Гори, чтобы светить

Пирог оказался что надо. В меру сладкий, безумно сочный и сытный. Только Нисса не чувствовала ни вкуса, ничего. Она не успела как следует поесть во время торжества и теперь только ощущала, как пирог тяжестью бухнулся в желудок. Она откусила ещё и вдруг поморщилась, больно прикусив зубами что-то твёрдое. Мысленно взмолившись о том, чтобы это повара по рассеянности что-то уронили в тесто, Нисса достала изо рта то, на что напоролась передними зубами. Блеснуло тусклым золотом незамысловатое колечко. Нисса подняла испуганный взгляд, не зная, как сообщить, что нашла побрякушку, и поймала ответный взгляд короля, казалось — не менее изумлённый. Пальцами стерев с кольца остатки разваренных ягод и теста, поднесла ближе к глазам, повертела. Те, кто стоял рядом, заметили и принялись хлопать её по плечам и спине, поздравлять. Кто-то в толпе разочарованно бубнил и завистливо вздыхал. Король глядел теперь на неё с мрачным удовлетворением будто. Ждал этого? Нет, чудится ей. — Нашлось! — Вот оно, колечко-то! — Мышка раздобыла! — принялись выкрикивать из толпы. Чужие руки подталкивали её под локти вперёд, ближе к столу. Король стоял без движения, безмолвно взирая на неё. В голове лихорадочно пульсировало: что говорить, что говорить? Нужно ли вообще что-то говорить? Нисса споткнулась, едва удержала равновесие. Выбралась к столу, остановилась, выкрики стихли. Она хотела попробовать пирог, только кусочек пирога. Так хотела танцевать с ним… Чтобы отдавить ноги. Где-то под рёбрами лениво всколыхнулся тлеющий уголёк. Её тянул в неизвестную глубь водоворот синих глаз. И вмиг стало плевать на всё. На то, какой он заносчивый. На Грунна, на то, что все пялятся; она ненавидит, когда пялятся! Плевать. Ей было нужно, необходимо вновь оказаться как можно ближе к нему и попытаться согреть. Холод, плещущийся в его взгляде, стал невыносим. Мысль о том, что сам он не в силах выбраться из этого ледяного плена, сводила с ума. Необъяснимо, неправильно, вопреки всему на свете. Так просто. Она на нужном месте, на своём. Только лишь зная, что он и сам хочет выбраться из своей ловушки. И Нисса должна была попытаться, плевать, что он там себе будет думать. Это пугало сейчас почти так же, как и другое, знакомое, окутывающее морозом… Только и к себе тянуло в разы сильнее. Она спятила и явно ощущала это сейчас. Пропала, утонула, свихнулась. Как угодно, но пусть не сейчас. Всё потом. Толпы вокруг не существовало больше. Не было вообще ничего. Только тихонько плачущая мелодия, которая зазвучала для них. Она уже слышала эту мелодию — где? И на мгновение вдруг почудилось, что пальцы, подхватившие её руку — тёплые. Тёплые, мозолистые и сильные, но удивительно нежные. Совсем чужие и вместе с тем невозможно родные. Показалось, конечно. Его кожа холодна, словно лёд, как и всегда. Как и весь он. Торин смотрел на неё, пристально, по-прежнему не говоря ни слова. Проницательно вглядывался в её лицо, словно хотел… Чего он вообще мог хотеть? Ничего, она всё выдумывает. Шаг вперёд, на неё. А Нисса оступилась опять, замялась. И едва не споткнулась снова. И жар подобрался к щекам, заставляя краснеть. Неуклюжая дура. Она больше не хотела наступать ему на ноги. Потому что на самом деле он не был каменным, он не был вытесан изо льда, она не верила в это. Не хотела верить. Холодным, серьёзным, слишком серьёзным. Но живым же, не каменным! И вдруг — красивым. Нет. Его бороду не украшали ни косицы, ни драгоценности, только маленький серебряный зажим. Длинные волосы свободно струились тёмными вихрами по плечам. Две косы спускались от висков, и тяжёлые бусины болтались на их концах от движения. Нисса осторожно переступала ногами, разглядывая каждую, казалось, самую мелкую морщину на его лице, каждый волосок чёрных усов, и отчаянно искала ещё хоть что-нибудь, за что мог бы зацепиться взгляд. Плач нарастал. Мелодия не плакала, она лилась горькими слезами. Он двигался, ведя её к центру зала. Кружил, останавливал, грациозно, умело. Нисса думала, что он не танцует… Повела ногу вперёд, скользнув пяткой по камню, коснулась его ступни. Почему же рядом с ним становится так жарко? Почему это кажется таким правильным? Это вышибало остатки здравого смысла из отяжелевшей головы. Он притянул её в себе, неожиданно близко. Слишком крепко обхватил рукой. Не жёстко, совсем не так, как она представляла. Не представляла, нет, этого не было, не должно было быть. Нисса не замечала, как другие подхватывают их танец, размеренно кружа рядом. Она смотрела в его глаза и дышала полной грудью. — Я не ошибся, — сказал он едва слышно. Нисса прогнулась, шагнула вместе с ним. — В чём? — И сама охрипла. — Синева и серебро, — коротко пояснил король. Повёл в сторону. — Ты прислушалась и не прогадала. — Полагаете, — она отвернула лицо, вновь оказавшись непозволительно близко к нему, — я оделась так, чтобы угодить вашему величеству? Он не отвечал. Только продолжал впиваться взглядом в её лицо. — Тогда, наверное, стоит развеять ваши надежды — я и не думала переживать о вашем мнении по поводу моих нарядов. — Ты надела брошь. — И всё, её ответ рассыпан прахом о стену его самоуверенности. — Я забыла её снять. — Собственный голос выдаёт бессмысленную ложь. Нисса вцепилась в его руку, кружа прочь от него, сверкнула гневным взглядом, пытаясь дать понять, что разговор ведёт к очередной стычке. Стычке, которой сейчас совсем не хотелось. Это не она, а он куда лучше выглядел с закрытым ртом. — По крайней мере, — И как только ему удавалось добавить столько яда в собственный голос, не меняя притом выражения лица? — сегодня ты похожа на женщину. — А до этого была похожа на барсука? — прошипела она, силясь проткнуть стрижеными ногтями кожу его плеч под толщей одежды. — Если верить вашим словам, чтобы походить на обычную женщину, мне достаточно разок шмыгнуть носом. Он обхватил её одной рукой, направил, заставив откинуться. Костяшками другой едва ощутимо провёл по её лицу — от виска к скуле и ниже, почти до самой шеи. Заставляя кожу почти плавиться от жара, который ощутимо рвался наружу. Его глаза потемнели, плотно сжатые губы разомкнулись. Он хотел что-то сказать, передумал. Вдохнул глубже, потянул её на себя, вновь уводя в сторону. Нисса была слишком напряжена. Слишком много думала. И замешкалась, встав всем весом на его ногу. Синие глаза сверкнули недовольством: — Осторожнее. — Следите за ногами. — Вырвалось непроизвольно. — Следи за языком. Она замерла, пропустив свой шаг, король не смутился — приподнял её, легко и осторожно, за талию. Повернулся за обоих, отпустил. — Чем я так насолила вам? — Решилась она, и тут же перехватило воздух. Лимит храбрости перед ним был исчерпан. — Ты много дерзишь. Я говорил об этом, и не единожды. — Резкий поворот, шаг, разворот. — Не терплю. Изображаешь из себя невесть что. А на деле ведь обыкновенная выскочка. Нисса не заметила, что танец кончился. Не подумала о том, что должна вместе с его величеством отвесить поклон почтенной публике. Так было принято. И она не любила обид, потому сейчас очень сильно хотела треснуть в лоб Торину. Он всё испортил, испоганил. Опять. Нисса почти готова была увидеть в нём кого-то другого, кого-то, кто настоящий, а не сумасшедший и уставший, старый, брюзжащий, вредный… И да, это было обидно до жжения в носу и глазах. — Так начните с себя. Скажите что-то другое, для разнообразия, хоть раз! А если я вам до того неугодна, что и доброго слова для меня жаль — оградите, прошу вас, оградите нас обоих от этого неприятного общения, и все ведь будут довольны! И прошу, простите меня, ваше величество, за целый танец, за такую отвратительную кучу вашего драгоценного времени, потраченного на дерзость обыкновенной выскочки! Музыка, едва утихшая, грянула сразу же вновь, весёлая и оживлённая. Это она, она сама всё испортила только что. Окончательно. Зал вновь наполнился многоголосым хором: говорить, есть, пить и плясать стали все одновременно. Он не хотел ничего плохого, не хотел же! Просто он… такой. Да, именно так. Это она нестабильная истеричка. Как там? Вздорная девка, верно. Кажется, никто особенного значения её воплям не придал. А может, никто и не слышал. Не было уже никакой разницы. Нисса отпрянула, поймав обжигающий взгляд его величества, развернулась и сломя голову бросилась к выходу, распихивая весёлых плясунов по пути. Он не выносил дерзости, она успешно наступила на эту мозоль. А теперь не осталось желания ни веселиться, ни говорить с кем-то. И Махал упаси вновь приближаться к мужчинам в таком контексте! Ни к чему хорошему это не приведёт, убедилась же однажды. Ей это не нужно, не нужно, не нужно… Несколько минут назад она была готова сойти с ума, сама не зная почему. Ведь было в нём что-то, словно знакомое давным-давно, древнее столь же, сколь сам Эребор. Она не придумала это, она твёрдо знала. И нужно было вырваться, уйти прочь и просто побыть одной. Или в лазарет, к Тее, или куда угодно вообще, лишь бы не там, в одном зале с ним! Потому что рядом с ним ещё хуже. Только уйти удалось недалеко. Нисса едва успела свернуть в ближайший узкий коридор, когда сзади окликнули: — Нисса! Остановись, Нисса! Да постой же ты! — Голос приближался. — Стой! Она остановилась, когда следопыт уже ухватил её за локоть. Тяжело дыша, повернулась и недовольно поглядела на Грунна. Она не узнала его голос сразу, и дело было совсем не в её слухе. Нисса поджала губы — ведь она ушла и оставила его там одного, даже не извинилась, не объяснилась. Некрасиво. А он ещё и побежал за ней. Правда, видеть не хотелось теперь и его тоже, впрочем, как и обижать попыткой грубо отвязаться. Глупо было бы винить его в том, что произошло, только она сама отвечала за своё решение поучаствовать в глупой игре с дурацким пирогом. Не насильно же тащили её… А колечко так и осталось в руке, она бездумно натянула его на палец перед танцем с королем, и только теперь осознала это, сжав покрепче липкую ладонь. Нисса отошла с прохода поближе к стене, Грунн шагнул к ней. На его губах играла неприятная ухмылка, а глаза лукаво блестели. — Зачем же ты убегаешь? Это было… Забавно, — заговорил он. — И что именно тебе показалось забавным? — Злилась Нисса. — Перестань, Нисса. Ты прекрасно танцевала. — Я выглядела полной дурой. — О, Нисса, вовсе нет. Это король, — он поморщился, — выглядел дурачиной рядом с тобой. Она прищурилась: у него действительно изменился голос. И он не просто охрип, было что-то другое… — Что с тобой Нисса? Почему ты так смотришь на меня? — спросил он, чуть склонив голову и широко раскрыв глаза. Подошёл ещё ближе, Нисса настороженно шагнула назад. Откуда-то потянуло сквозняком. — Могу задать тебе тот же вопрос. Ты неважно выглядишь и говоришь странно. Может, тебе нужно отдохнуть? Ты не заболел? Наткнувшись спиной на стену, Нисса остановилась. Не ломиться же от него прыжком в сторону, это ведь всего лишь Грунн. Достаточно хорошо ей знакомый, очаровательный лапочка Грунн. Он просто устал или перебрал с вином, мало ли. Но она оказалась почти что в ловушке — следопыт навис над нею, а сам был куда шире разведчицы и почти на полголовы выше. Упёрся руками в стену по обе стороны от неё, спросил: — Ты боишься меня? Нисса? — Нет, конечно, с чего бы… — Не бойся. Я ведь не желаю причинять тебе никакого вреда. — Тогда отпусти, и пойдём спать. — Вот так сразу? — Он усмехнулся почти противно. — Я не смогу спать спокойно, если этот вечер закончится так. Сделай мне подарок. — Какой ещё?.. — Один поцелуй, Нисса. Один поцелуй от тебя, это же не много. Моя прекрасная… Он распахнул глаза шире, потянулся к её лицу. Становилось действительно страшно. И, может, было бы проще ответить, а потом отвязаться. Или ответить и приложить по причинному месту, чтоб не зудело. Нисса чуть склонила голову, остановившись на первом варианте. И сквозняк вмиг обратился невыносимым холодом. Лишь в кончиках пальцев смутно теплилось нечто, не позволяющее сразу же поддаться медленно окутывавшему её ледяным покрывалом страху. Нисса отвернулась в самый последний момент. Грунн всегда говорил о короле почти с трепетом, называл его величеством и никак иначе. Нисса рванулась в сторону, надеясь проскочить под его рукой. Не выйдет, нет, проще будет достать кинжал из… Нисса едва не застонала от досады. Сапоги вместе с кинжалом в голенище остались у решётчатых ворот зала. И Грунн оказался проворнее. Он был попросту гораздо сильнее. Длинные пальцы больно ухватили её плечо, другая рука сжалась на шее Ниссы, с силой приложив затылком о стену, она вскрикнула. — Тебе всё равно не сбежать. Он не охрип. И не перебрал. Это были не его слова, не его голос. Нисса задохнулась: снаружи её удерживали руки следопыта, а изнутри заставлял стынуть кровь в жилах ужас. Лютый холод, который подчинял, не оставляя возможности сопротивляться. Двое на одну… Или они были единым целым? В горле моментально пересохло и теперь не получилось бы даже закричать. И кто бы услышал? Его красивые полные губы всё шире растягивались в жуткой улыбке. Не его улыбке. И даже взгляд стал чужим. Это не было больше Грунном. Её догадки подтвердились, когда светлые глаза обратились ярко-жёлтым цветом. Неестественным, ядовитым. Зрачок вытянулся, прорезал радужку вертикально. Но Нисса до последнего силилась бороться со страхом, невероятным усилием воли сдерживая его внутри и ощущая, как он скапливается горячими, пока что ещё незримыми всполохами в пальцах. Нельзя, нельзя его выпускать. Она оставит это оружие на крайний случае. Если выпустит сейчас… Будет беда. — Отпусти, — прохрипела она, не оставляя попыток вырваться или хотя бы пнуть его коленом. Он прижимал всё сильнее, и с каждой длинной секундой всё сложнее было бороться. Ужас расползался внутри, охватывая каждую клеточку, наполняя до верха и вырываясь наружу, выдавая её. — Только когда получу своё, — прошипела тварь. О, да, это была она. Та самая гадина, что погналась за Ниссой в первый раз по коридору, загнав в тёмный тупик. Та, которая тянула свою костлявую лапу и звала по имени на одной из развилок дворца. Из-за которой Нисса угодила в темницу. Она так боялась, что тварь доберётся до кого-то, кто окажется близко… И им оказался Грунн. Потому что Нисса почти готова была дать ему шанс на удачу. Но зачем нужна сама она? Именно она? В отчаянии Нисса пыталась найти хоть какое-то спасение. — Помогите!.. — хотела крикнуть всё-таки. Вышел жалкий кряк. — Глупая, глупая Нисса. — Рассмеялся в ответ голос из уст следопыта. Жёлтые глаза недвижимо вперились взглядом в её собственные. — Никто не услышит тебя. Ты никому не нужна, слышишь? Никому. Только мне. Его слова проникали в неё вместе со страхом, что вырывался наружу, словно набираясь сил и возвращаясь обратно. Заставляя поверить — ты никому не нужна. Пронизывали кожу — никто не слышит. Кроме всепоглощающего ужаса, что держал так крепко, лишая остатков воздуха, за горло. Не оставляя надежды на спасение. Он вновь потянулся к ней, стремясь заполучить желаемое. Из его рта вырвался обжигающий смрад. Перед глазами темнело, и Нисса зажмурилась изо всех сил, а тело перестало её слушаться. Она обмякла, понимая, что проиграла, что любая борьба бессмысленна. Ей оставался один миг, самый последний. Чтобы, смирившись, выпустить то страшное, что ощущалось колющим теплом в кончиках пальцев. Пухлые губы всё ближе и ближе. И позволить затем накаляющимся нитям растянуться по рукам. Всё выше и глубже. Так холодно… И вдруг — горячо. Жар бежал по венам, и искры на ладонях теперь обжигали, продолжая яростно сопротивляться холоду, который вселяло в неё своим дыханием чудовище. Тепло огненным потоком рванулось к груди, наполнило лёгкие и тут же вырвалось горячей волной прочь из неё, изгоняя страх, изгоняя бессилие одним мощным рывком. Оно было сильнее страха. Сильнее этой дряни. И заставляло бороться, через силу, через край. Сделать хоть что-то, лишь бы не висеть безвольной тряпкой, позволяя себя убивать! Всё равно, что она ожидала совсем не этого… Нисса вдохнула со свистом, сколько могла. Распахнула глаза и все оставшиеся силы, всю собственную дурь вложила в единственный крепкий удар головой, целя упрямым лбом прямо в правильный нос следопыта. Шипящий голос выругался его губами, из ноздри тонкой густой каплей стекла тёмная кровь. Он отвернул лицо. Нисса урвала мгновение его слабости, чтобы попытаться вырваться снова. Тщетно. Взгляд метнулся по сторонам в отчаянном поиске другого выхода, лишь бы не… Она всё равно не смогла бы управлять этим. Она и не управляла. И Нисса замерла вдруг, найдя спасение. Она знала точно, что это оно. Тот, кто стоял чуть в стороне, выйдя мгновением раньше из мрака за поворотом. Король был один, без стражи. Как будто спешно покинул праздник… Шёл за ней? Много чести. Но это не она разожгла в себе… это. Это был он, просто оказавшись рядом. Плевать! Плевать на обиды, на пренебрежение, перебранки. Ледяные пальцы сжимали горло всё сильнее. Только Нисса не была больше одна, здесь был тот, кто услышит. Нужно было лишь попросить. И, согласная быть отныне хоть самой невообразимо глупой девчонкой на всём белом свете, она попросила отчаянным хрипом: — Помоги мне… Получилось едва слышно, чуть ли не одними губами. Но он услышал, он понял, Нисса знала. Его рука опустилась на оголовье меча, властный голос отдал приказ: — Отпусти её, Грунн. Грунн даже не шелохнулся, продолжая сумасшедшим взглядом впиваться в лицо Ниссы. — Я приказываю тебе, следопыт! — Разнеслось угрожающее. Торин ступил вперёд, осторожно и напряжённо. — Отпусти её и отойди в сторону, сейчас же! Коридор наполнился сухим, хриплым смехом. — Были бы мне интересны твои приказы, Король-под-Горой, — презрительно выплюнул голос устами следопыта, по-прежнему обращенного взглядом к Ниссе. Он продолжал к ней тянуться, словно желал не упустить последний момент, отчего-то столь важный, чтобы осуществить задуманное. Только теперь ему что-то мешало. Невидимая преграда не позволяла приблизиться достаточно, заставляя неловко изгибать и вытягивать шею. Его кожа стремительно тончала и темнела, от этого глаза стали выпуклыми, походящими на пару тусклых светильников. Послышался торопливый топот ног в тяжёлых сапогах, кто-то звал совсем рядом: — Ваше величество! Его величество не ждал помощи стражника, который явился спустя считанные секунды. За эти короткие мгновения Нисса увидела, как вспыхнул его взгляд и ненавистная пелена в глазах растворилась. Его лицо ожесточилось, и от края бороды неровным уродливым пятном проступил на смуглой коже давно зарубцевавшийся ожог. Он тянулся по скуле вверх, расплываясь к брови, лбу, даже на веко. И Торин подобно хищнику кинулся на следопыта, одним сильным ударом тяжёлой руки оттолкнув его от Ниссы. Другая ладонь сжимала оголённый меч. Грунн отшатнулся к стене, не сумел удержать равновесие и осел на пол. Попытался подняться, но тело его иссыхало, как и лицо. Оно плохо слушалось. А следом над ним навис подбежавший стражник, высоко над головой занеся секиру. Нисса стояла, оцепенев, у стены. С приоткрытым ртом она ошарашенно глядела на жалкую гадину, теперь уже почти ворох тряпья и костей, в которые стремительно обращался Грунн. Добрый, нелепый порой в своей правильности и чинности Грунн. Глаза защипало. Она не хотела, не знала… Взгляд безвольно опустился, Нисса вздрогнула и тут же спрятала руки за спину — по ладоням то и дело пробегали едва заметные, но всё же видимые огоньки. Часто и глубоко задышав, она поглядела на короля. Тот по-прежнему стоял рядом, и Нисса осознала по-настоящему: её больше никто не держит. Она так хотела помочь, наивно решив, что может попытаться спасти от неведомой беды, а получилось наоборот. Или всё же?.. Торин тоже смотрел на неё, его лицо вновь выглядело здоровым, от шрама не осталось ни следа. Остался только тот, едва заметный, на щеке. А по жилам продолжала бежать всё больше вскипающая кровь. Он, это был тот, кого она так желала увидеть. Как будто ему удалось сбросить свои ледяные оковы, словно у него получилось ненадолго ожить. И безотчётно, чтобы не успеть понять, что творит, Нисса бросилась к нему. Зажмурилась, испугавшись собственного порыва, страшась передумать. Боялась того, что он оттолкнёт. Он стоял недвижимым изваянием, продолжая сжимать меч. Глядел поверх её головы, Нисса открыла глаза, обернулась через плечо. — Уничтожь это, — велел король стражнику. — Добей, сожги и избавься от пепла. Там, где всего минуту назад сполз по стене Грунн с разбитым носом, теперь едва шевелилось иссохшее тело. Не оставив и воспоминания о красивом замечательном мужчине. Тяжёлое лезвие топора со свистом рассекло воздух. И в свой последний миг тварь отыскала взглядом жутких глаз Ниссу, вперилась, изогнув губы в страшном оскале, захрипела. Нисса отвернулась, жалко прячась у широкой груди короля. Ей не было страшно. Было горько. И она отказывалась принимать то, что это Грунн. Что это было Грунном, а теперь нет ничего. А Торин прижал её ещё ближе к себе сильной рукой. Тишину прорезал шелестящий хрип, стражник ругнулся. — Не трясись так, — грубым, низким голосом проговорил король ей на ухо. Плевать, каким голосом. Нисса только теперь поняла, что в самом деле дрожит всем телом. Но он заговорил опять, тише, совсем по-другому: — Не бойся, Нисса. Я рядом, тебе нечего больше бояться. Ты слышишь? Она слышала. Грунн тоже так говорил. И был теперь мёртв, погиб на её глазах. Каких-то пару часов назад был совсем рядом, так близко, живой, а теперь нет. Ложь. Его не было уже и тогда. Она же сама слышала странный голос. Поражалась непривычному поведению. И теперь Нисса корила себя за то, что не стала обращать внимания на это. Хороша же следопыт — под собственным носом такой жути не разглядела… Но она верила Торину. Во всяком случае, очень хотела верить ему, хотела, чтобы рядом с ним действительно можно было не бояться. Она слишком отвыкла от страха и не могла справляться с ним самостоятельно. — Идём, — велел он, не отпуская её из объятий, только осторожно вернул меч в ножны. И увлёк за собою, а Нисса и не спрашивала — куда, зачем… Не было больше разницы, все переживания слились в один тугой комок, вставший в горле. Они долго шагали в полной тишине, нарушаемой только шлепаньем босых ног по камням. Нисса лишь раз устало покосилась на Торина. Не было ни сил, ни желания злиться, ругаться. Только тепло никуда не девалось, лениво, но упрямо наполняя её вновь. Рядом с ним. И без жалящих колкостью слов. Даже и следа теперь не осталось от холода, сковавшего, когда тварь поймала в ловушке. И с каждым шагом вперёд тепла становилось всё больше, и Нисса испуганно глядела украдкой на собственные ладони, чувствуя, как оно продолжает собираться в кончиках пальцев запретным жаром, словно тела уже не хватало, чтобы вместить всё. — Ты, верно, не расслышала, когда я велел тебе не ходить в одиночку по ночам, — заговорил король наконец, отпустив Ниссу, когда по узкому проходу они добрались до ниши в стене. В темноте был едва заметен недлинный рычаг, король потянул за него, и, тихонько позвякивая цепями, к ним спустился сверху подъёмник. Торин отворил кованую дверцу, жестом велел Ниссе шагнуть вперёд. Следом забрался и сам, дверцу плотно закрыл и потянул теперь за другой рычаг — внутри. Резко дёрнувшись, подъёмник медленно пополз обратно ввысь. Нисса молчала. — Я к тебе обращаюсь, Нисса. — Куда мы идём? — измученно спрашивала она вместо ответа. Она не знала, что отвечать. Что она настолько безрассудно храбра, что не считается даже с бродящей по соседству опасностью, полагая, что при встрече как-нибудь, да увернётся? Или что следопыт ей настолько нравился, что она не подумала сбежать от него заблаговременно, позволив зажать себя в тёмном коридоре? Король понимал не хуже Ниссы, что она попросту не подумала. Только признать это вслух не могла. Король ответил вместе с тем, как остановился подъёмник, выпуская её из этой большой металлической корзины в широкий коридор: — Туда, где хотя бы этой ночью ты не найдёшь сомнительных приключений на свой зад.