Настоящие чудовища

В первую ночь после отъезда из дома они заночевали в лесу. Побоялись останавливаться в мотеле. Поужинали, забравшись на капот, болтая ногами и посматривая на звезды высоко в небе. – Да ну, не можешь найти Сириус? Это же твоя звезда. Со-ба-чья. Ты просто обязан находить его с закрытыми глазами! – Орион я тебе показал. И я не собака. – А рычишь очень убедительно, – добродушно отозвался Стайлз, вытер руки салфеткой и поправил плед, который они постелили, чтобы комфортней сиделось. – Я уже жалею, что мы штук пять пирогов у Молли не купили в дорогу. Плед, теплый, полосатый, они нагло прихватили в доме, где провели несколько дней и ночей. – С рисом и яйцом просто отпадный. – С форелью лучше. Стайлз сыто потянулся. – Когда машина заглохнет из-за пустого бака, и нам не на что будет купить бензин и пожрать, мы сможем осесть под какой-нибудь секвойей, построим шалаш, ты станешь загонять на обед оленей, а я – готовить бодрящие напитки из толченых желудей. – Мы не будем убегать вечно. – Но сейчас мы бежим. Стайлз скомкал салфетку в шарик и бросил куда-то в темноту. – Ты тоской пахнешь. Мне вместо тебя выть хочется, – Дерек соскользнул с капота, встал перед ним, накрыв его ладони, делясь своим теплом, и заглянул в глаза с такой пробирающей настойчивостью, словно пытался в душу ввинтиться. – Мы в любой момент можем развернуться и поехать обратно. Это у меня никого больше нет, а у тебя отец в Бикон Хиллс. – Нет, – Стайлз упрямо покачал головой. – Мы не должны подвергать его опасности. Помнишь, что сказал Дитон? Он, конечно, тот еще засранец, но в этом прав. Я даже себе позвонить домой не разрешаю, помолчать в трубку, лишь бы его голос услышать... Хочется, но нельзя. Хотя бы месяц надо переждать. Затаиться. А за это время мы что-нибудь придумаем. Постараемся выкрутиться. Обхитрим их. Ардженты нас просто так не отпустят. Мы знаем, чем они занимались. Поджог твоего дома. Опыты на людях. Может, все это получится доказать. А про оборотней они сами будут помалкивать. Психушка явно не курорт, никому не хочется туда загреметь. Даже если бы тебе не пришлось цапнуть Викторию, они все равно натравили бы на нас половину охотников штата. Интересно, сколько нынче дают за шкурки волка и лиса?.. – Тут он вспомнил о том, что уже несколько дней тревожило его: – Эй, а Виктория не сможет тебя отследить? Почувствовать как-то? Вы же теперь вроде как связаны, или это так не работает? Дерек нахмурился. – Я не удивлюсь, если Виктория покончила с собой. Она чересчур сильно ненавидит оборотней и презирает нас, чтобы стать такой же. – Стремная тетка, – кивнул Стайлз. – Смотрела всегда так, словно живьем препарировать мечтала. Набила бы чучело и поставила в гостиной. Или у камина. Если она сделала так, как ты говоришь, я по ней слезы лить не стану, но тогда Ардженты пустят по нашему следу всех охотников Калифорнии. Надо что-нибудь придумать до того, как у нас закончатся деньги и удача. Не хочу жить под секвойей. – Проедем еще на юг по федеральной трассе, а потом свернем на местные дороги. – А мы не можем поехать во Фриско к твоим знакомым? К Дюку? – Нет. Если я вернусь, это будет означать, что я принял Девкалиона как альфу. А я хочу собственную стаю, – вот так незаметно разговор и коснулся очень важной для него темы. – И тебя в ней. Он приумолк и выжидающе, с затаенной осторожностью глянул на Стайлза. Словно не знал, имел ли право озвучивать подобное желание. – Эй, я же не волк, помнишь? В подтверждении своих слов Стайлз выпустил хвост – с одним он научился управляться, даже не подкрепившись болью, – и обвил им ноги Дерека, жалея, что тот не может увидеть всей его лисьей роскоши. – Я чувствую, когда ты так делаешь, – он качнулся вперед и со щемящей нежностью, настоящей, которую в нем даже заподозрить невозможно, если не узнать его поближе, не понаблюдать за ним в самые интимные моменты – а Стайлз внимательно наблюдал, когда не был слишком увлечен происходящим между ними – потерся носом о его скулу. – Я захотел бы тебя в стаю, даже если б ты остался человеком. Стайлз обхватил его лицо ладонями, заметив, что пальцы дрожат – то ли от волнения, то ли от осознания того, что Дерек настолько ему доверяет, нуждается в нем – и, прежде чем поцеловать, со всей убежденностью ответил: – Мы давно уже в стае, чувак. Господи, ты мне тоже так нужен... И плевать, что прозвучало приторно-сладко и очень походило на: «Эй, выйдешь за меня? О да, детка! Конечно, да!» Сейчас им срочно надо было поцеловаться. С языками, влажно, жарко, долго, медленно, упоительно. Дерек благодарно рыкнул и с энтузиазмом раскрыл губы, позволяя Стайлзу ворваться в его рот. Он еще ближе придвинулся к нему, едва не смяв ногами бампер, обхватил руками за талию, пробираясь под футболку и мягко поглаживая пальцами кожу. Трахаться прямо на капоте они не стали. Хотелось просто находиться рядом, прикасаться, обнимать – и целоваться так, словно они стремились зализать раны друг друга. Возможно, так оно и было. Они разложили передние сиденья и улеглись, укрывшись пледом, надеясь, что удастся заснуть. Пытаясь хоть как-то устроиться – ни ноги не вытянуть, ни распрямиться, даже Стайлза толком не обнять – Дерек пообещал себе, что следующую ночь они проведут где угодно, но только не в машине.

***

– В их передвижениях должна быть последовательность. Если они направлялись к побережью, в Сан-Франциско, как мы думали вначале, то как, черт возьми, оказались в Чоучилле? Мы потеряли их на пять дней, и вот результат. – Шериф взъерошил волосы и влил в себя остатки кофе, плещущиеся на дне пластикового стаканчика. – Только их и здесь давно нет. Уехали, а мы снова опоздали. – Зато теперь мы знаем, какими именами они пользуются, – деловито заметил Пэрриш, заглядывая в блокнот. – Спенсер Рид и Дерек Морган. Патрульный, проверявший документы, решил, что они пытались незаконно купить пиво на заправке, но у них на руках оказались только банки с газировкой. – Узнать бы еще, кто помог им сделать настолько хорошие права, если при проверке не вскрылось, что документы поддельные. По крыше гулко барабанил ливень, они сидели в машине Пэрриша, рядом с полицейским участком Чоучилла, куда приехали два часа назад ради разговора с патрульным, возможно, видевшим Дерека и Стайлза. – Мы точно не можем рассчитывать на официальное расследование? – Для повторного открытия дела записи из магазина недостаточно. Стайлз на ней ни разу не повернулся лицом к камере, его не опознать – в достаточной мере, чтобы мне поверили, что это он. Хейла в розыск не объявляли. Причин преследовать его за границей Бикон Хиллс и окрестностей, где заканчиваются мои полномочия, нет. Все, что я могу, просить коллег присматриваться ко всем подросткам, разъезжающим на старом «форде мустанге» темно-синего цвета. И то, если это не отвлекает от основной работы. А ведь они могут в любой момент сменить машину. И тогда мы снова потеряем их. Наш главный просчет в том, что мы сосредоточили внимание только на юго-западном шоссе. Теперь я понимаю, что необходимо было охватить весь штат. – Мы найдем их, – в который уже раз повторил Пэрриш. Шериф чуть опустил стекло, впуская в салон свежий, пахнущий дождем воздух. – Они останавливаются в мотелях, покупают газировку, едят пироги и фаст-фуд, в Реймонде даже в кинотеатр на какой-то новомодный блокбастер сходили. В то же время нигде не задерживаются дольше одного дня, не привлекают внимания, ночуют, а утром снова срываются с места. Всегда на шаг, а то и на все десять впереди. Мы не знаем, где они объявятся в следующий раз. Так поступают люди, которые скрываются. Не от полиции, потому что документы предъявить они не побоялись. Им не известно, что мы их ищем. Но они уверены, что их ищет кто-то еще. Так же, как уверены в том, что хорошо прячутся. Иначе не ходили бы по кинотеатрам. Мы их находим только потому, что задействовали полицейские каналы. Вернее, нам удается отследить, где они побывали. И то не каждый раз. Нам необходимо больше людей. Не из участка. Я не могу и дальше злоупотреблять своим служебным положением. Это грозит увольнением. А я должен помочь сыну. Независимо от того, во что он ввязался. Теперь, когда мы знаем, что он с Хейлом добровольно, и тот его не принуждает... – шериф отвел взгляд от водяной завесы за окном и повернулся к Пэрришу. – По-прежнему нет сведений, где они находились весь год, были ли вместе с момента пропажи, и если да, их отношения вначале, возможно, строились на иных принципах, и Стайлза заставляли делать то, на что он никогда не согласился бы. Пэрриш, мы оба знаем, как легко сломать психику подростка, даже если он очень упрям. И главное, что они натворили, раз вынуждены прятаться? Что помешало Стайлзу вернуться домой? Ему запретил Хейл? Или мой ребенок больше не доверяет мне? Одни вопросы – и не единого ответа... – шериф поднес к губам стаканчик и нахмурился, обнаружив, что давно все выпил. – У тебя еще осталось немного этой растворимой гадости? Пэрриш потянулся за термосом. Внутри еще что-то плескалось, и он перелил содержимое в протянутый стакан, заполнив его до половины. – Сержант Паттисон рассказывал, как его кузен ходил с Арджентами на охоту в заповедник, они искали пуму, задравшую Кейт. У Арджентов полно охотников в друзьях, и сами они любители подобного отдыха. Можно обратиться к ним за помощью. – Зачем им помогать с поисками моего сына? К тому же мы до сих пор не выяснили, кто проник в их Центр. Расследование провисает. В первую очередь из-за меня. – На последней встрече Джерард Арджент интересовался, не слышно ли что о Стайлзе. – Простая вежливость, Пэрриш. – Я бы все-таки попробовал. Такие люди, как Ардженты, любят, когда им остаются обязаны. Шериф сделал глоток – кофе уже не был таким горячим и от этого казался еще отвратнее. Но мозги прочищал. – Если считаешь, что они откликнутся, действуй. Я уже на любую помощь согласен. Пусть начнут с последнего места, где их видели. Отсюда. Только предупреди, чтобы не лезли с задержанием. Это наша работа. И ружья чтобы не вздумали брать. В конце концов, мы не на охоте.

***

На заправке в Окдейле Стайлз купил карту: «Должен же кто-то взвалить на себя обязанности штурмана или хотя бы отмечать красными точками места, где были самые вкусные блинчики на завтрак и мотели без клопов» и «Эй, смотри, в Калифорнии есть Догтаун! Там что, полно твоих? Махнем туда?» Еще Стайлз купил блокнот, собираясь вести путевые заметки, хотя Дерек сомневался, что он продержится дольше трех дней. Через триста девять миль на северо-запад на узкой дороге где-то посреди леса и за несколько часов до следующего городка, в котором они надеялись найти мотель, чтобы помыться и выспаться, у «мустанга» спустило колесо. Наблюдая за тем, как Дерек возится с заменой, Стайлз наконец-то понял, почему тот так дотошно проверял наличие запаски и инструментов, когда забирал машину из гаража Майка. Конечно, не окажись в багажнике домкрата, ему хватило бы сил, чтобы справиться и без него, даже болты открутить-прикрутить руками смог бы, но такой подвиг вряд ли остался бы незамеченным для парочки пенсионеров, проезжавших мимо на черепашьей скорости и остановившихся, чтобы поинтересоваться, не нужна ли «молодым людям» помощь. – Слушай, надо как-то социализироваться, тебе не кажется? – начал Стайлз, когда их оставили одних. – Я понимаю, что за год в аквариуме ты отвык от нормального человеческого общения, когда приходится быть вежливым и отвечать многосложными предложениями, но эти милые старички точно не заслужили твоего почти рычащего «Справлюсь сам». Да еще и подкрепленного убивающим на месте взглядом. – Мне не понравился их запах, – Дерек попытался оттереть черные пятна с рук найденной в багажнике тряпкой. – То есть, теперь ты станешь рычать на всех, кто пахнет недостаточно аппетитно? Дерек посмотрел в ту сторону, куда уехали предлагавшие им помощь старички, и перевел взгляд на Стайлза. – Они пахли слишком чисто, – попытался он доступно объяснить, хотя и сам не до конца понимал истоков своего беспокойства. – Чересчур правильно. Почти идеально. Без примесей тех мест, где они побывали. Ни следа того, чем могли перекусить в дороге. Их машина старая, но салон, когда они открыли дверь, пах, словно она только сошла с конвейера. Будто они что-то скрыть пытались, запутать мой нюх. – Думаешь, охотники? А с виду приличные. – Не знаю. Ни аконитом с рябиной, ни оружейной смазкой от них не тянуло. Но я предпочел бы не останавливаться в мотеле на ночь, гнал бы дальше. – Ага, и когда мы повстречаем кого-то по-настоящему серьезного, оба будем настолько уставшими, что ни зубами клацнуть, ни хвостом взмахнуть не сможем. Мы уже три ночи без нормального отдыха. Секс-марафон был классным, я всерьез боялся, что кровать не выдержит. Но в мотеле на Леон-крик из-за того ужасного шума за стенкой даже я заснуть не смог, а последнюю ночь мы ехали по таким отвратным дорогам, что могли разве что на номер в дупле рассчитывать, если бы нам его согласились уступить по дешевке местные белки. – Дай карту. Отчасти Дерек был согласен, отдых им необходим. Они ехали, сменяя друг друга за рулем, но в пути, даже если скрючиться на заднем сиденье, толком не поспать. Странная встреча на практически пустой, безлюдной дороге, по которой мало кто ездил, не давала ему покоя. Стайлз развернул на пыльном теплом капоте карту, разгладил, и они оба склонились над ней. – Можем свернуть здесь, – Дерек провел ногтем вдоль тонкой линии, обозначающей шоссе, и черканул крестик у точки, подписанной как Фармингтон. – Накинет нам лишних три часа на дорогу, но там нас, возможно, не станут поджидать. – Какая-то дыра посреди зеленого массива. Умеешь ты выбрать. Там и мотеля может не оказаться. Дерек молча ткнул в одну из пиктограмм под названием населенного пункта – ту, что с кроватью. – Ладно, – согласился Стайлз с намеренно тяжелым вздохом. – Всего три часа, говоришь? Плюс к тем двум, что уже были? Я первым в душ заваливаю. И где нам завтракать, тоже выбираю я. Дерек лишь закатил глаза и занял место водителя. Фармингтон действительно оказался той еще дырой. Но дырой с вполне сносным ночлегом. Правда, две буквы на вывеске – «О» и «Е» – не горели, заставляя вспомнить малобюджетный ужастик из восьмидесятых, который они смотрели в последнем мотеле, звуком работающего телевизора пытаясь хоть как-то заглушить шум, доносящийся из соседних номеров. Но сейчас, когда они добрались до выделенного им домика, ни о чем, кроме сна, и думать не могли. Стайлз даже забыл, что первым собирался в душ – завалился внутрь, рухнул на свою половину кровати, подгреб под щеку подушку и счастливо засопел. Болтать без умолку, не давая Дереку клевать носом за рулем, когда самому сильнее всего хотелось закрыть глаза и погрузиться в сон, оказалось гораздо утомительнее, чем он думал. И поменяться они не могли – в отличие от Стайлза, Дерек не умел с такой же частотой сыпать словами, отвлекая от сна, да и уставал он меньше. Заперев дверь, Дерек быстро ополоснулся, вычистил из-под ногтей черную грязь, оставшуюся после смены колеса, сделал мысленную пометку заехать на автосервис – ему не нравилось, что они остались без запаски, и устроился на свободной половине кровати. Повернулся к Стайлзу, который нашел все-таки в себе силы, чтобы раздеться, повел носом вдоль его шеи, с удовлетворением, глубоко вдыхая. Остатки запахов, мертвых и синтетических, которые, казалось, въелись в их кожу за год пребывания в Центре, наконец-то исчезли, смазались новым – их общим смешанным, ярким и естественным, словно они целую вечность провели вместе. Дереку нравилось кутаться в него – лучше любого покрывала, даже самого мягкого и заботливо согревающего. Притиснувшись еще ближе, он обнял Стайлза, закрыл глаза – и через минуту тоже крепко спал.

***

– Стайлз... – все еще в полудреме, толком не осознавая, что происходит, простонал Дерек. Его выдергивали из сна по-разному, но сейчас все ощущалось нестерпимо особенным. Стайлз с головой забрался под одеяло и, судя по всему, вполне неплохо себя там ощущал, раз так увлеченно скользил губами по его члену. Дерек даже смог расслышать приглушенные причмокивания: когда его рот выпускал головку, чтобы тут же снова захватить, жадно посасывая. Рукой Стайлз то собирал в горсть его яйца, сжимая и перекатывая в ладони, то обхватывал пальцами ствол, ритмично дроча. Дерек с тихим гортанным рыком откинул голову на подушку и полностью отдался происходящему, чувствуя, как горячая волна расползается по всему телу – Стайлз еще никогда его так не будил. Обычно их утренний петтинг случался уже после того, как оба окончательно проснутся и обнаружат у соседа по кровати уверенную эрекцию. Он представил, как Стайлз открыл глаза первым, как принялся трогать его за, скорее всего, еще вялый, мягкий член – господи, да Дерек так умаялся за эти дни, что собирался продрыхнуть как минимум до полудня, не думая ни об оргазмах, ни о завтраке – как забирался пальцами под мошонку, приподнимал ее, как целовал и облизывал, тянул губами, возбуждая и стараясь не разбудить. От одних лишь мыслей о том, как все могло быть, и что он спал, пока ему делали минет, его прошиб пот, грудь сдавило, и без того стоящий колом член дернулся, а яйца заныли. В предвкушении скорой разрядки Дерек вцепился пальцами в простынь, приподнял бедра, просяще толкнулся в рот Стайлза, зажмурился и... и ничего. Стайлз просто отпустил его и вынырнул, откинув одеяло в сторону. – Стайлз, – на этот раз он прохрипел его имя с укором, шаря голодным, потемневшим взглядом по его голому телу и не понимая, почему тот прекратил. – У тебя же вот сейчас полный стояк? – он устроился между его ног и провел костяшками согнутых пальцев от яиц к налившейся темной головке. – Что?.. Брошенный в секунде от оргазма, он, не сдержавшись, поддал бедрами, тараня воздух и стремясь вновь потереться о протянутую к нему руку. Ему, правда, действительно хотелось кончить. А еще ему очень нравилось, как длинные пальцы Стайлза смотрелись на его члене. Который сейчас изнывал без внимания. – Больше ведь твой член не увеличится? Дерек бросил взгляд себе между ног, по-прежнему не догадываясь, к чему клонит Стайлз. Да тот уже столько раз видел его возбужденным – наверное, лучше его самого знает, что там у него и где. – Я потом отдрочу тебе или тоже отсосу, – его голос прозвучал глухо и низко. – Все, что захочешь. – Ага... – Стайлз облизал губы, он всегда так делал, когда распалялся. Дерек видел, что у него тоже стоит, и не понимал, почему тот несет какую-то чушь, вместо того чтобы заняться делом. – Только, если длиннее или толще он не собирается становиться, зачем здесь вот это? Двумя пальцами он обвил основание его члена и свободно поерзал по сбившейся в несколько почти не заметных складок коже, показывая, что ей еще есть куда тянуться. Дерек, тут же позабыв о своем возбуждении, замер, не зная, как ответить. То есть, он прекрасно знал, что нашел у него в паху Стайлз, но вот какими словами ему объяснить, чтобы не нарваться на новые подколки о собаках – в лучшем случае, а в худшем он просто боялся увидеть в его взгляде брезгливость. – Так что там у тебя? – Узел, – с тяжелым вздохом признался он. Пальцы Стайлза тут же отпустили его член, и Дерек быстро сел, схватив его за оба запястья, чтобы не дать отшатнуться еще дальше. Но Стайлз, как оказалось, и не думал сбегать. Он пристально вгляделся в его лицо и уложил руки, за которые Дерек все еще держался, ему на плечи. – Вот скажи, ты только что действительно решил, что я от такого тебя откажусь? Под его осуждающим взглядом Дерек почувствовал себя настоящим глупцом. – Нет?.. – прозвучало несколько растерянно. – Ты такой придурок. – Стайлз толкнул его, заваливая на спину, и уселся сверху. – Достаточно присмотреться к твоему члену повнимательней, чтобы начать подозревать что-то подобное. Ты наполовину волк, а волки – это собаки, а у собак узел есть, да и у волков тоже, так что я подумал, почему бы такой штуке не быть и у тебя? И как ты мне еще раньше не похвастался? Мы в стольких позах уже перетрахались. Даже шестьдесятдевятку опробовали, хотя получилось не очень, сосать, когда сосут тебе, да еще и нужного темпа держаться... как-то отвлекает. – Узел появляется, только когда я обращен. А вот так, как сейчас, – Дерек наконец позволил себе отпустить Стайлза, поверив, что никуда он от него не сбежит. – Никаких сюрпризов. – И каково это? – Стайлз снова погладил основание несколько опавшего члена, и глаза у него при этом блестели искренней заинтересованностью, как у фанатика-натуралиста, рассматривающего новый, никем еще не описанный вид. – Наверное, оргазм вдесятеро круче ощущается? – Не знаю. Я еще ни разу не кончал с узлом. Вот тут Стайлз посмотрел на него с явной обеспокоенностью – как на умалишенного. – Да не с кем было, – принялся оправдываться Дерек, словно его уличили в краже сладкого. – Хотелось с кем-то особенным, значимым для меня. Ну, и со знающим, что я оборотень. – Но ведь у тебя же были такие девчонки. Те, что знали. – И кто? – Дерек даже отчего-то разозлился, словно Стайлз выталкивал его из своей постели, подкладывая к другим. – Пейдж умерла, с Джослин мы просто трахались, не те отношения. А про Кейт я и вспоминать не хочу. – Эй, тише, – он погладил его по животу. – Ты хоть дрочил так? – А про то, что я должен быть обращенным, ты уже забыл? Он все еще переваривал остатки внезапной злости. – И что это значит? Дерек словно только и ждал команды, выпустил когти – и потянулся рукой к его члену. – Хочешь, подрочу? – вкрадчиво, с добрейшей улыбкой серийного маньяка поинтересовался он. Стайлз нервно сглотнул. Пусть его всегда и завораживал этот почти неразличимый переход: то, как самые обычные человеческие пальцы с аккуратно подстриженными ногтями за секунду или даже меньше обзаводились опасными, длинными и острыми звериными когтями, но он даже представить боялся, как такая рука прикасается к его члену и начинает дрочить. Вмиг же оттяпает все ценное по самые яйца. – Понял. Не дурак. Можешь сворачивать демонстрацию. А то машешь тут ими зловеще, словно Фрэдди Крюгер. Конечно, я не против, чтобы ты вваливался в мои сны без спроса, но, пожалуйста, давай без всех этих угроз. – Вот и я хотел член сохранить, – Дерек втянул когти. – Питер говорил, что ощущения не с чем даже сравнить, и еще заставил пообещать, что я обязательно расскажу, когда в первый раз попробую. Питер мой дядя, но у нас разница в семь лет только, так что мне он больше как старший брат. Был. Стайлз, стараясь оттянуть его от плохих воспоминаний, принялся снова поглаживать Дерека по животу, зная, как ему это нравится. Щекотки он не боялся, это они уже выяснили опытным путем, а вот на такое ласкающее почесывание всегда откликался. – А никаких игрушек разве нет? Чтобы безопасно самоудовлетвориться? Силиконовых там. Или резиновых? Со сверхпрочным покрытием? Вот теперь уже Дерек посмотрел на Стайлза так, будто тот простейших истин не осознавал. – Давно хотел заглянуть в секс-шоп для оборотней, – наконец кивнул он. – Не подскажешь адресок ближайшего? – Точно, – Стайлз виновато улыбнулся и почесал затылок. – Не подумал. Это наоборот все есть, искусственные члены с узлами на любой манер, а вот то, куда настоящие пристраивать... Что ты так смотришь? Никогда порносайты не открывал? – С узлами – нет. Даже не знал, что есть такие штуки. – Конечно, имея настоящий... Стайлз сместился чуть ниже, сел ему почти на колени и, уложив руку на член, скользнул кулаком вниз, словно примеривался, прикидывал, как бы тот смотрелся с узлом. – Ты собирался мне сказать? – Думал, что хотел бы попробовать с тобой. Дерек провел ладонью по его ноге, чувствуя пальцами каждый задетый им волосок. Он уже не беспокоился о том, что его очередную особенность забракуют. – Значит, представлял наш секс с узлом? Стайлз принялся медленно дрочить ему, сознательно прихватывая пальцами кожицу у основания и чуть оттягивая. Дерек сглотнул. Возбуждение, схлынувшее за время разговора, начало стремительно возвращаться, отдаваясь пульсирующей болью в яйцах. – Хотел, чтобы я почувствовал, как он распирает меня? – Стайлз провоцировал, дразнил, делал все мучительно неспешно, а его голос понизился до незнакомой завлекающей хрипотцы. Дерека прошила неконтролируемая дрожь, казалось, каждая мышца в теле напряглась до предела. А Стайлз, не отпуская его из ловушки зрительного контакта, топя в своем поплывшем от вожделения взгляде, ускорил темп, с нажимом двигая рукой по всему стволу и чуть проворачивая ладонь вокруг темной, набухшей головки, каждое, даже самое легкое, почти невесомое прикосновение к которой отзывалось терзающе-сладкими, жалящими покалываниями. – Хотел узнать, каково это, когда твой узел окажется внутри меня, и я его сожму? Пришлось закусить губу, давя самые настоящие умоляющие поскуливания. Кажется, он даже забыл, как дышать, кровь почти вскипела, и все, что он мог видеть и осознавать – это тонкие длинные пальцы Стайлза, не отпускающие его, продолжающие мучать. Еще полслова об узле – и он все вокруг забрызгает спермой. Если раньше не сдохнет или не свихнется от перевозбуждения. Стайлз, жадно ловя его эмоции, склонился к его лицу и выдохнул едва слышно в самые губы: – Давай, представь, как ты меня повяжешь. На слове «повязать» Дерека прорвало, он зажмурился, задушено застонал, задергал бедрами, с силой вбиваясь в услужливо подставленную руку, а Стайлз все не переставал скользить пальцами по его члену, завороженно смотря, как из маленького отверстия уретры выталкивается густая, вязкая сперма. Попадая на напряженный, подрагивающий живот и темные волоски в паху. – Господи... – прошептал он, размазывая семя по стволу. – Если ты так кончил только от моих разговоров об узле, то что с тобой станет, когда мы по-настоящему с ним трахнемся? Дереку казалось, что его разобрали на самые мелкие кусочки, а потом сложили заново. Он все еще был напряжен, но вместе с тем ощущал небывалую легкость. Заморгав, стараясь заново сфокусироваться на внешнем мире, он обалдело посмотрел на Стайлза. За все время дрочки тот даже не прикоснулся к себе. Его напряженный член покачивался, а головка блестела от подтеков смазки. – Я сейчас... Ему точно нужна хотя бы минуточка, чтобы собраться. – Тсс, – Стайлз надавил ладонью на его бедро. – Полежи вот так и дай мне кончить на твой узел. Ноздри Дерека раздулись, а пальцами пришлось вцепиться в одеяло. Стайлз точно решил добить его. Привстал над ним на коленях, стискивая его бедра ногами, и, прекрасно понимая, как соблазнительно сейчас выглядит в его глазах, несколькими быстрыми движениями довел себя до оргазма, стараясь, чтобы сперма попала как раз на то место на члене Дерека, где должно появиться утолщение. Несколько крупных капель стекло по мошонке и расползлось мокрым пятном по простыне. – Круто я тебя разбудил, скажи? – Стайлз обессиленно рухнул рядом. – Ага, – он только сейчас смог восстановить дыхание. – Круто. – Значит, заметано, – он любовно погладил его член, на который только что кончил. – Однажды я лишу тебя оборотнической девственности. Когда у тебя день рождения?

***

Фармингтон Стайлз подписал на карте как «Вкусные сырные булочки, правильный хрустящий бекон и заботливая миссис Скалли». Они выехали из мотеля под вечер и остановились у закусочной, чтобы пообедать – а заодно поужинать и, возможно, даже позавтракать, если проведут в пути всю ночь – картофельным пюре, беконом, жареными сардельками, вареной кукурузой, мягкими булочками с тягучей сырной начинкой и двойной порцией кофе с адовым количеством сливок. – Смотри, – толкнул его под столом ногой Стайлз. – Наша официантка похожа на Скалли из «Секретных материалов». – Только если накинуть настоящей Скалли лет тридцать. Дерек вложил в счет щедрые чаевые и взялся за чашку, собираясь допить кофе. Они выспались, отдохнули, днем еще раз потрахались, и вчерашняя подозрительная встреча на дороге почти позабылась. «Миссис Скалли» снова подошла к их столику, чтобы забрать деньги и унести грязную посуду, но задержалась, окинула их изучающим внимательным взглядом и неожиданно произнесла: – Если у вас неприятности, ребята, в нашем городе молодой, честный шериф, – она смахнула со стола крошки. – За час до вашего прихода у кафе крутились подозрительные типы, заезжие и наглые, мы не любим таких. Спрашивали о двух подростках на «форде». – Почему вы решили, что ищут нас? – осторожно спросил Стайлз. Официантка по-доброму улыбнулась ему: – У вас «форд». Вас двое. И я не думаю, что вы совершили что-то противозаконное. Скорее, вам нужна помощь. Они в мотель еще собирались заехать. – Спасибо, – поблагодарил Дерек и сгреб с диванчика их куртки. Из Фармингтона определенно пора сваливать.

***

В Мендоте они взяли в попутчицы девушку Мадлен. Лил дождь, в кафе на заправке было битком, и пришлось выстоять очередь, чтобы купить горячего чаю и хот-догов. Дерек лениво пролистывал путеводитель по местному заповеднику, с замусоленных страниц которого зазывали прогуляться по тропе здоровья и приглашали посетить их гостеприимный край в августе, приурочив поездку к сырному фестивалю. А Стайлз все никак не мог решить, хочет он зеленый чай или черный. – Возьмем оба, – не выдержал Дерек. – Попробуешь и выберешь. Мне все равно, какой пить. Только сахар сразу в два стаканчика не сыпь. – Вот я не понимаю, ты же любишь сладкое, а чай пьешь без сахара! – Зато кофе с сахаром. Забрав покупки, они отнесли их к стойке у окна, намереваясь перекусить. Рядом какая-то девчонка с крашеной в зелень челкой интересовалась, может ли кто подкинуть ее по трассе, в итоге договорилась с толстяком-дальнобойщиком, прыгнула в кабину его фуры, и они укатили. За спиной визгливо кричали пятилетние мальчики-близнецы, кто-то чихал, ругалась семейная пара, Дерек даже не стал прислушиваться, из-за чего разгорелся спор, подхватил свой хот-дог, стаканчик с чаем (ему достался черный) и хмуро бросил: – Давай в машине доедим. Спустя десять минут они выехали на дорогу: Стайлз за рулем, Дерек – устроившись на заднем сиденье, подоткнув под голову свернутый плед. Он собирался если не подремать, то хотя бы отдохнуть: последние десять часов машину вел он. Внезапно Стайлз притормозил. – Эй, смотри. Та девчонка из кафешки, с зеленой челкой. Дерек приподнялся на локте и посмотрел вперед. У автобусной остановки, последней на выезде из города, остановилась уже знакомая им фура. Девушка топталась на асфальте и что-то возмущенно кричала сидящему внутри водителю, потом из опустившегося окна вылетел ее рюкзак, и фура, мигнув красными фарами и обдав не успевшую отскочить неудачливую автостопщицу брызгами из лужи, укатила прочь. – Может, подберем? – предложил Стайлз. – Дождь, темень, сколько она тут прождет автобус? А что, если только к утру что-то придет? Дерек несогласно фыркнул. – Да брось, нельзя в каждом встречном подозревать охотника. Тем более, она крутилась рядом, ты бы что-то учуял, будь она такой. Да и не логично – искать нас, а подсесть к толстобрюхому хмырю. Дерек только нахмурился и снова улегся. Пусть делает, что хочет. От девчонки, действительно, ничем подозрительным не пахло. Он бы заметил. Их «мустанг» притормозил напротив остановки, и Стайлз, перегнувшись через пустое сиденье, крикнул в открытое окно, не обращая внимания на залетающие в салон крупные капли холодного дождя: – Если тебе все равно куда ехать, можешь садиться! Девчонка с подозрением посмотрела на него, заглянула на заднее сиденье, и Дерек, все еще хмурясь, поднял ладонь вверх. Но, видимо, дождь и надвигающаяся ночь ее мало прельщали – потому что она решилась и открыла дверь. – Меня Мадлен зовут, – сказала она, когда машина тронулась. – Спасибо, что остановились. Погода мерзкая. – Ага, я тоже такой дождь не люблю. Я Рид, – Стайлз отказывался представляться Спенсером, и Дерека в отместку тоже называл при посторонних вымышленной фамилией.– А сзади залег Морган. Мы тебя на заправке видели. Что-то ты не далеко уехала. Не удалось договориться насчет маршрута? – Насчет минета, – буркнула та и скинула в ноги испачканный рюкзак. – Козел приставать начал. Надеюсь, с вами хоть повезет. – Приставать точно не будем, – он включил дальний свет, навстречу все равно никто не ехал, зато дорожная разметка сразу стала лучше видна. – Можешь просто поболтать со мной. Мы еще долго не остановимся. Первый час Дерек принюхивался, прислушивался, анализировал – но ничего подозрительного в Мадлен так и не нашел. Девчонка как девчонка. Она успела им разболтать, что учится в Калифорнийском, хочет стать психологом, а путешествие автостопом – часть ее дипломной работы, в которой она собирается сопоставить, как люди реагируют на разных попутчиков. – На прошлой неделе я была туристкой из Франции, у моей мамы французские корни, так что легко получается притворяться. А сейчас я панк из Сакраменто. Скажи, похожа? – она игриво подмигнула Стайлзу из-под мокрой крашеной челки и указала на колечко пирсинга в носу. – Дай-ка вспомню... – протянул Стайлз, изображая задумчивость. – Среди моих знакомых есть школьники, полицейские, трансвеститы и один... – он встретился с взглядом Дерека в зеркале заднего вида. – Один Морган. Панков еще не встречал, поэтому поверю тебе на слово, ты похожа. Потом Мадлен со Стайлзом в два голоса подпевали какой-то песне, льющейся из радио, шуршали чипсами, пакет с которыми нашелся в ее рюкзаке, смеялись над глупыми шутками, и Дерек почти перестал сверлить случайную попутчицу напряженным взглядом. – Знаешь, Рид, – приятный голос Мадлен понизился, а в интонации закралась застенчивость. – Насчет твоего обещания. Что вы не станете ко мне приставать... На самом деле, я не против. И с тобой, и с Морганом. – Эмм... – Стайлз прямо затылком почувствовал тяжелый взгляд Дерека. – Ты, конечно, очень привлекательная, и скажи мне кто год назад, что настанет день, когда я откажу классной девчонке, я бы только покрутил у виска и расхохотался... Но ничего не получится. Не обижайся только. – Ты и за Моргана сейчас говоришь? – в ее голосе проскользнула тень тщательно скрываемой обиды и разочарования. – Ага, – вдруг стушевался Стайлз. Ему стало неловко от того, что пришлось ответить отказом. Словно Мадлен ему не нравилась. Наоборот, очень даже нравилась – но совершенно не в том плане, который подразумевало ее предложение. – У нас с ним по этому вопросу редкостное взаимопонимание и полное согласие. Как-то так. Мадлен озадаченно нахмурилась, обернулась, чтобы посмотреть на ничуть не скрывающего свое недовольство Дерека, а потом, видимо, поняла – потому что на ее лице отразилось неподдельное удивление: – Так вы что – вместе? – Ну да. Вместе путешествуем, вместе завтракаем, вместе... да просто все у нас теперь вместе. – И вместе спите, – скрывая неловкость за улыбкой, закончила она. – Боже, простите. Так стыдно за мое глупое предложение. Я должна была догадаться. Вы такие клевые. И ты, Рид, и Морган, который только и делает, что мрачно смотрит и молчит. Но так даже лучше для моего проекта. Меня еще не подвозили парочки. Да еще и парни. Стайлз с облегчением выдохнул и улыбнулся. Вопрос с вечеринкой нагишом решился полюбовно, Мадлен пустилась в новые рассказы о своих поездках, и все шло хорошо вплоть до того момента, пока Дерек не коснулся его плеча и не произнес всего одно слово: – Сзади. Один взгляд в зеркало – и стало понятно, о чем он говорит: их неумолимо нагоняли два тяжелых темных внедорожника. – Думаешь? – тут же перестав шутить, спросил Стайлз. – Уверен. – Че-ерт... как не вовремя. Ты лучше водишь, а сейчас никак не поменяться. Мадлен обеспокоенно заозиралась. – Что-то случилось? Вас преследуют? – она тоже увидела севшие им на хвост джипы. – Что вы натворили, ограбили наркокартель? – Ничего такого, за что нам можно впаять срок или пристрелить. Лучше пристегнись, – Стайлз вдавил педаль газа. – Хорошо хоть дождь прекратился. Дорога огибала заповедник, и еще миль сорок им не встретится ни одной заправки или придорожного ресторанчика, где можно отсидеться. Вряд ли охотники стали бы приставлять пушки к их головам прямо при свидетелях. – Гадство. И впереди засада. Перекрывая проезжую часть, в свете фар замаячило ограждение с оранжевыми лампами, видимыми издалека, и большой щит, предупреждавший, что дорога дальше размыта, и проезд перекрыт. Мигающая стрелка предлагала сворачивать на грунтовку, уводящую в лес. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо... – Стайлз резко крутанул руль, и машину едва не занесло на повороте. – Тебе совсем не повезло с нами, Мадлен! Если дойдет до драки, кричи, что мы чудовища и похитили тебя. Очень убедительно кричи. Громко и с ужасными подробностями, доказывая, что ты человек. Тебя не должны тронуть. «Мустанг» запрыгал по колдобинам, лесная дорога оказалась совсем разбитой. – Да кто вы такие? – Чудовища, – рыкнул Дерек и стянул куртку: до драки точно дойдет. Неожиданно дорогу преградила поваленная сосна – большая, толстая, кем-то специально подпиленная. Стайлз вдарил по тормозам и успел остановиться в каком-то метре от препятствия. Обернулся, не зная, что делать: как-то прорываться обратно, или у них есть время, чтобы Дерек отодвинул дерево, расчищая путь? Краем глаза заметил подозрительное копошение Мадлен, что-то вытягивающей из кармана, вмиг все понял и закричал: – Не вдыхай! Салон заполнило удушливое облако распыленного аконита, глаза Дерека защипало, нос зачесался – но предупреждение сработало, он успел задержать дыхание. В руке Мадлен сверкнул нож, она замахнулась на Стайлза, и Дерек с силой толкнул коленом ее сиденье, складывая пополам. Нож воткнулся в магнитолу, раздался глухой стук – голова так и не пристегнувшейся Мадлен ударилась о приборную панель, почти сразу же сработала подушка безопасности, прижимая ее и не давая шевельнуться. Даже не проверив, а может ли Мадлен дышать, Дерек выскочил наружу, рванул водительскую дверцу на себя и за шиворот выволок Стайлза. – Да я уже сам!.. Ты просто нереально быстро двигаешься, – он вытащил из-под сиденья новенькую биту, купленную в самом начале их пути, и перекинул ее из руки в руку, примеряясь. От машины здорово шмонило, но Дерек все равно обошел ее, вспорол когтями подушку и, совершенно не церемонясь, выдернул наружу Мадлен. Все лицо у нее было красным, в ссадинах, на лбу красовался косой след от удара, правая рука безвольно повисла – то ли вывих, а может, и перелом. Не исключено, что и одно-два ребра тоже были сломаны: Дерек организовал ей очень правдоподобную имитацию столкновения с бетонной стеной. – Подкрепиться не хочешь? – взглядом он указал на безвольно сползшую к его ногам охотницу. Стайлз сосредоточенно кивнул и потянулся к боли Мадлен, ухватился за все нити разом – запрещая себе думать, насколько хуже ей делается. А потом вспомнил о сверкнувшем перед лицом лезвии, об аконите, который бы навредил Дереку, не сообрази он, что происходит – и вся жалость ушла. Он присел рядом с Мадлен на корточки, пробежался пальцами по вывернутому локтю, собирая все, до чего смог дотянуться, почти любовно огладил ее бок, не обращая внимания на то, как она трясется и вскрикивает, накрыл ладонью горячий лоб, без тени сострадания следя за тем, как закатываются ее глаза. Мадлен потеряла сознание, и он встал. – Сколько? – спросил Дерек, прикидывая, каков у них запас по времени, прежде чем к поваленному дереву выскочат джипы. – Четыре. Одним из хвостов Стайлз обвил его талию, давая ощутить мягкое, слегка покалывающее тепло. – Это нормально? – Дерек пригладил тонкий кончик, пропуская через пальцы щекочущую энергию. – Лучше, чем три или два. Если ты хотел предложить сломать ей и вторую руку, то не стоит, уверен, мы справимся. Им повезло – охотники чересчур доверились опытности Мадлен, посчитали, что самый опасный, как они думали, противник уже наглотался аконитовых паров и не сможет сопротивляться в полную силу. Они даже не разделились и не зашли с нескольких сторон. И о способностях второй цели мало что знали – потому что полезли к ним с электрошокерами. Без Мадлен на каждого приходилось по два с половиной охотника. Если бы они их поделили поровну, конечно, но Дерек, по привычке пытавшийся защитить Стайлза, напал первым. Узкую дорогу перекрестно освещал свет фар трех машин, и людям он больше мешал, чем помогал: тени стали гуще, непрогляднее, яркие пятна слепили. И когда Дерек, раскатисто рыча, по-звериному легко и пружинисто прыгнул вперед – набросившись на первого охотника со спины, когтями сдирая с него пояс с оружием и сжимая шею в удушающем захвате – Стайлз, наоборот, отступил в плотную темень. Кто-то выстрелил из арбалета, только стрела прошила ногу его же товарища, чьим телом Дерек успел загородиться, как щитом. От боли тот задергался, но быстро сник, когда хватка на его горле усилилась. Первое замешательство наконец-то прошло, и охотники накинулись на Дерека вчетвером. Действуя слаженно, они бы завалили его. Но они позабыли о Стайлзе – или увлеклись рычащим зверем – а тот вынырнул из темноты, бита прочертила в воздухе широкую дугу и ударила по ногам ближайшему охотнику, с отчетливо различимым хрустом переламывая кости. Арбалет, выпавший из его рук, Стайлз пинком отшвырнул прочь. А когда второй охотник разрядил ему в бок шокер, обернулся, встречая его злой, насмешливой улыбкой, схватил продолжающую искрить электричеством палку голой рукой, дернул на себя, с легкостью отбирая, подкинул, перехватывая за рукоять, и ткнул концом нападавшему в грудь, валя его наземь. Сбоку прозвучал яростный рык, выстрелы – или сначала были выстрелы, а потом рык? – раздались крики, звук раздираемой плоти и еще один выстрел. Видимо, дела пошли довольно плохо, раз охотники решили, что мертвый оборотень предпочтительней живого. Стайлз метнулся туда, но Дерек уже закончил начатое. Они осмотрелись. Двое без сознания, остальные едва ползают, сваленные с ног ударами биты, или зажимают раны, оставленные когтями. Воздух вокруг пропитался концентрированной смесью боли, злобы и страха. Не обращая внимания на кровоточащий, изрезанный бок и глубокие порезы на лице, Дерек подошел к ближайшему джипу, вскрыл когтями капот, словно консервную банку, выдрал с мясом аккумулятор, а потом так же поступил и со второй машиной, превратив двигатель в месиво. Теперь дорогу освещали только фары их «мустанга». Пока Дерек развлекался с машинами, Стайлз методично обшарил карманы охотников, игнорируя попытки отпихнуть его или хотя бы обозвать позаковыристей, собрал мобильники, скинул их в кучу и воспользовался шокером еще разок. А когда заметил, что тот, кого он оставил с перебитыми ногами, невзирая на дикую боль, пытается вытащить из-под лежащего рядом тела арбалет, подскочил к нему, со всей силы раскрошил оружие битой и со злостью выкрикнул: – Да что вам всем от нас надо! Когда же вы отъебетесь? Вот тебе, Мадлен, что конкретно тебе надо? – та как раз пришла в себя и пыталась отползти в сторону. – Чем мы тебя обидели? Тем, что не дали промокнуть под ливнем, не оставили посреди ночи на трассе, увезли из-под носа озабоченного придурка? Понятно, что та сцена была лихо разыграна, а мы, два болвана, купились. Или не устроило, что сами не потащили тебя на заднее сиденье и не оприходовали там? – Да вы выродки! – со злобой выплюнула их недавняя милая попутчица. – Таким не место среди людей. А не трахнули меня, потому что еще и педики! Стайлз сокрушенно покачал головой, вновь обретая спокойствие, и устроил биту на сгибе локтя. – Как-то чересчур грязно прозвучало, не находишь? Вот Дерек, например, до меня только с девочками кувыркался. На свой счет я до конца не уверен, спасибо ребятам из твоего кружка по интересам, не успел на другую сторону сбегать. Может, как-нибудь наверстаю, снимем в следующем городке клевую девчонку и завалимся в кровать втроем. Только надо найти такую, что согласится потом поглазеть на жаркий гейский секс. Некрасиво получится, если мы ее в одной простыне за дверь вдруг выставим, чтобы вдвоем побыть. Или я подожду, пока мы не соберемся детьми обзавестись. Выберем подходящую мамочку, познакомим ее с некоторыми анатомическими особенностями будущего отца. Одного из. Мы еще не обсуждали, но я точно уверен, что Дерек потребует наследника или наследницу с таким же цветом глаз, как у меня. А мои родинки? Да он от них балдеет. – Да заткнись уже! – не выдержала Мадлен. – Или добей. Нет сил слушать. – Добить? Ты не тех об этом просишь, – на его лице вновь появилась эта острая, нечеловеческая ухмылка, а голос стал опасно ласковым. – Мы не убийцы. Мы – чудовища. Последнее слово Стайлз прошептал ей на ухо, будто делясь интимным признанием – одновременно двумя пальцами выуживая из кармана ее куртки телефон, бросил его на землю и раздавил ногой. – Выбирайтесь сами. Я слышал, где-то неподалеку есть отличная трасса для автостопщиков. В «мустанге» пришлось опустить окна – и все равно Дерек то и дело чихал и смешно мотал головой, реагируя на не выветрившийся полностью аконитовый дурман. Но продолжал уверенно вести. Стайлза, когда он израсходовал силу всех хвостов, накрыла слабость, и он приумолк, чувствуя себя разряженной батарейкой. Смотрел на дорогу впереди и вспоминал, как говорил Мадлен, что они не убийцы. Хотя тот, в кого он разрядил шокер, может, и не выживет – пусть он и впитал большую часть мощности, все равно мог просчитаться. Когда по пути попался мотель с маленькими красными домиками, Дерек свернул к нему и, запахнувшись в куртку, чтобы скрыть изодранную и перепачканную кровью майку, стараясь особо не светить правой рукой, на пальцах которой отчетливо виднелись красные подсохшие следы, снял им номер и подогнал машину прямо к двери. С порога скинул куртку на кресло и, прежде чем включить свет, плотнее задернул шторы, чтобы даже тоненького просвета не оставалось. – Серьезно? Две раздельные кровати? – удивился Стайлз, едва взглянув на комнату. Дерек обогнул его и повернул ключ в замке. Хотя дверь была такой хлипкой, что, кажется, ее и ребенок мог снести с косяка. – Какая разница, если мы через час уедем? – пожал он плечами. – Но ты же оплатил номер на сутки. Зачем куда-то срываться? Этот раунд мы точно выиграли и, как победителям, нам положены не только омовения, но и хороший отдых. Да просто в телик попялимся, если заснуть не сможем. – Это не игры, Стайлз! – глаза Дерека вспыхнули. – Нас могли убить сегодня. Я мог тебя потерять! О каком будущем ты заливал Мадлен, о каких гребаных детях, если не хочешь принять, насколько все серьезно? Он раздосадовано сдернул подранную майку, кинул ее рядом с мусорной корзиной и хлопнул дверью в душевую, сбежав от ссоры. Послышался шум воды и глухой удар – словно кулаком в кафель заехали. Стайлз посмотрел ему вслед, не понимая, что на того нашло. Сам он чувствовал себя на удивление спокойно, собранно, ну, может, подустал сверх меры – и совершенно не переживал, что охотники, которых они действительно здорово потрепали, так быстро очухаются и кинутся их искать. Да им сначала выбраться из той глуши как-то надо. Он подобрал с кресла куртку, осмотрел – на подкладке остались кровавые разводы, как раз в тех местах, что соприкасались с ранами Дерека, наверное, ее теперь тоже придется выбросить – и вдруг прижал кожей к себе, похолодев. Его догнало. Отпустило. Накрыло. Все, зажатые где-то в подсознании, эмоции, забурлили, вспенились и выплеснулись. Ведь Дерек прав. По расчетам охотников, после того как они подобрали Мадлен, у них не было ни единого шанса. Перегородили дорогу, заставили свернуть, гнали до следующего тупика. Они не должны были выехать из того леса. А что, если бы Дерек погиб, снова спасая его? Или его б увезли, заперли где-то, и он никогда его не нашел? Впервые после побега на него накатила дикая, щемящая паника, грудь распирал ком пустоты, и Стайлз часто задышал, стараясь справиться с приступом. Маленький вдох, маленький выдох... А потом бросил треклятую куртку на пол и, как был, в одежде вломился в душевую. Прямо на пороге валялись сбитые в кучу джинсы и трусы с носками, по синей шторке барабанила вода, а в слив в углу стекали розовые ручейки. Он дернул пояс штанов и расстегнул рубашку, раздеваясь, рывком убрал шторку – Дерек даже не обернулся, хотя прекрасно слышал всю его возню, стоял, опершись рукой о кафельную стену, где одна из плиток на уровне его глаз была разбита на куски, а часть мелких осколков отвалилась и валялась у него под ногами. По опущенной голове лупили струи, а со второй руки продолжала стекать не до конца отмытая кровь. Стайлз шагнул под душ, решительно обнял его сзади и уткнулся носом в триксель. – Я тоже перепугался, – тихо признался он. – Что потеряю все, что у нас есть. Тебя. Вода показалась прохладной, но он не ощущал неудобства. Только всхлипнул от облегчения: что может обнимать его, чувствовать рядом, живого, сильного. А что, если в следующий раз им не повезет? Достанутся более опытные охотники, они сами облажаются... Каждый день может оказаться последним. Он вжался бедрами в его ягодицы и еще крепче обвил руками, вдруг отчетливо осознав, что станет каким угодно демоном, лишь бы с Дереком ничего не случилось. Скорее всего, тот сейчас думал о чем-то схожем, потому что выпалил одновременно со словами Стайлза: – Я не против... – Ты можешь... Они замолкли, когда перебили друг друга. Дерек оттолкнулся рукой от стены и развернулся. Ссадина на скуле давно затянулась, да и на остальном теле не осталось ни следа от недавней стычки. Только глаза дико, лихорадочно блестели. А потом он обхватил ладонями его лицо и впился в губы жестким, злым поцелуем – делясь своим отчаянием и страхами. И забирая страхи Стайлза. – Больше никогда... – Ага, никаких больше попутчиц. Их обоих накрыла нервная дрожь – такая, что даже пальцы плохо слушались, а зубы грозили начать отбивать чечетку. Одно дело – рисковать только своей жизнью, а другое – осознать, что едва не потерял нечто гораздо более ценное. Стайлз, действуя скорее интуитивно, чем осознанно, опустил руку, сжал в ладони их пока еще вялые члены и принялся быстро надрачивать, рвано дергая вверх-вниз. Дерек шире расставил ноги, стиснул его задницу – и даже не заметил, как наступил на осколок, порезав ступню до крови. В набирающем обороты выхолащивающем возбуждении не было ничего теплого, знакомого, правильного, оно больно царапало, ранило тело иглами, садистски выкручивало каждую мышцу – но когда наступила блеклая разрядка, вместе с тоненькими струйками семени, вяло потекшими по руке Стайлза и тут же смытыми водой, начало утекать и дикое перенапряжение, не дававшее свободно вздохнуть. В головах стало пусто-пусто, словно всю гниль выскребли изнутри. Они обнялись и замерли, успокаиваясь. – Ты сказал, что не против, – Стайлз сморгнул попавшую в глаза воду. – Не против чего? – Дать тебе побыть сверху. Если хочешь. И я не против когда-нибудь сделать все то, о чем ты говорил Мадлен. – Ого... – А ты что собирался сказать? – Что ты можешь трахнуть меня с узлом. Они посмотрели друг на друга – и тихонько, с облегчением, рассмеялись. Чувствуя, как снова становятся теми Дереком и Стайлзом, какими были до выезда из Мендоты, где подобрали охотницу. Собрав в мусорный пакет окровавленную и порванную одежду, они оставили в домике включенным свет, стараясь, чтобы все выглядело так, будто они внутри или ненадолго выскочили перекусить. – Может, стоит сменить машину? – Я уже думал об этом, – Дерек поправил зеркало заднего вида и выехал со стоянки. – Мне не сложно угнать новую тачку, но тогда нам еще и полиция на хвост сядет. – Тоже верно, – Стайлз разложил на коленях карту и, прежде чем зажать в зубах фонарик, чтобы посветить на нее, сообщил: – Готовь побольше крошек, Ганс, я нам сейчас такой маршрут проложу, что сами ни в жизнь по нему без подсказок не вернемся. А охотников точно запутаем. Дерек заметно повеселел: – Ну давай, потрудись. Гретель.