Моя Тамара

Это был наш последний день на море. Мы потеряли счет времени, но могли, не заглядывая в календарь понять это. Атмосфера неизбежного конца. Томительная и гнетущая. Мы прибыли в Крым ровно месяц назад. Начало августа – бархатное время побережий. Все паковали чемоданы – мы их распаковывали. Все щеголяли с загаром – мы ходили бледными поганками. Волны выплевывали все новые ракушки и отполированные камушки на берег, а солнце с каждым закатом все краснее отражалось в море. Словно гранатовый сок. Словом, мы прибыли как раз вовремя. Тамара и я. Смотрелись мы очень прозаично. В шутку называли себя Мастером & Маргаритой. Мои темные волосы подстрижены коротко – я не люблю думать о них. Короткие ногти, беспокойные глаза и прокуренный голос. Что – то пишу, что – то рисую – это стало не важным теперь. Я – ничего особенного. Все было в Тамаре. В моей Маргарите. В этих нитках речного жемчуга на бледной шее и руках, в этих плечах с веснушками, в этом журчащем голосе и тихом смехе. В ее мягких губах, отдававших какой – то ореховой горечью. Несмотря на конец сезона отпусков, жилья не нашлось и нам пришлось поселиться в дощатой пристройке к даче одной пожилой дамы. К ней прилагались гамаки, сено, старые велосипеды в свободное пользование и сколько угодно персиков, что нас более чем устроило. Что мы делали весь этот месяц? Я не помню. Как алкоголик не помнит своих буйств, как наркоман не помнит своих радужных приходов. Страницы памяти пожелтели настолько, что забылось почти все. Осталась только Тамара. Моя Тамара. Она привезла с собой гитару. Обычную потертую гитару, обклеенную кусочками серпантина. Они напоминали веснушки на теле. Каждое утро мы просыпались вместе. Шли по утренней прохладе к морю. Пили молоко на песке и ели персики. Эти бесконечные персики. Тем летом я наелась персиков на всю жизнь. Порой Тамара рисовала в своем блокноте с ракушками. Рисунки были не техничны и наивны. Лучшие на свете. Мы старались не говорить о том, что ждет нас в «реальном мире». По приезду. Договорившись об этом еще в поезде, хранили молчание, но мысли об этом порой сгибали нас. Как же, как же: меня ждал стол, заваленный бумагой и журнальными вырезками, сигареты, алкоголь по вечерам и чувство отвращения к себе. Ее: всеобщее непонимание, нелюбимая специальность в университете и косые взгляды. Так много всего. Только здесь мы были теплые. Только сейчас согревали друг друга. И вот она пришел. День Х. Завтра беспощадные поезда снова заглотят нас и наш нехитрый скарб своими железными пастями и доставят прямиком в пустоту. Каждую в свою. Это стоило отпраздновать. Мы купили бутылку вина, завернули ее в коричневую бумагу от любопытных глаз и устроились прямо на лестнице, что вела к морю. Пили из горлышка по очереди. Дышали по очереди. Я целовала ее и чувствовала терпкий вкус вина, влившийся во вкус ее губ. Было так спокойно и легко. Абсолютно естественно. Но мы обе чувствовали, как что – то умирает. Совсем рядом. Внутри.