Клуб Самоубийц

      Крис смотрит на всю эту Санту Барбару через грязное, едва различимое стекло от бутылки пива. Смотрит и молчит. А, вообще, он редко когда замолкает. Просто пялится на них, думает не значительно всё это, как букашки сруться.       Ей Богу.       Блондин знает, что внутри Теда словно птицы летают, дожирая мёртвых. Всё у него там по своему, как у Алисы в Стране Чудес, только… всё более хуевей и странней, что пиздец просто.       Больше чем пиздец.       И на сероглазом одета броня. Железная такая, с ржавчиной, тяжёлая. Чтобы никто не увидел, не почуял в его теле живое существо. Если оно там ещё осталось.       Это его внутренний мир.       Его собственный, до пиздижа ебанный, страшный внутренний мир.       И у Айдена.       Внутри у него не хилый трэш, переплетение раскалённого металла, что ведут в его прогнившее-почти-живое сердце.       Такой трэш, который Уайт чует за километр. И чуял с первой их встречи.       Кареглазый задумался, зарываясь длинными пальцами в пушистую шерсть Мистера Фуффи.       Слава Святой Деве Марии. Если брюнет был старше, то никаких нахуй драк не было. Был бы не хуёвый такой пост-апокалипсис.       Кристофер всё понимает.       Но. Но. Но.       Хилл всё ещё ребёнок и тоже может плакать.       Плакать по-детски, всхлипывая. Впиваясь своими подстриженными ноготками в мамину или папину куртку, оставляя полумесяцы на кожанке.       И вот сейчас старший встаёт, чтобы въебать зеленоволосому.       Наверное, прямо сейчас и будет этот трэш.