Настоящие чудовища

– Шеф, вы должны это видеть. Шериф оторвал взгляд от бумаг, разложенных перед ним на столе, и посмотрел на помощника, застывшего на пороге его кабинета. Что-то в напряженном, тихом голосе, в тоне, каким это было сказано, да и в самом выражении лица Пэрриша заставило его занервничать. – Надеюсь, ты по делу Арджентов, а не из-за того мелкого ночного ограбления. Разве владелец магазина не предоставил записи с камеры наблюдения? Что там у него украли – шесть банок пива и замороженные стейки? – Я уже выписал ордер. Снова Томас Крейн отличился. Но на записи есть кое-кто еще. И почему ему показалось, что Пэрриш не договаривает?.. А еще он очень устал: взлом Центра Арджентов весь город на уши поставил. Минула почти неделя, а в участок до сих пор поступали звонки, которые они тут же перенаправляли в ветеринарную службу, обычно по три-пять за день, с требованием отловить очередного наглого кота или енота, оккупировавшего лужайку перед жилым домом, и сыпались жалобы на крыс-мутантов, перегрызших электрические провода и телефонные кабели. И миссис Падалеки не давала о себе забыть, продолжая настаивать на том, чтобы Ардженты оплатили замену смятого крыла ее «тойоты». Ведь это их сбежавшая «ужасно лохматая обезьяна» выскочила на проезжую часть – о, она отлично рассмотрела наглое животное при свете полной луны – и просто чудо, что машина не слетела в кювет от такого мощного удара, иначе кто бы стал искать ее на объездной дороге рядом с заповедником посреди ночи? Версию о том, что, возвращаясь в город в столь позднее время после двухдневного тренинга на озере по очищению ауры, она устала и заснула за рулем, в итоге налетев на дерево, миссис Падалеки упорно отрицала. – Что там еще? – обреченно смирился с новыми неприятностями шериф. У них ведь и помимо Арджентов и каких-то там лохматых обезьян полно работы. Только вчера нашли пропавшую Лидию Мартин – она два дня блуждала по лесу в наряде Евы, выйдя из дому в ночь полнолуния, да так и не вернувшись, и все это время шериф боялся, что она исчезнет так же, как и Стайлз. Поэтому, когда Лидия появилась перед ними, перепуганная, трясущаяся, не понимающая, где находится, он первым набросил на ее покрытые грязью плечи свою куртку и отвел в скорую, радуясь, что все обошлось. Уже после Мелисса сообщила, что доставленная в больницу пациентка впала в кому. Физически Лидия не пострадала, только царапины от веток и порезы на ступнях. Единственная травма, какую она могла получить – психологическая, и, несомненно, с ней случилось что-то по-настоящему страшное, раз крепкий подростковый организм не выдержал. Возможно, ей бы удалось помочь, выясни полиция, где Лидия скиталась, но расследование буксовало: ни свидетелей, ни подсказок. Пэрриш шумно выдохнул, привлекая к себе внимание, дождался, когда на него посмотрят, и выдал с расстановкой: – Мы нашли его. Стайлза. Все, что происходило после, шериф запомнил с трудом. Как кинулся вон из кабинета, смахнув по пути со стола все бумаги, и даже не обратил внимания на устроенный беспорядок. Как напряженно всматривался в дергающуюся запись довольно плохого качества с единственной камеры, установленной под потолком в маленьком магазинчике рядом с заправкой. Как его прошиб холодный пот, а в висках застучало набатом, едва он сообразил, что если бы заправка отстояла на километр дальше по трассе, это дело даже не попало бы в их юрисдикцию. И он никогда не узнал бы, что еще вчера его мальчик был так близко от дома. Кажется, во всем Бикон Хиллс только шериф продолжал верить, что Стайлз, больше года значившийся в списках пропавших, может быть жив. – Еще раз и помедленней. Пэрриш кивнул технику, и тот вернул запись на семь минут назад. – Это как раз перед ограблением, мы искали момент, когда Крейн заходит в магазин, но камера стоит так, что входной двери не видно, прилавок тоже в слепой зоне, а вот несколько ближайших к нему стеллажей как на ладони. Я сначала даже не узнал Стайлза. Среагировал на второго. Это ведь Хейл? – Он самый. Стиснув зубы и нахмурившись, шериф уже в третий раз пересматривал, как ублюдок едва ли не обтирается о его сына сзади, сжимает пальцы на его шее и вынуждает поменять любимое печенье Стайлза на какую-то дрянь с миндалем, от которой он всегда воротил нос. А от того как поникли плечи сына, как он опустил голову, как безропотно позволил к себе так нагло и недвусмысленно прикасаться, хотелось вскочить и заорать. Все это время Хейл где-то держал его – и кто знает, что Стайлзу пришлось испытать, если его довели до подобного состояния – а сейчас, видимо, решил, что жертва уже полностью ему подконтрольна, раз осмелел и вывел на улицу. Шериф провел рукой по лицу. Его мальчик выглядел одновременно и таким родным, и в то же время совершенно незнакомым. В неброской одежде, которую сам бы для себя никогда не выбрал, обритый почти наголо. Постороннему человеку он показался бы собранным и спокойным, но, зная суетливость сына, шериф смог подобрать единственно подходящее определение – затравленный. Таким он увидел Стайлза. И рядом Хейл. Так же коротко стрижен, в такой же одежде скучных темных тонов. Страшно подумать, что еще он пытался переделать в его сыне под себя. Если даже любимое печенье не позволил купить. Что еще, кроме целого года жизни, он отнял у его ребенка?.. Отнял у отца, который и не жил все это время, а лишь существовал, надеясь неизвестно на что. – Мне нужно знать о них все. Когда пришли, когда ушли, список покупок. На чем приехали, даже если это украденный у пятилетнего ребенка самокат. Куда направились дальше. Отложите дело Арджентов. Все дела в сторону. Пэрриш, он мой сын. Я очень сильно подвел его год назад. Но сейчас я не позволю Хейлу и дальше пользоваться им. Да этот сукин сын даже выглядит так, словно отсидел срок и только недавно вышел!.. Господи... Я ведь отказывался верить, что Стайлз может быть у него. – За вами весь участок, шеф. Мы прижмем Хейла. Я уже предупредил владельца магазина, чтобы к нашему приезду кассир, работавший в ту смену, был на месте.

***

– Да, я их помню, – кивнул продавец, едва взглянув на распечатанные фотографии с камеры магазина. – Даже присматривал за ними. – Почему? – Да они же проблемные. Оба бритоголовые, джинсы, свитера и куртки почти одинаковые. Приехали на старой поцарапанной машине, такие берут, когда надо по-быстрому смыться после ограбления и бросить потом тачку в темном переулке. Запросто могли или украсть что-нибудь, или даже кассу попытаться вынести. Подозрительные, одним словом. На них я скорее бы подумал, чем на того, другого. Но вели они себя тихо. Даже примерно. Я потому и список их покупок так хорошо запомнил. Детские сладости и молоко. Еще чипсы, четыре банки содовой. На пиво даже не взглянули. Если бы не взяли одноразовые бритвы и презервативы со смазкой, решил бы, что они точно какие-нибудь школьники-переростки. На последних словах шериф едва не задохнулся. – Что ты сказал?.. Опешивший продавец несколько раз моргнул. – Что они как школьники... – Нет. Раньше. Про презервативы и остальное. – Эй, я только при продаже алкоголя должен документы спрашивать! А если им нет восемнадцати и вдруг приспичило потрахаться, я тут не при чем. Мы закон соблюдаем. И дрянь не продаем. Да я сам наши резинки покупаю и пользую, правда, с девочками, а не как они... – Хватит, – оборвал его тираду шериф. Застрелить Хейла хотелось все сильнее. Дальше пошло как по накатанной. Старенький «форд мустанг» грязного темно-синего цвета удалось проследить до придорожной закусочной «Пироги у Молли». Туда он заезжал на следующие сутки после ограбления магазинчика, в который Хейл приводил Стайлза. Где машина пропадала всю ночь и половину дня, выяснить не удалось, но в закусочной могла ждать новая подсказка. Их встретила сама Молли, пятидесятилетняя добродушная хозяйка заведения, которая и пекла чуть ли не половину из предлагаемых посетителям двадцати четырех вариантов пирогов. – Чудесные мальчики, – закивала она с улыбкой, когда поняла, о ком ее спрашивают. – Я из-за них даже с календарем дважды сверялась, все казалось, что четырнадцатое февраля раньше срока наступило, так мило они вместе смотрелись. Только не говорите, что они что-то противозаконное натворили. Шериф недоуменно переглянулся с помощником. Чудесные мальчики? Мило смотрелись? Они точно говорят об одних и тех же подростках? – А вам не показалось, что один из них силой удерживал другого? Например, тот, что постарше? – осторожно спросил Пэрриш и пододвинул к ней фотографию Хейла. – Ох, нет! – Молли даже рассмеялась. – Если кто из них и похититель, то вот он, – она ткнула пальцем в Стайлза. – И уверена, что похитил он сердце своего друга. Конечно, они не афишировали свою связь. Посмотрите вокруг. У нас останавливаются дальнобойщики, грубоватые работяги, путешествующие семьи с кучей детишек, приверженцы традиционных ценностей, и не все понимают – и главное, принимают – подобные отношения. Я же считаю, что всякая любовь прекрасна. Разумеется, если она взаимна, а не как у меня с моим Гарри. Уже и не помню, почему осталась с ним, когда узнала про все его измены. Ради детей, наверное... Но уж я-то сумею отличить влюбленный взгляд от взгляда голодного! Хотя наши пироги достойны самых чувственных любовных признаний. Попробуйте – и тут же станете постоянными клиентами. Я не привираю. Мы всегда рады новым посетителям. Особенно тем, которые знают, чего хотят. Вот как он, – она снова указала на Стайлза. – Прямо с порога осведомился, подают ли у нас свежий лимонный пирог. Именно свежий! А лимонный пирог у нас самый лучший в округе. Я так мальчику и сказала. Он заказал большой кусок для друга, а себе выбрал яблочный с корицей. Я им еще наш фирменный вишнево-клюквенный морс предложила. Тоже вкусный. Мы его в кувшинах подаем. Они вон за тем столиком устроились, если вам интересно, – шериф отметил, что столик стоял у окна, из которого просматривалась вся парковка, рядом с дверью служебного выхода. – И вели себя так, словно вытащили друг друга на первое свидание. И пироги похвалили, я им еще с собой завернула, и хорошие чаевые оставили. Одним словом, чудесные мальчики. Да я вам это уже говорила. Когда они сели в машину, все-таки купив по куску пирога с гусиной печенью, надо признать, очень вкусного, шериф повернулся к помощнику и признался: – Знаешь, Пэрриш, до приезда сюда у меня было четкое представление о том, что происходит, и какова роль Дерека Хейла в этой истории. Сейчас же я ни в чем уже не уверен. Первое свидание... Господи, Стайлз, только не говори, что ты просто сбежал из дома, потому что побоялся признаться, что тебе перестала нравиться Лидия Мартин. – Мы найдем его. И Хейла тоже. Их «форд» заметили на юго-западном шоссе. Скорее всего, они направляются к побережью. – Надо пересмотреть запись из магазина еще раз. Мне кажется, мы что-то упускаем. Что-то важное.