Где-то в будущем

Джейн начинал думать, что пижамы с уточками были ошибкой. Не то чтобы с ними по сути было что-то не так, хотя наверное если бы Лисбон никогда не покупала их, то он не чувствовал бы себя сейчас подобным образом. Нет, его ошибкой было просить Лисбон представить их ребенка в этих пижамках. Потому что он, конечно, делал то же самое. Это был образ, который отказывался покидать его — круглощекий малыш радостно воркует, обхватив пухлыми пальчиками его палец. Он не говорил Лисбон, не желая возлагать на нее дополнительное бремя, но сам часто об этом думал. Ей было трудно. О, она держала себя в руках, но Джейн знал, что там, за внешней бравадой, затаилась печаль. Он видел ее каждый раз, когда смотрел на Терезу. Никто (ну, возможно, кроме Чо) не заметил бы разницы. Ее работа была все еще образцово-показательной, и она заслужила уважение и восхищение окружающих. Неважно, что люди когда-то думали, что она просто была его… любовницей или подружкой. Лисбон доказала — она была здесь, потому что того заслуживает. В профессиональном плане она была невозмутима. В личном… это была совсем другая история. Это было неразумно. В подавляющем большинстве случаев зачатие ребенка требует больше одного месяца. На самом деле, люди обычно бывают удивлены, если это случается сразу. Лисбон понимала это так же хорошо, как и он, но когда второй месяц пришел и ушел, ей стало сложнее быть логичной. Это становилось душераздирающим. Патрик наблюдал за Терезой большую часть каждого дня. Так часто, что мог заметить, как она прижимает руки к своему животу, и он знал, что она при этом делает одну из трех вещей: молится, задает себе вопрос «почему» или печалится. Так жить было нельзя, им следовало выйти за пределы этой установки. Однако сделать это было трудно, казалось, что маленькие дети преследуют их всюду, куда бы они ни пошли. Дети плакали в ресторанах, огромные дисплеи с рекламой одеялок для новорождённых встречали их в магазинах, смеющиеся малыши гонялись за бабочками в парке, под присмотром своих родителей. Теперь Лисбон проводила вечера, свернувшись калачиком не с ним, а с ноутбуком, прочесывая сайты в поисках работающих способов зачатия. Видеть ее такой ранило его сердце, и он полностью винил себя. Если бы он никогда не был настолько глуп, чтобы завести тот разговор, сейчас они были бы по-прежнему блаженно счастливы, посылая друг другу неприличные сообщения на работе и целуясь взасос, как подростки, дома на кухне. Он скучал по тем дням, чем дальше, тем больше. Они так долго ждали этого; их медовый месяц закончился слишком быстро.

***

Однажды в среду Джейн пораньше ушел с работы — у него в голове появилась идея. Лисбон с любопытством наблюдала, как он уходит, но консультант лишь подмигнул ей. Она сразу посмотрела на него с подозрением, и он спрятал улыбку. Это определенно была прежняя Лисбон. Когда она приехала домой, примерно через час после него, Джейн уже готовил соус для спагетти, размышляя, нужно ли добавлять больше орегано.  — Привет, — сказала Тереза, бросая сумку и ключи на стол.  — Иди сюда и попробуй это, — ответил он на приветствие, держа в руках деревянную ложку. Она осторожно попробовала.  — Ммм… Отлично.  — Конечно, отлично, — подтвердил он. — Но чего-то не хватает? Лисбон закатила глаза.  — Может быть, капельки самонадеянности? — предположила она, и он игриво шлепнул ее полотенцем, которое висело у него на плече.  — Осторожнее, женщина. Разве ты не знаешь, что не стоит оскорблять человека, готовящего тебе ужин? — он скорчил гримасу, а она вышла из комнаты. Когда Лисбон вернулась, одетая в штаны для йоги и футболку с длинными рукавами, то обняла его сзади, собрав пальцы в замок у его живота и прижавшись щекой к его спине. Джейн потянул одну ее руку к губам, целуя костяшки пальцев, а другой помешивал соус.  — Как прошел остаток дня? Он почувствовал, как она пожала плечами.  — Хорошо, — ответила она нейтрально. — Это была довольно спокойная неделя.  — Мне становится скучно, — заявил Патрик. — Я знаю, что должен сказать: скучно — это хорошо, поскольку означает, что никто из людей, имеющих национальное значение, не умер, или еще что-нибудь, но я трачу так много часов, наблюдая, как люди в ФБР делают бумажную работу до тех пор, пока мои глаза не начинают слипаться.  — Может быть, тебе нужно хобби, — предположила она, направляясь к холодильнику и вытаскивая полупустую бутылку вина.  — Например? — спросил он, добавив щепотку базилика в кастрюлю. — Вязание или разгадывание кроссвордов?  — Чем бы дитя ни тешилось, — она протянула ему бокал. Решив сегодня вечером сосредоточиться на светлой стороне, он подумал, что раз она не беременна, ей, по крайней мере, можно пить. Глупая альтернатива, но хотя бы что-то. Они болтали на кухне следующие сорок минут или около того, поддерживая легкий разговор. Он был не в настроении говорить о младенцах, и не хотел, чтобы и она шла этой дорогой. На самом деле, он вообще не хотел упоминать сегодня детей. Предполагалось, что они безумно влюблены, а значит, надо действовать соответственно. Он делал двусмысленные намеки во время всего ужина, мысленно отмечая, сколько раз заставил ее покраснеть, и когда они закончили, ее ноги обхватили его под столом. Блюда были как попало брошены в раковину, и он с нетерпением ждал, когда она допьет вино. Как только он услышал звон стекла — Тереза опустила бокал на стол — то поставил ее на ноги и прижал к ближайшей стене. Ее глаза загорелись, и она обняла его за шею во время их страстного поцелуя. Ее рот был как горячий, влажный шелк, и он застонал, когда она прижалась к нему. Через секунду Джейн поднял ее наверх, откинув пустые упаковки спагетти и сыра моцарелла в сторону, прежде чем усадить на столешницу. Она хихикнула, и он, зарываясь пальцами в подол ее футболки, потянул ее вверх, пока не открыл лифчик. Он еще раз поцеловал ее, затем его губы проложили дорожку вниз по ее шее и верхней части груди, отодвигая в сторону одну кружевную чашечку бюстгальтера, пока он не нашёл, что искал. Ее дыхание участилось, а руки впились ему в плечи.  — Что ты делаешь? — спросила она полушепотом; слова звучали рассеяно.  — Соблазняю тебя на нашей кухне, — ответил он так, как будто это должно было быть очевидным. Так и есть. Она потянула его губы к себе, и он опустил ее вниз. Он понятия не имел, где была ее футболка, и его это не волновало. Лисбон схватила его за руку, таща по коридору в спальню, но как только они переступили порог, Джейн снова взял контроль в свои руки. Они не пытались сегодня завести ребенка. Он занимался любовью с ней постепенно, не поддаваясь на ее мольбы и редкие всхлипы. Ей тоже было это необходимо — бездумное наслаждение, чудесные пытки, освобождение от всего лишнего. Это не значило, впрочем, что секс между ними когда-либо был плохим, скорее наоборот, но в последнее время мысль о беременности кружила над ними, обкрадывая их страсть, особенно после первого отрицательного теста. Но он не думал об этом сейчас. На самом деле, его мысли не шли дальше того, как заставить Лисбон стонать его имя, и он сделал все, чтобы она, черт возьми, тоже ни о чем не думала. Он довел ее до оргазма три раза, прежде чем присоединился к ней; его мышцы еще дрожали, когда он лежал в ее объятиях.  — О, Боже, — прошептала она, ее сердце сильно стучало у его уха. — Откуда это взялось? Полностью опустошенный, он шевельнул рукой в некоем подобии пожатия плеч.  — Эээ… Счастливая среда? Она усмехнулась и сказала измождено:  — Действительно Счастливая среда. На следующее утро они определенно опаздывали, отчасти от того, что очень крепко спали прошлой ночью, а отчасти потому, что Лисбон настояла на том, чтобы разбудить его с очень восторженным «пожеланием доброго утра». За это он с удовольствием возьмет на себя гнев Эббота.  — Топай отсюда, — сказала Тереза, бегая по дому в поисках Бог знает чего. — Мне нужно сделать ещё три вещи, и тогда я выйду. Увидимся через полчаса. Но выражение ее лица было светлым и радостным. Прошлая ночь помогла добиться того, чего он хотел — сняла часть давления и скорби, под которыми они жили. Чо одарил его многозначительным взглядом, когда Джейн проходил мимо него к своему дивану, и он сделал пометку сделать что-то со своим выражением лица. Наверное, оно говорило всем в офисе, какую чертовски невероятную ночь он провел накануне. По правде говоря, он просто вспоминал некоторые из его любимых моментов, когда его телефон зазвонил. Это была Лисбон. Ну, это было странно.  — Эй, — произнес он, — что случилось? Спустило колесо?  — Это Патрик Джейн? — спросил незнакомый голос, и он почувствовал, как его сердце сильнее забилось в груди.  — Да, — ответил он ровно.  — Мистер Джейн, это офицер Крейг Де Сото, полицейский департамент Остина. Стены вокруг него начали рушиться.  — Агент Лисбон участвовала в столкновении около двадцати минут назад. Часть его мозга, которая еще работала, отметила, что она буквально только вышла из дома.  — Она в порядке? — спросил он и не узнал собственного голоса. Вся его жизнь зависела от следующих слов офицера.  — Она была без сознания, когда мы приехали на место случившегося, — сказал Де Сото, и какая-то дикая, жуткая боль стала подниматься у него в груди. Чо, настороженный его выражением лица, встал перед ним. Офицер продолжил:  — Однако, она пришла в себя, когда мы вытаскивали ее из автомобиля. Похоже, удар просто оглушил ее. Джейн воспользовался моментом, чтобы глубоко вздохнуть, чего не делал с самого начала телефонного разговора. Она была жива — повторял он в своей голове. Жива, жива, живаживажива.  — Мистер Джейн? — спросил офицер, удивляясь тишине.  — Да, — наконец выдавил он. — Я здесь.  — Скорая помощь приехала несколько минут назад, и они забирают агента Лисбон на осмотр в Мемориальный госпиталь. По их словам, они не думают, что она получила травмы, угрожающие жизни. Она попросила, чтобы мы позвонили Вам. На заднем плане он слышал шум транспорта. Затем раздался звук хлопающей двери, и он подумал, не была ли это скорая.  — Мемориальный госпиталь, — повторил он. — Хорошо. Спасибо. Он медленно опустил трубку от уха, затем резко встал.  — Что, черт возьми, случилось? — требовательно спросил Чо, выглядя таким встревоженным, каким Джейн никогда еще его не видел. Он быстро пересказал историю, в спешке направляясь к лифту. Чо шел в том же темпе.  — Слава Богу, она в порядке, — сказал Чо, в то время как Джейн нетерпеливо жал кнопку лифта трясущимся пальцем.  — Слава и спасибо кому угодно, — пробормотал он. Услышав сигнал лифта, они оба отступили назад, когда дверь открылась.  — Я скажу Фишер, — вызвался Чо. — Держи меня в курсе. Джейн кивнул.  — Конечно. И спасибо, — он попытался придать искренности своему голосу. Он действительно ценил Чо, но в данный момент был сосредоточен только на Лисбон. Хотя Джейн благополучно добрался до больницы, он обнаружил, что не помнит, как доехал туда. Скучающая женщина на стойке регистрации дала ему указания, и он практически побежал по блестящей, стерильной плитке, ведущей к лестнице. В таком месте так будет быстрее, чем на лифте. Стационарное отделение на четвертом этаже выглядело примерно так же, как в любой другой больнице. Медсестра за стойкой подсказала ему, куда идти, и при виде очевидно испуганного выражения его лица в ее добрых глазах отразилось участие.  — Номер 4091, — сказала она. — Врач только что ушел, поэтому она должна быть полностью ваша. Он вспомнил, что надо улыбнуться и сказать спасибо, прежде чем свернуть в коридор. Он не стучал, просто толкнул дверь. Там была она. Лисбон лежала на узкой кровати уже в больничном халате, из левой руки торчала капельница. Она улыбнулась ему.  — Привет, — прошептала Тереза, и он почувствовал, как у него буквально подкашиваются колени. Джейн осторожно пристроился на краю матраса, наклонился и аккуратно обнял ее.  — Ты до ужаса напугала меня, — сказал он ей в шею, его до сих пор трясло.  — Я тоже напугала себя до ужаса, — призналась она.  — Что, черт возьми, случилось? — поинтересовался он, снова сев и взяв обе ее руки. Она пожала плечами.  — Это была моя вина, я думаю. Я отвлеклась, и мне кажется, я вроде как… пересекла центральную полосу. Другой парень ушел без единой царапины.  — А что насчет тебя? Опять она повела плечами, движения выглядели немного болезненными.  — Я буду в порядке. Пара синяков, легкое сотрясение. Ничего серьезного. Ее обыденный небрежный тон разозлил его.  — Ничего серьезного, как бы ни так! Ты хоть представляешь, как я испугался?  — Джейн, я сожалею, что напугала тебя. Поверь, мне тоже было страшно, но сейчас все хорошо. Даже лучше, чем хорошо, — ее глаза были широко отрытыми и умоляющими.  — Нет, все это определенно не хорошо, — поспешно сказал он. — Тереза, я не готов потерять тебя. Ты… весь мой мир, и если бы с тобой что-то случилось, я бы не пережил этого. Лисбон положила свою руку на его щеку.  — Я сожалею, — повторила она снова, и Джейн вдруг разозлился на себя за то, что заставляет ее чувствовать необходимость извиняться. Ведь это она была той, кто мог погибнуть. — Как я сказала, я отвлеклась. — Она встретилась с ним взглядом. — Я осталась дома, чтобы сделать еще один тест на беременность. Поэтому я вышла позже. Я имею в виду, что вероятно витала в облаках в то время, когда случилась авария. Небольшое лобовое столкновение. Он глубоко вздохнул.  — Довольно, — сказал Патрик, обрывая ее, прежде чем она смогла продолжить. — Я больше не могу это терпеть. Тереза, нам нужно поговорить насчет всей этой темы с ребенком. Она кивнула:  — Что мы и делаем. Он рассеянно коснулся лба.  — Послушай меня. Если у нас будет ребенок, это чудесно. Я буду вне себя от радости. Но если не будет, то я хочу, чтобы ты знала, что нас — достаточно. Нет, не достаточно. Более чем достаточно. Независимо от того, есть ли у нас ребенок или нет, моя жизнь полноценна прямо сейчас, с одной лишь тобой. Джейн увидел слезы в ее глазах.  — Мне не нравится то, что происходит сейчас, — прошептал он. — Не нравится, что ты так печальна. Не нравится, что мы больше не ведем себя как мы.  — Мне тоже, — ответила Тереза, соединяя их пальцы. — И я обещаю, что это изменится. Он поцеловал ее в щеку, потом в уголок рта.  — Я так тебя люблю, — сказал он ей. Она снова улыбнулась.  — Я тоже тебя люблю. Но ты не дал мне договорить. Его брови сошлись вместе.  — Что?  — Я сказала тебе, что я вышла позже, потому что делала тест на беременность. И что я была отвлечена, — Лисбон задержала на нем взгляд, и что-то такое было в ее глазах, отчего у него перехватило дыхание. — Но это был хороший повод отвлечься. Спустя мгновение он понял.  — Ты…? — выдохнул он. Она кивнула. И тогда его снова охватил ужас.  — Но авария… Лисбон накрыла его руку своей.  — Все в порядке. УЗИ подтвердило сердцебиение после того, как я попала сюда. Врач говорит, что довольно редко внешняя сила может причинить вред ребенку на столь ранних сроках беременности. Голова у него шла кругом.  — Какой… — он замолчал, облизывая губы. — Какой у тебя срок?  — Шесть недель, — ответила Тереза. — Я спросила врача, и она сказала, что возможно, я считала от неправильной даты или что-то подобное, когда вычисляла, когда мне следует делать тест. Он был в оцепенении.  — Вот, — сказала она, потянувшись к столу на колесиках рядом с ней. Он взял то, что она ему протянула. Это был ультразвуковой снимок. Слово «ребенок» было четко обозначено на зернистом изображении. Это было хорошо, потому что больше он ничего не мог разобрать.  — Джейн, — медленно сказала Лисбон, впервые звуча неуверенно. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Он понял, что некоторое время молчал. Поэтому он наклонился и поцеловал ее. Сильно. До тех пор, пока не мог продолжать поцелуй, потому что слишком широко улыбался. Затем он аккуратно положил одну руку на ее живот.  — Привет, малыш, — сказал он немного дрожащим голосом. — Я очень счастлив, что ты собираешься присоединиться к нам, но я был бы рад, если бы то, как я узнал о тебе, осталось бы самой волнительной частью этой беременности. Лисбон засмеялась.  — Знаешь, что будет самой волнительной частью? Он молчал в ожидании.  — Когда ты будешь говорить Эбботу. О, да, — поспешно произнесла она, — ты должен сказать ему. Мне нельзя нервничать.  — Честное слово, женщина. Ты знаешь об этом ребенке сколько, три часа, а уже разыгрываешь карту беременной, чтобы не делать того, чего не хочешь. Впечатление от его слов было несколько испорчено тем фактом, что он по-прежнему ухмылялся. Тереза осталась совершенно невозмутимой:  — Привыкай.  — Хорошо, — ответил он, наклонившись, чтобы снова поцеловать ее. — С удовольствием.