Безнадёжные

Я ничего не мог поделать с глупой, полной счастья улыбкой на своём лице. Здесь совсем ничего не изменилось: дом по-прежнему прекрасен, как и человек, который живёт в нем... Только я хотел заглянуть в свою комнату, как Даниель за секунды взбежал вверх по лестнице и стал перед дверью. — Эм… туда пока нельзя. Там бедлам просто жуткий: мы с ребятами вчера праздновали победу, и я прибраться забыл… — Ничего страшного, я сам уберу, — робко улыбнулся я. — Нет-нет! Ты, наверное, очень устал после работы, поспи сегодня в родительской спальне. А утром уже переедешь в свою комнату, — уверял меня братик, толкая дальше по коридору. Похоже, этой комнатой редко пользовались. Несмотря на идеальный порядок, пыль на подоконнике и книжных полках лежала заметным осадком. Было уже очень поздно, а я ёрзал в постели и никак не мог успокоиться. Мне хотелось поговорить с Даниелем или хотя бы взглянуть на него, но я пока не мог себе этого позволить — это будет невежливо. Хотя нет… я просто трус — в этом истинная причина. Всю ночь об этом думал, так и не заснул. — Микки! Микки! — Что? — устало спросил я. Первой парой была лекция, и пришлось подняться очень-очень рано, чтобы успеть к её началу! Мой будильник зазвонил, когда солнце ещё не встало. Погружённый в свои зыбучие грёзы, я, тем не менее, умудрился не уснуть во время занятий. А Вуд — мой одногруппник — с навязчивостью, достойной лучшего применения, атаковал меня вопросами. — Слушай, что сегодня делаешь? — спросил он, повернувшись ко мне. — Работаю. — Я имею в виду… вечером. И тут до меня начало доходить, куда ветер дует. Приехали. Все школьные годы я промучился в гордом одиночестве, полагая, что ориентация моя позорна, и тут — на тебе! Жизнь налаживается. С Вудом мы как-то быстро поладили. Он очень интересный парень, хотя его амбициозность несколько отталкивает, а игривость раздражает. Я же более умеренный и скупой на эмоции человек. Но надо отдать должное Вуду: подстраиваясь под моё настроение, он чаще молчит, чтобы не раздражать. Жаль, что я не могу отплатить ему взаимностью. Единственное, что мне остается, — быть с ним вежливым и милым. — Прости, вечером у меня планы. Я теперь живу с братом, и мне хочется провести с ним немного времени, мы очень давно не виделись. — А-а, ну понятно, ничего. В другой раз, — ухмыльнулся Вуд. Как же приятно говорить о Даниеле. Теперь я и сам в предвкушении — жду не дождусь, когда смогу вернуться домой. Братик очень изменился, я бы сказал, до неузнаваемости. Стал таким заботливым и добрым. Ну, по сравнению с тем, каким был раньше; я даже не знаю, как реагировать на это, но ужасно боюсь его спугнуть. Не вытерпев, я всё же прогулял последнюю пару и сразу пошёл домой. В ожидании Даниеля я приготовил для нас ужин. Наверно, братец вернётся ещё нескоро, и я решил воспользоваться случаем — заглянул к нему в комнату. Тут, как и прежде, всё было аккуратно. Книг определённо стало больше. Я взглянул на застеленную кровать, на спинке которой висела рубашка Даниеля. Я застыл посреди комнаты, покусывая губы и чувствуя себя маньяком-фетишистом. Я вожделенно схватил рубашку и, прижимая её к лицу, сделал глубокий вдох. От еле-еле уловимого запаха тела, горького аромата одеколона и геля для душа голова пошла кругом... Жаль, что рубашка такая холодная. Я прилёг на кровать, натянув ткань на голову, и стал медленно дышать. Зарывшись пальцами в покрывало, я задремал. Щёлкнул замок в коридоре, затем раздалось звонкое хихиканье. Наверное, это просто сон. — …Кейт, подожди, давай... ммм... — обрывки разговора донеслись снизу, а затем дверь в комнату открылась с громким хлопком. Появилась какая-то девушка, которая притащила Даниеля за руку и тут же прижала его к стене с пылким поцелуем. Я испуганно сел, стаскивая с лица рубашку. Парочка продолжала страстно целоваться, не замечая меня, а потом Даниель открыл глаза и так и застыл. Я никогда не видел в темноте его взгляда столько ужаса. Даниель, секунды три как участвуя в поцелуе номинально, осторожно отодвинул от себя девушку. — Ну что? — обиженно протянула она, проследив за взглядом своего парня. — Ой! У меня даже дыхание от стыда перехватило. — Извините, — бросил я и резко рванул к двери. — Кто это? — Микки, подожди! — Но я хотел убежать. Взорваться, испариться, исчезнуть, улетучиться, раствориться, наконец. Я побежал по скользкому паркету коридора. За эти пару секунд я пережил приступ такой неконтролируемой паники, что с трудом понимал, как вообще остался в сознании. — Микки! А я уже кинулся вниз по лестнице; мне хотелось двигаться быстрее, чем это могли мои ноги. Зацепившись за порог верхней ступеньки, я ласточкой полетел вниз. Пару раз, кажется, успел пребольно удариться, но приземлился уже в гулкую темноту. * * * Помнится, я уже думал о том, что Даниель может кому-то принадлежать. Но теперь, когда я увидел его с девушкой, меня это сильно задело. Стало ужасно обидно и завидно. Ну как же так, как так может быть? Хотя, с другой стороны, на что я рассчитывал? Что Даниель с его внешностью и деньгами останется в свои-то годы без пары? Наивно. — Ну ладно тебе, перестань! Ничего с ним не случится… — Кейт, уходи, пожалуйста, мы можем его разбудить. — Он в отключке, ничего не услышит, — Кейт обвила шею Даниеля руками и придвинулась ближе к его лицу. — Я позвоню тебе. А сейчас уйди, — холодно отрезал Даниель, отводя взгляд. — Ладно — Кейт была разочарована, ей хотелось произнести что-нибудь насмешливое и больно уколоть Даниеля. Но она слишком боялась потерять его, поэтому промолчала. Их отношения с недавних пор повисли на волоске. В глазах Даниеля застыло скорбное выражение невысказанного «давай расстанемся», но услышать это было бы невыносимо, и Кейт сделает всё, чтобы эта фраза не была произнесена. Хотя мысль о расставании ещё не посещала Даниеля, он ощущал, как трудно быть с Кейт, когда мысли занимает кое-кто другой. И груз этих ненужных отношений слишком тяжёл, особенно когда этот «кое-кто другой» сейчас вольготно раскинулся на его кровати без сознания. Маленькая такая несбывшаяся мечта из прошлого не даёт думать ни о чём другом. Никто другой никогда не сможет быть таким же беззащитным, как его брат. Маняще беззащитным. Микки.