Nice to meet you

Жара стояла несусветная. Такая бывает только перед крепким ливнем, что заряжает на несколько суток. К полуночи все мои вещи промокли до нитки, хотя я и не трусился на танцплощадке вместе с толпой. Мой одуревший от духоты мозг не отличал людей от деревьев. Последнее, что мне запомнилось, — так это как Крошка разорвала на своей груди трикотажное платьице, прежде чем вырвала микрофон из стойки. Вакханалия творилась почище той, что бывает на сходках любителей Ктулху. Я бы не удивился спонтанной оргии в центре танцпола, куда, правда, было не продраться. Я повертел головой, вцепившись в ветки куста, и с трудом поднялся на ноги. Мне почему-то стало ужасно плохо, и я забыл, чем занимался весь последний час. Сузив глаза в попытке рассмотреть, продолжается ли концерт, я увидел бессменных мокрых гитаристов и всё ту же Крошку в разорванной одежде. Этот бит был мне знаком, и, когда она начала петь, я подхватил: — В слезах парнишка, ему соврала я… немножко. Я не пил ничего алкогольного и курил простые сигареты, кажется... Моё лицо немного опухло, а глаза болели, будто в них попал песок. Рация куда-то потерялась, нигде поблизости её не было. — …Сдала подружка, должно быть, ей сейчас так стыдно! Хмырь и Крошка находились на сцене, а Нина, возможно, меня потеряла и сейчас искала. Но мне нужна была вода — я почти ничего не видел. — А мне что делать? Ведь мне теперь не оправдаться. Найду другого, чтобы не плакал и не обижался!!! Я обожал эту песню, но сейчас она взрывала мозг изнутри и подтекстом, и громкостью. Радостная школота подбивала плечами и без того с трудом бредущего меня, и я стал жестко распихивать всех на своем пути. — Что ж за хуйня? — Оказавшись на дорожке, вымощенной старой плиткой, я снова потёр глаза. — Ты же алкаш, падла! — толкнули меня в очередной раз мимо шедшие подростки. Раздражающие факторы доконали меня, и я со злобой и всей оставшейся силой въебал наглому парняге прямо по лицу. С первого его ответного удара я отъехал на несколько секунд и, упустив момент падения, очнулся уже лежащим на дорожке. — А ну, на хер пошли отсюда, пиздюки! — раздался грубый голос над моей головой. — Оп-па! Запястье что-то больно кольнуло, и я сразу попробовал одёрнуть руку, но дядя Миша крепко сжимал ее. — Ты че?! — спросил я заплетающимся языком. — А ты прыткий оказался, сосунок, — хмыкнул он, выбросив иглу в траву, а шприц спрятав в карман адиков. Я с ужасом понял, что не в силах не то что подняться — через несколько секунд я не мог даже пошевелиться! И с трудом контролировал слюноотделение. Казавшийся хилым, Миша легко сгрёб меня под мышку и куда-то потащил! В панике я застонал: «Помогите!» — но поблизости обнаружились только парни, одному из которых я недавно заехал по морде. И те исчезли из поля зрения сразу после того, как мы вошли в пустой старый корпус. — Куда ты тащишь меня, сука? — промямлил я. — Захлопнись, тебе тоже понравится, — ответил Миша, и я увидел, как сверкнул его ошалевший взгляд. Стало не на шутку страшно. Внутри меня всё похолодело. Я не мог двигаться даже после того, как он, словно груду барахла, свалил меня на пол медкабинета. «Вот это пиздец…» — решил я. Потом выдохнул и попытался соображать, пусть с головой сейчас было не ахти. Ничего хуже того, что эта ублюдина меня изнасилует, случиться не могло. Если я симулирую обморок, он, наверное, не станет мне больше ничего вкалывать. Значит, вот как чувствовали себя девочки, когда эта сука тащила их в своё вонючее паучье логово. — Доза небольшая, я хочу, чтобы ты соображал. Но потом я подбавлю, и ты ничего не вспомнишь. Будет просто классно… — зловещим полушепотом пообещал маньяк Миша, шурша чем-то в шкафу. Он навис надо мной и скривился. — Эва как! Так ты не такой красавчик. Ну-ка… — Он приподнял мою голову, держа за затылок, а затем стер кровь с лица. — Я тебе яйца отрежу… сука… — прошипел я и постарался хотя бы сжать руку в кулак, но ничего не вышло. — Ну ладно-ладно тебе, — стягивая с меня шорты, приговаривал он. — Ты же к этому привык. Я видел, как тебя трахал тот парень, вожатый, год назад. Тебе очень даже нравилось. С тех пор прям так перед глазами и стоишь… Я понял, что самое отвратительное, о чём я думал, неизбежно. И постарался отвлечься от возни Миши с моим онемевшим телом на мысли о чём-то хорошем. Я вспомнил Яна. И как мы с ним загорали недавно утром. Накрыв лица одним на двоих полотенцем, мы втихаря целовались. Солнце стекало по моей груди горячей волной, а его лёгкие сухие пальцы касались бедра. Я трогал его губы своими, приоткрыв один глаз, чтобы видеть полуулыбку и потемневший от возбуждения взгляд… И целых три секунды я был там, а не на липком холодном линолеуме под вонючим старым насильником. Снаружи послышался грохот. Кто-то несся сюда, и дверь от одного удара со скрежетом слетела с петель. Я надеялся, что происходящее реально, а не очередная моя выдумка в попытке отвлечься. Острая боль в ключице не оставила шансов сомневаться. Я заверещал, срывая голос. — Не подходи, сука! — кричал за моей спиной Миша. Он обхватил меня за пояс и поднял, вонзив что-то в моё плечо. — Стой! Стоп! Пусти его! — Я не узнавал лица, лишь лысая башка казалась знакомой. Он направил на меня пистолет. — Брось, я его выпотрошу, как крысу! Клянусь! — орал над моим ухом Миша. Я мечтал потерять сознание, в глазах то и дело темнело, но я не отключался. Даже закрывая веки, слышал всё, что происходит. — Отпусти его — и тогда, может, тебя не пристрелят. Хотя все мы трое отлично понимали: Мише пиздец. Моё плечо горело огнём, кровь стекала по ноге. Он двинул острой хреновиной, торчащей из меня, — и я снова закричал, удивляясь, что не порвал связки окончательно в прошлый раз. — Застрели уже эту мразь! — просипел я. — Бросай пистолет! Бах!!! Меня оглушило. Стеклянная дверца разлетелась вдребезги. Я рухнул на пол. Драка развязалась буквально на мне. Миша попытался снова меня схватить, но лысый одним ударом вогнал его в шкаф, обрушивая на голову ублюдка стеклянные полки со всем содержимым. Раздались еще голоса — народу стало неожиданно много! Ор стоял такой, что я его даже через звон в ушах слышал. Насильника месили ногами уже человек пять — я заметил это, пока лысый оттаскивал меня с поля боя. Перепуганное и мокрое лицо Крошки будто вспышкой образовалось перед глазами. — Что… как… — Она задыхалась, не зная, что делать. Ее ладони были перепачканы моей кровью. — Больно… вытащи, — прохрипел я, указывая на торчащее что-то в моей спине. — Ага… — Ее дрожащие руки метнулись к моей шее, и последние секунды размазались, словно на замедленной плёнке. — Не-ет! — заорал лысый, рванувшись к нам, но я успел потерять сознание.