Is this love?

Благодаря Луи, мне удаётся быстрее передвигаться и чувствовать меньше боли, поступающей от моего колена. К счастью, он шёл по обходному пути сюда, и нам не пришлось перелазить через ту самую злополучную кирпичную стену, из-за которой я сейчас в таком бесполезном положении. По дороге рассказываю ему о моём неудачном приземлении, на что парень хмыкает и недовольно качает головой в знак смирения с моим идиотизмом. Но откуда мне знать, что оказывается можно попасть к пруду, миновав ту стену? То, что я здесь учусь уже несколько лет — не является для меня оправданием, потому что я никогда раньше не ступал за пределы территории школы. Мой путь домой составлял всего лишь десять минут, и в связи с плохой успеваемостью в старших классах, мне не следовало было где-либо задерживаться после учёбы кроме двух случаев, либо дополнительные занятия, либо тренировка. В основном я оставался на тренировки, потому что исправить оценки куда сложнее, чем забить несколько голов в очередном матче, я просто знал, что у всех футболистов есть проблемы с учёбой, кроме Фила. Этот гадёныш всегда всё успевал, и ходить в зал, и вовремя сдавать школьные проекты, делать ночью домашнее задание, а на утро всё равно выглядеть, как чёртова модель с глянцевых страниц журналов о моде. В то время как я вечно опаздывал, да и выглядел, мягко говоря, как помятый лист жёлтой прессы, который каждый норовит выбросить в урну при первом же виде. Он всегда говорит: «Отлично выглядишь, Стайлс!», но я знаю, что Фил делает это только из вежливости к другу, постоянно поправляя свои блестящие волосы кончиками пальцев. Это выглядит довольно забавно, особенно когда я пытаюсь следовать его примеру, но мои пальцы застревают в запутанных кудряшках, и следующие пару минут я трачу на то, чтобы освободить руку из плена волос, бурча под нос разные ругательства, первые пришедшие в мою голову. Если с Филом мне не нужно подбирать слова, потому что я знаю его, кажется, всю жизнь, то с Луи я думаю, что сказать, вероятнее всего, из-за того, что он старше и опытней, и я боюсь ляпнуть глупость, а потом казаться, а может и быть, дураком в его глазах. Кстати о глазах, ещё никогда в жизни я не видел таких глаз, как у него. Для парней, играющих в регби, глаза — главное оружие, которым можно обезвредить соперников. Лицо скрыто за железной решеткой защитного шлема, поэтому понять противника нужно лишь по взгляду, устремившемуся прямо на тебя. В нём читается ярость, злость, страх, волнение, всё, что сложно понять по человеку в целом, так как он держится вполне уверенно, спрятавшись за грудой формы, которая весит несколько килограмм и постоянно тянет к земле. В момент рывка, когда на тебя бежит толпа здоровенных парней, по глазам удаётся определить направление бега обладателя, а затем открывается возможность обхитрить его и убежать в противоположную сторону, задыхаясь от нехватки воздуха, но в итоге победно касаясь половины поля соперников своим мячом. Так, я ушёл уже далеко от глаз Луи, ведь пока он помогает нам двоим пробираться сквозь высокую траву, мне достаётся потрясающая возможность насладиться этим цветом: это теперь не чисто-голубой, как был до этого момента, они меняют цвет, будто в данный момент, прямо здесь и сейчас. На голубых просторах появляются еле различимые пятнышки зелёного цвета, всё это похоже на необитаемые островки посреди огромного океана. Когда-то я мечтал оказаться на одном из таких островков, быть путешественником или же просто сбежать от реальности, но затем понимал, что глупая идея бежать от себя в неизвестность. В любом случае, мне придётся остаться наедине с собой, а я — хуже реальности. — Почти пришли, — объявляет Луи, и мы выходим на ровный асфальт рядом с парковкой. — Главное, чтобы нас здесь никто не заметил, — проговариваю сквозь сжатые зубы, справляясь с болью, причиняемой каждый шаг всё больше и больше. — Хотя… — Хотя нас и так видела вся твоя школа, все друзья, от чего ты хочешь спрятаться? — Не подумал, ты прав, — соглашаюсь и крепче сжимаю рукой его плечо, когда понимаю, что хватка уже не такая надёжная. Пройдя между первых двух рядов машин на парковке, Луи останавливается и свободной рукой роется в кармане джинс, пытаясь вытащить ключи от машины. Вместе с брелком значка автомобиля на асфальт падает и новенький на вид телефон. Не спеша поднимать свои вещи, Луи сначала отключает сигнализацию и разворачивает меня к машине, открывая дверь перед моим носом. Она огромная и высокая, кажется, будто размером с танк, но это мне только кажется, хотя даже из-за моего роста я кажусь низким по сравнению с ней, вероятнее всего это либо Крайслер, либо Кадиллак. Значок рассмотреть не успел, так как уже вовсю старался забраться на сиденье высокого джипа и устроиться поудобнее, пристегнувшись ремнём безопасности. Пока Луи убеждается, что все надёжно пристёгнуто, просунувшись в салон наполовину и практически лёжа на моих бёдрах, но не касаясь, настороженно проверяя расстояние, я успеваю заглянуть через его плечо, чтобы убедиться, какой марке принадлежит значок, изображенный на руле с чехлом из дорогой чёрной кожи. Все сиденья обиты в одном стиле: чёрные с бежевыми вставками по бокам. Передняя панель такого же бежевого цвета, сделанная под дерево, ручник натёртый до блеска переливается на солнце, проходящее через толстый слой лобового стекла. На зеркале висят всякие побрекушки в виде браслетов из бисера и дельфинчиков. Едва я тянусь к ним рукой, чтобы рассмотреть поближе, слева захлопывается водительская дверь, и Луи ловко запрыгивает в сиденье и тут же защёлкивает свой ремень. — Сёстры, — смеётся он и пожимает плечами, протягивая руки к рулю. — Аптечка, точно, она всегда здесь. Он оборачивается и достаёт из кармашка сзади сидения небольшую сумочку на молнии, перебирая с серьёзным лицом пачки от таблеток у себя на коленях, через некоторое время, вздохнув от облегчения. Луи оставляет на подлокотнике нужное количество таблеток, жестом указывая на стакан воды, стоящий на подставке слева от проигрывателя. Я сгребаю их в ладонь и сразу же проглатываю, помогая водой протолкнуть лекарства внутрь, потому что они часто застревают в моём горле, вызывая рвоту, но сейчас не то время и не то место, где я могу себе позволить это сделать. Зажмурившись и сжав стакан в руке, я удостоверяюсь, что таблетки удачно прошли благодаря воде, и расслабленно откидываюсь на сиденье, как можно свободнее вытянув ногу. — Ты знаешь, если боль будет тревожить, можешь сказать мне, — Луи слегка заикается, не отрывая от меня глаз. — Спортивный тренер имеет некоторые навыки массажа, я смогу помочь восстановиться. — Это замечательно, правда, — отвечаю и неловко потираю ногу. — Я… Я обязательно скажу тебе. Спасибо. Он улыбается в ответ и поворачивает ключ зажигания, нажимая на педаль газа и выворачивая руль в сторону выезда с парковки. Я бы спросил, куда мы едем, но не буду. Я бы мог больше не видеть его, но тогда бы я умер, а позволить жизни Луи закончиться из-за моих глупых желаний — эгоизм. Мне хочется знать о нём больше, но я понимаю, что сейчас не время. Сейчас он сосредоточен на дороге, одной рукой удерживая руль, второй переключая разные кнопки на панели с такой скоростью, что я едва успеваю слушать песни на радио, потому что радиостанции меняются с такой же бешеной скоростью. — Притормози немного, это сбивает с толку, — тянусь к сенсорной панели, чтобы включить предыдущую песню, которая чем-то зацепила с нескольких секунд, которые я успел услышать. — Выбирай сам, я не возражаю, — Луи не спорит со мной и устремляет взгляд на дорогу, сжимая руль двумя руками. — Тебя не интересует, куда я тебя везу? — Честно? — спрашиваю и вижу, что парень кивает, остановив машину на светофоре. — Мне всё равно, главное до одиннадцати отвези домой. — Ах, вот так, значит, — он снова смеётся и поворачивается к зеркалу заднего вида, проверяя наличие машин за нами, чтобы после перекрёстка перестроиться в левую линию. — Ты у нас домашний. Луи поворачивается ко мне лицом и дарит самую искреннюю и тёплую улыбку, улыбаясь не только губами, но и глазами, что в уголках образуются морщинки. Я уже и забыл, что значит по-настоящему улыбаться, чувствовать радость не только от победы, а просто от человека, сидящего рядом. Мои глаза начинают слезиться, но не из-за того, что я тряпка и вот-вот расплачусь от такого романтичного момента. Их начинает зудеть изнутри, я резко склоняюсь вниз, пряча лицо в ладонях и растирая веки кулаками, пытаясь выбить вместе со слезами жгучую боль. Когда я пытаюсь открыть глаза, то слёзы стремительно стекают по щекам и запястьям. — Что происходит? Гарри? — слышу обеспокоенный голос Луи и чувствую, как машина постепенно снижает скорость. — Ты в порядке? В следующий момент его рука касается моего плеча, позабыв о боли, Луи совершает ошибку, когда дотрагивается до моего тела. Более сильная боль вновь пронзает насквозь каждую конечность. Луи теряет контроль над управлением и выворачивает руль влево, меня резко отбрасывает вправо, и я ударяюсь виском о боковое окно. Я кричу от страха и вжимаюсь в сидение, закрыв голову руками и вцепившись дрожащими пальцами в запутанные волосы. Крепко зажмуриваю глаза, и машина резко останавливается. Сквозь гул в ушах до меня доносится свист шин тормозящего транспорта и новый удар. Моя спина на долю секунды отрывается от сидения, но быстро возвращается в прежнее положение. — Прости меня, прости, прости, я не справился, — голос Луи, такой дрожащий и хриплый, срывается на крик, я должен сказать, что всё в порядке, должен убедить его успокоиться. — Я подверг тебя опасности, я не хотел… не хотел… я не смогу к этому привыкнуть… — Прошу тебя, — тянусь к нему рукой, но застываю за пару сантиметров, ощущая тепло его тела, открываю глаза и смахиваю последние слезинки. — Мы справимся с этим, вместе. — Я не уверен, что смогу быть тем, кого ты хочешь видеть рядом, — голова парня падает на руки, нервно сжимающие руль. — Эй, — ободряюще произношу я и смотрю по сторонам, к счастью, Луи смог вывернуть на обочину, и благодаря этому, пробки не оказалось, только есть один минус. — Просто мы будем больше ходить пешком, хорошо? — Договорились, — он поднимает голову и кивает в знак согласия, а теперь пора бы заметить минус. — Кто это? — Видимо, владелец машины, которую мы задели, — я ещё раз оборачиваюсь назад, за автомобилем Луи припаркован маленький еле заметный Форд зелёного цвета. — Вот влипли, — фыркает Луи и убирает волосы с влажного лба. — Сиди здесь, я разберусь. Он отстёгивает ремень и спрыгивает вниз, громко хлопая дверью. Делая круг вокруг машины, парень несколько раз тяжело вздыхает и мотает головой из стороны в сторону, положив руки на талию. Только сейчас понимаю, какая она у него на самом деле женственная. Луи оставляет меня в машине и направляется к Форду, присаживается на корточки, рассматривая царапину на бампере. Но когда выходит водитель, я теряю дар речи и трясущимися руками пытаюсь отстегнуть ремень, затем, доверившись обезболивающим из аптечки, выскакиваю из машины и несусь со всех ног. — Я прошу прощения, это случилось по моей вине, — Луи извиняется и что-то ищет в телефоне, на экране которого после падения образовалась вертикальная трещина. — Не волнуйтесь, я оплачу ремонт. — Мама! — вырывается из моего рта, едва я успеваю остановиться. — Что ты здесь делаешь? Откуда эта машина? Ты умеешь водить? — Гарри, слишком много вопросов, — отвечает она и собирает волосы в низкий хвост, в то время как Луи молча стоит в стороне, не осмелившись влезть в разговор. — Ммм… Красивый цвет, мистер Томлинсон. Милый, не познакомишь нас? Немного потупившись, я всё-таки подхожу ближе к Луи, который смущенно разглядывает землю под ногами, на его щеках образовался лёгкий румянец, а приветливая улыбка не сходит с лица. Неуверенным шагом он плетётся рядом, практически касаясь своим плечом моего, но мы оба держим дистанцию, потому что знаем, к чему может привести такая неаккуратность. Мама терпеливо ждёт, когда я наберусь смелости заговорить первым, такое для меня несвойственно, я впервые испытываю подобное чувство неловкости, раньше мне не доводилось знакомить маму со своими девушками, а теперь перед ней стоит парень, и я не знаю, что сказать. — Луи Томлинсон, мэм, — он заговорил первый, какое облегчение. — Мне приятно с вами познакомиться, жаль, что ситуация не очень хорошая. Я оплачу ремонт. — Называй меня Энн, — мама протягивает руку, и Луи пожимает её в ответ, я лишь расслабленно выдыхаю. — Стоп, а ну-ка оба посмотрели мне в глаза. Мы непонимающе переглядываемся с Луи и замечаем друг в друге слишком заметную странность, но теперь я понимаю, почему его глаза были такого необычного цвета, а главное, почему мои глаза слезились в дороге. По сути, из-за моих неожиданных слёз и случилась эта заваруха на дороге. Мама внимательно наблюдает за нами и не верит своим глазам, закрывая от удивления рот ладонью. — Как это возможно? — спрашиваю я и отвлекаюсь от своей родственной души. — Домой, я объясню всё дома за чашкой чая, — она подмигивает нам двоим и быстро садится за руль, громко сигналя и возвращая нас в реальность. — Я приглашаю!

***

Моё самое любимое занятие в детстве — слушать рассказы мамы о нашей вселенной. Отца уже не было, и каждую ночь перед сном она повествовала мне наинтереснейшие истории о родственных душах, постоянно приводя красочные примеры и позволяя моему воображению придумывать продолжения. Благодаря маме, мои сны были наполнены радостными событиями, но в детстве эти истории казались мне лишь историями, а теперь всё происходит на самом деле, и в каждом рассказе есть доля правды. Сейчас я понимаю смысл истории о разноцветных людях, о расстоянии между ними, когда им грустно, о запретном желании быть рядом. Хочется ли мне разорвать нашу связь? Не думаю. Хотел бы я другую родственную душу? Вряд ли. Доверяю ли я в себе? Нет. Уверен ли я в Луи? Абсолютно точно. Я доверяю выбору отца, и если он пожертвовал собой ради моего счастья, то я не должен его подвести, я не прощу себе, если с кем-нибудь из нас что-либо случится. Я начинаю чувствовать себя комфортно в присутствии Луи, и я считаю это огромным шагом к тому, чтобы открыться. Даже сидя напротив него в нашем доме, мне кажется, что так было всегда. Мама увлечённо что-то рассказывает, а Луи внимательно слушает и время от времени непринуждённо улыбается. Кожа на его ладонях до сих пор потрескавшаяся, но он тщательно скрывает это, обхватив горячую чашку. Чай кажется слишком горячим, поэтому я не рискую к нему пока притрагиваться, и только мама понемногу отпивает, делая паузы между историями. — Ваши глаза, я думала, что это очередная легенда, но такое действительно существует, — она внимательно заглядывает нам в глаза и не может оторваться. — Раньше говорили, что только у истинных родственных душ есть способность обмениваться цветом глаз, и, чёрт бы их всех побрал, я действительно это вижу! — Мам, подробнее, — умоляюще смотрю на неё и складываю ладони. — Ты всегда так делал, когда тебе что-то было нужно, — мама перекидывает ногу на ногу и обращается к Луи. — Не ведись на эту моську. — Что ты хочешь этим сказать? — демонстративно надуваю губы и отворачиваюсь. — Я готовлю Луи к тебе, — она усмехается, но в итоге замечает мои серьёзные намерения и слегка теребит волосы, оставляя лёгкий поцелуй на щеке. — Не хотела обидеть. Если посмотришь на свои глаза, Гарри, то сможешь увидеть в них цвет глаз Луи, и наоборот. Легенда гласит, что ваши испытания болью закончатся, когда вы полностью поменяетесь цветом глаз, то есть у тебя, Гарри, будут не зелёные, а голубые, а у тебя, Луи, зелёные вместо голубых. — Это нереально, — Луи прячет улыбку в ладонях и обращает внимание на часы на своём запястье. — Ого, время уже позднее, мне пора. — Уже? Так быстро? — отказываюсь верить его часам и предлагаю ещё чая, но он отказывается. — Мне, правда, было очень приятно познакомиться с вами Энн, ваша компания — это что-то неописуемое, но мне действительно пора уходить, — Луи благодарит маму и встаёт из-за стола, пристально меня рассматривая сверху вниз. — Не проводишь меня? — Да-да, конечно, — я неуклюже со скрипом отодвигаю стул и плетусь за Луи по тёмному коридору. Когда он открывает входную дверь, готовый перешагнуть порог, то неожиданно для меня останавливается и теперь пятится спиной, заманивая за собой. Покинув дом, я закрываю за собой дверь, слыша, как мама на кухне гремит посудой и складывает чашки. Луи неловко потирает шею, и я чувствую его волнение на расстоянии. Он подходит ближе и почти шепотом что-то проговаривает мне на ухо. — Ты позволишь себя поцеловать?