Is this love?

— Тебе не страшно? — неуверенно спрашиваю я, и Луи отрицательно качает головой. Мне плохо видно его лицо, но голубые океаны с зелёными островками отчётливо светятся в темноте. Луи находится близко, но не достаточно для того, чтобы просить большего. Его руки опираются на стену за моей спиной, я заперт в его объятиях и чувствую тёплое дыхание на своих щеках. Я всё ещё опасаюсь подаваться вперёд, ведь кто знает, что может случиться во время нашего первого поцелуя. Этот момент должен быть идеальным, и никакая боль не должна его испортить. Поцелуй — выражение влечения двух душ, нуждающихся друг в друге, сочетание невинности и страсти, дремлющих внутри человека и молящих выпустить их на свободу. Свобода — это то, что нужно каждому, свобода от боли, свобода чувствовать себя в безопасности, когда держишь за руку любимого человека, мы отдаём свои силы взамен на счастье. Неравноправная сделка, но стоящая. — Ты тоже не должен бояться, — Луи медленно сокращает расстояние, но останавливается, когда между губами остаётся от силы сантиметр. — Забудь о боли, сконцентрируйся на желании. Я внимательно слежу за тем, как он говорит, как волосы цвета молочного шоколада приходят в движение от одного лишь покачивания головой, взгляд опускается вниз, а тень от длинных ресниц падает на светлую кожу, лицо расплывается в улыбке от того, что уголки губ чуть приподнимаются, образуя лёгкие морщинки. Моё желание ясно — я хочу попробовать на вкус его сухие губы, слегка потрескавшиеся, но не менее соблазнительные. Его тонкие пальцы играются с моими кудряшками, и это помогает мне забыться и поддаться ласкам. Тянусь навстречу, чуть приоткрыв рот, но тут же чувствую, как по губам пробегается слабая вибрация, которая вскоре бьёт по вискам, приводя разум в беспорядок. Я отстраняюсь и виновато опускаю голову, прикусывая указательный палец от досады. — Подожди, не отказывайся раньше времени, — тихо говорит Луи, и его голос кажется таким успокаивающим. — Закрой глаза, отвлекись от моего изображения, мысленно вернись туда, где ты счастлив, вспомни то, что сможет тебя успокоить. Воспоминания — всё, что у меня осталось от отца. Возвращаюсь на двенадцать лет назад, в этот же самый дом, на этот же дворик. Папа разжигает костёр, мама суетится и накрывает на стол, принося еду с кухни на улицу. Это был наш первый день семьи, который я запомнил, ведь именно в этот день я сломал указательный палец, тем самым испортив празднование. Солнце стояло высоко в небе, перистые облака зависли за горизонтом, запах жареного мяса распространился по всей улице, я уверен, каждый сосед посчитал нужным выйти из дома и насладиться этим аппетитным запахом. Джемма до сих пор винит себя в том, что не усмотрела за мной и позволила мне выбежать на дорогу, ей было девять, мне пять, мы ещё дети, и бросать меня на её хрупкие плечи было крайне неразумно, но никто не считал её виноватой, всё вышло случайно. Это было крайне забавно, потому что на дороге ничего не случилось, и я нашёл занятие поинтереснее, повиснув на почтовом ящике. Я не обратил внимания, что дверца была открыта, и как только я оторвал ноги от земли, ящик нагнулся в мою сторону, и железная дверца хлопнула мне по пальцам. Весь удар принял на себя указательный, я моментально расцепил их и рухнул на траву, разрывая горло от криков и размахивая руками. Первым прибежал папа, он осмотрел мои пальцы и увидел кожу красно-белого цвета, что-то буркнув себе под нос и аккуратно подняв меня на руки. После того, как в больнице сделали снимок и наложили гипс, мы вернулись домой, и продолжили празднование, только уже внутри дома. От этого дня у меня остался уродливый кривой указательный палец на левой руке и фотографии семьи с моим красным от слёз и истерик лица. Я невольно улыбаюсь, погружаясь всё глубже в это воспоминание, но в следующий момент понимаю, что не могу дышать. Боль давит на мою грудь, рёбра сжимают лёгкие, будто дырявя их насквозь, я чувствую тёплые ладони Луи на своей талии и его губы на моих губах. Языки сплетаются, каждый раз касаясь и разливаясь вибрацией по всему телу. Обвиваю руками его шею и практически висну на парне, так как мои ноги становятся ватными, а тело менее податливым. Он бережно прижимает меня к себе и не выпускает из объятий. Внизу моего живота завязывается узел и тянет вниз, я корчусь от боли и слегка отстраняюсь назад, но Луи не спешит разрывать поцелуй, наклоняясь вперёд следом за мной. Понятия не имею, что он чувствует в данный момент, но вижу, что он борется изо всех сил, зажмуривая глаза и грубо щипая мою кожу. Я терплю, но мне становится всё труднее дышать, поэтому упираюсь ладонями в его грудь и разрываю поцелуй. Луи тянется, чтобы продолжить, но я вновь останавливаю парня, держа его на расстоянии вытянутой руки. — Мне больно, я не могу дышать, — запинаясь, повторяю я со сбитым дыханием. — Прости, мне просто снесло голову… Пожалуйста, прости, я идиот, — шепчет Луи мне на ухо, зарываясь носом в моих волосах и обвивая руками талию. — Всё в порядке, ты не виноват, — я томно выдыхаю и обнимаю его за плечи, прижимаясь щекой к шее парня. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня, мы незнакомцы друг для друга, но я намерен узнать тебя лучше в ближайший месяц, — Луи чуть отстраняется и аккуратно убирает волосы с моего влажного лба. — Я же теперь твой тренер, а ты игрок моей команды, поэтому если твоё колено не будет тревожить, я заеду за тобой после уроков. — Нет, не нужно, я сам доберусь. — Только будь аккуратнее, — он нежно целует меня в висок и опускает руки, но я всё ещё удерживаю его запястье. — Мне пора. — И ты будь осторожнее на дороге, — расцепляю пальцы и позволяю ему уйти. Луи на прощанье машет мне рукой и садится в машину, захлопывая дверь и спустя минуту уже мигая аварийными фарами. Вернувшись домой, обнаруживаю, что мама помыла и убрала всю посуду, навела в кухне порядок и ушла спать в свою комнату, следую её примеру по отношению сна и иду к себе. Перед тем, как замертво рухнуть в постель, я делаю несколько приседаний, чтобы убедиться, в порядке ли моё колено. Массаж бы не помешал, но сейчас я не могу думать ни о чём, кроме того поцелуя. На моих губах до сих пор остался его вкус, вишнёвый, как начинка пирога, приготовленного мамой к чаю. Провожу по ним языком, стараясь как можно дольше сохранять вкус на кончике. Сажусь на край кровати и начинаю поочерёдно снимать одежду, складывая её на спинку стула, а затем забираясь под одеяло и быстро проваливаясь в сон. Утром я чувствую слабость и недомогание, но я думаю, что смогу терпеть это ещё несколько часов. Быстро одеваюсь и собираюсь в школу, бросив в рюкзак учебники, а на дно сложив спортивную форму для тренировки. — Прости копилка, — кручу в руке фигурку в виде мяча для регби и разбиваю её краем об стол. Крупный осколок откалывается от копилки, и монетки рассыпаются по всему полу. Пытаюсь просунуть палец как можно глубже и достать купюры, которые застряли у противоположной стенки. Убираю деньги в задний карман и принимаюсь ползать на коленках, собирая монетки, закатившиеся в самые труднодоступные места. — Что это был за шум, Гарри? Ты что-то разбил? — мама стучит в дверь и ждёт ответа. — Тебе показалось, я… я уронил подставку для ручек, и они рассыпались, — затихаю на момент и слышу, как мама вздыхает и отходит от двери. Я расслабленно выдыхаю и собираю мелочь в ладонь, а осколки вместе с разбитой копилкой прячу в нижнем ящике письменного стола. Закинув рюкзак на плечо, выхожу из комнаты на кухню и захватываю свой завтрак. В полке для обуви нахожу свои кроссовки и опускаюсь на колено, чтобы завязать шнурки. — Даже не позавтракаешь? — мама отвлекается от плиты, вытирая руки об фартук. — Опаздываю, буду дома вечером, люблю тебя, — быстро целую её в щёку и выбегаю из дома. Улицы пусты, будто наступил зомби-апокалипсис, но уроки никто не отменял. Вокруг школы также никого нет, проверяю время, у меня ещё есть пять минут. Пасмурное небо скрывается за серыми облаками, в коридорах темно, отключили свет, а дальше должно быть, как в фильме «Пятая волна», отключатся мобильники, машины перестанут работать, и на землю спустятся инопланетные захватчики. Они выглядят как мы, и люди разучились отличать друг друга, уничтожая всё на своём пути, у каждого свои пушки, свои скелеты в шкафу. Я мог бы быть главным героем, спасать человечество и планету от гибели с одной лишь винтовкой в руках, но этому не суждено случиться, потому что я просто школьник, у которого первым уроком математика. Оказывается миссис Мартинес начала урок раньше, поэтому я опаздываю на пятнадцать минут, захожу в класс и пробираюсь на задние парты, сажусь на свободное место рядом с Филом, он выглядит немного уставшим. — Не могу поверить, Гарри, что ты забыл, — говорит он с недовольным лицом. — Забыл что? — Что сегодня короткий день и уроки начинаются раньше, значит и заканчиваются раньше, — шепотом говорит парень. — Мы договаривались встретиться перед школой и пойти вместе. — Твою мать, — ударяю себя ладонью по лбу, я и, правда, забыл об этом. — Извини, Фил, просто день выдался трудным. — Ничего страшного, я понимаю, — он улыбается и утешительно сжимает моё плечо. — Вытерпим пять уроков? — Конечно. Я киваю и поворачиваю голову в сторону доски. Всё время до конца урока я то болтал с Филом, то переписывал примеры в тетрадь, низко склоняя голову и стараясь быть менее заметным, чтобы меня не вызвали к доске. Примерно также проходят следующие уроки, и наконец, звучит долгожданный звонок, освобождающий от занятий. Заговорившись с Филом, я не замечаю, как дохожу до раздевалки, практически заходя внутрь, но останавливаясь перед дверью. — Чёрт, я забыл, меня же выгнали, — неловко пожимаю плечами и разворачиваюсь, чтобы уйти. — Передай от меня пламенный привет мистеру Палмеру. — Но как же футбол, Гарри? Ты разве не хочешь вернуться? — кричит Фил мне вслед, и я останавливаюсь. — Я попробую что-нибудь сделать, — вру и продолжаю идти к выходу из школы. Сегодня моя первая тренировка в другой команде, и я должен показать всё, на что я способен, и даже больше, чтобы убедить всех, что Луи не ошибся, когда позволил мне играть в его сборной. Дохожу до первой остановки и успеваю на автобус, который уже готовится отъезжать, но водитель замечает бегущего парня и притормаживает, открывая двери. Я благодарю его и оплачиваю проезд теми самыми купюрами, которые я смог выскрести из копилки. Убираю билет в карман и иду в конец автобуса, садясь к окну. Автобус несётся, пропуская некоторые остановки, но я точно знаю, что он остановится около школы, где работает Луи. Вероятнее всего, у них тоже сегодня короткий день, и некоторые школьники добираются домой на общественном транспорте, и не только школьники, поэтому мне нужно успеть выскочить на улицу раньше, чем толпа начнёт забиваться в салон. Двери открываются, и я быстро спускаюсь по ступенькам, вцепившись в лямку рюкзака. Эта школа на вид немного больше, чем моя, и стадион здесь находится не за самим зданием, а перед ним, поэтому я вижу, как несколько парней бегают разминочные круги. Ищу глазами тренера, но понимаю, что они там одни. Вхожу на территорию и достаю телефон, набирая номер Луи, который он оставил в моей контактной книжке, пока мы ехали домой. — Гарри? — слышу его голос сквозь динамик. — Привет, а во сколько тренировка? И где? — интересуюсь, вышагивая туда обратно. — Сейчас скажу, — до моего слуха доносится шорох от того, что он зажимается телефон между плечом и ухом. — Минут через пятнадцать, ты успеешь, насколько я знаю, сегодня короткий день. — Я… Я уже здесь, около входа, — запинаюсь и иду к дверям школы. — Мне здесь ждать? — Я сейчас выйду, тебе ведь нужно переодеться? Или нет? — Д… Да. — Всё, никуда не уходи, буду через минуту. Я убираю телефон в карман и не успеваю подняться по лестнице, как двери распахиваются, и на пороге стоит запыхавшийся Луи. И, правда, быстро. — Привет, Гарри, иди за мной. Захожу следом за ним внутрь, и прохожу всего лишь пару поворотов, прежде чем остановиться перед дверью с табличкой: «Тренер: Луи Томлинсон». Я гордо читаю вслух и пролазаю в небольшую щель между Луи и стеной, не касаясь ни того, ни другого. Внутри всё совсем иначе, чем у Палмера, пахнет розами и кожаными мячами, стоящими в стеклянном стеллаже. На столе чистота и порядок, все бумаги сложены по папкам, папки стопками лежат на полках, полки вытерты до идеального блеска, на ковровом покрытии нет ни единой крошки. На стенах висит огромное количество сертификатов, и один из них об окончании курса массажа. Улыбаюсь и перевожу взгляд на Луи, который по-прежнему стоит спиной к закрытой двери. — Я могу выйти, если ты стесняешься, — говорит он, и я отрицательно качаю головой. Сегодня он выглядит иначе: на нём красная спортивная олимпийка, серая милая вязаная шапочка и чёрные спортивные штаны. Я достаю одежду из рюкзака, присев на стул рядом с его столом, и разглаживаю на коленях мятую белую кофту с длинным рукавом, следом достаю белую футболку, которую я обычно надеваю на кофту, чтобы лучше потеть. Тяну за низ футболки и снимаю её, сразу же убирая в рюкзак. Уверен, что Луи удивился моим костлявым рёбрам, когда я поднял вверх руки, поэтому решаю больше не мучить его и быстро накинуть другую футболку на худые плечи. — Как тебя ветром не сносит? — Я в карманах ношу камни, — отвечаю, не задумываясь, и мне удаётся рассмешить Луи. Звонкий смех заполняет комнату, и у меня начинает гореть живот. Это ощущение я могу назвать самое приятным из всех, что вызывает Луи. Когда мы прекращаем смеяться, то я уже был готов к тренировке. Единственное, что мне мешает — это волосы, я забыл дома резинку, хотя обычно она всегда надета на моё запястье. — В чём дело? — Мне мешают волосы, — пожимаю плечами и вешаю рюкзак на плечо. — Нет, нет, оставь его здесь, — Луи тянет лямку на себя и забирает рюкзак, оставляя его на своём стуле, затем наклоняется вниз и достаёт что-то из ящика. В следующий момент мне в лицо летит лёгкая шапочка, похожая на его. Я провожу рукой по волосам, собирая их назад, и быстро надеваю шапку, чтобы они не успели вернуться в прежнее положение. Луи одобрительно кивает и поднимает большие пальцы вверх, проверяя время на часах и открывая дверь. Он вежливо пропускает меня вперёд, а затем закрывает кабинет на ключ. Как идти до стадиона я помню, но только сейчас там уже не пара парней, а больше пятнадцати основных игроков. Рядом с «Н» - образными воротами в зачётной зоне разминается восемь парней, намного выше и больше меня. Теперь я знаю точно, что у моей бывшей команды нет никаких шансов по сравнению с моей нынешней, хотя я даже не знаю, выпустят меня играть или нет. Я ведь новенький, а новенькие, как правило, весь матч отдыхают на скамейке запасных. Луи выходит на беговую дорожку, и все парни моментально отвлекаются от разминки, строясь в одну линию. — Все сегодня? — Да, тренер. — Итак, команда, в наших рядах пополнение, — говорит Луи, и все переводят взгляд на меня. — Тренер выгнал его за то, что он встретил свою родственную душу, он думает, что такой игрок сможет подвести команду, а я верю в то, что он отличный футболист, и он сделает всё, что от него зависит. Гарри, встань в строй. Неуверенным шагом плетусь в самый конец, потому что я был самым низким из всех. По настроению команды, я понимаю, что мне здесь не рады, но я докажу, что ничем не хуже. После небольших пояснений о сегодняшней тренировке, все недовольно вздыхают, но со свистком срываются с места и бегут по дорожке, группируясь по три человека. Я уже жалею, что вообще попросил Луи об этом, здесь все смотрят на меня, как на наглого парня, который использует свою родственную душу в личных целях. Отчасти это так, но мои намерения не такие плохие, как все думают, я в любой момент смогу покинуть этот стадион, но тогда все потраченные силы будут напрасны. Догоняю последнюю двойку игроков и держусь от них на расстоянии, не желая завязывать разговор. — Если ты думаешь, что так просто сможешь быть полноценным игроком этой команды, только потому что встречаешься с нашим тренером, то ты ошибаешься, малявка, — парень слева подбегает ближе, задевая меня своим плечом с такой силой, что я практически падаю, но мне удаётся удержаться на ногах и продолжать бег. — Ты должен всем доказать, что ты действительно сможешь играть. Не спеши бежать домой после тренировки, приходи сюда, когда мистер Томлинсон уедет домой, и не смей ему ничего говорить, понятно? Я киваю, низко опустив голову, и бегу, по-прежнему соблюдая расстояние. После бега нас ждали подтягивания, приседания и отжимания. Тренировки в форме начнутся за две недели до матча, поэтому сейчас мы просто разминаемся. Тренировка перед тренировкой, если можно так сказать. Через час Луи снова свистит и все заканчивают бегать с гантелями поперёк поля, падая на траву и прерывисто дыша. На сегодня достаточно. — Ты хорошо поработал, у меня предложение, — тихо говорит Луи, чтобы никто его не услышал, и протягивает мне полотенце. — Приглашаю тебя в кафе, выпьем кофе, узнаем друг друга получше. — Это здорово, но я не могу, парни из команды… Они… — вытираю лицо от пота и вру, опять вру. — О, они пригласили тебя куда-то? — Ну, можно и так сказать, — смотрю на Луи, и он назначает двух парней, которые должны убрать весь инвентарь. — Я заберу свой рюкзак из твоего кабинета, и помогу им. Можешь ехать домой.