Безнадёжные

6 лет спустя Я окончил старшую школу и сразу же поступил в колледж. Как-то само собой получилось, что я решил учиться на терапевта, хотя до того о карьере врача даже не задумывался. Но, оказалось, это очень мне подходит, и чем более я углублялся в изучение медицины, тем сильней убеждался: это станет делом моей жизни. Я вернулся в родной город, поскольку хотел работать здесь и получил разрешение проходить интернатуру в местной клинике. Мама очень переживала, да и отчим тоже. Клаус всё сокрушался, что один сын его бросил четыре года назад, теперь — и второй. Тогда, шесть лет назад, мне пришлось лететь на их свадьбу одному. Даниель заперся в своей комнате и наотрез отказался ехать куда-либо. Я собрал свои вещи, взял билет, деньги и отправился в аэропорт один, до последнего лелея надежду, что Даниэль передумает, догонит меня и успеет на самолёт. Брата с тех пор я не видел. Только мистер Берроуз иногда рассказывал о том, как у Даниеля идут дела. Говорил, что тот устроился на работу и всерьёз увлёкся волейболом, даже играет за юношескую сборную региона. Как же я хочу увидеть Даниеля... Я не перестаю мечтать и думать только об этом. Время залечило мои раны. Я даже рискнул завести отношения с девушкой, но долго они не продлились. И я корил себя, как будто до этого было мало, но нет. Я полез на рожон, чтобы убедиться ещё раз: мания вжилась в меня намертво и, как паразит, выела всё изнутри. Иногда я запираюсь в ванной и ласкаю себя, терзаясь воспоминаниями о той ночи. Образы вспыхивают в моих мыслях, как будто это случилось совсем недавно, и на коже всё ещё горят следы пальцев Даниеля. Эта иллюзия настолько реальна, что мне уже даже не горько. Мама и отчим предложили вернуться в дом Берроузов, но я побоялся, поэтому уже неделю живу в съёмной квартире. Честное слово, эта нерешительность мне дорого стоит! Не съест же Даниель меня. Ах, если бы… Я ужинал в кафе неподалёку от своей работы, когда мой мобильный зажужжал в кармане. Номер незнакомый. — Алло? — Привет. Я подавился и закашлялся, на глазах выступили слёзы. — Эй… Ты в порядке? — Да… Да, кха… Всё хорошо, — прохрипел я. Я хотел произнести его имя и не мог ошибиться, но оно застыло ледяным осколком где-то в солнечном сплетении и никак не поднималось выше. Поэтому я молчал. — Это Даниель, я… ммм… хотел сказать… — замялся он. Каждая секунда этого разговора всё глубже вводила меня в оцепенение, в ушах звенело. — В общем, я беспокоился: отец сказал, ты прилетишь седьмого, а сегодня уже пятнадцатое… Нет, я не имею ничего против, если ты не хочешь жить в том доме… — Нет, нет, я хочу! Я очень хочу жить там, — как-то истерично воскликнул я. — Ясно, — спокойно выдохнул Даниель, но голос его всё ещё казался смущённым и напряжённым. — Я год назад замки сменил, так что ключ, который у тебя, не подойдёт. Приходи сейчас ко мне на тренировку. Я на Клод-сквер, там спортивный комплекс, зал на первом этаже, — приглушенно сказал он. Как только Даниель произнёс: «Приходи ко мне», я больше не слышал ничего. Эти три слова разносились эхом было по моей пустой голове: прийти к нему… Да после этого я готов был прямо сейчас кинуть вилку и нестись на Клод-сквер галопом. Мои руки дрожали, словно у алкоголика, сердце билось как сумасшедшее — страшно, очень страшно. — Если ты, конечно, можешь прийти сейчас… — Да! Я могу, — я смущённо кашлянул, надо бы поубавить пыл, — я уже закончил работу, так что скоро приеду. — Пока. — Пока. И волшебство в моей трубке смолкло. Сердце тоже перестало трепетать, и краски вокруг опять поблекли. Только вот руки всё ещё дрожали. Мне это показалось или приснилось? Но нет, всё было реально. Я брёл по темнеющей улице к Клод-сквер, которая находилась совсем неподалеку. Я тёр свои горящие щёки и внезапно остановился посреди улицы — успокойся! Я вдохнул поглубже — и уже стоял напротив спорткомплекса, где тренировался Даниель. — Вы к кому? — хмуро задала мне вопрос женщина, сидевшая на ресепшн. Я к Даниелю, я к нему… Я иду к нему! Моя внутренняя истерика, надеюсь, не отражалась на лице. — Амм… А где у вас волейболисты занимаются? Мне нужно брата встретить… — По коридору до конца. На ватных ногах я побрёл в указанном направлении, на ходу приглаживая волосы и поправляя пальто. Хотя перед кем я рисуюсь? Даниеля и тогда-то не интересовала моя внешность, а теперь — и подавно. В широком зале было немноголюдно. Несколько человек разминались у шведской стенки. В стороне от них стояли другие спортсмены и что-то живо обсуждали, распивая минеральную воду. Они-то и заметили меня. — Ух ты, а это кто? — Эй, иди к нам! — помахал мне рукой один из парней. Я попятился и попробовал сделать вид, что не слышал его. Однако, не увидев в зале Даниеля, я решил спросить у них. — Привет. — Так это он, что ли? — парни оглядывали меня и со смешками обсуждали. «Господи, у меня уже уши завяли…», «У Даниеля рот не закрывается от рассказов о тебе...» — жаловались мне ребята. — Э? — я весь покраснел. — Слышь, вы чего прилипли к нему, а? Ну, это… — бубнил Даниель, расталкивая парней, чтобы пробраться ко мне. Я смутился, словно девушка, и опустил взгляд, боясь смотреть на Даниеля. — Глянь, какой заботливый братик: даже ушёл пораньше с тренировки. — Да ну тебя, — фыркнул Даниель и наконец обратился ко мне: — Привет. — Привет, — ответил я, не поднимая на него взгляда. — Я решил пойти с тобой: покажу, как с замком справиться, — невнятно пробубнил Берроуз. — Ага. Какую бы нелепицу он сейчас ни придумал, я бы всё принял, главное не это. Я брёл за ним, не смея вздохнуть — боялся проснуться. Мой сводный братик практически не изменился. Разве что вырос немного, и волосы его стали длиннее. Кажется, теперь Даниель сумел справиться со своим юношеским максимализмом, амбициями и неуправляемыми эмоциями. Может быть, он и не стал намного добрее, но спокойнее — определённо! — Как там Анна и отец? — приглушённо спросил он. — А, — очнулся я. — Здорово, у них всё прекрасно, только отец очень скучает по тебе, он хотел бы, чтобы ты вернулся… — Исключено, — бросил Даниэль, не оборачиваясь. — Ясно. Наверное, я мечтаю об этом куда сильнее его отца; хотя что мне с этого? Даниель всё равно не стал бы проводить со мной время по собственному желанию. — Просто я не хочу вечно сидеть на шее у папы: хватит уже и того, что мне оставили дом, — оправдывающимся тоном сказал Даниель. Это предложение он оборвал с какой-то странной интонацией, словно хотел добавить: «Это вовсе не из-за тебя…» — Уфф, — я вцепился пальцами в чёлку, зажмурившись. Не сметь думать о таких глупостях! Я должен вести себя спокойно и собранно, и пора прекращать эти безнадёжные мечтания, ведь не ребёнок уже! Нужно научиться отказывать себе. — У тебя болит голова? — А? — Ну, ты только что схватился за голову… У тебя температура? — Даниель на ходу прикоснулся к моему лбу — моё колено подогнулось, и я споткнулся. — Осторожно. Похоже, у тебя жар. — Нет, просто это пальто очень тёплое, мне немного жарко… — Да ты еле на ногах стоишь! Идём скорей домой. Он заботится обо мне, ну надо же. Присев на пуфик в коридоре, я улыбнулся своим мыслям. Похоже, в нём всё же проснулся настоящий заботливый братик, пусть поздновато, но это всё равно очень приятно. И пусть даже я люблю Даниеля не как брата. Я приму любые его чувства, особенно если они со знаком плюс.