Настоящие чудовища

После урока химии Скотт нагнал Дэнни в коридоре и заговорщицки зашептал: – Вечером в десять у Лидии. Не опаздывай. Надо еще раз все проверить и обсудить. Эллисон достала для нас электронные ключи от лаборатории, ее отец и дед уехали на симпозиум на целых два дня, а у матери очередное заседание литературного клуба. Никто не заметит пропажу. – А мы точно готовы к такому радикальному шагу? – в голосе Дэнни прозвучало явное сомнение. – Это же первое крупное дело «Зеленых койотов»! Хватит размахивать плакатами с призывами защитить бедных животных, так мы ни одну мышь не убережем от опытов. Надо действовать. Я все продумал, у нас есть план, будем ему следовать, и все получится. Пора показать Арджентам, что в нашем городе работу их Центра не одобряют. – Эллисон тоже Арджент. – Поэтому нам крупно повезло! Прикинь, она с нами, и сегодня мы распахнем дверцы клеток. Свободу Вилли! Не отпирайся, все идут, даже Джексон. – Джексону плевать на подопытных животных, он боится перечить Лидии. – Да не все ли равно? Сегодняшний вечер однозначно наш!

***

Они выключили фары и свет в салоне, когда остановились под большим шелковичным деревом на краю парковки у исследовательского Центра Арджентов. Массивное трехэтажное здание было погружено во мрак. Ни одно из окон не горело. Оно и понятно: далеко за полночь, все разошлись. Даже ветклиника на первом этаже пустовала – хотя обычно работала в круглосуточном режиме, один или два лаборанта дежурили всю ночь. Но в канун Дня ветеранов даже на ее двери вывесили табличку: «Закрыто». Отлично выбранный момент, чтобы совершить налет на лабораторию и виварий. Мало кто знал, над чем именно работали в «Арджент Рисечинз». Даже Эллисон не смогла толком объяснить. Джерард, ее дед, стал во главе захудалого научного цента, занимавшегося исследованиями в области фармакологии, три года назад. Тогда же ее семья переехала в Бикон Хиллс. Под руководством Арджентов центр воспрянул, Джерард выбил солидное госфинансирование и несколько крупных частных грантов, нанял новый персонал и открыл лабораторию, где, по слухам, содержались животные – кошки, грызуны, собаки и даже несколько шимпанзе, – на которых испытывали новые препараты. Случалось, что и с летальным исходом. Несколько месяцев назад из-за шимпанзе даже скандал разгорелся. В сеть анонимно слили короткое десятисекундное видео, на котором, хоть и не отчетливо, но можно было рассмотреть, как по коридору провозят каталку с телом какого-то крупного животного. Судя по очертаниям, угадывавшимся под плотной медицинской простыней голубого цвета – такими же пользовались в городской больнице – и свесившейся с каталки явно пятипалой руке, покрытой густой черной шерстью, это была человекообразная обезьяна. Найти хакера, сумевшего подключиться, хоть и на ничтожно малое время, пока не среагировала система безопасности и не выкинула его, к одной из камер внутренней сети Центра, не удалось. Зато саму видеозапись обсуждали с месяц. На волне поднявшегося осуждения Джерарду Ардженту пришлось сделать публичное заявление, рассказав о том, что обезьяна в Центре действительно содержалась, но в медицинских испытаниях не участвовала, была всеобщей любимицей и умерла от порока сердца. Однако Эллисон слышала, как после обнародования записи ее отец ругался с дедом: «Все могло закончиться плачевно. Неужели нельзя осторожнее относиться к объектам, пока мы не достали нового зверя?» Поэтому сейчас ее не смущало, что она выступила против семьи, вернее – против семейного бизнеса. Даже после ужасной смерти родной тети, когда тело Кейт обнаружили в лесу со следами от когтей пумы на горле, Эллисон не прониклась ненавистью ни к горным львам, ни к волкам, которых почему-то особенно недолюбливали в ее семье, – а ведь диких волков в Калифорнии не было уже давным-давно, – ни к иным гуляющим на свободе хищникам. Зверь не виноват, им движут инстинкты, та пума вполне могла почувствовать угрозу, исходящую от человека, может, защищала детенышей, а самоуверенная Кейт встала у нее на пути. Не всегда охотничий арбалет, даже если умеешь метко стрелять из него, способен уберечь от острых клыков и когтей. Ведь никто не винит небеса, когда молния сжигает чей-то дом. Или торнадо вздергивает в воздух людей и машины. Эллисон считала, что и животные не должны страдать, а ее семья может заняться и более гуманным бизнесом, не требующим чужих мучений. Когда Лидия всерьез увлеклась идеями «зеленых», она одной из первых примкнула к ее маленькой компании, в которую на тот момент входил лишь Джексон – да и то потому, что встречался с Лидией, а та не прощала пренебрежительного отношения к волнующим ее проблемам. Потом к ним присоединились Дэнни, лучший друг Джексона, и Скотт, с которым Эллисон к тому времени уже успела сходить на три свидания. Скотт, как ни странно, быстро втянулся, и идея «освободительной операции» принадлежала полностью ему. – Главное, не нарваться сейчас на мистера Стилински, – Скотт проверил, легко ли достается из кармана фонарик, и натянул на голову специально купленную накануне черную шапочку, словно она могла каким-то образом уберечь его от опознания. – С тех пор как год назад пропал Стайлз, он особо тщательно присматривается к любителям погулять допоздна. Объяснения с шерифом самое последнее, что нам сейчас нужно. Мне потом еще и от мамы перепадет, если он расскажет ей. – Дурацкое имя – Стайлз, – фыркнул Джексон. – Ты же с ним дружил, да, МакКолл? Вместе на скамейке запасных сидели. Джексон не был бы Джексоном, если бы упустил возможность лишний раз упомянуть, что они оказались в одной машине не с кем-нибудь, а с капитаном школьной команды по лакроссу. – Не то что бы дружил, – протянул Скотт, будто оправдываясь. – Иногда тусили вместе. После смерти матери он изменился. Странным стал. Хотя «странный» – это еще мягко сказано. Всегда открытый, бесшабашный Стайлз постепенно превращался в отстраненного, замкнутого, а иногда и нервного, был то не в меру активен, то выглядел вялым и больным. А однажды Скотт заметил, с каким неистовым вниманием он пожирает взглядом Гринберга, свалившегося посреди игрового поля, когда Джексон на всей скорости сбил того с ног. Гринберг побелел от боли и ухватился за руку, его тут же отправили в медпункт и выпустили, наложив на предплечье гипс. Тренировку прервали, часть команды и собравшихся посмотреть на игру с трибун переживали, другие осуждали Джексона, кто-то жалел попавшего под раздачу Гринберга, хотя как от игрока от него толку было ноль. И лишь Стайлз выглядел удовлетворенно-взволнованным и каким-то... сытым, что ли. Даже его обычная бледность сошла, и весь остаток дня он находился в приподнятом настроении, шутил и вел себя как прежде – когда еще не начал пугать своим поведением единственного друга. Скотт рьяно отмахивался от несуразных подозрений, но выходило, что после смерти матери Стайлз стал испытывать удовольствие от того, что другие люди тоже страдают. Вот Кира, новенькая, не удержалась на ступеньках и рухнула с лестницы, подвернув лодыжку; тренер Финсток снова попался на ежегодный розыгрыш, приуроченный ко дню его рождения, но на этот раз в безобидную хлопушку какой-то шутник засунул несколько болтов, больно ранивших ему руку; Малия едва не подавилась колпачком от ручки, которую любила грызть, когда думала над очередной задачкой по математике. И всякий раз Стайлз неизменно оказывался рядом, наблюдал, «ел» чужую боль глазами. А потом Скотт начал встречаться с Эллисон, влился в новую компанию, перестал чувствовать себя непопулярным аутсайдером – и практически оборвал общение со Стайлзом. Старался держаться от него на расстоянии. Так же, как и в тот вечер, когда Стайлз неожиданно позвонил ему – видимо, по старой дружбе – и попытался зазвать на сеанс видеоигр. Судя по голосу, он был в настроении и на отказ не рассчитывал. Но Скотт соврал, что занят, сослался на свидание с Эллисон, хотя она проводила время в компании Лидии: скучный девчачий поход по магазинам за платьями и безделушками. А на следующий день Стайлз не пришел в школу. И с тех пор о нем никто ничего не слышал. – Уверен, его тело однажды откопают из-под развалов сгоревшего дома Хейлов. Помните, Стилински пропал тогда же, когда в Бикон Хиллс заявился Дерек Хейл? Интересно, где только ошивался целый год, даже школу не закончил, не доходил до выпуска, странно, что его не подгребла под себя социальная служба, все ж родственники погибли. С виду – тот еще маньяк. Весь из себя крутой. И на крутой тачке. – Джексон искренне считал, что единственный имеет право гонять по городу на машине стоимостью в кругленькую сумму. И, конечно же, его синий «порше» смотрится куда лучше какого-то затрапезного черного «камаро». – Стилински именно он порешил. Чувак после пожара точно крышей поехал. – Что за бред, – возмутилась Лидия и добавила чуть тише: – Знаете, у меня иногда появляется странное чувство, будто Стайлз еще жив. Словно бы я могла каким-то образом узнать о его смерти. – Да брось! Хейл свалил из города сразу же после исчезновения Стилински. Хоть кто-нибудь его видел после? Нет. Даже полиция не нашла. Его отъезд и пропажа сынка шерифа точно связаны. Я что, один тут среди вас с мозгами? Дважды два свести не можете? – Хватит, – строго осадила всех Эллисон. – Давайте сделаем то, ради чего мы приехали. Скотт был очень ей благодарен, ему не хотелось в очередной раз думать, что не откажи он в тот вечер бывшему другу, Стайлз до сих пор мог бы учиться с ними в одной школе. А его мама, может, наконец-то и сошлась бы с шерифом Стилински – но вместо этого они остались лишь хорошими друзьями.