограждённый высокой стеной с бойницами. Узкими мостиками прошагали в слабо освещённые и пустующие, но всё охраняемые даже сейчас темницы. Стражи провожали следопытов любопытными взглядами. Здесь были маленькие камеры за простыми коваными решётками, и располагались они довольно близко друг к другу — заключённые могли бы переговариваться из них. Но Грунн повёл Ниссу ещё дальше, туда, где света не оставалось совсем, всё ниже и ниже. Нисса по приказу командира сняла с крепления последний встретившийся им зажжённый факел. Они преодолели последний спуск, даже не лестницу, а покатый переход. Человек приходил в себя, но Грунн не спешил оглушить его ещё раз. Следопыт скинул пленника в одной из камер. Здесь они были сплошь из камня, без намёка на удобства внутри. Ни лавок, ни отхожих мест — голые влажные неровные стены. Места в такой камере тоже было совсем немного — хватило бы только свернуться клубочком и помереть. Человек лежал на полу, Грунн развязал верёвки на его руках и ногах. — Я не изверг, — пояснил он. — Может, ему почесаться захочется. Грунн захлопнул тяжёлую двойную решётку с толстыми прутьями, закрыл сложный и хитрый замок снаружи. Без ключей. Не зная, как работает такой механизм — не откроешь. Человек пошевелился, уселся, скрестив ноги. Нисса не отрывала от него пристального взгляда. — Кто-то должен остаться, — негромко говорил Грунн. — Ты иди. Поднимешься, разыщешь его величество, сообщишь. Приведи его сюда. Нисса поглядела на него чуть задумчиво, нахмурилась. — Я буду долго искать, — отвечала она. — Я постоянно теряюсь в горе, плохо знаю ведь, куда идти. Лучше мне остаться… с этим. А ты приведи короля. — Ты уверена? — Нисса кивнула, Грунн подошёл ближе к ней, прошептал почти на ухо: — Я не хочу оставлять тебя здесь с ним. Будь осторожна. Кто знает, что он может. Не говори с ним. Лучше даже не смотри на него. — Хорошо. Грунн торопливо удалился, запалив ещё один факел от того, который держала в руках Нисса. Когда затихли вдали его шаги, разведчица сунула свой в крепление на стене и встала на ступенях возле камеры, отвернувшись от человека. Она страшно устала, день оказался невыносимо длинным. Они вышли с рассветом, а теперь была уже почти ночь. Да и стычка порядком вымотала после спокойных дней сидения на одном месте. В камере шуршало — человек сменил позу, вытянул ноги. Нисса думала о том, что не слишком охотно встретится сейчас с его величеством. И о том, что, может быть, он посмотрит на неё по-другому, узнав, что она участвовала в добыче языка. Ещё бы этот язык оказался полезным и согласился говорить… Нисса опустилась на ступени, удобно подогнув ноги. Если она просто посмотрит на него — ничего плохого не случится. Всё-таки эти вот люди слишком необычные, не каждый день увидишь. Нисса никогда не видела настолько темнокожих людей. И не людей тоже. На севере все были больше бледными, изредка смуглыми — когда летом кожа темнела на пару тонов под солнечными лучами. Но не настолько, конечно, как у этого. Эти вастаки, наверное, рождались такими. И выглядели довольно необычно, даже интересно. К тому же, казались много крупнее местных людей. — Смотришь на меня, — вдруг заговорил человек, повернувшись к Ниссе. В полумраке сверкнули белизной белки его тёмных глаз. — Нравлюсь? Пленник говорил на всеобщем, но с жутким акцентом, почти неузнаваемо коверкая слова, и Нисса с трудом понимала его. Голос был неприятным, слишком уж явно слышалась самоуверенная насмешка. Нисса фыркнула вместо ответа. — Ты мне тоже не нравишься, — говорил он. — Совсем не красавица — мелкая, бледная. Нисса молчала, отвернувшись в сторону. — То ли дело, наши женщины, — продолжал неугомонный. — Среди них не встретить таких… Таких, как ты. Хотя, может быть, без этих тряпок ты будешь выглядеть лучше. Твои мужчины совсем не ценят тебя? Ты некрасива даже для гномов? Поэтому охраняешь меня? Нисса помолчала ещё, но повернулась к нему вновь. Не выдержала: — Закрой пасть. Человек неприятно ухмыльнулся, подался ближе. Глядя прямо на Ниссу, заговорил вдруг на своём языке. Нисса не понимала, но судила по интонации — пленник явно говорил нечто не слишком приличное, судя по неприятному выражению лица и взгляду, обшаривающему разведчицу с головы до пят. К горлу вдруг подступила тошнота, Нисса поморщилась. — Ты молода по вашим меркам? Твои гномы не могут показать тебе… Но, если уж я тебе приглянулся, ты можешь хорошенько меня попросить. Узнаешь, какие мужчины настоящие. — Иди в задницу, — по-прежнему спокойно отвечала она. — Заткнись лучше, пока я тебе что-нибудь не показала. Человек замолчал. И молчал достаточно долго, для того, чтобы Нисса успела почти расслабиться, сочтя, что удалось наконец угомонить гада. Но он продолжал глазеть на неё и спустя время вновь принялся бормотать на своём. И вдруг рассмеялся — мерзко, неприятно. Нисса неохотно поднялась на ноги, готовая усмирить его силой. — Ты и покажешь. Всё покажешь, когда мы захватим вашу гору. Она подошла ближе к решётке. — Серьёзно? — Теперь она сама усмехнулась. — Будешь меня пугать? — Мне незачем тебя пугать. Я же вижу, что тебя волнуют мои слова. Поэтому я буду ждать. Когда гора станет нашей, ты сама увидишь, что ваши мужчины — ничтожества. Нисса встала почти вплотную, чувствуя, как вскипает внутри ярость. Она не выносила, когда её считали глупой девчонкой, ни на что не способной слабачкой. Больше этого она не выносила угроз. — Мы перебьём их всех, — продолжал пленник. — И тогда ты поймёшь. Тебе не придётся больше охранять пленников, ты узнаешь настоящих мужчин, у тебя отбоя от них не будет, что аж из ушей потечёт. Человек подался вперёд, скалясь и хищно глядя прямо на Ниссу. Ей удалось подгадать нужный момент, почти не слушая его — выхватывая отдельные слова. Мгновенно просунув обе руки сквозь прутья решётки, она ухватила болтливого гада за ворот кожаного жилета одной рукой и за толстую цепь на шее — другой. — Сейчас у тебя потечёт, тварь, — прошипела она, резко и с силой потянув на себя, больно приложив его мордой о решётку. Тот вскрикнул, тут же рукой прикрыл рот — сквозь пальцы потекла густая, тёмная кровь. Нисса отпустила, вастак отпрянул, наконец замолкнув. — Оставь его, — приказал знакомый голос. Нисса повернулась — это явился король в сопровождении одного стражника, за ними маячил суровым уставшим лицом Грунн. Разведчица послушно шагнула прочь от решётки и, повинуясь безмолвному совету Грунна — он кивнул в сторону — отошла от камеры, уступая путь королю. Поджав губы, встала в полумраке, внимательно наблюдая за происходящим. Торин облачённый в тяжелую плотную мантию, приказал следопыту: — Отопри. Грунн кинулся к решётке, завозился с замком ловкими пальцами. Негромко щёлкнуло, следопыт отошёл. Страж отворил решётку, ухватив за толстый прут и потянув на себя. Его величество медленно подошёл ближе, Нисса заметила, что рукой он крепко сжимает эфес своего меча, покоившегося в ножнах на поясе под мантией. Торин вошёл в камеру, человек продолжал сидеть на полу, удерживая руку возле губ. — Встань, — велел король гномов. Человек его игнорировал, словно не слышал вовсе. Торин наклонил голову, глядя на пленника из-под широких бровей. На мгновение повернулся в пол-оборота, Грунн со стражником его величества проворно бросились к вастаку. Ухватили под руки, потащили. Человек нехотя поднялся на ноги, гномы по обе стороны держали его за руки. — Ты знаешь, кто я, человек? — Пленник молчал. — Я тот, кто решит твою судьбу. И я желаю, чтобы ты отвечал, когда я обращаюсь к тебе. Повисла тишина. Человек смотрел на Торина сверху вниз, смело, нагло. Нисса нахмурилась. Король шагнул ближе к вастаку, не спеша, растягивая свой единственный шаг. И вдруг одним молниеносным ударом заставил пленника согнуться напополам и судорожно закашляться. — Я ведь слышал, что ты говоришь на вестроне, — угрожающе пробасил король, — Говори. Расскажи, что вы устраиваете снаружи, у горы. Расскажи, что за ритуалы творят твои колдуны, чего вы добиваетесь. Говори, и может быть, я позволю тебе уйти отсюда живым. Человек говорить не хотел. Он продолжал молча пялиться на гномьего короля, а следом вновь зло рассмеялся. Нисса, подойдя чуть ближе, чтобы лучше видеть, сжала кулаки — она и сама хотела бы ещё пару раз хорошенько врезать скользкому гаду. Скользкий гад, нарадовавшись, вмиг стал серьёзным, и с омерзением харкнул кровью. Кровь сгустком шлёпнулась прямиком на начищенный сапог его величества. Нисса видела лишь его спину, но ощутила нутром ледяной ураган, мечущийся в синих глазах. А человек заговорил. — Позволишь уйти живым? Ты не отпустишь меня, гном, со мной всё уже решено. Но ты узнаешь ответы на свои вопросы, скоро узнаешь. Очень скоро. Когда вот такие маленькие гномики. — Нисса вздрогнула, когда человек из-за широкой спины короля указал на неё, мотнув подбородком. Торин не шелохнулся. — Окажутся на моём месте. Нисса шагнула ещё ближе, вновь подобравшись уже к самой решётке. Тихонько звякнуло, его величество широким движением достал меч. — Теперь да. Теперь не уйдёшь. И с коротким, но оглушающим рыком Торин замахнулся оружием. Один мощный удар заставил Грунна и стражника отскочить от пленника, который лишился ног по колени. Человек заорал — громко, страшно. Нисса тихо вскрикнула, зажав рот ладонью. — Теперь, — перекрикивая вопли, прогрохотал гномий король, — ты будешь дохнуть здесь под свой смелый бред. Дохнуть мучительно, это я тебе обещаю. Он вытер лезвие меча прямо о человека, неторопливо убрал обратно в ножны. Развернулся и так же степенно прошагал к выходу из камеры, туда, где стояла Нисса. — Ваше величество! — уверенно окликнул его Грунн. — Ведь он же ничего не сказал. — Ну так останься и поговори с ним, если языком почесать охота, — бросил король через плечо, остановившись возле разведчицы. — Ты в порядке? — спросил он тихо и неожиданно мягко, уставившись сначала на её руки, а следом внимательно заглядывая в широко распахнутые глаза. Нисса неуверенно кивнула, её застала врасплох нежданная… забота? Он переживал за неё? Быть не может. Человек уже не кричал, только жалобные стоны раздавались из его уст. И тут же длинные пальцы с силой сомкнулись на предплечье Ниссы, до боли сжав кожу. Король потащил её за собой вверх по лестнице, быстро зашагав прочь из темниц. Ниссе приходилось почти бежать за ним. Торин остановился, оглянулся, нахмурился. Нисса — тоже. Он ступил ближе, заставив её шагнуть назад и прижаться спиной к прохладному камню в тёмном проёме невысокой арки. — О чём вы трепались? — сурово спросил он. Нисса глядела на него снизу вверх, вновь недовольная его тоном. И искренне недоумевала. Только что, жестоко изувечив пленника за угрозу… ей? Гномам? Что вывело короля из себя до такой степени? Или, может, он всегда так обращается с неугодными. Одним ударом лишив человека конечностей, он ринулся к ней, чтобы поинтересоваться её состоянием. Только её почему-то. И вот он опять ведёт себя как… как баран какой-то. Жестокий, невменяемый баран с нестабильным состоянием. Нисса едва не рассмеялась. На что она там надеялась? На то, что она вместе с Грунном притащит пленника и король вдруг станет относиться к ней по-другому? В самом деле, смешно. Она выдохнула, смело поглядела в потемневшие глаза. — Я ни с кем не трепалась, — лениво протянула разведчица. — Этот урод нёс околесицу, я пыталась убедить его заткнуться, только и всего. Торин подозрительно вглядывался в её лицо ещё несколько мгновений, словно пытался уличить во вранье. Потом отступил. Хотя в его лице и продолжало читаться недоверие. Ниссе уже было плевать — всё, чего она сейчас хотела, так это смыться подальше, не желая больше ни секунды оставаться с ним наедине. — Он говорил что-то важное? — бесстрастно спросил король. Нисса, повернув голову и уставившись в сторону, молвила: — Он не сказал ничего важного вам, так с чего бы стал делиться со мной. Пленник только угрожал и пытался меня запугать. — Она выдержала паузу, Торин молчал. — Могу я идти, ваше величество? — Да. И она едва не сорвалась на бег, убираясь прочь.