Is this love?

Следующие несколько недель, каждую ночь, когда пытался уснуть, и каждое утро, когда с трудом открывал глаза, я задавался вопросом, почему бабушка всё-таки не исправила имя, почему этого не сделала мама, она наверняка тоже знала об этой ошибке. Меня это не столь заботит, просто интерес, обычная любопытность наивного мальчишки, которому многое не рассказывают, скрывают тайны и стараются избегать разговоров об этом полотне. Я даже спрашивал об именах у своих друзей по команде, но каждый из них либо отмахивался от меня, либо быстро менял тему, уходя от ответа. После того дня год назад, бабушка поклялась маме, что больше никогда не будет говорить со мной на тему родственных душ, при условии, что мама сама мне об этом расскажет. Так и не дождавшись увлекательных рассказов, я на время забыл об этом и полностью сконцентрировался на тренировках, так как через месяц моей команде предстоит тяжелая серия игр со сборными школ этого штата. Если мы не хотим оказаться в самом низу турнирной таблицы, нужно больше уделять время внеклассным занятиям по выносливости и силовым упражнениям. Несмотря на объёмную и массивную спортивную форму с защитой, нам также необходимо обладать определённой подготовкой и широкими плечами, чтобы отбиваться от соперников. Как говорит тренер: «Чем шире плечи, тем шире перспективы», но в моей команде не все накаченные и высокие, например я. Моё телосложение отличается от телосложения игроков моей команды, похвастаться могу только высоким ростом, и то он доставляет мне кучу неудобств, низким и шустрым всегда достаётся играть в нападении, когда я стою на защите. Благодаря тёплой весенней погоде, тренировки уже перешли на улицу, и последние две недели мы занимаемся исключительно на стадионе на территории школы. Типичные упражнения для разминки, бег почти до потери сознания, приставные шаги по кругу, море приседаний и отжиманий, а перерыв всего пятнадцать минут, чтобы прополоскать рот водой и обязательно выплюнуть её, не проглатывать. Нас готовят так, будто мы чемпионы мира по регби, хотя эти игры будут на уровне штата и школы, даже не страны. На последних кругах открывается второе дыхание, и я с быстротой мангуста нагоняю самого первого бегущего игрока в цепочке. Это мой хороший друг Фил, капитан команды, поначалу мы не могли найти общий язык, но первая игра дала о себе знать, когда я смог его заменить в позиции нападающего на несколько минут. Тогда команда заработала первое очко в нашу пользу с моей подачи. — Стайлс, ты отстаёшь от всех, штрафной круг! — кричит тренер, когда я пробегаю мимо него. — Но я же догнал! — отвечаю со сбитым дыханием и сбавляю скорость. — Два круга! — он дует в свисток, и хриплый свист раздаётся на весь стадион. Я закатываю глаза и, натянув лёгкую шапочку на уши, ускоряюсь по прямому участку беговой дорожки. Все остальные уже закончили это упражнение и принялись отжиматься от земли, пока Фил тащит на траву сетку с мячами, раскидывая их в разные стороны за пределы флажков, предназначенных для челночного бега. Грунт рассыпается под ногами, мелкие камешки поскрипывают, когда трутся друг о друга, дополнительная нагрузка делает мой слух более чувствительным, я могу расслышать каждый шум, уловить каждое поскрипывание под подошвой собственных кроссовок. В лицо врезается огромное количество мелких мошек и других жужжащих насекомых. Напульсники и тонкая майка уже довольно сильно пропитаны потом, с кончика носа и подбородка изредка стекают капли жидкости, скапливающиеся на лбу. Виски бешено пульсируют, едва я касаюсь их кончиками пальцев, ответная реакция не заставляет себя ждать, отбивая ритм по мягким подушечкам. Заставляю себя сделать последний рывок и добежать второй круг, чтобы не быть последним в упражнениях с мячами. Набираю в лёгкие воздуха, на секунду закрываю глаза, выдыхаю через рот и заметно ускоряюсь, вскоре пересекая финишную черту. При всём желании хочу рухнуть на землю, на мокрую от росы траву и на минуту забыть, что впереди меня ждёт ещё час изнурительной тренировки, но пересиливаю себя и медленно шагаю на середину поля, пиная ногами мячи на своём пути. — Ты как? — собирая сетку в руках, Фил похлопывает меня по плечу. — Живой, кажется, — выдавливаю вялую улыбку и опускаюсь в стойку для отжиманий. Следующие полчаса проходят к моему удивлению быстро, нагрузка небольшая, в основном мы отрабатываем броски и стараемся преодолеть препятствия на полосе вдоль поля. Каждый из нас делает несколько выпадов вперёд, толкая мяч от груди, а затем бежит назад на прежнее место, чтобы поймать его руками и не дать коснуться земли. Упражнения по защите нашей половины поля самые ненавистные и жестокие. Несколько тренировок подряд я выбивал суставы в плечах, но быстро возвращался в прежнюю форму, один раз я настолько неудачно приземлился, что понадобилась помощь врачей, так как я сильно повредил ключицу, но больше всего я боюсь снова раздробить коленную чашечку, которая держится благодаря специальному утягивающему бинту. После этой травмы мама запрещала мне выходить на поле и вообще самостоятельно передвигаться, но я хотел заниматься, тренировки были единственным способом немного забыть прошлое, уйти от проблем. Командная игра помогает отвлекаться и направлять энергию и мысли в нужное русло. Помимо физической подготовки, нас также готовили психологически, работа с психологом дала о себе знать выработанной волей к победе. Специалист также проверял, насколько каждый из нас сломлен морально, по секрету мне сказали, что он искал тех, кто уже встретил свою родственную душу и пытается скрыть усталость с болью от расставания. Пока что все в сборе, но всё может поменяться в любую минуту. — Фил, ты никогда не задумывался о своей родственной душе? — задаю вопрос парню, помогая собирать мячи обратно в сетку. — Да, было какое-то время, когда я искал девушек с именем Алисия, знакомился в интернете, приглашал на свидания, но ни одна из них не причинила мне боль, — он делает паузу и выпрямляет спину, утрамбовывая последние мячики, — Глупо звучит как-то, обычно это бывает наоборот. — А что, если ты не там ищешь вообще? — озвучиваю вслух свои мысли и тут же понимаю, что за дурь я ляпнул, — Ну, я имел в виду, вдруг там было немного другое имя? — Ты меня за идиота держишь? — Фил в шутку толкает меня в плечо и перекидывает сетку за спину, направляясь к складу с инвентарём, — В смысле другое имя? — Забудь, просто чушь, я не подумал, — желая избежать вопросов с его стороны, я быстро удаляюсь к раздевалке. — Что ты сказал? — кричит Фил мне вслед и машет рукой. — Рад, что моя родственная душа – это не ты! — улыбаюсь и пожимаю плечами, на что он показывает мне средний палец. Четырьмя нажатиями по кодовой панели открываю замок на шкафчике и вытаскиваю свою спортивную сумку со сменной одеждой, поспешно захлопывая дверцу и выбегая на улицу в противоположную сторону от стадиона. К счастью, идти мне не так далеко, поэтому повернув за угол, я сбавляю шаг и проверяю, не развязался ли бинт на колене. На улице уже начало темнеть, небо принимает красно-лиловый оттенок, за серыми облаками изредка виднеются яркие звёзды, частички чего-то большего, чем просто вспышки, прячущиеся за пасмурным небосводом. Человек – как звезда, является частью человечества, он точно также прячется от всех, хочет показаться таким же непостижимым и холодным, как и планеты, находящиеся вдали от солнца. Иногда я чувствую себя так, будто не вписываюсь в этот мир, но затем повторяю, что я здесь для того, чтобы создать свой собственный. Рингтон телефона вырывает меня из мыслей, и мне приходится отвлечься на мигающий экран, прочитав сообщение: «Ты так быстро ушёл, что я не успел сказать тебе о завтрашней вечеринке по случаю знакомства с командами соперников, после учёбы беги в спортивный зал. Фил». Ну, спасибо, парень, мне только вечеринки не хватало, но раз уж принято так, то я не буду пренебрегать традициями. К этому времени я уже перехожу дорогу к дому, внимательно посмотрев по сторонам, ни в одной из комнат не горит свет, а значит, я снова приду домой раньше мамы и усну в тарелке. Отбросив в сторону подобные мысли, я открываю дверь ключом, перед этим тщательно порывшись в сумке в его поиске, и сбрасываю тяжёлую ношу с плеча, которая издаёт громкий шлепок, соприкоснувшись с деревянным полом. Решаюсь сразу принять бодрящий душ и, быстро избавившись от одежды, пропитанной потом, встаю под сетку душа, захлопнув за спиной стеклянные дверцы. Увлёкшись подсчитыванием каплей, стремительно стекающих по керамической плитке, я не слышал, как мама вошла в дом, но до меня всё-таки добрался звук постукивания, когда она, проходя мимо ванной, ногтями провела по стёклам в двери и остановилась, чтобы оповестить меня о своём приходе. Сколько же времени я провёл в душе? Час, полтора? Перекрыв воду, я стягиваю большое полотенце и накидываю его на мокрую голову. Зеркало, как всегда, запотело, и мне приходится провести ладонью по мутной поверхности, чтобы увидеть себя хоть сквозь тонкую линию. Вялое лицо с мешками под глазами совершенно не олицетворяет моё внутреннее состояние бодрого парня, который десять секунд назад принял холодный душ и готов снова подвергнуть своё не менее вялое тело тренировке. Однако время позднее, и у меня есть небольшие планы на маму. Быстро одевшись и причесавшись, я медленным шагом прохожу на кухню, но она оказалась пустой, лишь на столе стоит одинокая чашка чая и сырный тост. — Мам? — бреду по коридору и сначала заглядываю в гостиную, — Ты здесь? — ответа не поступило, иду дальше, прислушиваясь к каждому шороху, — Чай остывает уже, — в комнате родителей её тоже нет, и мой взгляд падает на ту самую запретную комнату, дверь не закрыта, тусклая полоска света чуть пробирается на пыльный пол, — Я зайду? — сжимаю ручку в ладони и слегка толкаю дверь от себя. — Да, да, я тут решила немного прибраться, — она встаёт с колен и задвигает книги обратно в шкаф, незаметно вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Не ври мне, я вижу, ты не за этим сюда зашла, — прохожу внутрь комнаты и отодвигаю стул, чтобы сесть. — Гарри, я… — Скажи правду, хоть раз, мам, расскажи мне об этом, я достоин узнать об этом больше, — опираюсь локтями о колени и немного подаюсь вперёд, — Почему ты скрываешь от меня это? Я указываю рукой на полотно, а в частности на имя справа от моего, и мама виновато опускает голову, что копна её чёрных волос также небрежно спадает на лицо. Со всем сожалением внутри себя, она поднимает на меня взгляд полный тревоги и беспокойства, но я всё же настаиваю на том, чтобы я наконец-то всё узнал. Мне плевать, насколько это может быть опасно, я просто хочу знать. — Пожалуйста, мам, хватит избегать этого разговора, рано или поздно он всё равно бы наступил. — Что я могу тебе рассказать? О боли, которую ты всё равно будешь испытывать, или о том, что в течение этой недели ты встретишь свою родственную душу, — в следующий момент мама закрывает губы ладонью и мотает головой, осознав, что взболтнула лишнего. — Как?! Так скоро?! Я… боже, — хватаюсь за голову и раскачиваюсь в разные стороны. Внезапно меня охватывает паника, и сердце готово выпрыгнуть из груди из-за бешеного ритма. Мама старается говорить со мной, но я её не слышу, губы произносят слова, которые так и не доходят до моих ушей. Мне стало страшно, что я слишком сильно ушёл в себя, перед глазами всплывает множество картинок. Что, если я увижу свою родственную душу, а потом буду жалеть об этом дне, мечтая вернуться назад, чтобы в этот день не выходить из дома. Я даже не могу объяснить, как я ощущаю боль больше половины своих мыслей, они настолько перепутались в моей голове, что я даже не могу их понять. Этот мир невероятно холодный. Кто придумал такое испытание для людей, которые никогда раньше не встречались? Я скрещиваю пальцы, мысленно выпрашивая ещё немного оттянуть момент встречи. — Гарри, послушай, вернись ко мне, — мама падает передо мной на колени и берёт моё лицо в свои тёплые руки, я слышу её обеспокоенный дрожащий голос, который одновременно и успокаивает, и заставляет волноваться, — Не важно, что ты скрещиваешь пальцы или просишь избавить тебя от проблем, если этому суждено произойти, оно произойдёт, ты должен быть готов, ты справишься, вы справитесь вместе. — Я не хочу, не хочу чувствовать боль! Я хочу быть свободным! А что, если я никогда не полюблю свою родственную душу? — кричу я, разрывая горло, и сползаю со стула на пол, пряча лицо в ладонях. — Когда пройдёт время боли, вы можете разойтись, но такое случается крайне редко. Обычно люди, которые перенесли столько боли, уже не могут отпустить друг друга. Ты должен нам доверять, Гарри… — она гладит меня по волосам и плечам, пытаясь привести в себя. — Как я могу доверять случайному имени на этом проклятом ковре! — моя психика не выдерживает, я теряю контроль и, резко поднявшись на ноги, одним движением дёргаю угол полотна, сорвав его со стены. Мама пытается его поймать, но оно падает на пол. В воздух поднимается облако пыли, которое я вдыхаю полной грудью и начинаю кашлять так сильно, что цепляюсь руками за что попало, лишь бы не потерять равновесие. В перерывах между вздохами я замечаю на обратной стороне полотна небольшие квадратные клочки бумаги, одни уже сильно пожелтевшие от времени, а другие относительно белые. Заметив моё недоумение, мама быстро хватается за мой локоть и выводит из комнаты, оставляя меня на кухне наедине со стаканом холодной воды. Перед тем, как уйти обратно, чтобы исправить результат моей истерики, она сказала: «Это отвратительно, Гарри, никто и никогда не вёл себя подобным образом!» А она, наверное, права, я просто боюсь. Слишком ответственно в течение этой недели встретить свою судьбу, того человека, с кем мне предстоит пройти боль, слёзы, но для себя я решил, что ни смотря ни на что, стоит попробовать выжить. Я силён физически, но слаб морально. Свет привлекает всех. А я попробую сделать так, чтобы полюбили мою тьму. Мои недостатки. Мои слабости. Ту личность, что остается, когда летят к чертям тысячи масок. Чтобы приняли моих демонов. Это должно быть пугающее зрелище, правда? Я найду того, кто без страха поселится в моём сердце и будет как дома. В этой паутине лжи. В полном мраке. Будет видеть мои уловки и слабые стороны, сможет нанести удар изнутри, но никогда не сделает этого. Оставшись навсегда под кожей, растекаясь по венам — не сломает меня так сильно, как может. А научит жить, безразмерно вкачивая в меня любовь, не ожидая ничего взамен. Будет любить не за что-то, а вопреки всему. Моя родственная душа станет моей слабостью и самой невероятной силой одновременно. Моя постель уже не кажется такой холодной и одинокой, но я по привычке укутываюсь в одеяло с головой. Совершенно неважно, зима или лето, осень или весна, я чувствую себя комфортнее под грудой одеял, давящих мне на грудь. Мне нравится быть зажатым в тисках, нравится иногда задыхаться от нехватки кислорода, а потом жадно хватать ртом воздух, единственное, что не даёт мне покоя — это то, что мне действительно нравится путаться в постели практически до потери пульса. Засыпая с мыслями о предстоящей вечеринке, я придумываю для себя причины, по которым не смогу прийти, по которым мне лучше будет остаться дома, но моя команда не оценит такого отношения к делу, а если ещё и тренер узнает, то на весь турнир посадит меня на скамейку запасных. Мой сон слишком чувствительный, я слышу, как мама медленно шагает в свою комнату, стараясь не издавать лишнего шума. Надеюсь, она не сильно злится на меня. Проснувшись с утра, я быстро собираюсь и молча выхожу из дома под видом опоздавшего, не говоря ни слова. Широкими шагами уже спустя пятнадцать минут я прохожу через главную арку на территорию школы и поднимаюсь по лестнице, заходя в здание. Слишком много незнакомых лиц в старшей школе, что мне приходится слоняться по стенам, чтобы не задеть незнакомца. Мой шкафчик, как назло, находится в конце коридора, и мне придётся пробраться через самое большое скопление подростков рядом со столовой. Аккуратно обгоняя медленно идущих и переступая через сидящих парней рядом с классами, я всё-таки достигаю своей цели и кручу на замке код. Щелчок, и дверь распахивается. Учебники и тетради вываливаются на меня с высоты моего роста. Ругаясь и бубня себе под нос, я присаживаюсь на корточки и собираю с пола листы, ручки, книги. Убедившись, что всё собрано, я снова запихиваю вещи в шкафчик и, быстро убрав руку, захлопываю дверцу, подперев её плечом. Кто-то хлопает меня по спине, заставляя повернуться. — Привет, — Фил протягивает руку, улыбаясь как можно шире и часто хлопая большими карими глазами, чёрные волосы парня зачёсаны назад, лишь одна неаккуратная прядка выбилась на лоб, мешая ему осматривать меня, длинная белоснежная футболка небрежно заправлена в тёмно-синие джинсы. — Привет, — пожимаю его руку в ответ, — Кто все эти люди? — Вечеринка, они все будут здесь с самого утра, чтобы познакомиться с обстановкой и школой вообще, — говорит он, опираясь на соседний шкафчик, и я киваю головой в знак понимания, — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — он смотрит на одну из группировок учеников, разглядывая каждого с головы до ног, — Луиза! Луиза?! Нет, нет, нет, только не это. Судорожно двигаясь назад, я удаляюсь от друга, пока он не замечает, но внезапно врезаюсь в чью-то спину. — Будь аккуратнее, — слышу хриплый голос парня позади меня, затем чувствую, как его руки ложатся на мои плечи. Едва дотронувшись до него кончиками пальцев, по моему телу пробегает вибрация, прежде чем ударить с новой силой. В глазах темнеет в один момент, и боль бьёт по вискам, не давая шанса подняться с колен. По моим ощущениям этот парень также не устоял на ногах, потому что я чувствую его присутствие где-то рядом, но не могу открыть глаза, будто дикая боль лишила меня зрения и способности соображать.