Настоящие чудовища

Открывать глаза не хотелось – Стайлз боялся, что как только сделает это, обволакивающая теплота и небывалое спокойствие, в котором он нежился, моментально схлынут, а сам он переместится обратно в ненавистную камеру в Центре Арджентов. А пока он по-прежнему обнимался с самым теплым оборотнем на свете, за ночь они даже не попытались откатиться один от другого. Так и заснули лицом к лицу, переплетясь в единое целое. Полусогнутое колено Дерека устроилось между его ног, а бедро касалось, Стайлз вдруг отчетливо это осознал, его возбужденного члена. А еще он лежал достаточно близко, чтобы через легкие штаны ощутить, что не он один встречает утро со стояком. Он уже собирался осторожно отодвинуться, дать Дереку, которого побег вымотал куда сильнее, еще немного поспать, а заодно как-то сгладить неловкую ситуацию, но тот сам не отпустил его, сжал его руку, и следующее, что почувствовал Стайлз – щекочущее горячее дыхание на щеке. Он все-таки открыл глаза – и встретился с немного расфокусированным после пробуждения взглядом серо-зеленых глаз. Секунду назад Стайлз хотел спросить, как он, а потом, если Дерек ответит, что в порядке, восторженно закричать: «Чувак, да мы же выбрались!», но молчание затягивалось, чуть приоткрытые губы Дерека были прямо перед его ртом, и как-то само собой получилось, что они потянулись друг к другу – и опомнились, когда уже вовсю целовались. Отчаянно, напористо, давясь редкими вдохами, которые удавалось урвать между столкновениями губ. Будто от этого поцелуя зависело, жить им или умереть. Остаться на свободе или вернуться обратно в ненавистные клетки. И ведь они столько раз обнимались, но никогда вот так – жадно, беспорядочно, изнывая от телесного голода, хватаясь чуть ли не до синяков на сжатых запястьях и царапин на коже, пытаясь одновременно выпутаться из собственных штанов и приспустить чужие. Чтобы полностью раздеться, выдержки не хватило. Дерек, кое-как справившись с завязками, запустил руку в штаны Стайлза, а Стайлз вытащил его член – и с тихими постанываниями, продолжая влажно целоваться невпопад, они принялись дрочить, сбиваясь, теряя и наращивая темп, дергая навстречу бедрами. Перед глазами потемнело, дышать получалось с трудом, все ощущения стекли вниз, невыносимым жаром сконцентрировались в паху, завязались в тугой узел гудящего возбуждения. – Стайлз... я сейчас... – Да... да, я тоже... давай вместе... Стайлз снова потянулся к его губам, прижался к ним, даже не пытаясь раскрыть его рот поцелуем. Сейчас, когда сознание едва не меркло от подступающей разрядки, он мог думать только о том, как горячая ладонь на члене доводит его до исступления, а собственные пальцы двигаются вверх-вниз по твердому стволу Дерека. И когда как сквозь пелену донесся чужой надломленный стон, перешедший в невнятное рычание, а кулак наполнился теплой спермой, потекшей меж пальцев, Стайлз тут же спустил следом, несколько раз толкнувшись вперед. Они затихли, выравнивая дыхание, продолжая доверительно прикасаться друг к другу, приходя в себя – и осознавая, что произошедшее между ними уж точно выпирает за рамки обыкновенной подростковой дружбы или банального желания избавиться от одиночества. – Это не-знаю-во-сколько-раз-круче, чем самому развлекаться, – протянул Стайлз спустя несколько минут, даже не замечая, что продолжает поглаживать член Дерека, скользя пальцами по остывающей сперме. Мягким и расслабленным он привлекал его ничуть не меньше, чем когда был твердым и возбужденным. – Думаю, пора перестать рефлексировать из-за вчерашнего поцелуя и загоняться, что он случился только из-за того, что мы оба были обдолбаны адреналином. Ты так крышесносно стонал... А еще ты кончил первым. – За секунду до тебя, – снисходительно фыркнул Дерек и мягко мазанул губами по его скуле. – Все равно скорострел. – Меня реабилитирует год воздержания. – Еще скажи, что не дрочил ни разу. Странно, но они не испытывали ни смущения, ни сожаления. Не было боязни, что другой, опомнившись, оттолкнет и заявит, что то была лишь глупость и ошибка. Наоборот, лежать бок о бок с полуспущенными штанами, дурея от терпкого запаха, оставшегося на телах после их почти что секса, и лениво спорить казалось таким правильным и совершенно естественным. – Перед камерами? Я не эксгибиционист. Стайлз округлил глаза и даже выпустил из пальцев его член. – Серьезно, что ли? Совсем-совсем? Ни разу, ни даже полразочка?.. Ты точно монстр. Я, конечно, догадывался, что выдержка у тебя нехилая, раз ты со своим красноглазием ни разу не прокололся, но вот это... Да они всю нашу жизнь записывали, потрошили тебя каждую неделю, может, как редкому представителю семейства псовых, и градусник в зад вставляли, а тебе вздрочнуть казалось странным? Дерек в ответ только повел плечами, не собираясь комментировать ни догадки про градусник, ни то, чем он мог или не мог заниматься наедине со своей правой рукой. В отличие от Стайлза, он не вел подсчет редким, вымученным, почти насильно выдоенным одиноким оргазмам, которые и удовольствия-то никакого не доставляли, лишь отвлекали ненадолго, помогали снять скручивающее все мышцы напряжение, когда неистово хотелось полностью обратиться. – Значит, будем наверстывать. Утром, вечером, днем. Как получится. А еще мы в сперме перепачкались, – Стайлз притворно поморщился. – Это должно быть противно, но мне нравится. – Помоемся, когда разберемся, где тут можно это сделать, – Дерек сдернул штаны, сползшие к коленям, и вытер о них руку. А после с явным удовольствием избавился от остальной одежды. – До конца жизни буду ненавидеть белый. – Отличная идея, – Стайлз тоже разделся и вытерся рубашкой. Позже, в маленьком, тесном душе, где и одному не развернуться толком – они даже нашли, как включить нагреватель, и сейчас с удовольствием подставляли бока под теплые струи, задевая друг друга локтями и коленями, пока вертелись и передавали мыло – он рассказал Дереку о том, что тот пропустил, пока валялся в отключке. – Так странно быть единым, без вечного присутствия другого в голове. Оказывается, я отвык от ощущения нормальности. Снова стал обычным, и теперь именно это выходит за рамки нормы. Моей нормы. Как думаешь, наверное, с хвостами, перешедшими ко мне по наследству, я не могу уже считаться человеком?.. Я ведь теперь и вижу иначе, лучше, особенно в темноте. Пока вел машину, прекрасно разбирал дорогу, хотя только одна фара горела, вторую я разбил о шлагбаум. Да и ее потом выключил, даже лучше стало. И вот еще... – он вдруг подался вперед и без предупреждения вцепился зубами в плечо Дерека, ощутимо прикусив до крови. Тот инстинктивно отшатнулся, едва не ударившись затылком о пластиковую дверцу душевой, а Стайлз кинулся полоскать рот, стремясь отделаться от горького привкуса мыла. – Тьфу, гадость... Прости, прости... Не ты, а мыло, которого ты на себя не пожалел... Теперь понимаешь? Я почувствовал твою боль, но меня больше не тянет съесть ее! – Стайлз победно вскинул сжатую в кулак руку. – Получается, я соскочил? Излечился? Дерек потер плечо, с которого уже сошли следы маленького эксперимента Стайлза. – Мы разберемся, – заверил он, сохраняя полную невозмутимость. – Надеюсь, до того, как ты снова попытаешься отхватить от меня кусок мяса. Стайлз пихнул его в бок: – Ты же осознаешь, что твое искрометное чувство юмора в сочетании с убийственно-серьезным лицом разит наповал? Только не шути так с теми, кто тебя не знает, иначе бедолаги преждевременно протянут ноги от страха, – он выключил воду и кинул в него единственным полотенцем. – Просто я хочу знать, чего мне ждать от себя. Понимаешь? – Я же сказал, разберемся, – Дерек вытерся и поймал его в кольцо рук. – Когда твой лис начал обгладывать меня дочиста, я все чувствовал. Как ты боролся за мои воспоминания и за мою боль. Такого для меня никто не делал. Спасибо. Стайлз легонько толкнул его в грудь кулаком, не зная, что ответить, да и стоит ли вообще отвечать. Вместо слов он просто обнял его и не отпускал, казалось, целую минуту. Выйдя из душа и обшарив единственный шкаф, они нашли, во что переодеться. Одежда ношеная, не по размеру, но спасибо, что хоть чистая. Все равно лучше, чем расхаживать голышом или замотавшись в простыни. О том, чтобы обратно влезть в «тюремные робы», они даже не думали. Затягивая ремень на штанах, которые были явно велики, Стайлз пошутил, что им повезло, раз они забрались в домик сезонных рабочих, а не в трейлер со шмотками трансвеститов. Следующим шагом предстояло сменить машину. Дерек сказал, что знает одно место в пригороде Бикон Хиллс, где им помогут. Место оказалось автомастерской, и Стайлз не стал обманывать себя предположением, что владельцы ведут честный, законопослушный бизнес. Разбор краденых автомобилей на запчасти, скорее всего, самое невинное, чем тут занимались. Дерека встретили как своего, воодушевленно приветствуя, похлопывая по спине и засыпая вопросами, куда он запропал на целый год. А когда он указал на Стайлза – «Ему можно доверять, он со мной» – и вовсе расслабились. По крайней мере, Дерек не побоялся оставить его наедине с двумя механиками, облизывавшими приличного вида чоппер. Один даже предложил Стайлзу воспользоваться кофемашиной, кивнув на угол со столом и широким кожаным диваном, заваленным авто-журналами. Кофе не хотелось – даже с адовым количеством молока, если бы оно вдруг здесь нашлось, а вот узнать, о чем беседуют Дерек и двухметровый Майк с причудливыми татуировками на обеих руках, он был не прочь. Сейчас он видел только их силуэты за стеклянными матовыми дверьми. Рядом выругался один из механиков, отвлекая от мыслей о подслушивании, и Стайлза кольнуло знакомым ощущением, когда он распознал все оттенки боли и, не присматриваясь, угадал характер раны: порез на ладони, неглубокий, но обильно кровоточащий. Вот только голода – того голода – он больше не испытывал. Зависимость исчезла, когда он освободился. Но если его подозрения верны, то в придачу к хвостам ему теперь полагались и некоторые бонусы. Самое время проверить, какое наследство ему оставил изгнанный сожитель. Он прикрыл глаза – и окунулся в саднящее жжение, потянул, наматывая тягучую боль на кулак, вгрызаясь в нее, смакуя. Механик испуганно вскрикнул и схватился за руку, ему казалось, что острая металлическая деталь снова и снова взрезает его кожу. А Стайлз довольно облизнулся, взмахнул первым невидимым хвостом и сосредоточил внимание на двух расплывчатых фигурах за матовым стеклом, потянулся к ним – и словно продавил себя сквозь расстояние и преграду, обретя возможность слышать. «Две штуки, Майк? Серьезно? В ней одного медицинского барахла штук на семь. И саму машину ты найдешь, кому пристроить». «Я-то найду, а ты, как понимаю, нет. Иначе не явился бы. Две штуки лучше, чем ничего. Соглашайся. Вот если бы я заказывал этот угон, вел бы разговор иначе. Дерек, я готов помочь тебе, потому что ты меня здорово выручил с той партией гоночного антиквариата. Кстати, я пытался отыскать тебя для нового дела, но даже Дюк не смог на тебя вывести. Сказал, что ты больше не работаешь с ним». «Расплачивался по семейным долгам. Давай так, ты даешь мне любую из твоих чистых машин на ходу и помогаешь с документами. Плюс штука сверху за мое обещание поработать на тебя в следующий раз». «И как мне тебя отыскать? Снова же свалишь в закат». «Обсудим, когда согласишься». «Знаешь, а ты мне всегда нравился. Умеешь отстоять свое». Стайлз намеревался дослушать разговор до конца, но его вдруг резко выдернуло в реальность, хвост исчез, а вместе с ним ушла и вся полученная из боли сила. – Эй, ты в порядке? – за плечо его тормошил механик, тот, что предлагал кофе десятью минутами ранее. – Побледнел, словно тебе воздуха не хватает. Боишься вида крови? Стайлз моргнул несколько раз. Второй механик исчез, видимо, занялся порезом. – Вроде не боюсь... – он перевел дыхание и осторожно прислушался к внутренним ощущениям. Нет ни злости, ни стремления заставить окружающих страдать. Он все тот же Стайлз, что и раньше. Он контролирует себя! – Да, я в порядке. В норме. Не выспался, наверное. Вчера был трудный день. И позавтракать забыл. – Ладно, – механик озадаченно на него посмотрел. – Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь. Стайлз понимал причину такой реакции, ему и зеркала не надо, чтобы знать, как он сейчас выглядит. И чувствовал он себя так же – выжатым, вымотанным. Сожранная боль прибавила ему сил, послужила своеобразным катализатором, но после фокуса с прослушиванием его накрыло откатом, словно он долго, безостановочно бежал, изматывая и изнуряя себя. Плата за бонусы, так бы он это назвал. Но новая способность принадлежала исключительно ему, он сам мог ею управлять, никакой подачки от достававшего его годами лиса. Да он в восторге был! Через час они уселись в старенький темно-синий «форд мустанг», надежный и неприметный – как раз то, что надо, если собираешься скрываться. Перед тем как отпустить их, Майк сфотографировал Стайлза у белой стены. На права, как объяснил Дерек. У них должны быть на руках хоть какие-то документы. Сам он фотографироваться со вспышкой не стал, сказал, что у Майка есть его снимок полуторагодичной давности, который должен подойти. – Предлагаю обзавестись нормальной одеждой и заехать куда-нибудь поесть, я жутко голоден. – Он смерил Стайлза внимательным взглядом и добавил: – Что бы ты ни сделал, это было опасно. Для Майка и ребят я человек, они не знают про оборотней. И про тебя не должны узнать. – Вроде не узнали, – только сейчас Стайлз понял, что напрочь позабыл об осторожности. – Я не удержался. Хотел проверить, смогу ли подслушать, о чем вы говорите. И, прикинь, у меня получилось! – его глаза засияли восторгом. – Да и раз уж ты моих хвостов не видишь, то люди тем более... – Я их чувствую, – ровно ответил он, будто говорил о чем-то абсолютно нормальном, естественном, и еще раз окинул его напряженным взглядом. – Тебе точно не нужна другая еда? Стайлз приумолк, вновь анализируя свое самочувствие. – Я больше не ощущаю того другого голода. Боль механика я съел не потому, что нуждался в ней и не мог заставить себя остановиться, а для того чтобы перескочить на новый уровень. Как в играх, только по-настоящему. Доступ к скрытым возможностям, можешь это так назвать. Думаю, чем больше я съем, тем сильнее стану. Отличная способность, хоть и временная. Вся боль, которую я забрал, ушла на прослушку, позже я попробовал еще раз, но суперслух без дозаправки не вернулся. Зато сейчас я прямо умираю от самого обыкновенного, человеческого голода. Пицца, лазанья, тако, жареная курица, чипсы, да я даже овощи заглочу. Но я готов чуть обождать с едой, лишь бы насладиться этим подзабытым чувством. Погано, когда постоянно хочется жрать только чьи-то страдания. – Тогда сначала за одеждой, раз готов терпеть, – Дерек весьма прагматично оценил его восторги. – Ты знал, что так можешь? – Интуиция, чувак. Завидуй, – Стайлз с превосходством поиграл бровями, дразня его. Они быстро закупились всем необходимым: джинсы, удобные кеды, легкие куртки, несколько рубашек, майки, свитера, смена белья и носки. Когда Стайлз остановился у вешалок с одеждой ярких расцветок, Дерек покачал головой: – Только что-нибудь нейтральных тонов. Нам лучше не выделяться. Он попытался отдать Стайлзу половину вырученной за скорую тысячи, но тот ограничился только сотней, сообщив, что берет ее лишь на случай, если Дерек вдруг окажется транжирой. Потом они набрали в закусочной жареных куриных ножек и съели их прямо в машине, не выезжая с парковки. – Кто такой Дюк? – поинтересовался Стайлз, оттерев жир с рук влажной салфеткой, которые им вложили в пакет с заказанной едой. Они славно пообедали, и сейчас, по его мнению, настало самое время подонимать Дерека расспросами. Тот пристально посмотрел на него, словно до последнего не верил, что его разговор с Майком действительно подслушивали, и ответил: – Девкалион. Он альфа стаи альф. После пожара... когда моя семья... – даже спустя два года было больно вспоминать. Стайлз положил ладонь ему на колено, и Дерек смог продолжить гораздо более ровным голосом: – Я стал альфой, но ни черта в этом не смыслил. Думал, в первое полнолуние свихнусь. Все было новым, чересчур сильным. А еще я впервые остался один. Хуже пытки не придумаешь. Меня словно в пустоту выкинуло, а разум задушили звериные инстинкты. Хоть догадался в лес забиться и ни на кого не набросился. Кажется, задрал лося и несколько енотов. А Девкалион... Мама говорила, что он ухаживал за ней, еще до свадьбы с отцом. И он всегда очень ее уважал. Приезжал к нам раза три. В последний – за год до пожара. Сразу несколько стай собиралось. Из-за проблем с охотниками, которые начали вырезать оборотней без причины. Мне Дюк после уже рассказал, а тогда я по уши был в своей первой влюбленности и ничего не замечал. – Ага, помню ее, – кивнул Стайлз. – Виолончелистка. Пейдж. Что ты так смотришь? Мне было четырнадцать, я как раз выбирал, на кого прилепить ярлык «Воу! Кажется, Стайлз влюбился». А ты всего на год меня старше. И мячи в корзину посылал так лихо, что я почти записался в секцию баскетбола. На лакросс меня Скотт сманил, мы тогда еще дружили. Ну, и чувства к парню мне на тот момент стремными казались. Так что, прости, ты, конечно, был хорош, особенно, когда подпрыгивал, и твоя майка задиралась, оголяя спину, но первенство в моем личном хит-параде досталось все-таки Лидии Мартин. Это уже позже я сообразил, что позвать на свидание кого-то своего пола не зазорно. У нас в классе Дэнни учился, он точно по мальчикам, и никто его за это не шпынял. А тогда я как все хотел быть. К тому же ты вокруг Пейдж увивался. До того несчастного случая... – Стайлз заглянул ему в глаза. – Это ведь не был горный лев? Дерек заметно помрачнел. – Я сдуру разболтал ей про оборотней, показал, какой я, хотел, чтобы между нами не было тайн. А Пейдж вбила себе в голову, что я порву с ней из-за того, что она человек. Что у нас несерьезно, и я рано или поздно залипну на такую же, как сам, и брошу ее. А меня не волновало, кто она. У нас в семье и люди были, и оборотни. Я пытался успокоить ее, объяснить, думал, получилось. Но она уговорила альфу из тех, что приехали на совет, чтобы он обратил ее. Пообещала, что я вслед за ней перейду в его стаю, а я урожденный, ценное приобретение. Не знаю, какой частью мозга думал Эннис, когда кусал ее. Только укус не прижился. Так по-идиотски все... – Дерек потер лоб. – Мне пришлось убить ее. Иначе бы она продолжала мучиться в агонии. – Прости... Я не должен был лезть с расспросами. Дерек оторвал взгляд от лобового стекла, на которое пялился так пристально, будто пересчитывал всех сбитых мушек, и повернулся к Стайлзу. – Я хотел, чтобы ты знал, – обезоружил он своей прямотой и, отстраняясь от боли, которую, несомненно, должны были вызывать подобные воспоминания, и горечь которой Стайлз отчетливо ощутил на кончике языка, продолжил с каким-то пугающим спокойствием и сосредоточенностью: – Девкалион еще тогда сказал, что не откажет, если мне или остальным детям Талии, так маму звали, понадобится помощь. Он меня хорошо натаскал. Многое объяснил, до чего я сам не скоро дошел бы. Помог с восстановлением контроля. Терпел, когда я с Эннисом грызся – он к его стае альф прибился, когда со своей не сложилось. Мне было все равно, что Дюк проворачивал не совсем законные дела. Я стремился выжить и хотел отомстить. И охотно ввязывался в то, чем никогда не занимался прежде. В том числе и тачки дорогие угонял на перепродажу. Знакомство с Майком как раз из тех времен. А я и до Дюка был хорошим водителем. – Ого. Да ты настоящую оборотническую бойскаутскую школу для альф прошел. С криминальным спецкурсом. – Наверное, – Дерек едва заметно улыбнулся, только уголками рта, но Стайлзу и этого скупого проблеска оказалось достаточно, чтобы засчитать в свою копилку маленькую победу над его хмуростью. – Документы сделают через три дня. Как только заберу их, сразу же уедем. И новое место для ночлега надо найти, где-нибудь в пригороде.

***

Влезть в очередной пустующий дом показалось им не такой уж плохой идеей. Безопаснее, чем мотель вблизи города, где их могут узнать. В том, что Ардженты уже ищут их, ни Дерек, ни Стайлз не сомневались. А еще они подсознательно стремились ограничить свое общение с другими людьми, отвыкнув за год от необходимости отвечать на вопросы и самим о чем-то заговаривать с посторонними. Таким же непривычным казалось небо над головой, ветер, шумящий в кронах, запахи выхлопных газов от проезжающих мимо машин. Солнце, на которое приходилось смотреть сквозь пальцы, обязательно щурясь. Вдоль дороги попадались совершенно незнакомые рекламные щиты. Из радиоприемника то и дело доносились никогда не слышанные ранее песни. По телевизору в магазинчике, где они покупали одежду, крутили новости о событиях, не говорящих им ни о чем. Все-таки год – это немало. Но непривычнее всего ощущалась свобода – пьянящая вседозволенность, возможность ехать, куда угодно, делать, что хочется. Быть с тем, кто нравится, и не ждать, когда истекут жалкие пятнадцать минут, и раздастся голос, требующий, чтобы «объект номер один» и «объект номер два» разошлись по своим клеткам. Поэтому Стайлз даже не стал подтрунивать над Дереком, когда тот свернул на грунтовую дорогу, остановился у кромки леса, вышел из машины и разулся, осторожно ступив босыми ногами на траву. Он посмотрел на него – и нагнулся к своим кедам, тоже расшнуровываясь и становясь рядом. Не сговариваясь, они взялись за руки. По-детски наивно радуясь тому, как колют ступни острые камушки, как щекочет пятки трава, а земля ощущается прохладной и мягкой. Для взлома они выбрали уединенный коттедж на берегу озера к западу от Бикон Хиллс. Оба помнили, что постоянно в нем никто не жил – и, как оказалось, за несколько лет ситуация не переменилась. С дороги дом закрывали деревья, а значит, можно было без опасений включить вечером свет хотя бы в одной из комнат. Машину они загнали под навес на заднем дворе, забрали пакеты с оставшейся едой и вещами и обследовали свое новое пристанище, в котором намеревались провести ближайшие сутки. – Три спальни, гостиная с камином, ванная на каждом этаже, и еще куча комнат – мы роскошно устроились! Завтра я не захочу отсюда съезжать. Когда мы должны сдать номера? – Может, мы на все три дня здесь останемся, – Дереку тоже понравился дом, просторный, уютный. И кровать в выбранной ими спальне удобная. – Спать или?.. – Дерек приподнял бровь и заинтересованно посмотрел на Стайлза. Спать пока не хотелось, а вот от повтора того, что произошло между ними утром, он бы не отказался. – Или, чувак!.. Ты видел, какая тут ванна? Слона можно искупать. Вдвоем мы точно поместимся. Мы год в пене и с уточками не плескались. Уточек они ожидаемо не нашли, а вот вытянуться почти во весь рост, облокотившись о покатые стенки ванны, было приятно. Так же, как и лениво дрочить в теплой воде. Стайлз оседлал его бедра, а Дерек обхватил их члены рукой. Они не целовались, просто заворожено смотрели друг на друга: как на слипшихся мокрых ресницах застыли капли воды, как пена тягучими хлопьями сползает с плеч, как приоткрываются в немом вскрике губы, а от возбуждения приливает кровь к шее и щекам. В этот раз первым сошел с дистанции Стайлз. И пока он мелко подрагивал, упираясь руками в грудь Дерека, тот быстро нагнал его, додрочив себе, и тоже кончил, откинув голову назад и выгибаясь в пояснице. А потом, когда они перебрались на настоящую кровать с четырьмя подушками и огромным мягким одеялом, Дерек отсосал ему, вжимая в матрас, хватаясь руками за его бедра, получая от минета уж точно не меньшее удовольствие, чем распластавшийся перед ним Стайлз. Он все поглотил и даже демонстративно облизнулся, за что заработал тычок в плечо, а у Стайлза едва хватило сил, чтобы простонать: – Ни за что не поверю, что это твой первый минет. Или у тебя прирожденный талант. В следующий раз устрою тебе такой же взрыв сверхновой перед глазами. Дерек счастливо улыбнулся и улегся рядом, уже привычно обняв его.