You're Beautiful

Всякое препятствие любви только усиливает ее. Шекспир

Небольшой клочок бумаги смялся в подрагивающих ладонях. Кто бы мог подумать, что это произойдет так неожиданно. Жаль, нельзя сказать, что скоро. Все-таки целый год покажется малым для любого, кроме него. Интересно, что изменилось в ее жизни? Если говорить о его существовании — то, впрочем, ничего особенного не произошло. Работает на побегушках у Цунаде, которая любит взваливать на него кучу работы, мотивируя это тем, что он должен готовиться стать хокаге и вникать в бумажную работу. Периодически берет на себя миссии. Иногда сложные, иногда простые. По-прежнему любит обедать в Ичираку. Продолжает тренироваться, улучшать навыки, изучать архивные свитки. Редкими вечерами проводит время в баре. Может, пагубная привычка Цунаде заразна? В любом случае с тех пор, как от команды номер семь в Конохе остался только он да Какаши, на Наруто накатила тоска и легкая волна одиночества, которую он, к слову, умело скрывал. Привычно веселый для всех и каждого, полный сил, порою туго соображающий, но куда более взрослый. Война оставила свои отпечатки на каждом, но более всех это бремя ненависти понес именно он. Слишком много историй услышал. Слишком много судеб увидел. Слишком многим помог. Короче говоря — Наруто пропустил через себя крайне много эмоций. Впитывал все, продолжая излучать свет, забирая чужие проблемы и отдавая лучики позитива. И за этот год без друзей рядом он повзрослел еще куда более заметнее. Больше уединялся, больше читал, да и рассуждал куда более здраво. — Целый год… — размышлял Какаши рядом. — Как здорово, что они вернутся уже завтра. Наруто согласно промычал в ответ, продолжая смотреть на четко написанные буквы темными чернилами. Почерк явно принадлежит Саске. Да и стиль его. Коротко, сухо, только по делу. — Кажется, у тебя появилась прекрасная возможность встретить их, — загадочно улыбнулась Цунаде. Пожалуй, она права. На следующий день за час до приблизительно-назначенного времени Наруто ожидал у главных ворот деревни, держа за спиной нарцисс. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя, как в животе собирается ком. Какаши только улыбался волнению своего ученика. На горизонте показались две фигуры. Они медленно, не торопясь, шагали к воротам. Постепенно Наруто удалось разглядеть силуэты. Ох, эти знакомые угольные волосы на контрасте с бледным лицом и розовые, сочетающиеся с малинового оттенка одеждой. Такие родные глазу цвета, такие необходимые… Как же он соскучился по всем серым оттенкам этого мучительно-долгого года. Саске сохранял невозмутимое лицо. Однозначно: есть вещи, которые не меняются ни-ког-да. А Сакура приветливо улыбалась, держа в руках какой-то большой сверток. Или не сверток? Одеяло? Спрятанный артефакт? Ваза, которую никак нельзя разбить? Наруто крепко закрыл глаза, затем снова открыл, часто заморгал, перевел взгляд на Какаши — даже тот был невероятно удивлен, шокирован, обескуражен. Затем Наруто снова посмотрел на друзей, которые уже буквально подошли совсем рядом и успели поздороваться. Приветствие как-то пролетело мимо ушей. Узумаки интересовал только этот странный предмет в одеяле в руках Сакуры. Почему она так нежно ему улыбается? Ваза ведь вовсе не нуждается в улыбках, правильно? Или она так не захочет разбиваться? — Йо, усуратонкачи, — повторил Саске. Сакура продолжала улыбаться, но эта улыбка… То ли фальшива, то ли пропитана чувством вины, то ли тоски. Какого черта происходит? Наруто замотал головой, чтобы прийти в себя, а затем, наконец, заговорил. — Привет, — сухо. Все, что он мог выдавить сейчас, сам не понимая, почему. Внезапно со стороны свертка послышался странный вопль, похожий на детский плач. Наруто вновь посмотрел на Какаши, но тот смотрел то на Саске, то на сверток, не давая никаких ответов. — Тихо, тихо, Сарада, — убаюкивала ребенка Сакура. — Саске, кажется, она проголодалась. — Пошли, — кивнул в ответ тот, двинувшись вперед. Девушка, не медля, последовала за ним. — Эй-эй, подождите! — Наруто развернулся, глядя в спины уходящих друзей. — Что это такое?! — на этот вопрос он поймал укоризненный взгляд обернувшейся Сакуры. — Я ничего не понял! Какого черта только что произошло? Эй! — Мы потом объясним, Наруто! — строго ответила девушка. Когда парочка скрылась из виду, Узумаки еще долго смотрел им в след. Он сжимал и разжимал кулаки так крепко, что ногти, кажется, впивались к кожу. Напряжение в мышцах нарастало, требуя какого-то выхода. Черт, как же ему сейчас хотелось что-то ударить! Или кого-то… — Какаши-сенсей… — не успел он закончить фразы, как Хатаке сам перебил его. — Я знаю, о чем ты подумал, Наруто. Боюсь, ты хочешь услышать объяснение, которого я не могу тебе дать. Узумаки промолчал, потупив взгляд в землю. Кости начинали хрустеть в пальцах, зубы — скрипеть, а глаза — наполняться какой-то странной злобой, которую ему становилось крайне тяжело контролировать. «А этот Учиха быстро сориентировался» — усмехнулся Курама. Это было последней каплей, выбившей его из колеи. — Сенсей, они что… Они теперь вместе, да?! — выкрикнул Наруто. — Похоже на то. — А это ее… Их… Ребенок?! — Судя по всему. — Вы ничего не знаете, да?! — Факты говорят лучше любых слов. Действительно. Круг замкнулся. Он не понимал, от чего ему так невыносимо больно. Это же его друзья. Гораздо правильнее было бы сейчас порадоваться за них. Именно так бы поступил любой настоящий друг. Он же настоящий друг? Значит должен улыбаться. Постараться выдавить эту гребанную улыбку для них, пожелав счастья. Счастья, которого у него больше никогда не будет.