Финальная сирена

Уже поздней ночью я сидела дома и размышляла о сегодняшнем «свидании» с Хайзаки. Странный он. Я его не понимаю. Нет, ну вот совсем. И чего он от меня ждет? Особенно если учитывать случай, с которого всё началось. Прекрасные воспоминания: до сих пор копчик побаливает. По хорошему он не отстанет, это понятно, но мне, в принципе, все равно, пока он не сильно меня донимает. Пусть. Наиграется в героя-любовника, а там, глядишь, и надоест. Хотя мне и без него не скучно жилось. Через неделю начинается отборочный турнир, к которому у меня, кстати, до сих пор нет разрешения. Тренер пока не говорил мне, ответили ли на его запрос пустить меня играть. А еще я поближе познакомилась с Аомине. В один день он заявился к нам домой: как выяснилось, он друг детства Момои. Оказалось, не такой уж он и сухарь, каким мне всегда казался. Так что мы, можно сказать, подружились. Завтра мы едем встречать моих родителей. Вчера смской прислали номер рейса и время: MY615, прибытие в 09:25 — чтобы не забыла. Прилетают утром, поэтому в школу ни я, ни Момои не идем. За день мне много раз звонил Хайзаки. Но каждый раз, когда на экране высвечивался его номер, я упорно сбрасывала звонок. Хайзаки комментировал мой игнор гневными сообщениями. Сегодня выходной, тренировки не было, и больше мне было не о чем подумать. Выключив воду в душе, я закуталась в большое махровое полотенце и прошмыгнула в свою комнату. Лежа в кровати, я долго маялась, пару раз вставала попить, но сон не шел. Одна овечка, две овечки, три овечки, четыре Хайзаки, пять Аомине… Так, чего это меня с овечек на баранов понесло? Шесть овечек, семь овечек… На удивление, после двух баранов и ста двадцати семи овечек, веки уже было не поднять. Но засыпала я со странным предчувствием. Казалось, вот-вот что-то должно произойти. Только хорошее или плохое — непонятно.

***

— Доброе утро! — пропела Юми-сан, мать Момои, завидев меня в дверях кухни. — Привет! — хором произнесли Сацуки и Тодо-кун, отчего первая хихикнула. — Доброе! Настроение с утра у всех было хорошее, так что сидя за столом и болтая о всякой всячине типа времени отъезда и погоды, мы спокойно завтракали, вполглаза посматривая смешной сериал по телевизору. Когда сериал прервался на новости, мы все стали собираться, чтобы через пятнадцать минут выйти из дома. «А теперь перейдем к только что поступившим новостям: Самолет MY615, Москва-Токио, разбился в двух сотнях километров от пункта назначения…» Я пропустила слова мимо ушей, но лишь поймав на себе взволнованные и шокированные взгляды присутствующих, поняла. Нет. Нет. Нет-нет-нет!!! Что было дальше, я помнила смутно. С осознанием только что услышанного, пришла тяжесть во всем теле, в глазах помутнело от слез. Видимо, я начала падать, потому что сквозь пелену накатившей истерики я чувствовала подхватившие меня руки и слышала чьи-то рыдания. Лишь через несколько мгновений я поняла, что рыдала я. «По первым данным, выживших нет». Под хладнокровный голос ведущего, я провалилась в темноту.

***

Еще не открывая глаз, я поняла где нахожусь. Запах медикаментов и спирта выдавал мое местонахождение с потрохами. Я слышала рядом с собой два голоса. Один Момои, а другой… Хайзаки. Не-ет, только не сейчас, только не сегодн… И тут я вспомнила все, что произошло. Глаза мгновенно распахнулись, к горлу подкатил ком, по щекам потекли слезы. Я закрыла лицо руками, почувствовала, как истерика накрывает волной. Момои тут-же подбежала ко мне, обняла, прижала к себе, а Хайзаки куда-то смылся. Через пару минут вместе с ним в палату вошел врач, находу проверяя шприц с каким-то лекарством, которое через несколько секунд мне вкололи. Вскоре стало легче, истерика прекращалась, сменяясь на тихий плач. Сацуки гладила меня по подрагивающей спине, что-то шепча. Всё это происходило как будто во сне, как будто не со мной, как будто я смотрела на всё со стороны. Доктор удалился. А я сидела на кровати, уставившись в стену, раз за разом вспоминая тот голос из новостей. Снова и снова переживая тот кошмар. Какое-то время мы сидели в полном молчании. Момои сидела на стуле и смотрела в пол. Хайзаки тупо пялился на меня. Вдруг Момои встала. «Я пойду.. принесу еще воды», - она старалась, но от её голоса у меня к горлу опять подкатил комок. Момои скрылась за дверью. Я сидела на кровати, уткнувшись лицом в коленки. Я увидела из-под руки, как Хайзаки подошел к койке. Он сел рядом, приобняв меня за плечи, и тут меня как волной прошибло. Губы затряслись, горло сдавило от подступивших слез. В тот момент я совершенно не отдавала себе отчета о собственных действиях. Я лишь сильнее прижалась к парню, утыкаясь ему в шею, давая волю эмоциям. Вскоре от его ровного дыхания, легких покачиваний, и, в конце концов, действия успокоительного, я опять уснула.

***

Когда я вновь проснулась, палата оказалась пуста, чему я была очень рада. На тумбочке у кровати я заметила лишь мой телефон, и тут же нашла ему применение. Сняв блокировку, я зашла в интернет, чтобы почитать новости: Самолет Москва-Токио разбился в паре километров от места прибытия Самолет рейса MY615, из Москвы, не долетел до Токио. По данным специалистов, прибывших на место произшествия, причиной тому послужила неисправность двигателя. Одна из стюардесс находится в очень тяжелом состоянии, остальной экипаж мертв. Из пассажиров выживших нет. На месте аварии... Я выронила телефон. Если бы слезы остались, я наверно, заплакала бы снова. Так стыдно перед Сацуки и Хайзаки. Они не должны были видеть эти истерики, и уж тем более, принимать в них участие. Они ведь переживают за меня. Вдруг дверь распахнулась, и в проеме возникла огромная фигура. Пройдя в палату, Мурка молча сел на край кровати, разводя руки для объятий. Поняв довольно прозрачный намек, я так же молча забралась к нему на коленки. Как было бы здорово, если бы эти теплые и сильные руки смогли закрыть, спрятать меня сейчас от всего мира. — Я тебе конфетки принес, твои любимые. Хочешь? — Нет, — выдохнула я ему в шею. — Они живы? — Нет, — горло вновь сдавило. И казалось бы давно кончившиеся слезы потекли вновь. — Прости, — Атсуши поглаживал меня по спине. Такой большой ребенок. — Хочешь чего-нибудь? Я не ответила, лишь сильнее прижалась к источнику тепла. Вот с кем мне точно было не стыдно плакать. За последнее время мы особенно сблизились. — Сколько я уже здесь? — День и одну ночь. Сейчас почти десять утра. Я прогулял школу, хотел прийти к тебе. Наверно, Ака-чин, Мидо-чин, Мине-чин и Куро-чин тоже придут сегодня. Стоило ему договорить, как в коридоре послышались крики и грохот. Придурошная толпа ввалились ко мне в палату, кто-то смеялся, но, увидев моё заплаканное лицо, все притихли. Аомине, заметив меня в объятиях Атсуши, чуть помрачнел. Я слезла, дабы никого не смущать. Последним спокойно вошел Акаши, и, в своей манере, смерив всех взглядом, подошел ко мне, вручая букет тюльпанов. Даже мои любимые цветы разнюхал, чертяка. — Спасибо, — прошептала я. На большее меня не хватило. — Как ты? — Сейджуро, видимо, говорил за всех. На этот вопрос я лишь покачала головой. В другой ситуации, я бы порадовалась такой компании, но не сегодня. Возможно, не завтра тоже. Я вообще не знаю, когда мне станет лучше. Аомине присел с другой стороны от меня, неловко приобнимая за плечи. — Алекс, — заговорила Сацуки, она тихо зашла последней. — Алекс, в общем... в общем, родители берут тебя под свою опеку, — ей явно тяжело было это говорить. — Они уже оформляют документы. Кроме того, тебе выписали разрешение две недели не посещать школу. Она остановилась, когда я подняла на нее заплаканные глаза. — Похороны будут послезавтра. Момои замолчала, ожидая моей реакции. В палате воцарилась тишина. — Все нормально. Ты не виновата, — я попыталась выдавить из себя улыбку. Получилось, наверно, жалко. — Тебя выписывают, — произнес до этого молчаливый Мидорима, — через полчаса вы едете домой. Я кивнула в ответ.

***

Домой мы с Момои ехали почти молча. Она попыталась меня как-то отвлечь, но я не поддержала ее идею побеседовать. Она не настаивала. Я была ей благодарна. Дома мы были только в первом часу, впереди был целый день. Я вдруг вспомнила, что вот-вот начнутся осенние соревнования. Я хотела пойти на тренировку, но Момои не разрешила, сказала, что хотя бы на эту тренировку я идти не должна. Сама она, убедившись, что я могу остаться одна, сразу ускакала на вышеупомянутую тренировку. Менеджер, чтоб ее… Хоть я и убедила Сацуки в том, что могу остаться одна, мне было жутко плохо. Сразу вспоминалось все плохое, что произошло. Из воспоминаний меня вырвал звонок в дверь. Посмотрев в глазок, я увидела там Хайзаки. Могла бы смело его проигнорировать, но мне, наверно, надо было бы объяснить свое вчерашнее поведение. — Йоу, — в своей обычной манере поприветствовал он. — Проходи. Будешь чай? — спросила чисто из вежливости, хорошо, что он отказался. Мы зашли в гостиную. Я села на кресло, он - на диван напротив. — Как ты? Ну что за тупой вопрос опять? — А по мне не видно? — Вчера ты не вела себя так грубо. — А ты не вел себя так уверенно. — 1:1 — Хайзаки, чего тебе от меня надо? — Я хотел поговорить, — парень изменился в лице. Противная ухмылочка пропала, губы расслабились, выражение глаз стало серьезным, а брови сошлись к переносице. Я выдохнула, всем своим видом показывая, что жду дальнейших объяснений. Парень, встав с дивана, сел на колени у моего кресла, и вздохнув, поднял на меня глаза: — Алекс, после вчерашнего я… — Вчера мне было плохо. — Не перебивай, — огрызнулся парень, но тут же смягчился. — Я не знаю, как понимать твое вчерашнее поведение. Я думал об этом всю ночь, — он заглянул мне в глаза, — я знаю как тебе плохо, я сам потерял отца, а мать никогда и не видел. Позволь помочь тебе, — он прошептал мне почти в губы. Хайзаки — не Хайзаки. Но мне так плохо. А он так близко. Заботится. А может, он и вправду понимает? Одна я не выдержу. Парень прижался губами к моим. Это и поцелуем-то не назовешь. Он почти сразу отстранился, стоило ему заметить мои слезы. Хайзаки перевел меня на диван, садясь рядом обнимая, прижимая к себе. Сидит, значит, парень. Хулиган такой, невыносимый просто. Сломал девчонке нос. Влюбился в нее. В себя ее влюбил. Чмокнул разок. И вот она тут, ревет у него на плече. Так и сидят. Ну, класс, че. — Хайзаки..? — М? — Что мне теперь делать? — я больше не плакала. — Жить. Так же, как и раньше. В баскет играть, бесить меня. Все как всегда. — Но... — я ткнулась носом ему в плечо. И снова ком в горле. — А что делать? Случается такое. В комнате было душно, я хотела встать, чтобы открыть окно, но меня дернули к дивану: — Не уходи. Я не ушла.