Is this love?

— Вы меня выгоняете?! — вскакиваю со стула и ударяю ладонями по столу. — Стайлс, сядь на место! — мистер Палмер, не поднимая на меня глаз, продолжает листать журнал нашей команды. — Я сожалею, но ты не сможешь играть. Я твой тренер, и мне решать, кому выходить на поле. — Значит, вы решили выпереть меня, вы решили сломать мою жизнь, вы решили дать мне пинок под зад! — сажусь на край стула и начинаю нервно стучать кулаком по колену. — Это потому что я теперь пестрю небесным цветом? — Мне в команде не нужны такие, как ты, понимаешь? — он расправляет чуть смятые листы, затем берёт чёрную ручку и перечёркивает мою фамилию, вдоль строчки с отметками о сдаче нормативов и посещений выцарапана корявая линия. — Ты отличный игрок… — Тогда позвольте мне играть, пожалуйста, — перебиваю его и сжимаю кулаки от злости. — Неужели вы не понимаете, что я не виноват? Вы ведь были на моём месте, я понятия не имел, когда это случится, прошу, не выгоняйте. — Мне жаль, Гарри, ты можешь идти, — Палмер захлопывает журнал и складывает руки на стол. — И освободи свой шкафчик в раздевалке. — Как скажете! Пару секунд сжимаю в кулаке дверную ручку, прежде чем повернуть её и выйти из кабинета. Раздевалка находится недалеко отсюда, поэтому я не спеша плетусь по коридору в сторону спортивного зала, чувствуя, как трескается сухая кожа на костяшках. Он боится, боится, что я провалю игру, и из-за меня команда проиграет. Я бы тоже на его месте опасался законов нашей вселенной, но никто не даёт ему права спустя столько времени и убитых сил выгонять меня, основного игрока, которого некем заменить. Кажется, пора поговорить с моей родственной душой, главной причиной, по которой я больше не игрок регби. Я не видел его после того, как он потерял сознание. В один момент охранники выхватили его из моих рук и куда-то увели, оставив меня одного корчиться от боли на полу. Я видел Фила, который, как всегда, был рядом со мной, он держал мои руки и ноги, чтобы я не повредил себя, когда начались судороги. Пришёл в себя спустя несколько минут, мой разум, будто прояснился, а боль ушла и больше не заполняла голову. Открыв глаза, я смог увидеть морщинистое лицо тренера, недовольно качающего головой, он сказал, что ждёт меня у себя в кабинете. Но ничего хорошего из этого не вышло, в любом случае, я уже придумал, как мне вернуться. После разговора с тренером, у меня появилось столько уверенности в себе, как после просмотра офигенного фильма, что кажется, будто сейчас я спасу мир, но стоит вспомнить в каком дерьме я сейчас нахожусь, всё куда-то исчезает. Я больше не в команде, встретил свою родственную душу, испытал за день столько боли, сколько не испытывал за всю свою сознательную жизнь. Порой мне хочется перенестись в другую вселенную, избежать проблемы, боль, просто нормально жить, а затем я вспоминаю, что в каждой системе есть свои изъяны, и кто знает, какое испытание приготовит судьба ради того, чтобы свести тебя с твоей половиной. Если бы я мог выбирать, то никогда бы не выбрал Луи Томлисона, а он, вероятнее всего, меня, но это случилось, и мы не в силах теперь что-то менять. Коридоры школы пустуют, раздевалка закрыта, но я знаю, что ключ спрятан в шкафчике с пожарным шлангом, на случай, если кто-нибудь захочет потренироваться в зале после основных занятий на улице. Дверца скрипит похуже, чем в самом таинственном и страшном склепе с мертвецами, но под облаком пыли в воздухе и слоем её на полке, я всё-таки нахожу ключ и открываю им дверь в раздевалку. Внутри душно и пахнет сырой одеждой, смятые полотенца небрежно висят на сушилке, мой шкаф одиноко стоит в углу. Вещей в нём не так много, поэтому собрав в рюкзак мяч, бутылки и сменную одежду, я покидаю раздевалку и, закрывая её на ключ и убирая его на прежнее место, иду в спортивный зал, чтобы найти Фила. Чем ближе к залу, тем шумнее становится, энергичная музыка продолжает наполнять битами стены школы, но, как только я захожу внутрь, то обнаруживаю, что там пусто. Спортивный зал пустует, и только диджей за стойкой периодично меняет треки на медленные, проще было бы включить радио, чем постоянно отвлекаться на эту ерунду. — Эй, Рассел, где все? — кричу я парню, и он снимает наушники, непонимающе устремляя свой взгляд в мою сторону. — Куда все делись? — Я не знаю, поищи на стадионе или подожди их здесь. Закатываю глаза и иду на стадион, перекинув рюкзак на одно плечо. На улице слишком жарко, солнце сразу же начинает припекать, едва я выхожу из тени деревьев, и парень был прав, все здесь. Глазами в толпе нахожу Фила и устремляюсь к нему, ускоряя шаг. Он увлечён разговором с девчонками из группы поддержки команды соперников, что-то эмоционально рассказывая и активно жестикулируя руками. Я подхожу к нему со спины и аккуратно поворачиваю к себе за плечи. — Фил, мне нужно поговорить с тобой, — говорю ему на ухо, оглядываясь по сторонам. — Что случилось? Почему ты такой нервный? — он пытается успеть за мной, когда я тащу его за руку в сторону тренажёров, — Зачем говоришь шепотом? Ты кого-то убил? Тебе нужно алиби? — Заткнись, слишком много вопросов, — останавливаюсь рядом со скамейками и запрыгиваю на одну из них, — Меня выкинули из команды. — Что?! Как?! — он заметно нервничает, его глаза начинают бегать. — Это из-за мистера Томлинсона, — тяжело вздыхаю и опираюсь локтями на колени. — Тренер испугался, что я всё испорчу, он выгнал меня, как чёртову собаку. — Твою мать, Гарри, мне так жаль, — Фил похлопывает меня по плечу. — Я могу что-нибудь сделать для тебя? — Можешь, — поднимаю на него свой взгляд, поправляя рукой волосы, упавшие на лоб. — Скажи, где сейчас Луи? Ты видел его? — Минут десять назад я видел, как он ушёл со стадиона в ту сторону, — он указывает на выход с территории школы. — Спасибо, Фил, увидимся завтра, — спрыгиваю на землю и пожимаю руку парня. Пробираясь через группы игроков, я успешно выхожу со стадиона и останавливаюсь рядом с небольшой парковкой около мини-маркета. Осматриваюсь и пытаюсь найти его где-нибудь поблизости, но всё безуспешно. Смутно помню черты его лица, но от этого ещё труднее в поиске. Закрыв глаза от безысходности, я чувствую, что моё сердце начинает биться чаще, слышу собственный пульс, моё пламя становится менее голубым, на грани с белым. Я встаю и вижу насыщенно-синий огонь совсем недалеко от меня, такой цвет может быть только у него. Открываю глаза и понимаю — нас разделяет кирпичная стена, за которой я никогда не был. Нужно найти способ обойти её, но вместо этого я решаю, что не такая она и высокая, поэтому ловко подтягиваюсь на руках и перекидываю через неё ногу. Внимательно рассматриваю неизвестную местность: небольшой пруд, который зарос кувшинкой, высокая трава, через которую будто невозможно пробраться, но она слегка примята, образуя тропинку вдоль водоёма. Спрыгиваю вниз, неаккуратно приземляясь на ноги, что боль от соприкосновения отдаёт в моё больное колено. Я хватаюсь за него и продолжаю идти по траве, срывая ветки, мешающие проходу. Пламя становится ближе и ярче, Луи сидит на бетонной плите, болтая ногами в воздухе, в руках дымится сигарета. Слегка похрамывая, выбираюсь из травы и кустов и иду к нему. Едва услышав хруст веток под моей подошвой, он резко оборачивается в мою сторону и выбрасывает сигарету в воду, но дым по-прежнему окутывает его с ног до головы. — Я думал, что спортсмены не курят, — останавливаюсь рядом с прудом и наблюдаю за рябью, образовавшейся из-за сигареты. — Стереотип, причём глупый, — он пожимает плечами. — Мы не видим вещи такими, какие они есть. Мы видим их такими, какими хотим видеть. — Почему вы бегаете от меня? Я понимаю, что вы не в восторге и… — Ты. — Что я? — непонимающе переспрашиваю, сбрасывая рюкзак на землю, и опускаюсь на траву, вытягивая ноги вперёд, массируя больное колено. — Говори ты, а не вы, между нами нет отношений начальник-подчинённый, ты не обязан. — Но вы… — ловлю на себе его недовольный взгляд и быстро исправляюсь. — Ты двадцатишестилетний тренер, а я всего лишь семнадцатилетний мальчишка, который случайно выпал быть тебе родственной душой. — Это не имеет значения теперь, — он снова достаёт сигарету, но не прикуривает. — Не против? — Делай, что хочешь, — отвечаю я, и Луи подносит к губам зажигалку, прикрываясь ладонью от спокойного ветра. — Что будет с нами? Из-за вас, мистер Томлинсон, меня выгнали из команды накануне важной серии игр, что прикажете делать? — Ох, чёрт, мне так неудобно, но я же не виноват, — он стряхивает пепел рядом с собой, положив руку на ногу, согнутую в колене. — Вини вселенную, от меня ничего не зависело, я, правда, сожалею. От него веет теплом, когда я просто стою рядом, его присутствие, словно самые теплые объятия, которые когда-либо можно получить. Его руки кажутся нежными и мягкими. Луи заставляет меня чувствовать, будто мы друзья, и даже больше, как будто я могу сказать ему всё, что угодно, и он выслушает, легко кивая головой в нужные моменты. Наверное, именно в том заключается прелесть нашей вселенной, что ты можешь видеть свою родственную душу насквозь, чувствовать тоже самое, понимать её, будто вы знакомы с самого детства. Это выглядит пугающе, ощущается волнительно. Не могу представить, насколько парни из команды счастливы, что Луи их тренер, ведь он буквально излучает радость, он настоящий лидер и примет любые удары на себя, стоя за них. Он преданный, решительный, смешной и ко всему этому очень понимающий и скромный человек. У него есть уникальная, особенная связь с каждым из них, и за этим приятно наблюдать, но ещё приятнее осознавать, что он точно также связан со мной, сильнее, чем с кем-либо в его жизни. Его глаза меняют оттенок в зависимости от настроения, которое я чувствую. Его скулы невероятно острые. Изгибы его тела головокружительны, у него упитанные бедра, широкая грудь и идеальные ключицы. Его одежда, идеально подчеркивает его фигуру. Кожа загорелая, с чем очень хорошо контрастируют темные чернила его татуировок, я увидел их только сейчас, когда он закатал рукава своей рубашки до локтя. Его волосы самых приятных оттенков шоколада, и они кажутся такими мягкими, переливаясь и блистая на солнце. — Я хочу, чтобы ты помог мне вернуться в игру. — И что ты предлагаешь? — Луи выбрасывает сигарету и выдыхает дым. — Ты же понимаешь, что я не в силах заставить Палмера взять тебя обратно. — Но ты в силах взять меня в свою команду. — Ты сейчас шутишь, надеюсь? — Нет, пойми, я просто хочу играть в регби, — прошу его умоляющим голосом и встаю с травы, шагая в сторону бетонной плиты, на которой он сидит. — Не бойся, я хочу доказать всем, что даже запятнанные игроки могут справиться с этим. — Ты считаешь себя запятнанным? — спрашивает Луи и обиженно опускает взгляд, рассматривая цветы кувшинки. — Нет, я не так выразился, не это имел в виду, — с трудом забираюсь наверх по камням и сажусь на самый край, зацепившись ногой за выпирающую железку. — Я не подведу тебя. — Ты не должен подвести команду, а не меня, — он смотрит мне в глаза, и я понимающе киваю. — Хорошо, мы попробуем привыкнуть к тебе, я поговорю с командой. — Господи, это невероятно! Спасибо тебе большое! — я подпрыгиваю на месте и начинаю стремительно соскальзывать вниз, но Луи быстро ориентируется и хватает меня под руки, притягивая на себя, стиснув зубы. Одновременно по нашим телам пробегает удар, возможно, в тысячу вольт, а может и больше, все конечности начинает жутко колоть, будто в кожу в один момент впивается огромное количество острых игр. Буря неизвестных мне эмоций бьёт в самую грудь, и я чувствую, как по щекам стекают ручейки слёз. Я не в силах поднять руку, чтобы вытереть ладонью влажную кожу. Грудь Луи трясётся от частого дыхания, прислонившись к моей спине, руки парня крепко сжимают мою талию, не давая мне съехать вниз. Когда боль постепенно уходит, он расслабленно выдыхает и тянет меня на себя, откидываясь назад. Я переворачиваюсь и оказываюсь лежащим на его груди, наблюдая за тем, как всё живое во мне, будто мотыльки внутри, сгорает дотла и превращается в пепел. Оно мешает мне дышать. Глаза закрываются. Вдох — выдох. — Знаешь, сейчас я чувствую, словно мёртвые бабочки под моей кожей вновь начинают оживать, — выдавливаю подобие улыбки и приподнимаюсь на трясущихся руках, ещё не восстановивших вновь свои силы. — У тебя невероятно заразная улыбка, видя которую, хочется улыбаться до тех пор, пока не сведет губы, — он улыбается в ответ, помогая мне подняться, придерживая за плечи. Если честно, я немного смущаюсь, потому что никогда не считал свою улыбку какой-то особенной, а уж тем более «заразной». Проще говоря, я даже немного стесняюсь улыбаться, потому что для меня это кажется немного странным. В течение многих лет я чувствовал, будто моего сердца вообще не было в груди, до этого момента, прямо сейчас я чувствую его учащённое биение, и это причиняет мне чертовски сильную боль. Она медленно разливается по всему телу, поражая каждую клетку, каждый здоровый участок, заполняя ощущениями, не поддающимися объяснению. Просто боль, просто моя. — Что за шутка с цветами? — спрашивает Луи и садится напротив, заставляя меня убраться подальше от края. — Это не шутка, наши с тобой цвета одинакового цвета, закрой глаза, — он закрывает ладонями лицо, но тут же отпрыгивает назад, размахивая руками. — Так должно быть, Луи, я коснулся твоих рук, а ты моих плеч, только теперь моё пламя пылает на груди, а твоё разрослось по всем рукам. Это выглядит прекрасно, попробуй ещё раз. Он снова предпринимает попытку закрыть глаза, только сейчас реагирует уже намного спокойнее. Любопытно наблюдать, как Луи заинтересованно рассматривает свои руки со всех сторон, но затем он отвлекается на меня. — Я никогда в жизни не видел подобного, — шепчет он, чуть приоткрыв губы. — Этот цвет, он… Он такой волшебный. — Этот цвет только для нас, больше ни у кого его нет. Луи протягивает руки, пытаясь пальцами коснуться языков пламени в моей груди, но неожиданно останавливается, тогда я сам двигаюсь к нему и наклоняюсь вперёд так, что наши пёстрые огни находятся на одном уровне, практически соприкасаясь. Сокращаю расстояние и жду следующего удара по телу, но ничего не происходит. Его руки касаются моих плеч, холод обжигает кожу, но я не решаюсь оборвать нашу связь. Спустя несколько минут Луи сам отодвигается назад и складывает ладони, потирая и дыша на них горячим дыханием. Едва коснувшись своей груди, я понимаю, что она сделана будто изо льда, такая же холодная и твёрдая. — Мои руки… — Луи раскрывает ладони, и я вижу, что кожа потеряла розоватый оттенок, местами потрескалась от холода. — Прости, я не знал, что такое может произойти. — Ничего страшного, — шепчет он и улыбается. — Нам пора идти. Луи поднимается на ноги и подаёт мне руку, но я не рискую протянуть свою в ответ, боясь снова почувствовать адские муки, поэтому встаю сам, отряхивая джинсы от бетонной пыли и мелких камней. Делаю шаг, и мою ногу пронзает боль из-за повреждённого колена. Я моментально хватаюсь за него и пытаюсь размять, чтобы избавиться от неприятных ощущений. — Что с ногой? Тебе же нужна помощь, почему ты молчал всё это время? — Старая травма, — выпрямляюсь и плетусь за ним, чуть похрамывая. — Но оно не болело, когда я был увлечён тобой. — Ты уверен, что хочешь чувствовать боль с каждым шагом, вместо того, чтобы почувствовать её всего раз от моего прикосновения? — Ты прав, — я неуверенно перекидываю руку на его плечи, но держу её на весу, а Луи скользнул по поверхности футболки, также, не решаясь коснуться моей талии. — Мы устоим ведь на ногах, правда? — Это того стоит, — он одним резким движением прижимает меня к себе, моя рука крепко обхватывает его плечи, новая волна боли ударяет по вискам, ноги подкашиваются, но я держусь, стиснув зубы, а Луи кусает губы и сжимает пальцами мои бока, но эта боль ничто по сравнению с той, которую мы чувствуем вместе. — Всё в порядке? — Кажется, да. Куда мы идём? — В машину, у меня есть обезболивающее на первое время для твоего колена.