Изменить себя. Или нужно ли бете становиться омегой?

- 4 - *** – Эй, обдолбанный красавчик, ты сегодня будешь просыпаться или нет? – Нет, – пробухтел я в подушку, поворачиваясь на другой бок. Над ухом раздался хрипловатый смешок. Слегка скрипнула кровать, одеяло перестало давить, словно с него кто-то слез. А мне было все равно, лишь бы поспать. – Я так и думал. Поднимайся, или окачу холодной водой. – Нет! – Я резко встал на четвереньки, потом сел, потирая глаза. Только вот открываться они совершенно не желали. Голова предательски клонилась к подушке. В теле ощущалась дикая вялость. Кровать снова прогнулась и кто-то сел рядом. Моего плеча коснулось чужое. Я тихо вздохнул, и, сонно зевая, положил голову на широкое плечо. Меня, как собачку, потрепали по волосам. – Признавайся, эти таблетки принял задолго до еды и смешал с алкоголем? Перед носом появился знакомый пузырек. Я кивнул. Не помню, чтобы ел перед приемом лекарства, но в ресторане хорошо поужинал. А насчет алкоголя, не помню, может, выпили пару бокалов вина. – Да за вами нужен глаз да глаз, мистер! – Я, наконец, принюхался и понял, кто находится рядом. Тимур толкнул меня в плечо, чтобы я сел. – Хорошо, что я пришел извиниться за то, что кинул вчера. Слушай, ты извини. Дела навалились, батареи разрядились в обоих телефонах. Прикинь. В обоих! Я чуть не поседел, когда увидел, сколько времени. Но уже было поздно звонить в ресторан. – Забей. Я отлично провел время, – потряс головой, чтобы хоть как-то проснуться. Не получалось, даже похлопал себя по щекам. Результата - ноль. Мне показалось, что рядом скрипнули зубами. Все еще с закрытыми глазами я поднялся и направил свои стопы в ванную. Уж холодный душ точно должен помочь проснуться. Меня чуть повело, и я наступил на теплую ногу Тимура. Тот зашипел, словно рассерженный кот, но ничего не сказал. Я промычал что-то невнятное, хотя должно было получиться «извини». Уже стоя под сильными, леденящими кожу струями сообразил, что альфа в кои-то веки оставил свою обувь у дверей. Только ни одной толковой мысли, почему он в моей квартире, не появилось. Да еще и ночью пришел. Не могу поверить, что он настолько добренький, чтобы сидеть со мной всю ночь. Или он дрых где-то? Мысль, что это не Тимур бродил по моей квартире, я гнал взашей. Не хватало еще и по этому поводу беспокоиться. Но ведь и не спросить у него об этом, поскольку точно набросится, как разъяренный бык, и потребует объяснений, почему не встал с постели и не выгнал незваного гостя. А объясняться с ним в таком состоянии хотелось меньше всего. Опять же, страх куда-то делся, то ли я забыл, что он альфа, то ли уже принимаю как своего друга, вроде Антохи с Серегой. Не понятно. Струи больно били по напряженной спине, зато мозг потихоньку просыпался. Уже не хотелось завалиться в кровать и укрыться с головой, чтобы проспать целые сутки. Выполз я из душа, стуча зубами. Да так мелодично получалось, что хоть сейчас иди в студию звукозаписи. Из зеркала на меня смотрело непонятное чудище с мокрыми паклями волос. Глаза краснющие, под ними – синие круги на пол-лица. Нос почему-то тоже распухший и розовый, губы слишком пухлые, словно ботоксом подкачал, зато вот щеки впали, кости на ключицах выпирают, видны ребра, живот впал. Можно подумать, сильно голодаю. На шее странные красные пятна. Недоверчиво потрогал одно. Не болит, шершавое. Первая мысль, что чем-то отравился, другая – аллергия. Но вроде бы ничего такого не ел и не пил в ресторане, чтобы заполучить такую рожу с утра. Реакция на лекарства? – Мышонок, выходи, тебя завтрак ждет. В дверь ванной постучали, отвлекая от созерцания ужасной рожи. Я набросил на все еще влажное, посиневшее от холода, тело пушистый халат и медленно выполз. Ноги отказывались держать и подчиняться. Тимур недовольно покачал головой и помог пройти в кухню. – Подай телефон, – промямлил я, понимая, что не могу проглотить ни капли чая, а от еды тошнит. Альфа поджал губы, но подчинился и спустя пару минут я уже набирал Валькин номер. Веселый тон друга больно резанул по ушам так, что пришлось отнять трубку от лица. Я обессилено положил голову на стол. – Рыжик, мне очень плохо. Притащи своего отца, пожалуйста. Валька пообещал быть максимум через полчаса. От греха подальше ни в скорую, ни своему врачу звонить не стал. Вообще было бы правильным отправиться в больницу, но как подумаю, что там придется дожидаться своей очереди среди других альф, в дрожь бросает. Хотя до встречи с Тимуром вполне спокойно относился к их присутствию в мире. Парадокс. – Что-то ты совсем раскис. Тебе плохо? Перед моим лицом оказалась обеспокоенная рожа Тимура. Он потрогал мой лоб и сквозь сжатые зубы выругался. Не успел я воспротивиться, как альфа поднял меня на руки и отнес в спальню. На удивление, далось ему это легко. Расслаблено обнял его за шею, брыкаться и бояться сил у меня не осталось. – Полежи, я врача вызову. – Не надо. Рыжик привезет своего, – сдавленно прокаркал я, прикладывая руку ко лбу. А не заболел ли я часом? Альфа нахмурился еще сильнее. Но как бы он ни сердился и ни поджимал свои пухлые губы, принес мне влажное холодное полотенце. В дверь забарабанили с новой силой, еще и телефон затрезвонил. – Не откроешь? – умоляюще посмотрел я на Тимура. Его серые глаза полыхнули недовольством. Но, похоже, понимая, что сам я не справлюсь, подчинился. Из коридора послышалась Валькина отповедь, тяжелый вздох Олега и, кажется, голос Жени. Первым в спальню вошел Борис Сергеевич. Я тихо застонал, пытаясь скрыться под одеялом. Валькин отец, хоть и отличный врач, опытный, но меньше всего мне хочется видеть еще одного взбешенного альфу, тем более Бориса Сергеевича. Надо отдать ему должное, увидев, в каком я состоянии, он выгнал всех и захлопнул дверь перед ошарашенным носом Тимура. – Ну, рассказывай, – альфа положил рядом со мной на кровать черный чемоданчик, достал одноразовые перчатки. Зашуршала обертка, и я поморщился. Как же я все это ненавижу! Бросает в холодный пот от одной только мысли, что сейчас он ко мне полезет. Борис Сергеевич стянул с меня одеяло. Я не видел смысла с ним бороться. Если не подчинюсь, то точно вызовет подмогу в лице других альф, а этого мне точно не надо. Мурашки побежали по телу от холодного стетоскопа. – Так что случилось? Черт! Какого лешего задает вопросы и тут же заставляет открыть рот, чтобы проверить горло?! Что за садистские шутки? В результате осмотра он не сказал мне ничего такого, чего бы я сам раньше не догадывался. Простуда на фоне стресса, плюс аллергическая реакция. Волосы на затылке встали дыбом, когда Борис Сергеевич сказал, что мне надо лечь в больницу для более детального обследования. Все нутро воспротивилось этому. Не хочу заново сдавать анализы, подвергаться более тщательному осмотру. Не хочу! Естественно, меня слушать никто не стал. Валька влетел в спальню и бросил в сумку все необходимое. Тимур все время сверлил взглядом Женю, на что тот посмеивался и хитро щурился. Олег же пытался успокоить тем, что в клинике его отца все самое лучшее и новое. Даже заявление, что у них внимательные врачи и хорошее оборудование, оптимизма мне не добавляло. Подойти ко мне Тимуру никто не дал. Валька дал команду Жене, и тот с охотой подчинился. Подхватил меня на руки и, бросив на Тимура взгляд победителя, вышел в прихожую. Валек обул меня и закутал в куртку. Я же надулся на всех, как мышь на крупу. Мне даже одеться не дали, так и вытащили из теплой постели в одном халате. А ноги, между прочим, на улице мерзнут! Земля под ботинками Жени мерно хрустела. Я огляделся. Оказывается, ночью выпал снежок и теперь он медленно таял под нежарким осенним солнцем. Листья на деревьях превратились в хрустящие корочки и приятно поблескивали, отражая свет разноцветной радугой. Вскоре вся эта красота растает, а пока можно полюбоваться. – Ты даже дышать перестал. Так плохо? Я удивленно посмотрел на Женю. Этот альфа тоже не запыхался, пока шел к машине. Обидно как-то. Вешу я, что ль, мало? – Да нет, красиво просто, – я взглянул в синее небо с небольшими пушистыми облачками. Где-то вдалеке собиралась темная туча. Наверное, снова снег пойдет. Не успел я толком об этом подумать, как меня очень аккуратно погрузили в машину. – На Вальке натренировался? Женя усмехнулся, приложил к своим губам палец, призывая молчать. Я тоже усмехнулся. Альфа потрепал меня по волосам, поправляя куртку. Олег сел за руль и включил подогрев сиденья. Валька с отцом сели по обе стороны от меня. Борис Сергеевич взял меня за запястье. Наверное, пульс подсчитывал. - Ты уже извинился? - О чем ты? - Разве это не тот альфа из клуба, что требовал извинений? – Валька ткнул пальцем в подъезд. Я обернулся и увидел Тимура. Без куртки и, похоже, в одних тапках. - В смысле? – Я напряженно застыл, не понимая о чем речь. - Ну, мы когда все вместе в клубе были, к нам подошел альфа, требуя твоих извинений. Ты предложил ему выпить нашего виски. У меня получилось удивленно крякнуть. Как это? Я - ему? Наше дешевое пойло? - Не помню. Валька удивился не меньше моего и сказал: - Ничего, поправишься, посмотрим запись видео наблюдения. - Они у вас есть? - Есть, есть, - Рыжик блеснул глазами, уставившись на своих мужей. Как бы сильно мне ни хотелось узнать, что там произошло, но пока из больницы не выйду, ответов не получу. Заранее было стыдно. В тот день мы решили вспомнить прошлое, и все было по-простому, ценники и качество выпивки соответствующее. Тимур мог решить, что я специально хочу его унизить. Не хотелось верить, что он решил таким изощренным способом мне за что-то отомстить. Другой причины преследований с его стороны я не видел. Ну не мог же я, в самом деле, ему понравиться! Не мог! От мысли, что если бы мы вдруг дошли до секса, он бы изменил своим словам мне в отместку, стало жутко холодно. Целый день меня возили из одного кабинета в другой. Симпатичный улыбчивый бета все обещал, что это последняя процедура, но неизменно врал. К вечеру я измотался настолько, что, казалось, усну безо всякого снотворного. Вены на руках куда-то попрятались, сами же проколы пестрели красными корочками и намечающимися синяками. Сервис, конечно, на уровне: бета помог устроиться на мягкой кровати, укрыл меня пушистым одеялом, пожелал приятных снов. Парень вышел и выключил за собой свет, действительно заставляя меня поверить, что суматошный день закончился. Утром меня разбудил обеспокоенный Ларчик. Я и забыл, что он здесь работает. Внимательно присмотревшись к брату, понял что он в равной степени как заинтригован, так и обеспокоен. – Ты как? Совсем плохо? – Нормально все. – Ненормально, раз ко мне направили для обследования. – А к тебе-то зачем? – Я удивленно приподнялся на локте. От страха запах больницы стал ощущаться отчетливее. Под ложечкой неприятно засосало. Этого мне только не хватало. Сейчас бы подскочить да убежать, но в одном халате далеко не уйду. Я же не омега, чтобы ковыряться у меня в заднице! – Анализ крови странный, – отмахнулся Ларчик и помог перебраться в кресло. – Не бойся, только УЗИ брюшной полости сделаю и все. – Я скривил недовольную рожу: - Ага, как же, мне вчера целый день говорили «последний кабинет, последний кабинет». Тихо смеясь, Ларчик помог мне сесть в коляску. – Обещай, только УЗИ. – Обещаю, – Ларион потрепал меня по волосам и выкатил из палаты. Все время, пока мы ехали, меня не покидало странное, сосущее чувство. Досада на врачей росла с каждым пройденным шагом кузена. Неужели нельзя понять, что со мной, после миллиона взятых анализов? – А почему брюшной полости? – я удивленно поднял голову, чтобы заглянуть брату в лицо. Ларион немного стушевался. Бледные щеки покрыл легкий румянец, в глазах появился лихорадочный блеск. Что-то мне все это не нравится. Ох, как не нравится. – Понимаешь… Твои анализы… – Ну-у, – угрожающе протянул я. В коридоре сидел Тимур. Завидев нас, он подскочил. Мне тоже захотелось вскочить. Валька записи пока не принес, подозрения росли с каждой секундой. Еще этот притворно-заботливый взгляд. Аж тошно стало. – А этот что здесь забыл? – Он же твой альфа, беспокоится о тебе. – Он не мой, – зло прорычал я, поднимаясь на ноги. Если бы беспокоился, то нашел бы способ отменить ужин. Но нет, мне пришлось сидеть там, как идиоту, пока Валька не помог! Он унизил меня, а теперь это мнимое беспокойство. Можно подумать, я ему поверю! Все еще донимала слабость, но бешенство взяло свое. Я смог встать. Ткнул Тимура пальцем в плечо. – Не желаю тебя здесь видеть. – Мышонок… – Альфа попытался взять меня за плечи. В сером взгляде промелькнуло непонимание. Какой еще к черту «мышонок»?! Как он смеет меня так называть? Виделись пару раз, ночевал несколько раз у меня дома, ну приготовил раз еду, и что теперь - «мышонок»? Да хрена с два! Может быть, если бы он меня не продинамил, тогда бы я еще подумал, а сейчас нет. Меня просто рвало на куски от злости. – Заткнись. Я серьезно говорю – свали, чтобы я тебя не видел! Трудов стоило не сорваться на крик. Чтобы не упасть, оперся ладонью о холодную, немного шершавую, стену. От того, что к ней часто прислонялись, краска в некоторых местах затерлась и потемнела. Лампочка над нами пару раз мигнула, но все же продолжила гореть, правда, с каким-то шипеньем и треском. Вот тебе и лучшая клиника. – Мышонок… – Просто уйди. Давай не будем делать вид, что ты беспокоишься, давай не будем делать вид, что тебе есть до меня дело. – Я в кабинете подожду, закончите разговор, заходи. – Ларион хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не свалился. Брат отрицательно покачал головой. Я не понял. Это он на что намекает? Просит не затевать ссору? – Я не понимаю, из-за чего ты злишься, – растерянно произнес Тимур, разводя руки в стороны. – Не понимаешь? – я уставился на альфу во все глаза, стараясь не потерять равновесия. Неужели действительно не понимает? Ладно. Шатало меня уже конкретно, поэтому оперся о стену спиной. Мимо нас прошел улыбающийся, светящийся омежка с карточкой в руке. Он не обратил на Тимура никакого внимания, находясь в каком-то другом мире. Скорее всего, беременный. На тонком пальчике блеснуло золотое колечко, когда он постучался в закрытую дверь. Подождав, пока он скроется, я продолжил: – Меня бесит твоя неискренняя забота, меня до чертиков злит то, что ты находишься сейчас здесь и строишь из себя заботливого альфочку. – Ты… – Это ты ошибаешься. Ты обо мне ничего не знаешь. Боже! Как я могу верить тебе, если ты даже не пришел на встречу, которую сам же и назначил? Как?! И после того, как ты не нашел способа известить меня, я не поверю в твою наигранную заботу. Так что катись отсюда. – Послушай теперь ты меня, – Тимур навалился сверху, закрывая мой рот рукой. Серые глаза метали молнии. Лампочка над нами продолжила потрескивать. Я же начал задыхаться. Нахлынули совершенно другие воспоминания. Судорожно вцепился в его запястье, стараясь отодрать руку. Не получалось. Паника накрывала с головой. Неужели опять? Неужели снова? Здесь? Если бы не слабость, точно бы двинул ему между ног. Сердце екнуло, от собственного бессилия глаза предательски защипало. Тимур отскочил от меня, словно ошпаренный. Я согнулся пополам, пытаясь нахвататься воздуха. Плечи обожгло от его прикосновения. Я присел, избегая его рук. – Прости. Прости, пожалуйста, я не рассчитал… – Убирайся, богом прошу – уйди по-хорошему, – стараясь не смотреть на альфу, я с трудом разогнулся. От края отделял один единственный взгляд. Даже кулаки от злости сжать не мог. Опять никчемный, слабый, легко подавляемый. Меня начало трясти, еле вполз в кабинет и улегся на кушетку. Дурацкие слезы все еще душили. Ларчик сделал вид, будто ничего не видит, аккуратно развел в стороны рубашку и нанес холодный гель. Меня все еще трясло. Помощнику Ларчика до меня вообще не было никакого дела. Бета уткнулся в бумаги и что-то усиленно записывал под диктовку брата. Никак не мог поверить в произошедшее. Тимур напал на меня, воспользовался своей силищей, удерживая на одном месте. Как он. В точности как он. Я отвернулся, смахивая все-таки скатившуюся слезу. Чтобы как-то отвлечься, начал разглядывать кабинет. Лариону удалось подобрать какой-то нежный, не раздражающий светло-зеленый оттенок для стен. На окнах традиционные белые жалюзи. Я зашипел, когда Ларион особо сильно надавил датчики в одном месте. – Потерпи, сейчас осмотрю. Братик садистки приподнял бровь, ожидая с моей стороны как минимум недовольного ворчания. Я промолчал. Ларион усмехнулся и быстро что-то набрал на своем компьютере. Не знаю, как называется его штука, но уж больно похожа на большой комп или телик с изобилием кнопочек. Чем ниже он опускал датчик, тем сложнее было прочесть эмоции на его лице. – Что ты там такое увидел? У меня глисты поселились? – Дурак, – кузен, наконец, усмехнулся, убрал свое орудие пытки и подал мне пеленку, чтобы вытерся. – И что со мной? – Лучше, конечно, чтобы твой врач увидел результат, но предварительно могу сказать, что те таблетки спровоцировали выброс гормонов, которые повлияли на твое состояние. – Я подозревал, что это из-за таблеток. – Ты не понимаешь. Там побочные эффекты… - кузен на миг замешкался, помогая мне сесть. – В общем, с твоим эээ… состоянием, и теми таблетками ты будешь вести себя как омега. – Истерить? – Не без этого, – брат печально усмехнулся, помогая мне выползти из кабинета. У порога Ларчик остановился, поправляя мою рубашку. – Обычное омежье состояние перед течкой. – Ну, спасибо, успокоил. Ко мне это каким боком относится? – Вызовите другого врача, сегодня меня не будет, – предупредил Ларион, глядя на бету. Тот кивнул. Оглядываясь по сторонам, брат помог сесть мне в кресло. – А где твой альфа? Ему тоже будет интересно послушать то, что я сейчас скажу. – Во-первых, он не мой. Во-вторых, я его прогнал. Если бы мы встречались, то это означало бы, что я его кинул. Брат недовольно поджал губы. И вообще, он не знаком с Тимуром. Откуда это дурацкое сочувствие к незнакомому человеку? Разогревая любопытство, Ларион молча вкатил меня в палату и плотно закрыл за собой дверь. – Так что там дальше? Ты не договорил. Кузен схватил меня за руки и радостно улыбнулся. – Поздравляю. Ты можешь выносить ребенка. Сейчас многие беты делают операцию по пересадке матки, а тебе такой делать не надо! Попьешь гормонов, слегка подлечишься, может быть, сделаешь операцию по расширению и чистке родового канала. Те препараты спровоцировали выброс таких гормонов, как лютропин, фоллитропин, эстроген… Ларион что-то еще болтал, но я плохо его слышал. В ушах зашумело уже от первых его слов. То есть, как это я могу выносить ребенка? Так, как делают это омеги? Я могу забеременеть? Из-за наличия матки в детстве меня причислили к омегам? Или никакой ошибки не было и я действительно омега? Тело задеревенело от мысли, что я мог тогда забеременеть. Меня затрясло, даже руки задрожали мелкой дрожью. Ларион обхватил меня за плечи и заставил лечь. Он что-то бормотал под ухом нежным ласковым голосом. В голове билась одна мысль – я мог забеременеть. Я мог породить больное чудовище. Руку обожгло болью. Что-то шуршало рядом, кто-то шумел, кажется, даже кто-то кричал. Веки налились свинцом. Я не стал сопротивляться. В другой раз проснулся ближе к вечеру. Рядом стояла капельница. Ларчик спал сидя на стуле, положив голову на мою кровать. На плечи наброшен белый халат, волосы взъерошены. Последнее время я мучился мыслью, что не могу подарить своему омежке ребенка, а тут оказывается, я сам могу его родить, и омега мне не нужен. С ума сойти. Ларион встрепенулся. – Проснулся уже? Есть хочешь? – Ты чего тут сидишь? Кузен виновато потупился и сжал мою руку. – Извини, я думал, ты обрадуешься. Я махнул на него рукой. Ларион рассказал, что мне сменили лечение. На омежье. Тьфу. Никогда не думал, что меня будут лечить, как омегу, но надо отдать им должное. Сегодня мне гораздо легче. И дышится свободнее. Ларчик что-то виновато бубнил, бегая по палате. Я все еще не знаю, как мне относиться к мысли, что могу выносить ребенка. Валька, наверное, также себя чувствовал, когда узнал, что беременный. Я был таким дураком, когда винил его в том ужасном поступке! От стыда готов был провалиться сквозь землю. Пока я лежал в больнице, друзья завалили смс-ками и звонками. Ко мне их почему-то не пускали. Тимур за всю неделю ни разу не позвонил, и я был этому только рад. Наконец альфа внял моим доводам и отстал. Каким-то образом Тоха уговорил передать мне ноут, а на рабочем столе прямо по центу папка с подписью «НОЧЬ В КЛУБЕ». Стало как-то не по себе, отчего же такими огромными буквами подписывать? Внутри несколько видео файлов. Первый же ролик показал вошедшего альфу. С трудом в темноте рассмотрел его лицо. Оказалось Тимур. Ему не составило труда снять пару омежек и утащить в тот самый уголок на диване. Спина почему-то стала влажной от пота. Следующее видео показывало, как подхожу я и ломаю его сигару. Мои щеки вспыхнули. Ничего себе наглость. Это точно был я? Омежки рядом с Тимуром рассмеялись. Один даже похлопал его по щекам, словно щенка нерадивого. Другой близко склонился, и что-то жарко зашептал в ухо. Взбешенный альфа подскочил с диванчика и потащил за собой омег. Потом я, наглый, беспечный, предлагаю ему выпить. Стыдно-то как! Омеги рассмеялись, снова что-то сказали Тимуру и ушли, оставив его одного. Господи. Неудивительно, что он заманил меня в ресторан, а потом кинул. Похлопал себя по щекам, не понимая, как умудрился забыть такое. Как? Открыв текстовое сообщение, прочел: «Знакомый помог с чтением по губам. Если вкратце, омеги усомнились в силе альфы, обвинили в том, что он не в состоянии ничего сделать, подвергли сомнению мужскую силу. Второй раз посмеялись над ним, когда альфа не получил прилюдного извинения. Омега высмеял его альфоподобность, сказав, что найдет для течки другого, более способного альфу. Ты же видел Женю с Олегом в начале наших отношений? Мне кажется, этот Тимур такой же породы. Лисицкий Тимур, найдешь в сети». Меня бросило в холодный пот. Ни один альфа не потерпит сомнений в сторону своей состоятельности. Боюсь даже подумать о том, что он хотя бы наполовину похож на Женю с Олегом. Некстати вспомнилось нападение перед кабинетом. Тимур во сто раз хуже. Дрожащими руками потянулся к телефону. В социальной сети нашелся не один Лисицкий Тимур, но каждый раз на фото оказывался не мой. Больно прикусил губу. Тимур не мой. Нужно было поступить проще, просто пробить его имя в поиске. На обложке журнала Тимур на фоне роскошного особняка пожимает руку премьер-министру и скупо улыбается на камеру. Премьер сияет. Собственно, не понимаю, откуда столько счастья? Впрочем, статья поведала. Этот особняк построила компания Тимура, с использованием каких-то там редких пород камня и ценной древесины. Премьер еще посмеялся, что альфа увел у него какой-то там стол. Я судорожно сглотнул. Угораздило же меня нарваться на такого человека. Устало откинулся на подушку, поглядывая на телефон. Душа просто требовала позвонить и извиниться, что, в общем, я и сделал. Телефон запомнил наизусть. Отрывистое «слушаю» испугало. - Это Леонид. - Я понял. Хотел чего? - В общем, вспомнил я. Извиниться хотел. Прости. - За что? Ну, папку его дери за ногу! Чего такой непонятливый! Я устало потер лоб. Как же сказать, чтобы не унизить еще больше? - За клуб. - Понятно. Еще чего? Грубый голос Тимура вогнал в ступор. И вообще, чего это я тут кланяюсь перед ним? Это он должен извиняться за то, что чуть не удавил. Я сбросил вызов. Он не перезванивал. Помяв немного телефон, пришел к выводу, что Тимур мстил за тот инцидент в клубе. А значит, было правильно прогнать его, да и извиняться не стоило. Не заслужил. *** Квартира встретила меня одиночеством и уютом. Вдохнув полной грудью родной домашний запах, я понял, что все процедуры, капельницы, уколы позади. Наконец смогу без зазрения совести есть то, что захочу и когда захочу. И телевизор… Интересно, что нового произошло в мире? Часа через два после моего прихода домой, в гости напросились друзья. Пришлось в срочном порядке заказывать пиццу и пиво. Уже сделав заказ, подумал, стоит ли мне травиться алкоголем, я ведь, как-никак, возможно, будущий папа, но про еду зря беспокоился. Парни притащили своего хавчика. Валька даже умудрился принести обычных, нормальных продуктов. Только готовить никто не хотел, поэтому прямо в пакетах я все сложил в холодильник. Мысль, что я могу выносить ребенка больше не пугала. Осмыслил, переварил. Все же, изначально числился омегой, и если бы не события в моей жизни, до сих пор был бы им, со всеми их течками и заморочками. Возможно, даже Вальку бы никогда не встретил. Тряхнув головой, хлопнул дверцей холодильника. Только виноград с собой прихватил. В общем, мы устроили попойку. Вернее, как – попойку? Тоха с Серегой пили, а мы с Валькой соком заправлялись, да пиццу с фруктами жевали. Я отговорился тем, что только что из больницы и таблетки еще не выветрились, не хотелось повторения неадекватной реакции. Рыжик со мной за компанию. Альфы уже сидели в обнимку. Мы с Валькой переглянулись. Вообще, Тоха с Серегой напивались редко, но когда они доходили до кондиции, то придвигались чуть ближе друг к другу, чтобы обсудить ветреных омег. В этот момент им лучше на глаза не попадаться. Рыжик помог мне собрать посуду. Тоха с Серегой грустно замолчали, медленно потягивая коньяк из стаканов. Серега уж как-то сильно странно на нас посмотрел. Затем уткнулся в свой стакан: - Вот хорошие вы ребята, хозяйственные. Я включил телевизор, чтобы скучно не было. Валя кивнул на дверь и посуду. Пока он загружал все в посудомоечную машину, я устало прислонился к стене, дожидаясь, когда закипит чайник. – Он не звонил? Вопрос друга вывел из ступора. Из носика чайника повалил пар, еще чуть-чуть – начнет подпрыгивать крышка и кипящая вода будет вырываться на плиту. – Ты о ком? Валя потянулся за банкой с кофе. Приятный запах ударил по рецепторам, напоминая о том, что еще какое-то время буду ощущать больше того, что чувствуют обычные беты. То есть, больше того, что я привык. Омежье лечение, чтоб его. – Ну, как же его, - Валька спрятал хитрый взгляд, засунув нос в банку с кофе. Растворимый, не то что у него - кругом все натуральное. – Он сильно перепугался, когда отец тебя осматривал. Места себе не находил, все рвался в спальню. Олежка с Женькой еле его сдержали. — Тимур? – Выдавил я, на автопилоте рассыпая растворимый кофе по чашкам. Не верится, что он волновался. А ведь мне показалось, что все наиграно. – Да и злился он, скорее всего. – Так он не звонил? Уехал куда-то? Я не видел его в больнице, – Валька лениво помешивал свой напиток, с любопытством поглядывая на меня. – Ты решил встречаться с альфой? Я поджал губы. К чему этот допрос? Никогда не замечал за ним омежьего любопытства. Устало опустился на стул и сделал маленький глоток, обжигая язык. Как же хорошо. Пожал плечами. – Лён, ты не отделаешься от меня так просто. Так решился или нет? – Не знаю, – я запустил руки в волосы. Мог ли Тимур позвонить мне первым? Нужны ли мне отношения с альфой? Над чашкой поднимался легкий парок, на поверхности кофе лопались пузырьки пены. Могло ли мое желание трахнуть альфу лопнуть, как этот пузырек? – С ним ты должен был тогда ужинать? – С ним. – И он тебя кинул. – Да. Сам пригласил и сам же не пришел. И знаешь что? Сказал, что у него оба телефона разрядились, совещание затянулось, и вообще он был по уши в работе. Можно подумать, не нашлось человека с телефоном. Мог бы попросить и, если не помнит мой номер, позвонить в ресторан. – Альфы, – Валька закатил глаза, поигрывая ложкой. – И он врал. – Откуда ты знаешь? – Рыжик весь встрепенулся, напрягся. Возникло ощущение, что он кот на охоте. Повезло же его альфам с ним. Я приложил руку к груди и постучал ладонью в области сердца. – Не спрашивай, как, но иногда могу почувствовать такие вещи. Друг только кивнул. – Что делать будешь? – Ничего. Я его прогнал. Завершил то, что не должно было начаться. К тому же очистил свою совесть – извинился. Снова пожал плечами. В кухню ввалились Тоха с Серегой. Антон повис у меня на шее, дыша коньяком прямо в ухо. Вот их посягательства на мое личное пространство я никогда не считал нападением, даже если они подходили сзади. – Кто обидел моего сладкого беточку? – Тоха потрепал меня по щекам. Я оттолкнул его пьяное лицо от себя. Но добился лишь того, что и Серега повис на нас обоих, прижимая меня к столу. Вот же слонопотамы! Вздохнуть не дают! Валька тихо усмехнулся, но тут же поспешил спрятаться за чашкой. – Никто никого не обижал, – недовольно просипел я под весом двух альф. Антон сполз по моей спине, положил руки мне на колени и слишком внимательно заглянул в глаза. Не притворяется ли он пьяным? – Ты бы подумал насчет того, чтобы замутить с альфой. Серега отвесил ему подзатыльник: – Не учи ребенка разврату. – Тебя, что ли? – удивился Антон. – Ребят. Давайте я постелю вам в гостиной? – миролюбиво предложил, потрепав обиженного Тоху по волосам. – Не, мне домой надо. Сын там с чужим человеком сидит. Оставлял всего на пару часов. – Такси вызвать? – Рыжик оставил чашку и помог Сереге добраться до дверей. Того знатно шатало. Всей компанией мы обували и одевали друга. Даже спуститься помогли, заодно удачно сплавили и Антона. Пусть сам решает, ехать домой или у Сергея остаться. – А ты поедешь домой? – изо рта вырвалось облачко пара. Я зябко поежился, все ж вышел без куртки, а ночью прилично подморозило. Глубоко вдохнул морозный воздух. Идеально для свиданий: полная луна, яркие звезды, ни одного облачка в темном бархате неба и кто-то снова разбил лампочку у подъезда. – Нет. – Как же твои альфы? - А пусть дома посидят и новость переварят, – Рыжик похлопал меня по плечу, схватил за руку и потащил в дом. В отличие от меня, Валька успел накинуть куртку. Что-то в последнее время я чувствую себя в своей квартире гостем. Вот и сейчас Валька, довольный собой, затащил меня внутрь, разделся и сразу в кухню пошел, оставив меня сиротливо топтаться у порога. – Ты заходишь или как? Мой самый лучший друг вышел ко мне с куском пирога и чашкой чая. Я принюхался. Нет, все же с чашкой шоколада. Неужели я так долго стою у дверей? Под смешливым взглядом Рыжика стащил ботинки. Силы куда-то испарились, и я устало прислонился к стене, мечтая поскорее принять душ и завалиться спать. Валька сделал очередной глоток шоколада, отчего над верхней губой у него образовались темные «усики». – Я беременный, – выдало это чудо, широко улыбаясь. На фоне шоколадных губ его зубы показались ослепительно белыми. Довольный произведенным эффектом, Рыжик откусил довольно приличный кусок пирога и с набитым ртом добил меня: – Ты крестный, и это не обсуждается. Я икнул от удивления и сполз по стеночке на пол. Друг в прямом смысле слова выбил у меня почву из-под ног. Что значит «он беременный»? Что значит «я крестный»? Неужели он решился родить после всех тех событий? Как он вообще решился на ребенка? Или они его заставили? Я запустил руки в волосы, пытаясь прийти в себя. Да как тут придешь, если в один день узнаешь, что сам можешь выносить дитя, и лучший друг заявляет, что я стану крестным? – Лён, даже мои альфы были не так шокированы, как ты, – Рыжик присел передо мной на корточки. Веснушчатое лицо сияет удовольствием и радостью. В глазах появился особый блеск, характерный для беременных. Омега выглядит поистине прекрасным. – Я удивлен. Это такая ответственность. А еще я только из больницы и не пришел в себя. – И ты бросил альфу. Понимаю. Ты в шоке. Давай, поднимайся, буду лечить тебя. Оболтусы эти не должны были выпить весь коньяк. – Не стоит. – Почему? Валька продолжал тянуть меня за руки, вынуждая подняться. Куда он чашку поставил? – Оказывается, я могу выносить ребенка, и я не знаю, что с этим делать. Я расхохотался от выражения удивления на лице Рыжика. Он даже тянуть меня перестал и сам уселся на пол. Валя несколько раз открывал и закрывал рот, но так ничего и не сказал. Мой же хохот постепенно перешел во всхлипывания. Мы как два идиота сидели у порога на полу. Валек пытался успокоить меня и ободрить, я же продолжал наматывать сопли на кулак. – Ты извини. Это из-за таблеток, побочный эффект. Наконец я смог успокоиться и подняться. – Можешь не говорить. Сам прошел через это. Дурацкое состояние, вроде бы не из-за чего, а поплакать хочется, – Рыжик сморщился и хлопнул меня по плечу. – Пройдет, и ты снова станешь собой. Я согласно кивнул. Возразить нечего. Уже проходил через подобное. Тогда было гораздо хуже и смог собрать себя по кускам, смогу и в этот раз, только надо подождать немного. Как только действие таблеток пройдет, гормоны восстановятся, и я буду вспоминать этот момент со смехом. – Кстати, поздравляю. Валька ничего ответить не успел, в дверь кто-то позвонил, заставляя нас подпрыгнуть на месте. Время уже позднее, кто мог припереться на ночь глядя? Рыжик страдальчески закатил глаза. – Если это ко мне, скажи, что я ушел. – А ты не чувствуешь запаха? Валька покрутил пальцем у виска, обиженно надул губы и выдал «я же не течный, а беременный». Гордо выпрямился и пружинистой походкой отправился в мою спальню. Только не говорите мне, что он будет спать в моей кровати! В дверь продолжали звонить, вынуждая меня подойти. Чувствую, если сейчас не открою, то соседи разбушуются, и выскажут мне с раннего утра все, что обо мне думают. Или вызовут кого не надо. Открывая дверь, я и не думал, что увижу его.