Настоящие чудовища

Шериф услышал, как в ванной комнате на втором этаже зашумела вода, вздохнул и отправился проверять, что же у него есть в холодильнике. Стандартный набор одинокого человека, почти живущего на работе. Несколько яиц, жалкий огрызок бекона, и он не помнил, когда его покупал, хлеб для тостов давно зачерствел, а в морозилке нашлась унылая заиндевевшая пицца. И бутылка пива на дверце. Одним словом, у него не было ничего из того, чем можно порадовать голодного подростка. Двух голодных подростков, если уж говорить начистоту. Дерек молчал всю дорогу, пока они ехали, прижимался плечом к Стайлзу, заползшему вместе с ним на заднее сиденье, но шериф заметил, как он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, словно проверял, а не увязался ли кто следом. Молчал и Стайлз – устал или перенервничал, но по его лицу блуждала счастливая улыбка, поэтому он не тормошил его и не лез с расспросами. Все потом. Они еще наверстают. Когда Стайлз сказал, что Дерек поедет с ними, шериф не удивился. Примерно такой реакции от сына он и ожидал. И отчасти порадовался, что тот не заявил упрямо: «Я без него с места не сдвинусь» – противопоставляя свою новую жизнь с Дереком той, что была у него раньше, когда его семья состояла только из двух человек. О том, что Стайлз пытается подселить к ним кого-то третьего, он поразмыслит позже. Главное – они снова вместе. Его внимание вернулось к пустому холодильнику. Можно заказать китайской еды, пришла в голову здравая мысль. Он подождет, пока дети спустятся – боже, он что, действительно только что назвал их мысленно «детьми», и Дерека тоже?.. – и спросит, чего бы им хотелось. Но прошло уже с полчаса, а ни Стайлз, ни Дерек так и не показывались. И наверху стало подозрительно тихо. Шериф поднялся из-за стола и отправился проверить, чем они там заняты. Однако меньше всего он ожидал увидеть то, что застало его в комнате Стайлза. Он ничего не менял в ней: плакаты со «Звездными Войнами» на стенах, книги и растрепанные стопки комиксов на полках, диски с играми, тетради на столе. Убрал только надкусанный бутерброд, подобрал несколько смятых пакетов из-под чипсов и отнес разбросанную по всей комнате одежду в стирку. Дверь осталась приоткрытой, и еще с порога он увидел их: на застеленной кровати, тесно прижавшихся друг к другу – спящих. Наверное, их срубила усталость, раз даже к ужину не смогли спуститься. После душа они переоделись. На Дереке были майка и цветастые трусы Стайлза. А Стайлз влез в свои домашние штаны, из которых за год, как оказалось, он вырос, и сейчас те выглядели на нем основательно короткими, да и футболка с каким-то дурацким рисунком, шериф помнил, что сын часто таскал ее дома, прежде свободно висевшая на его плечах, сидела как влитая. Его ребенок не только вытянулся, но и возмужал. Шериф вздохнул и нагнулся, чтобы поднять скинутые прямо на пол грязные свитера и джинсы. Подростки, что с них взять. Кое-что из порванной и забрызганной кровью одежды придется выкинуть, а что-то еще можно отстирать. Дерек заворочался – видимо, уловил чужое присутствие – но Стайлз обвил его рукой за талию, привычно запустив пальцы под майку, и погладил сквозь сон, словно делал так десятки раз, и тот затих, уткнулся носом в его шею и задышал спокойно. В том, как они искренне, беззастенчиво льнули друг к другу, было столько обезоруживающего доверия и отчаянной нужды во взаимной защите, что шериф почувствовал, как у него защипало глаза. Он осторожно вышел, оставив дверь все так же приоткрытой. А спустившись вниз, на кухню, открыл шкафчик, достал бутылку виски и налил себе полстакана. Ему становилось страшно от одной только мысли, что вынуждены были пережить эти, по сути, еще самые настоящие дети, если они даже во сне боялись отпустить друг друга. Прикончив виски, он закинул отсортированные вещи в стирку и все-таки заказал лапшу с мясом и яичные роллы, здраво рассудив, что, проснувшись, и Стайлз, и Дерек будут достаточно голодны, чтобы съесть все, что он им предложит. Да и ему не помешает закинуть в рот что-нибудь посвежее заветревшегося бекона, пролежавшего в холодильнике явно не одну неделю. Когда в дверь позвонили, он даже удивился, что доставка прибыла так скоро, но на пороге его встретил Пэрриш. – Заехал проверить как вы, шеф. И вот еще, – он протянул черную дорожную сумку. – Лежала в багажнике. Задняя часть «форда» осталась цела, так что мне удалось достать ее. Оставлю вам, если вы захотите взглянуть. Хотя там ничего такого нет. Всего лишь личные вещи. Думаю, они им обоим принадлежат. – Спасибо, Джордан. Они спят наверху. Можешь зайти выпить кофе. – Да нет, я, пожалуй, поеду, поработаю над отчетом. – Ограбление ювелирного... – протянул шериф и устало прикрыл глаза. – Совсем забыл. – И сегодняшнее дело. Я все сделаю, не беспокойтесь. Главное, мы нашли Стайлза. Вам надо отдохнуть, – он уже собрался возвращаться к машине, оставленной на подъездной дорожке к дому, но остановился и предложил: – Я могу забрать Хейла. – И куда ты его поместишь? Запрешь в камере в участке? – шериф сжал двумя пальцами переносицу. – Нет. Не думаю, что будет правильным, так поступить с ним. Джордан, ты же видел фургон с клеткой, которую приготовили Ардженты, даже зверей в таких не держат, – его передернуло от воспоминания: маленькая, тесная, с тяжелыми, какими-то средневековыми цепями. – Достаточно с них. Мы выяснили главное, Дерек такая же жертва, как и мой сын. Все, что им сейчас нужно – терпение и последующая профессиональная помощь, чтобы влиться в нормальную жизнь. Пэрриш уехал, и шериф позволил себе заглянуть в оставленную им сумку. Действительно, ничего такого. Несколько смен белья, чистые майки, носки – еще в магазинной упаковке, зубные щетки в парных пластмассовых футлярах, бритва. Простенький детектив в мягкой обложке, а вместо закладки – два билета, оставшихся от похода в кино. Сложенная в несколько раз автомобильная карта с обведенными в кружки городами, своеобразный маршрут путешествия почти через полштата. Некоторые из пометок, сделанные, несомненно, рукой Стайлза, заставили улыбнуться. «Самые вкусные булочки!» «Дерьмовая пицца». «Заправка не работает. Дотянем до следующей?» Под картой нашелся блокнот. Обрывочные путевые заметки, ничего конкретного, Стайлз начинал их и быстро забрасывал, переключаясь на следующую. Исписанные листки перемежались рисунками: закусочная у дороги, едущий на скорости смазанный грузовик, фруктовый рынок и портреты продавцов. Кто-то спящий, укрытый одеялом. Шериф присмотрелся к последнему рисунку: наружу торчала только согнутая в колене нога и голое бедро, а интерьер очень походил на комнату в мотеле. Все зарисовки в один цвет, сделанные черной шариковой ручкой, часто просто штриховые наброски, но выполненные в довольно реалистичной манере. Стайлз не умел рисовать, а значит, авторство принадлежало Дереку. И тем, кто спал, мог быть его сын. А потом шериф открыл молнию на боковом кармане и вытащил начатый тюбик анальной смазки. Согревающей, без запаха. Презервативов он не обнаружил. Как же ему хотелось убедить себя, что запас просто не успели пополнить, а не думать о том, что его ребенок занимается незащищенным сексом. С другим парнем. И сейчас они оба полуодетые спят наверху в детской комнате Стайлза. И если бы только это было самым странным. Когда еду наконец-то доставили, он без особого энтузиазма съел свою порцию, убрал остальное в холодильник и решил, что самое лучшее, что может сейчас сделать – это тоже лечь. На часах три ночи, надо хоть немного отдохнуть. По пути в спальню он еще раз заглянул в приоткрытую дверь – Стайлз с Дереком все так же крепко спали, держась друг за друга. И хотя ему очень хотелось разбудить их и растащить не просто по разным кроватям, а еще и по разным комнатам, желательно заперев дверь той, в которой окажется Дерек, он оставил все как есть. Даже порылся в своем шкафу, нашел под стопкой маек спортивные штаны, купленные когда-то в надежде заняться утренними пробежками, вернулся в комнату сына и положил одежду на стул, надеясь, что утром Дерек догадается их надеть и не станет расхаживать по дому, сверкая голыми коленями. Может, ему и восемнадцать только, но с этими сильными руками, широким разворотом плеч, ногами, обильно покрытыми черными волосками, с отсвечивающей синевой кожей щек и подбородком с пробивающейся густой щетиной, он вполне мог сойти за двадцатилетнего. У которого весьма тесные отношения с его сыном. И шериф был бы благодарен, если бы ему перестали об этом постоянно напоминать. На удивление, сон пришел быстро. Чего не случалось уже очень давно. Наверное, впервые с тех пор, как пропал Стайлз, ему удалось хорошенько выспаться. Спускаясь утром вниз, он еще с середины лестницы услышал бодрые голоса и возню на кухне. А еще через две ступеньки до него донеслись запахи разогретой в микроволновке вчерашней лапши и готовящегося кофе. Хлопнула дверца шкафчика, звякнули поставленные на стол чашки. Он замер. Все происходящее казалось таким обыденным, домашним, будто и не было напряженного года, состоящего из постоянных ожиданий, безысходности и тщетной надежды. Глаза снова защипало от подступивших слез. Как оказалось, одну из выставленных чашек приготовили для него. Стайлз, счастливо улыбаясь во весь рот, сказал что-то вроде: «Дерек услышал, как ты проснулся, и я решил спасти твое утро, пусть это и вредно, но сегодня можно». Себе они тоже налили кофе – чай, как и молоко, давно закончились, а запасы никто не пополнял – и шериф сел к ним за стол. – Доброе утро, мистер Стилински, – поздоровался Дерек, едва увидев его. – Спасибо за одежду. Он действительно надел оставленные для него штаны и вел себя несколько скованно, должно быть, не знал, что думает о его присутствии в своем доме шериф. Конечно, он сам привез его сюда, но сделал это во многом благодаря настойчивости Стайлза. – Мы тебе яичных роллов оставили, пап. Здорово, что ты заказал столько еды. Ты самый лучший. Шериф потрепал его по отросшему ежику волос – привычное движение, раньше он так часто делал, и Стайлз всякий раз, если проявление отцовской заботы случалось при посторонних, притворно кривился, намекая на то, что он уже взрослый, а такое обращение ставит его в неловкую ситуацию. Но сейчас Стайлз только еще шире улыбнулся – присутствие Дерека его ничуть не смутило. Словно перед ним он ничего не стыдился. Или предыдущий год настолько изменил его, что сместил всю линейку приоритетов, и ко многим вещам он стал относиться без присущей подросткам категоричности. Шериф попробовал кофе. Действительно вкусный. Именно таким его изредка баловали по утрам в те дни, когда стол накрывался на двоих. А сейчас из любимой чашки Стайлза пил Дерек. – В гостиной на диване ваша сумка с вещами, ее вытащили из разбитой машины. Вернее, из той груды металлолома, в которую она превратилась. Сложно поверить, что после такого удара водитель выжил, – привычка даже за завтраком продолжать думать о работе, не отключилась и тут. – И остался невредим. Дерек забросил в чашку еще одну ложку сахара и пожал плечами, словно говоря – всякое случается. От вчерашних ссадин и порезов на его лице не осталось и следа. И выглядел он, впрочем, как и Стайлз, отдохнувшим и посвежевшим. Даже не скажешь, что накануне едва на ногах мог устоять. – Да, еще... – шериф выложил на стол блокнот, найденный в оставленной Пэрришем сумке, и, не сводя испытующего взгляда с Дерека, принялся медленно переворачивать страницы, пока не остановился на той, где, как подозревал, был нарисован его спящий голый сын. – Полагаю, это твое. Он ожидал увидеть проявление беспокойства или даже страха, но в глазах Дерека, из которых вмиг ушла мнимая расслабленность, вспыхнул только упрямый вызов. Он подобрался, наверняка расценив замечание шерифа по-своему, услышал не озвученный родительский запрет, и весь его вид говорил, что он намерен драться за то, что считал своим: за то, что есть между ним и Стайлзом. – Да, – ответил он уверено и твердо. Шериф кивнул. – У тебя неплохо получается. По тому, как среагировал Дерек, а Стайлз украдкой бросил взволнованный взгляд на блокнот, он понял, что не ошибся: на рисунке действительно изображен его сын. – Ты знаешь, что ему нет восемнадцати? – спокойно продолжил он. Тоном, каким обычно говорил, когда перед ним усаживали подозреваемого. – Пап!.. – не смог смолчать Стайлз. – Мне восемнадцать через четыре месяца! Шериф поднял ладонь, прося его не вмешиваться. Сейчас он «допрашивал» Дерека. – У меня есть все основания для твоего ареста. Дерек дернул плечом и наклонил голову вперед, хмуро глядя исподлобья, словно подсознательно уже готовился отразить нападение. – Я не дам себя снова запереть. Значит, и тут шериф оказался прав – когда не поддержал инициативу Пэрриша, предложившего отвезти Дерека в участок. По крайней мере, одной отчаянной драки они точно избежали. – Пап, – укоризненно позвал Стайлз чуть дрогнувшим голосом. – Ты же вот сейчас несерьезно все это говоришь? Сидящий рядом Дерек нашел его руку и сжал, видимо, почувствовал исходящее от него волнение, хотя продолжал смотреть только вперед, не замечая, как нервно Стайлз начал покусывать губы. В ответ тот переплел их пальцы, то ли поддерживая его, то ли показывая отцу, что они все равно останутся вместе, что бы тот не решил. А шериф не глупец – ставить сына перед выбором, да еще перед таким. Он лишь хотел проверить серьезность намерений Дерека. И пока не решил, устраивает ли его полученный очевидный ответ. – Ладно, дети, – постарался он их успокоить. – Мне сложно все это принять, не стану притворяться. Да сказать по правде, я просто не понимаю, как мне к этому относиться. И, господи, Стайлз, я даже не знаю, как отреагировала бы твоя мама, будь она с нами, но сажать за решетку я пока никого не намерен. Мы обязательно вернемся к разговору о ваших отношениях и о том, что я нашел в сумке кое-какую вещь интимного характера и не нашел других столь же необходимых вещей, которыми, я надеюсь, вы не забываете пользоваться, – на этих словах Стайлз едва не подавился вдохом, а Дерек поджал губы. – Но вот чего мне действительно не понять, так это зачем семье, которую в городе отлично знают, а многие уважают, как наш мэр, например, понадобилось силой удерживать двух подростков? Если вы, конечно, не хотите еще о чем-нибудь рассказать. Кое-что на дороге я уже успел увидеть и теперь жду правдоподобных объяснений. Дальнейшее бессловесное общение между Стайлзом и Дереком свелось к обмену только им одним понятными взглядами, подкрепленными весьма выразительной, особенно со стороны Дерека, игрой бровями. – Да просто покажи ему, – не выдержал Стайлз и толкнул его локтем. – У него даже нет при себе пистолета, чего ты боишься? Тем более, самое стремное о нас папа уже выяснил. Более удачного момента мы все рано не дождемся. Господи, да что же такого они хотят рассказать? Дерек бросил на Стайлза еще один мало читаемый взгляд, явно не соглашаясь с тем, чего от него требовали, но в итоге поднялся со стула. – Мистер Стилински, вам лучше поставить чашку на стол. – Пап, только не пугайся. Предупреждения раздались почти одновременно, и Дерек, даже не дав поинтересоваться, при чем тут чашка и предполагаемый испуг, повел плечами, словно разминаясь. Мотнул головой – и шериф едва не свалился со стула, когда вместо Дерека перед ним застыло нечто. С горящими алыми глазами, с погрубевшим, заросшим на скулах густой черной шерстью лицом, заостренными ушами и внушительными острыми когтями. А потом чудовище раскрыло – пасть? рот? – сверкнуло отменными клыками и раскатисто рыкнуло. Шериф почему-то забеспокоился о стаканах в кухонном шкафчике – не треснет ли стекло от низкого, вибрирующего звука, и внезапно осознал, что его представление о том, что есть реальность, существенно перекроилось. – Господи... – только и смог он выдавить, глядя на создание, всего секунду назад бывшее обыкновенным подростком. – Это... – Дерек оборотень, пап. – Стайлз очень внимательно следил за ним. Будто пытался прочитать его мысли, узнать, думает ли он сейчас об оружии или просто поражен. – Как в старом фильме с Джеком Николсоном, который мы любили смотреть вместе с мамой. Помнишь? Луна, шерсть, скорбные завывания в ночи и все такое. Только Дерек хороший оборотень, он не грызет всех подряд. – Тебе надо было вначале рассказать ему. Дерек вернул себе привычный человеческий облик, и шериф, которому немалых трудов и самообладания стоило заставить себя не пялиться на него, как на диковинку из циркового шоу Барнума, наконец-то сообразил, о чем велся тот выразительный безмолвный спор. – Ты такой же? Он повернулся к сыну, морально готовясь к тому, что его самые страшные опасения – после того как он год запрещал себе любые мысли о том, что искать, возможно, уже некого – подтвердятся. Стайлз замялся, не спеша с ответом, и теперь уже Дерек подхлестнул его колким взглядом: давай, выкладывай все. – У меня немного по-другому, – начал Стайлз после того, как злобно шикнул на Дерека. – Прости, но так же наглядно я не смогу показать. Я почти не меняюсь. Внешне. К тому же для изменения мне нужна боль. Не моя, не бойся, только чужая, а мне бы не хотелось, чтобы кому-либо из вас становилось больно. Шериф вздохнул. – Не надо показывать, просто расскажи. Я постараюсь понять, – а заодно и поддержать, мысленно добавил он. Хотя в груди все сжималось, когда в памяти всплывала фраза, оброненная, кажется, Дэнни: «опыты на людях». – Все это сделали с вами в том Центре? – Из-за этого нас туда засадили, – почти рыкнул Дерек, и теперь, когда шериф знал, что тот способен рычать по-настоящему, слегка приподнятая верхняя губа и блеснувшие ровные белые зубы перестали в его исполнении восприниматься как обыкновенное человеческое недовольство. – Дерек такой с рождения. А я несколько лет назад прокололся, впустил в себя одну дрянь. За два часа, когда говорил в основном Стайлз, а Дерек лишь изредка поправлял его или вставлял краткие, но дельные замечания, которые сразу все проясняли, шериф, считавший, что повидал всякое, узнал чересчур много нового. Например, что его сын умудрялся на протяжении нескольких лет утаивать от него свое истинное состояние, а ведь он к стольким врачам его водил, пытаясь выяснить причину худобы и непонятных приступов усталости или чрезмерной активности. А оборотни и охотники на оборотней? Параллельная реальность с совершенно иными законами и правилами. В которой люди могут запереть в клетках двух несовершеннолетних мальчишек и, прикрываясь благами науки, использовать их как материал в своих экспериментах. – ...а потом Ардженты все-таки нас прижали, и финал ты видел. Стайлз замолчал и, волнуясь, посмотрел на отца, не зная, как тот отреагирует на преподнесенную новость. Особенно на ту ее часть, в которой он признался, что перестал быть человеком. – Иди сюда, сын. Шериф раскрыл объятия и прижал его к себе. – Мы же семья. Надо было сразу же домой. – Я не мог, боялся за тебя... – Стайлз прильнул к нему. Он не стеснялся проступивших слез. Рассказав все, он словно снял с плеч давящий груз из недомолвок, не просто вернулся в семью, а показал, что по-настоящему повзрослел. О Дереке они вспомнили минут через пять. Тот ничем не отвлекал их, просто сидел и помалкивал, думая о своем. И выглядел очень одиноким. – Я могу уйти? – глухо спросил он, когда шериф повернулся к нему. – Если хочешь узнать, не под арестом ли ты, – осторожно начал он. – То нет, я ведь уже говорил. Но я должен знать, куда ты пойдешь, и где тебя можно найти. Город тебе тоже нельзя покидать. Надеюсь, ты понимаешь, почему я выдвигаю такие жесткие требования. – Эй, – тут же засуетился Стайлз, кулаком вытирая мокрые глаза. – Куда тебе надо? Зачем? Я сейчас соберусь, подожди. – Я к своим хочу сходить, – надломлено ответил Дерек и опустил взгляд. – Один. «К своим» означало на пепелище. Тела всех, находившихся в ту ужасную ночь в доме, сгорели дотла. О том, что Дерек уцелел, узнали только потому, что его видели после пожара, кто-то даже попытался обвинить его в поджоге, ведь неспроста он так быстро исчез из города, но экспертиза показала, что возгорание – несчастный случай. Так думали тогда. Так думал сам шериф. И сейчас он видел, как отчаянно Дерек пытается скрыть свои чувства. Должно быть, ему нестерпимо больно видеть, как Стайлза обнимает отец, в то время как ему не к кому возвратиться. – Пусть сходит, – шериф положил руку на плечо сына: даже если тот и испугался, что Дерек сбежит, едва переступив порог, они справятся. – Мы с тобой в магазин пока съездим, а к ужину снова соберемся. Правда ведь, Дерек? Стайлз подошел и тронул Дерека за локоть. Они вообще часто друг к другу прикасались, когда думали, что на них не обращают внимания, обозначали свое присутствие рядом, сразу и не подметишь, настолько все естественно случалось. Шериф подумал, что так бывает у пар, которые годы прожили вместе. – Ты точно уверен, что тебе следует идти одному? – Мне надо, Стайлз, – тихо произнес он. – Я не попадусь. А ты с отцом долго не был. – Если подставишься каким-нибудь недобитым охотникам, я тебя всеми девятью хвостами придушу. Шериф вдруг ощутил неловкость, что приписал сыну совсем не те мысли, какие беспокоили того на самом деле. Его волновала безопасность Дерека. В том, что тот вернется – а если не сможет идти, то обязательно приползет – Стайлз не сомневался. – Я отнес ваши вещи в стирку. Те, что вы побросали, когда улеглись спать. Твои джинсы, Дерек, должно быть, уже высохли. Сходите, проверьте. Он хотел дать им время обговорить все наедине.

***

По пути в магазин Стайлз старался не нервничать. Без Дерека, который до сих пор постоянно крутился рядом, он чувствовал себя потерянным, неполным. Ему его не хватало. Только сейчас он понял, настолько они привыкли проявлять обоюдную привязанность – через легкие поглаживания по плечу или шее, невинные поцелуи в щеку, улыбки, притаившиеся только в глазах. А еще Дерек любил принюхиваться украдкой, делая это осторожно, незаметно, как он наверняка думал, даже не смотря на него. Но Стайлз, всякий раз замечая, едва сдерживался, чтобы не накинуться на него с настоящими объятиями, подтверждая свои права и делясь восторгом от того, что они вместе. Поэтому сейчас, сидя в машине, он, чтобы хоть как-то заглушить скребущее беспокойство, обрушил на отца лавину подробностей об их поездке через полштата, специально выбирая только забавные и невинные моменты, удивительно ловко обходя стороной тему охотников и своих отношений с Дереком. Спрашивал о работе, о миссис МакКолл, интересовался жизнью общих знакомых, жадно глотал любые рассказы обо всем, что случилось в Бикон Хиллс за прошедший год. А когда выяснил, что его джип «небесно-голубого цвета» нашли у сгоревшего дома Хейлов, на том самом месте, где он его оставил, заметно повеселел. Он считал, что любимую машину давно пустили под пресс на свалке. Едва покупки были внесены на кухню, Стайлз понесся в гараж. Шериф улыбнулся ему вслед, все было как прежде, словно Стайлз никуда не пропадал, посмотрел на пять набитых под завязку пакетов с едой, которую еще надо приготовить, достал коробку с яйцами – и тут в дверь постучали. Он бросил взгляд в окно и нахмурился. Перед домом стоял темно-вишневый внедорожник, а на крыльце ждал Крис Арджент.

***

Он как раз развернул газету, расположившись на диване в гостиной, когда влетел Дерек. – Стайлз! – крикнул тот с порога. Его взгляд заметался от дивана к входу на кухню и к лестнице, ведущей на второй этаж, а ноздри затрепетали, словно он и вправду принюхивался. – Его нет в доме, – помог ему определиться шериф, с каким-то непонятным ему самому триумфом подмечая, что Дерек едва сдерживается, чтобы не запаниковать. Значит, Стайлз ему дорог. – Здесь был Арджент, – почти прорычал он, не понимая, как можно столь спокойно просматривать спортивную колонку. Ведь они же рассказали о Центре. – Да, – стараясь придерживаться ровного, спокойного тона, каким обычно разговаривают с опасной, нервничающей собакой, подтвердил шериф. – Присядь. Крис заходил, чтобы предложить сделку. Он не обвиняет вас в убийстве Джерарда, скончавшегося утром в больнице, смерти Виктории и еще двух человек, полагаю, они охотились на оборотней и на таких, как мой сын. А вы помалкиваете о деятельности Центра. И еще... – повисла гадкая пауза из-за того, что он собирался сказать. – Ты не оспариваешь, что причиной пожара в твоем доме стал несчастный случай. – Неисправная проводка. Я видел экспертное заключение. Верхняя губа Дерека дрогнула, но вместо того, чтобы оскалиться или хотя бы возмутиться, он тяжело опустился в кресло напротив. – Твою машину Крис пригонит завтра, говорит, она на ходу, надо только поменять резину и зарядить аккумулятор, – добавил шериф и свернул газету. – Что ты решишь? От его ответа зависело очень многое. Дерек молчал. Смерть одного охотника и Джерарда запросто можно повесить на Стайлза, и если давать делу ход, ему это обязательно навредит. У Арджентов хватит денег и на обвинителей, и на адвокатов. Конечно, их репутация тоже подпортится, семья многое потеряет, но поджог свалят на Кейт, а опыты над людьми ничем не доказать, все материалы в Центре наверняка уже подчистили. – Хорошо, – его голос даже не дрогнул, но по затаившейся в нем упрямой злости легко можно было догадаться, что Дерек предпочел бы перегрызть Крису Ардженту горло, чем пойти на подобную сделку. – Если они прикроют Центр и навсегда от нас отвяжутся. И никаких охотников в городе. – Конечно, – шериф вздохнул с облегчением. – О том, чтобы их лаборатории продолжали функционировать, и речи нет. А последних два твоих требования я сам в первую очередь Крису озвучил. Дерек поднял на него блеклый, безжизненный взгляд. Побывать на семейной могиле, где и надгробий даже нет, и почти сразу же сдаться, предать память о родных, оставив правду себе, а остальным отдав версию с несчастным случаем – каково ему сейчас? – Теперь я могу узнать, где Стайлз? – В гараже, отмывает свой джип. Обрадовался, что машина не пропала, – сообщил шериф, и пока Дерек не встал, чтобы идти за ним, задал прямой вопрос: – Сколько это между вами продолжается? – Шесть месяцев в Центре и три на свободе, – не задумываясь, ответил он. Стайлз, когда они разговорились по пути из магазина, назвал те же сроки. Только добавил, что в Центре их почти не подпускали друг к другу, сводили только для того, чтобы он мог «поесть», как бы ни жутко это звучало, но выходит, оба считали, что их отношения начались еще там. – До тебя он ни с кем не встречался. И снова шериф натолкнулся на уже знакомый вызов и упрямство в глазах. – Я не принуждаю его. Первым Дерек от его сына точно не откажется. Но, как отец, он должен прояснить все моменты. – Ты же понимаешь, что если причинишь ему боль или втянешь в неприятности... – Меня можно убить пулей с аконитом, – Дерек посмотрел в упор. – Раны от обычных затянутся. Но сам я никогда, – раздался слабый хруст, и он положил то, что держал в руке, рядом с собой на кресло, боясь смять и испортить. – Мы вместе. Словно последнее все объясняло. Хотя, возможно, для Дерека и Стайлза так оно и было. – Что там у тебя? – шериф успел заметить знакомый рисунок с танцующими мишками. Дерек показал ему пачку с печеньем. – Стайлз говорил, оно было его любимым. Захотел проверить, сможет ли он снова есть его. Теперь, когда все вроде закончилось. Вот тут шериф наконец-то искренне, тепло улыбнулся и по-доброму позвал: – Давай-ка посмотрим, что можно приготовить из той горы продуктов, что мы купили. Уверен, долго нам его ждать не придется. Когда они помыли яблоки и выложили на разделочную доску мясо, ворвался Стайлз – счастливый, взбудораженный. Дерек перехватил его у порога, принюхиваясь, внимательно оглядывая с ног до головы. Словно проверял, все ли на месте – действительно ли тот возился с машиной или его уволок Крис Арджент, и только чудом ему удалось вырваться. Стайлз тоже смотрел на Дерека так, будто не видел несколько месяцев, хотя и дня еще не прошло. И было заметно, как они тянутся друг к другу, нуждаются в более осязаемых доказательствах того, что видят, но не решаются ни обнять, ни тем более поцеловаться. – О господи, – не выдержал шериф и махнул им рукой. – Да сделайте уже то, что вы там хотите сделать. Только помните, что я все еще здесь. Стайлз бросил на отца убийственный смущенно-благодарный взгляд и наконец-то обнял Дерека.