Где-то в будущем

Как оказалось, весь «гламур беременности» развеялся, когда Лисбон впервые обнаружила, что утренняя тошнота может, на самом деле, длиться весь день. И на следующий день. И на день после этого. Откровенно говоря, она ощущала себя несчастной большую часть времени. Она пыталась держаться перспективы — ведь иногда болезненные ощущения были показателем здорового ребенка. Если это была правда, их ребенок был чертов Супермен. Периодически Тереза получала несколько часов передышки от тошноты и головокружения. Если это случалось на работе, она использовала появившееся время, чтобы наверстать упущенное в документах, на которых раньше не могла сосредоточиться. Ей не хотелось снижать планку так долго, насколько это возможно, тем более она понимала, что время её работы в поле подходит к концу. Со дня на день Эббот отдаст приказ держать ее за столом, до окончания декретного отпуска. Беременная женщина не должна вышибать двери и направлять на людей оружие. В тот день, когда Джейн рассказал ему все, она была уверена, что вены на виске их начальника чуть было не лопнули. Она тайно наблюдала, как Джейн небрежно сидел на стуле перед столом Эббота и видела тот самый момент, когда он сообщил их новости и то, насколько шокированным выглядел Эббот. После этого Лисбон прекратила попытки шпионить. Вместо этого она усердно склонилась над своей работой, стараясь делать вид, что все было абсолютно нормально, и Джейн не говорил их боссу, что она беременна, и он к этому причастен. Прошло еще пять минут. Затем десять. Слишком долго Джейн оставался в кабинете. Чо, по всей видимости, прочел эмоции, написанные у нее лице, и подошел к ней.  — Все в порядке? — спросил он без обиняков. — Ты выглядишь взвинченной. Что Джейн натворил теперь? «Это чертовски хороший вопрос», — пробормотала она про себя.  — Ну, — начала она, думая, как бы получше это сказать. — Ну, эээ, я не знаю, может быть сейчас он паникует или еще что-нибудь, но Джейн там говорит Эбботу, что мы ждем… Последовало несколько минут молчания, пока Чо обрабатывал ее слова.  — Ждем, — он заморгал. — Как, вы ждете ребенка? Она кивнула, не уверенная в его реакции.  — Ты… это было нарочно? Она снова кивнула, нервно жуя губу.  — Джейн знает, что ты сделала это специально? — спросил он.  — Ох, ради Бога, Чо, — прошипела Лисбон, закатывая глаза. — Нет, я думала, что просто попробую забеременеть, не говоря ему об этом. Это казалось хорошей идеей в то время. — Сарказм был настолько очевиден, по ее мнению, что буквально сочился из голоса.  — Ну, тогда это был бы чертовски хороший сюрприз, — ответил Чо невозмутимо. — Поздравляю. Ты замечательно справишься с этим. Вы оба, — добавил он, кивнув на Джейна, когда тот, улыбаясь, наконец вышел из кабинета Эббота. Однако она заметила, что это была улыбка, которая у него появлялась не когда он был счастлив, а когда забавлялся.  — Агент Лисбон, — прозвучал глубокий голос Эббота. Он стоял в дверях с непроницаемым выражением лица. — Нам нужно поговорить. Она сглотнула, стоя на беспричинно трясущихся ногах. Она не сделала ничего плохого, твердила она себе. Джейн был консультантом — и они были защищены лазейкой в политике ФБР. Когда она пересекла комнату, то заметила, что глаза Эббота на мгновение опустились на ее еще плоский живот. И подумала, что ей следует привыкать к такой реакции. Джейн подмигнул ей, проходя мимо.  — Все в порядке, — прошептал он. Эббот закрыл дверь позади нее, когда она вошла.  — Садитесь, — сказал он, указывая на стул, и голос его вовсе не был недружелюбным. Он аккуратно сложил руки на столе, и выглядел при этом так, словно думал, как лучше начать этот разговор. В итоге он решил действовать прямо:  — Джейн сказал, что вы беременны. Это правда? — выражение его лица было совершенно ровным.  — Да, — ответила она, довольная «нормальностью» ее тона. Эббот кивнул.  — Поздравляю, агент Лисбон. Теперь, — он продолжил, прежде чем она смогла ответить, — Джейн также сказал мне, что он отец. Это правда? Она медленно кивнула.  — Да, — повторила она. От возникшей неловкости ей стало трудно дышать. Возникла пауза, Эббот подумал еще немного.  — Сказать, что я удивлен, значит ничего не сказать, агент Лисбон. Ну, он был не единственным, подумала она, но ничего не ответила.  — Это ставит меня в интересное положение, — продолжил Эббот. — Технически, вы обходите правила об отношениях между сотрудниками, которые, я уверен, вы знаете. Честно говоря, — признал он, — даже если бы вы нарушили их, я, скорее всего, проигнорировал бы это. Вы двое потрясающе работаете вместе. Она улыбнулась:  — А вам нравится быть во главе команды, которая имеет наилучшие показатели закрытия дел. Джейн отказался бы работать на вас, если бы меня здесь не было, так что ваши руки были бы связаны. Она привыкла к этой игре, хорошо играя в нее на протяжении десятилетия. К его чести, Эббот не стал ничего отрицать:  — Справедливо, Лисбон. Однако я не могу игнорировать беременность. С настоящего момента вы работаете в ограниченном режиме. Я пока не вытаскиваю вас с полевой работы, но придет время, когда я так сделаю. Никакой погони за подозреваемыми, никакого выламывания дверей, ничего такого, что могло бы причинить вред вам или ребенку, или я лично привяжу вас к столу.  — Да, сэр, — тихо сказала она, задаваясь вопросом, была ли это действительно его собственная первоначальная реакция, или Джейн сказал ему что-то… изменившее его мнение. Они смотрели друг на друга в течение секунды или двух.  — Какой у вас срок? — задал вопрос Эбботт.  — Почти семь недель, — ответила Лисбон, не задумываясь.  — А, — кивнул он. — Уже слышали сердцебиение?  — Нет, но я видела его на УЗИ, — сказала она, и Эббот кивнул еще раз.  — Незабываемый момент, правда? — спросил он, и Тереза вдруг поняла, как многого не знала об этом человеке. — Да, — тихо произнесла она. — Незабываемый. Выйдя из кабинета, она провела остаток дня, размышляя над тем, кто уже был в курсе, а кто нет. Фишер, очевидно, знала, судя по взгляду, который женщина бросила в ее сторону. Там не было осуждения, просто… любопытство, решила Лисбон.

***

Тереза совсем не была готова к охватывавшей ее усталости. Она была копом большую часть своей жизни — недостаток сна не был для нее чем-то новым или необычным. Но это была совсем другая усталость. Никакое количество сна не могло рассеять ее, а кофеиновый рацион был сильно урезан. Две чашки кофе в день, не больше. Учитывая, что она обычно выпивала две чашки, прежде чем выйти из дома, это было довольно ощутимое ограничение. Первое, что она делала, когда приходила вечером домой, если ее не тошнило — располагалась на диване и спала часок-другой. Всё это были необходимые компромиссы, и она была готова к ним, когда беременность была какой-то абстрактной идеей. Реальность же оказалась совсем другой, но даже в самые темные моменты, она также понимала, что это будет того стоить. Всякий раз, когда ей становилось совсем плохо, Лисбон вспоминала, как Джейн разговаривал с ее животом, или как его руки, казалось, всегда находились в том месте, где рос их малыш, уже защищая его. Ей пришлось остановить его от покупки полного комплекта мебели для детской через неделю после того, как они узнали о беременности.  — Это… вроде рано? — спросила она, заглядывая через его плечо и бросая взгляд на дубовую кроватку. Джейн пожал плечами.  — Может быть, но ничего плохого не случится. Она нахмурилась, и он, как всегда, мастерски прочитал выражение её лица.  — Ты не хочешь покупать это. Скажи, почему. Ей было трудно объяснить логику своих волнений. — Просто мне кажется, это было бы плохой приметой. — Плохой приметой? — повторил он, недоверчиво смотря на нее. — Да, — призналась она немного смущенно. — Я чувствую… если мы уже сейчас купим все эти вещи, что-то обязательно пойдет не так. — А она знала, что не сможет справиться с детской, полной мебели, которая так и останется пустой. И хотя она знала, что Джейн думал, будто все это глупости, он увидел достаточно реальный страх в ее глазах, чтобы подчиниться ее желаниям. Тем не менее, когда срок стал ровно двенадцать недель и один день, и она официально вошла во второй триместр беременности, у их дверей показался грузовик, полный мебели, требующей сборки. Все, что она могла сделать, это покачать головой и улыбнуться. Джейн был Джейном, и она ничего не могла с этим поделать. Как она и предсказала несколько месяцев назад, у него не было проблем с тем, чтобы подождать и не узнавать пол ребенка. Ее инстинкт подсказывал ей, что у них будет мальчик, но конечно у нее не было опыта в таких вещах. В силу ее возраста, они решили сделать все предложенные генетические тесты. Какими бы ни были результаты, они никак не повлияли бы на решение оставить малыша, но если что-то было не так, ей хотелось узнать пораньше, чтобы дать себе время подготовиться. Это были очень напряженные несколько дней, прежде чем пришли результаты теста. Пока они ждали их, Лисбон плохо спала и проводила ночи, одной рукой обнимая Джейна, а другой — перебирая четки. Джейн был первым, кто обнаружил письмо. Несмотря на его заверения, в чертах его лица было заметно напряжение. Он быстро просмотрел лист бумаги. Тереза задержала дыхание. Когда Патрик поднял глаза, то ослепительно улыбнулся.  — Все абсолютно нормально. Совершенно никаких причин для беспокойства. Она почувствовала, что ее плечи опустились с облегчением, и Джейн заключил ее в свои объятия.  — Уф, — пробормотала она в его грудь. Слезы покалывали глаза, и она в тысячный раз прокляла свои гормоны. Быть постоянно на грани эмоционального срыва было чем-то очень новым для нее, и не тем, что ей нравилось. Позже той ночью Джейн обнял ее, и она поняла, что он нацеливается на серьезный разговор. О чем именно — она понятия не имела. Когда он провел своим большим пальцем по ее пальцу на левой руке, по спине пробежали мурашки.  — Тереза, — тихо сказал он. — Я думал о браке.  — Это предложение? — ответила она чересчур высоким голосом.  — А ты этого хочешь? — спросил он. Она глубоко вздохнула. Это было то, о чем она много думала, особенно после того, как узнала о беременности.  — Нет, — сказала она и почувствовала его удивление.  — Нет? — повторил он. — Я ожидал не этого.  — Джейн, — начала Лисбон, не зная, как выразить то, что имела в виду, — дело не в том, что я не хочу за тебя замуж. — Слова звучали странно. — Я просто не хочу при таких обстоятельствах. Он молчал, раздумывая.  — Но у ребенка будет твоя фамилия, если это то, что тебя беспокоит.  — Не это, — сказал он, рукой инстинктивно прижавшись к ее животу. — Но расскажи мне побольше о тех обстоятельствах, о которых ты говоришь. Она вздохнула.  — Назови меня сумасшедшей, но я не хочу, чтобы все думали, что мы делаем это только из-за ребенка. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным сделать предложение, как будто это какая-то повинность.  — Да, ты определенно сумасшедшая, — сказал он, губами касаясь ее волос. — Ребенок или нет, этот разговор был бы у нас рано или поздно. Нам потребовалось двенадцать лет, чтобы оказаться здесь. Я не собираюсь ждать еще двенадцать, чтобы убедиться, что ты моя до конца моих дней. Несмотря на серьезность ситуации, Тереза улыбнулась.  — У меня есть новости для тебя, Джейн. Я думаю, мы уже пересекли этот мост. Тебе действительно нужно, чтобы это было официально в глазах закона? Что меня удивляет, учитывая то, как ты в целом относишься к правилам. Она услышала веселье в его голосе, когда он заговорил снова:  — Может быть, я просто старомоден. И должен признать, что я немного в шоке, что ты озвучиваешь такую позицию, будучи хорошей католической девочкой и все такое. Они оба усмехнулись, но потом он посерьезнел:  — Тереза, я хочу, чтобы это было официально. А если ты попадешь в другую автокатастрофу? Если что-то случится на работе? У меня нет никаких прав, когда речь идет о тебе. Я просто твой парень, в конце концов. Рождение ребенка не изменит моего статуса. Об этом она раньше не задумывалась. И предположила, что обратное тоже верно. Если что-то случится с ним, юридически у нее не было прав. Это была неприятная мысль. Нахмурив брови, она рассеянно играла его пальцами.  — Что-то еще беспокоит тебя в концепции брака? — спросил он тихо. Да, беспокоит, но ей казалось глупым говорить об этом вслух. Как Джейн сказал, они так долго ждали этого. То, что они имели, было драгоценным, и она ежедневно напоминала себе не воспринимать каждое мгновение как должное. Брак был реальной вещью, и реальностью серьезной. Она чувствовала, что это бы разрушило то ощущение безопасности, которое у них было. И больше всего Лисбон боялась, что если это станет обыденным, то они будут отдаляться друг от друга, и она потеряет его. Как странно это было? Джейн собирался предпринять меры, которые юридически связали бы их вместе, и она все еще боялась потерять его. Запинаясь, она рассказала ему о том, что было у нее на сердце. Она не была уверена, какой будет его реакция. Наверное, боль или гнев. Вместо этого, Джейн перевернул ее на спину, поддерживая себя, чтобы видеть ее лицо. Он улыбался, даже нежно.  — Я думаю, что большинство твоих страхов исключительно моя вина, — признал он. — Я не так много сделал, чтобы вселить уверенность за то время, что ты меня знаешь. Это было не так. Он был чрезвычайно верен памяти Анжелы, но она не хотела упоминать об этом сейчас.  — Но твое беспокойство о самом браке… — Джейн замолчал, раздумывая. — Брак действительно становится обыденностью, рутиной. Вы просыпаетесь вместе, вместе ложитесь спать, и, в нашем случае, мы проводим вместе весь день. Она кивнула, соглашаясь, но в то же время, боясь, что он действительно воспринимал все это подобным образом.  — Тереза, — сказал он серьезно, — это лучшая часть. Когда у тебя есть кто-то, с кем можно поделиться подробностями твоей жизни. Знать, что тебе никогда не придется быть в одиночестве, если ты этого не хочешь. Знать, что у тебя есть ради чего с нетерпением ждать завтра, послезавтра и каждый следующий день. — В его голосе был намек на грусть, и не нужно быть гением, чтобы понять, почему. Он не получил свой каждый следующий день. — Я хочу этого с тобой, — прошептал он. — В глазах людей, Бога и всех, кто захочет посмотреть. Слеза скатилась из глаз, и она торопливо смахнула ее.  — Ты приводишь очень веские аргументы, — сказала она прерывающимся голосом.  — Разумеется, — сказал он. — Потому что я прав. Он был, конечно, прав, но ее страх полностью не прошел. Возможно, она просто была эмоционально взвинчена. Это казалось вероятным, учитывая обстоятельства.  — Мы можем поговорить об этом завтра? — наконец спросила она опустошенно. — Я обессилена во всех отношениях, о которых можно подумать. Хотя она знала, что это было не то, что он надеялся услышать, он согласился, и она забылась беспокойным сном. На следующий день Джейн выглядел растерянным, немного отстраненным, и некоторые ее страхи всплыли на поверхность. Она постоянно была на взводе, ожидая, что что-то произойдет. Поэтому в тот вечер Лисбон была совершенно не готова, когда Джейн встал на одно колено и вытащил черную бархатную коробочку. Она сказала «Да» прежде, чем даже подумала об этом, сама опустившись на колени и обнимая его за плечи. Он удивленно засмеялся и поцеловал ее в губы, как и намеревался, прежде чем надеть кольцо ей на палец. Оно было серебряным, с бриллиантом, ярко сверкавшем в центре.  — А я был готов к тому, чтобы доказывать свою точку зрения, — дразнил он. Лисбон всхлипнула, а потом улыбнулась:  — Видимо, у меня слабость к красивым блондинам с бриллиантами. Он снова засмеялся.  — Буду знать. Ты же понимаешь, в восьмисоттысячный раз я собираюсь доводить тебя до сумасшествия в следующие тридцать пять лет.  — Я думаю, это очень осторожная оценка, — сказала она, наблюдая, как ее новое кольцо сверкает в лучах света из кухни.  — Я предпочитаю быть оптимистом, моя дорогая, — сказал он ей, воруя поцелуй. — В любом случае, подумай обо всех тех украшениях, которые ты получишь. Одну неделю спустя они поженились в здании суда, Ригсби и Ван Пелт выступили в роли свидетелей, а Чо следил за их детьми. Приглашение было сделано незадолго до церемонии, и Лисбон была очень благодарна, что команде удалось собраться вместе. Кроме того, видеть Чо с малышом было бесценно. Ее платье было белым, животик практически не был заметен. Она сбилась со счета, сколько раз Джейн сказал ей, как она прекрасна, но улыбалась каждый раз, когда он это повторял. Его кольцо было серебряным на этот раз, и показалось ей тяжелым, когда она надевала его на палец, как будто ему было известно, насколько важный это был момент. Когда они были объявлены мужем и женой, ее глаза затуманились. Однако она сомневалась, что Джейн заметил это. Наверное, было трудно видеть сквозь собственные слезы. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, всё это перестало иметь значение. Он теперь принадлежал ей — официально, юридически, навечно и во всех других смыслах, о которых она могла подумать. Ее последней, нелепой мыслью, прежде чем их губы встретились, был вопрос о том, собирается ли Джейн и дальше называть ее Лисбон.