Не дай мне упасть

Стайлз стоял под обжигающими струями воды уже минут пятнадцать. Его тело ныло и болело, каждая рана и царапина, каждый синяк отдавали мучительной болью, челка прилипла ко лбу, кожа покрылась розовыми пятнами из-за горячей воды, а кровь из ран придавала ей красноватый оттенок. Парень думал. Думал об отце, о Питере, о дальнейших своих действиях, и ему хотелось плакать, потому что он банально не знал, что делать, куда идти. Его последнее убежище нашел отец, на медикаменты и еду денег не было, работать он не мог из-за полученных травм, да еще и Питер этот. Да кто он вообще такой? Что ему нужно? Почему он добр с ним? Мужчина же явно не из альтруистов. Живя на улице, мальчишка хорошо научился разбираться в людях. Есть люди, которые выглядят угрожающе, но на самом деле не представляют из себя ничего. Таких людей легко напугать, легко сломить, легко купить. Они тупы и трусливы. Но Питер другой. Он изворотлив, хитер, а его улыбкой можно убить. Он красив, но за этой красотой таится мощь, жестокость, очень острый ум и, безусловно, хладнокровность. В один момент он может улыбаться, а в следующую секунду проткнуть тебя ножом. Он опасен, с этим мужчиной стоит всегда быть настороже, нужно следить за своими действиями и эмоциями. С такими отнюдь не веселыми мыслями Стилински выключил воду и вышел из душевой кабинки. Вытеревшись чистым полотенцем и надев чистые шорты и майку, не совсем подходящие по размеру, но так заботливо отставленные на тумбочке, он посмотрел на себя в зеркало. То, что он увидел там, заставило его зажмуриться и сжать руки в кулаки. Синяки, разных оттенков фиолетового, были рассыпаны по всей синевато-бледной коже, создавая воистину ужасающий контраст, царапины и раны отливали багряным, лягушачьи губы распухли, увеличивая и так огромный рот, а синяки под глазами заканчивали образ наркомана, ищущего очередную дозу. Такой вид пугал. А Стайлз, который не считал себя красавцем, увидев такой видок в отражении, еще больше упал духом, считая себя уродцем. Покинув ванную комнату, юноша прошел на кухню, сел за барную стойку и посмотрел на мужчину напротив, сложив руки в замок. Питер заглянул в глаза мальчишке буквально на пару мгновений, а потом отвернулся к плите, чтобы снять с огня яичницу и снова заварить кофе. Разложив еду по тарелкам, мужчина поставил одну перед Стайлзом, а вторую рядом с собой и, кивнув парню в сторону ароматной и горячей пищи, принялся аккуратно разделывать свою порцию ножом. Стилински несколько минут сверлил его взглядом, но потом тоже принялся за еду. Через некоторое время напряженного молчания и стука столовых приборов о посуду Питер произнес: - Ну, лапушка, вещай. - Я не лапушка, я Стайлз,- устало огрызнулся юноша. После душа сил не осталось от слова "совсем", просто хотелось лечь спать и проснуться лет через -дцать.- Ладно. Что ты хочешь услышать? Моя мать умерла два года назад от рака. Она была наследницей богатого рода, но завещала все мне, а не отцу. Свое наследство я получу через полгода, если выживу. Отец меня никогда особо не любил, но пока мог пользоваться мамиными деньгами, то просто не обращал внимания, однако после ее смерти как обезумел. Сначала просто пытался уговорить отдать ему наследство, чтобы он со своей новой пассией мог жить припеваючи. А я просто не могу так поступить с тем, что мать оставила мне. Там же не только деньги. Там все книги, все мамины украшения, все. После того, как я отказал ему в четвертый раз, он начал избивать меня. Бил туда, где не видно, он же бывший шериф, он знает куда можно ударить, чтобы не осталось видимых следов. Сдать его полиции я не мог. Во-первых, он все-таки мой отец, во-вторых, мне не поверит никто, он же коп, а я просто мальчишка. После того, как я ушел из дома, он начал нанимать людей, которые избивали меня за него, ибо зачем ему марать руки о какого-то малолетнего ублюдка, как он говорил. Однажды эти бугаи нашли меня, когда я был с лучшим другом. У него была астма. Эти подонки зажали его, отобрали ингалятор, стали перекидываться им, а меня повалили на листву и начали пинать ногами. У Скотта начался приступ астмы, а они куда-то закинули ингалятор. Он до последнего смотрел на меня. И что самое главное- в его глазах не было осуждения или ненависти. Он верил мне и не злился из-за того, что умирает по моей вине. Он хрипел, шипел, ногтями пытался разодрать горло, под ними уже собралась кровь и кожа. Помню, захлебывался слезами, пытался найти долбанное лекарство, чтобы Скотти мог жить. Люди отца к тому моменту давно сбежали, побоялись ответственности, их бы посадили за это. Его мать, Мелисса, до сих пор простить меня не может. Что логично, в принципе, я ее не виню. Ведь это из-за меня Скотт умер. В 16 лет. В лесу,- парень говорил тихо, его голос местами дрожал, прерывался. Стайлз периодически сглатывал тяжелый ком, который каждый раз образовывался при упоминании его погибшего друга.- После этого я перестал с кем-либо сближаться, ведь эти люди могут пострадать по моей вине, стараюсь не задерживаться на одном месте дольше трех месяцев, меняю работу, не пользуюсь телефоном, ибо отец очень сведущ в поисках пропавших людей. Он сейчас уже не работает, ему незачем, но связи в полиции остались. Осталось пережить полгода. Тогда я смогу получить наследство и в случае моей смерти отдать все на благотворительность. Тогда отцу незачем будет гнаться за мной, я уеду и буду свободен. Пока Стилински говорил, Хейл все никак не мог отделаться от чувства несправедливости. Ведь этот мальчишка должен учиться в элитной школе, подрабатывать моделью и прожигать свою жизнь, но вместо этого он последний год провел в бегах, проживая на улице и смиряясь с суровой реальностью. Почему-то в этот момент для себя Питер решил, что сделает хотя бы одно хорошее дело в этой жизни. Он поможет этому мальчику.