Сломанная кукла

Мне ещё никогда не было так страшно. Осознание того, что сегодня меня накажут как никогда… — Перестань дёргаться и побереги силы. Поверь мне, они тебе ещё понадобятся, — сказал Дима, ведя меня обратно, невероятно сильно сдавив мою руку так, что она начала синеть. — Димочка, пожалуйста, — продолжаю хныкать я, неохотно волоча ногами. — Я должен проучить тебя, чтобы ты знала своё место. Обнимаю его сзади и как можно сильнее прижимаюсь, заставив прекратить движение вперёд. — Только не отдавай меня Владу, он убьет меня. — А я и не собирался, сегодня моя очередь наказывать тебя. — Дим… Дима… Димочка, пожалуйста. Я больше не буду. Никогда. Обещаю, — надежда покинула меня, но я все еще пытаюсь хотя бы немного ослабить свои грядущие пытки. — Перестань, я уже достаточно натерпелся от тебя и твоих выходок. Я тебя предупреждал — одно неверное «движение», и ты будешь наказана, судя по тяжести твоего поступка. Ты просто невыносима… — Ты будешь меня бить? — дрожащим голосом спросила я. — Зачем? Есть и другие способы. — И что ты сделаешь со мной? — Я буду делать с тобой то… Что никогда не делал раньше. Буду с тобой делать всякие грязные штучки, которыми занимаются взрослые, — сказал он и пошёл вперёд. Я же осталась стоять на месте. Неужели он правда собирается это сделать со мной… — Но я же твоя сестра! — крикнула я ему вслед. — И что? — он развернулся ко мне и удивленно посмотрел, как будто это в порядке вещей. — Это же грех! Ты хоть понимаешь, что Господь нас накажет? — Бога нет, это всего лишь выдумка людишек, с целью подчинить себе остальных людей и нагрести как можно больше денег. Он меня пугает. Я вся дрожу. Хочу провалиться сквозь землю и попасть в ад. И пусть моя сущность будет обречена на вечные муки, но то гораздо лучше, чем снова возвращаться в поместье. — Ты идёшь или нет? — Нет. Нет-нет. Я не хочу, — я закрыла лицо руками и продолжила плакать, начиная понимать, во что я влипла. — Анна, — сказал он и стал возвращаться ко мне, — не волнуйся, в отличие от остальных, — он обнял меня и прислонился губами к моему уху, — я буду нежен. Наверное… Смотря, в каком буду настроении. — Ты шутишь. Ты никогда не сделаешь со мной такого. Ведь я же твоя драгоценная кукла, которой ты так дорожишь. Ты не причинишь мне вред, — стала я утешать себя. — Конечно не причиню. Я сделаю тебе приятно, и потом ты даже подумать не посмеешь о побеге или суициде. Резко закружилась голова. Все кругом стало размытым. — Да что с тобой, чёрт возьми? — кричит Дима, начиная бить меня по щекам. Я уже лежу на земле. На пушистой и мягкой, зелёной и сочной траве. Она такая мягкая, словно перина на моей кровати. Он что-то кричит. Не могу его услышать. Почему я лежу? Что происходит? Всё кругом окутывает чёрная и кромешная тьма, волоча за собой моё сознание в неведомые глубины морской бездны, которая становится всё темнее, прям как моя пустая душа. — Пожалуйста, Анна. Открой глаза, — послышалось где-то вдалеке. Нет. Меня не так просто выманить отсюда. Этот мрак мне явно нравится. Ни боли, ни страданий… — Очнись, я прошу тебя. Медленно открываю налитые свинцом веки. Первое что я вижу — потолок своей комнаты. — Я уже дома? — спрашиваю тихо. — Анна? Ох, Анна, — тяжко вздохнул Дима и погладил меня по голове, — ты напугала меня. — Что случилось? — я попыталась встать с кровати, но едва я подняла голову, та снова рухнула на подушку. — Лежи. Ты очень сильно перенервничала, — после этих слов он поцеловал меня в лоб. Что это? Какой-то странный звон в ушах. Всё тело ломит. — Я так испугался, — тяжело вздохнул он, сел ближе, наклонился и обнял меня. — А где все остальные? — спросила я тихо. — Мы одни, — улыбнулся он хитро. А вот сейчас мне стало действительно не по себе. Что он задумал? Почему он так смотрит на меня? Секундочку… Почему… — Почему я переодета? Когда ты успел? — засмущалась я. — Что-то не так? — ответил он вопросом на вопрос, после чего навис надо мной, как дикий и голодный хищник, собирающийся набросится на свою жертву. — Что ты творишь? Перестань! Слезь с меня! — закричала я и попыталась оттолкнуть его руками. Но он не сдвинулся с места. В ответ на моё сопротивление он лишь лукаво и довольно ухмыльнулся, от чего моё сердце ушло в пятки. — Ну. Продолжай. Почему ты остановилась? — Дима аккуратно прикусил свою нижнюю губу и похотливо посмотрел на меня. — И почему ты хочешь, чтобы я… — Потому что меня это возбуждает, — перебил меня он. Что он от меня хочет? Почему так ведёт себя? Он смотрит на меня. Его зрачки так сильно расширились… Его рот немного приоткрыт, и он дышит через раз, тяжко вдыхая воздух, от чего его широкая грудь то становится шире, то сжимается. — Только не говори, что у тебя болит голова. Меня бесит эта типичная отмазка девушек, — фыркнул он, наклонил голову и поцеловал мою шею чуть выше ключиц. Всё, что я смогла, так только громко вздохнуть от неожиданности. — Сладкая, — прошептал он, оставляя влажную дорожку из поцелуев вдоль моей шеи, направляясь к уху. — Дим, ты же не собираешься сделать это со мной? В ответ лишь тишина, иногда нарушаемая его громким дыханием. — Дима, не надо, пожалуйста, — ком подошёл к горлу, и эти слова я произнесла еле слышно, даже немного пропищав, как до смерти напуганная мышь, загнанная в угол чертовски голодным котом. После этого он поднял голову и снова посмотрел на меня. — Морально подготавливайся, потому что я не собираюсь останавливаться, — вполне серьезно и решительно сказал он, будто его вообще ничего не волнует. — Я больше не буду. Честное слово. — Я так хочу тебя, что больше не могу терпеть и ждать, честное слово, — ответил он. — Прекрати говорить мне такое! Даже слушать не хочу! — крикнула я и закрыла руками лицо, сгорая от смущения. Послышался стук в дверь. — Какого черта… Я же сказал не беспокоить нас до возвращения Влада и Глеба, — прошипел Дима. — Господин, прощу прощения за то, что прервала Вас, — дрожащим голосом произнесла служанка, немного приоткрыв дверь и заглянув внутрь. — Входи, — недовольно сказал он, всё так же продолжая лежать на мне и даже ни разу не повернувшись к двери. — Господин, Вас просит к телефону господин Глеб, — тихо произнесла девушка, пытаясь с трудом скрыть свое волнение, которое было видно по дрожащим губам и пальцам. Она покорно поклонилась и вышла вон из комнаты. — Вот же бестолочь, ничему так и не научилась, — процедил сквозь зубы разъярённый Дима, встал с меня и быстрым шагом направился за ней. Я с облегчением вздохнула. — Не расслабляйся, я скоро вернусь, — сказал он и захлопнул за собой дверь. Я даже не знаю, как зовут эту служанку. Я вообще ничего не знаю. Я, наверное, даже дышу потому, что мне разрешили. Что же я наделала. Я лишь дала ему повод, чтобы он смог сделать со мной все, что хочет. Будь дома хоть кто-то из братьев, я бы придумала, как сделать так, чтобы мы всё время были втроём, и Дима бы не докопался до меня. Но теперь… Мне никто не поможет. Даже если я буду кричать и просить о помощи, служанки не услышат или сделают вид что, ничего не слышат. Хотя… Мне кажется, что им тоже достается. Я так поняла, что у каждого из этих троих мерзавцев есть по несколько служанок, которыми они удовлетворяют свои мужские потребности, когда только вздумается. С кем они только не спали. Даже ходят слухи, что кто-то из братьев переспал с нашим молодым педагогом по географии — девушкой с вызывающей внешностью. Хотя я ничем не отличаюсь от неё. Мой большой бюст — первое, что бросается в глаза бесстыжим парням извращенцам. Я ненавижу себя, ненавижу своё тело и ту ситуацию, в которую я сейчас влипла. Приподнимаюсь с кровати. На мне надета простая белая, полупрозрачная ночнушка. Тонкие бретельки, короткий пошив шёлковой материи… Чуть выше бедра. Оголённые плечи, спина и ключицы. Слава небесам, под низом хоть нижнее белье есть. Хотя не думаю, что оно меня спасёт от его лап. Да, он настроен очень решительно. Судя по тому, что я сделала, я буду такой же сломленной, как эта бедняга служанка, по которой видно — имеют её неоднократно. По синякам на её запястьях, засосах на шее, подкошенных ногах и напуганным до смерти мёртвым глазам… Та же участь ждёт и меня. А что мне делать? Просто смириться. Мне больше ничего не остаётся. Если буду сопротивляться, то будет ещё хуже. Если повезет, то я надеюсь, что он не будет вытворять со мной всякие гадости. Ложусь обратно на кровать, поворачиваюсь на живот и обнимаю подушку, где-то в глубине души молясь, что она спасет меня. Глаза закрываются сами по себе. Мне не выбраться отсюда. Меня никто не спасет. Не знаю, сколько я так пролежала. Я даже боялась лишний раз вдохнуть воздух. Тело сковало какое-то напряжённое ощущение. Наверное, мое шестое чувство говорило мне о том, что приближается опасность. Хотя я и сама знала это… По шагам, которые близились к моей комнате. Дверь открылась и закрылась. Дима шёл к кровати тихо, будто на цыпочках, боясь спугнуть меня. Он аккуратно залез на кровать, беспардонно забрался на меня, сев сверху, но при этом пытаясь не давить своим весом. — Так на чем мы остановились? — прошептал он мне на ухо. Но не успела я ответить, как мои руки были загнуты за спину. — Чт… Что… Что ты делаешь?! — закричала я. — Шшш, не кричи, — произнес он тихо. Что это? Какого черта он делает? Это что… Веревка??? — Дима, пожалуйста, перестань! В ответ лишь крепкое наматывание веревки вокруг запястья то на одной, то на другой руке. Он завязывал не очень сильно, но делал это так, чтобы я не смогла даже ослабить веревку. — Ну, а теперь… — довольно сказал Дима и, убедившись, что мои руки крепко связаны, стал гладить мои ягодицы, нажимая на них ладонями и разводя пальцами словно так, будто он мешает тесто. Сердце забилось с бешеным ритмом. От страха катастрофически стало не хватать воздуха. Началось самое неприятное. Одна его рука медленно стала двигаться ниже. — Ты только не сдерживайся. Стони, сколько хочешь, ведь я хочу вдоволь наслушаться твоим прекрасным голоском, — произнёс он тихо, и его пальчики стали трогать меня между ног. Я крепко сжала зубы. — Ну уж нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия, — сказала я про себя. Он настойчиво стал трогать меня через трусики, постоянно задевая самый чувствительный бугорок. — Ну, я хочу услышать твой стон, — Дима стал сильнее и быстрее водить пальцем по моей промежности. Я не сдамся. Так просто ты этого не получишь, грязный извращенец. — Вот как? Ну ладно, — спокойно произнес он. Второй рукой он подвинул часть ткани нижнего белья в сторону, а другой стал бесцеремонно трогать моё самое интимное место. Изрядно помучив меня несколько минут, один его палец стал медленно проникать в меня. — Пере… стань… — сказала я сквозь тяжелые вздохи. Его палец проникал в меня медленно, словно пытаясь задеть и унизить каждую частичку моего достоинства. Затем он почему-то остановился, но это не послужило тому, что его палец прекратил во мне движение. Он стал им водить туда-сюда, пытаясь не глубоко вводить его внутрь влагалища. — Сволочь. Делаешь такое с собственной сестрой. Ты просто чудовище! — тихо прошептала я. — А сама начинаешь становиться мокренькой, — ехидно ответил он и стал быстрее возить своим пальцем во мне. Это просто отвратительно и невероятно унизительно. — А ты хорошо держишься, но надолго ли это… Он вытащил палец. Чувствую, как Дима снимает с меня трусики. — Раздвинь ноги, — приказным тоном сказал он и шлепнул меня по попе. В этот момент мое лицо налилось краской. Я сделала все наоборот — лишь сильнее сжала их. — Вот как? Ну ладно, — фыркнул он, схватил меня за волосы и немного потянул на себя, вновь вогнав в меня палец. Как бы я ни старалась сжать ноги — ничего не помогало. Так стыдно. Так обидно. Противно… Он вводит его и выводит из меня… Держу пари, сейчас он как никогда доволен собой. Внезапно Дима вытащил палец и раздвинул мои ноги. Я уже собралась закричать, но почувствовала, как он сползает почему-то вниз, а затем рывком переворачивает меня на спину. Когда он направил свою голову между моих ног, я, наверное, перестала дышать, и сердце пропустило пару ударов. Его губы поцеловали меня именно там, от чего по телу будто прошёл электрический разряд. — Дима… Не надо… Там… Но мои слова для него ничего не значат. Его мокрый и горячий язык облизывает мою плоть, а затем проникает внутрь меня. Он делает это снова и снова. Прикусываю губу. Наверное, скоро я искусаю её до крови. Я не могу застонать… Не могу. Для меня это будет проигрышем. А он всё продолжает и продолжает. Да, он прав, он ни за что не остановится. Его наглый язык исследует меня, как только хочет. Я не могу… Нет-нет… — Ты не просто мокрая, ты вся течёшь, — смутил он меня ещё сильнее, а затем продолжил терзать меня. Стон. Тихий. Обрывистый. Смущение. Стыд. Срам. — Ну наконец-то, — улыбнулся Дима. Да, это означало мое неминуемое поражение. Все тело покрылось мурашками. Чувствую, как мои соски стали черствыми и уперлись в бюстгальтер. Что произошло дальше было плохо понятно. Я все никак не могла отдышаться. Не знаю почему, но Дима повернул меня на бок, развязал руки. Да, сейчас я полностью бессильна. Мне даже тяжело сказать что-либо. Слышу, как рвётся ночнушка, и оголяется моя грудь… Дальше я теряю сознание. Резкая боль. Так больно, что немеют ноги. Громко вскрикиваю и подрываюсь с кровати. — Тише, Анна, — шепчет Дима, схватив мои руки и положив их вверх, вдоль кровати. Неужели… Этого не может быть. — Я уже внутри тебя, так что просто расслабься. Что-то большое и горячее внутри разрывает меня на части. Больно. Страшно. Слёзы наворачиваются на глазах. Беспомощно пытаюсь брыкаться. — Пожалуйста, прекрати. Так будет ещё больнее. — Я ненавижу тебя, — сказала я прямо ему в лицо, заглядывая в эти так мной ненавистные голубые глаза. — Скажи это ещё раз, — прошептал он, как можно ближе наклонив свою голову к моей, а после этого начиная двигаться во мне. — Я ненавижу тебя. Вытащи его из меня, скотина. — Скажи ещё раз, — повторил он и стал быстрее двигаться во мне. — Ненавижу… — Скажи ещё раз, — лукаво улыбнулся он. — Нена… — Скажи ещё раз, — сказал он громче и вогнал член во всю длину так, что его головка коснулась моей шейки матки. Громкий, дикий, протяжный стон вырвался из моего рта. Дыхание стало обрывистым, лицо горело как в горячке. Боль быстро ушла. На смену ей пришло новое и все еще неведомое мне чувство. Приятное ощущение внизу живота стало становиться все сильнее. — Ну же, скажи, что ненавидишь меня, — сказал Дима так, что его губы касались моих, а затем он страстно поцеловал меня. Я не хочу признавать, что мне это начинает нравиться. Нет. Я не могу упасть так низко. — Димочка, пожалуйста, не надо… — Я хочу быть твоим папочкой. Я хочу, чтобы ты любила меня так, как любишь его, — облизнулся Дима. Да… Что же он… Говорит такое? — Скажи, что я твой папочка. Опять этот самодовольный приказный тон. Нет, я не могу. Я не могу… — Ну же, я хочу, чтобы ты так называла меня, — уже ласково, он посмотрел на меня так, что моё смущение достигло пика вершины. Я бы закрыла руками лицо, но мои руки сильно вдавлены в кровать. — Назови меня своим папочкой, — прошептал он, буквально гипнотизируя меня. Член внутри меня стал двигаться всё быстрее и быстрее. Меня унизили, обесчестили, всё моё достоинство смешали с грязью… И теперь заставляют говорить такие вещи, от которых кровь закипает в жилах. — Скажи, — продолжал он. Зачем? Почему он хочет этого? Ему мало того, что он сделал со мной? Это неприятное чувство признания того, что я признаю свой проигрыш. Я проиграла. Мои тихие мычания перерастают в стоны. Рот приоткрыт, глаза почти закрыты, дыхание сбито, щёки красные, а тело… — Ну же, скажи это, — продолжал Дима, как можно сильнее пытаясь лишить меня всякого рассудка и соображения о происходящим тем, как он делал это со мной. Да, по нему можно сказать, что я у него точно не первая. Я не могу. Если я скажу это, то точно лишусь не только непорочности, но и собственной гордости. Но… Он просто вынуждает меня. Да, если он что-то хочет, он это получает. Посмотрев в его полные похоти и страсти глаза, сквозь прерывистые стоны, синхронные с проникновением его в меня, я тихо шепчу: — Папочка… — Повтори, — улыбается он, но держит рот открытым, немного постанывая и жадно глотая воздух. Его вид растрепанный, рубашка расстегнута чуть ниже груди. На лице выступают едва заметные капельки пота, чёрные волосы растрепались, его острые и привлекательные скулы словно заострились… — Папочка… Зрачки шире. Вздохи громче. Взгляд всё жаднее и ненасытней, его руки ещё сильнее сжимают мои запястья. — Повтори, — говорит он и отпускает мои руки, так как не в силах больше самостоятельно удерживать свой вес надо мной, чтобы не свалиться на меня своим мускулистым широким телом. Он упирается своими руками в кровать. — Папочка… — шепчу я и полностью отдаюсь этим новым чувствам, которые начали охватывать моё тело и разум. — Повтори, — почти умоляя, сквозь тяжелые вздохи и стоны, громко сказал он. — Папочка, — громко выдохнула я и закатила глаза. Безумная эйфория блаженства сотрясла всю меня. Моя чистота и непорочность были стёрты в прах непристойным чувством экстаза, до основания изменившие мой внутренний мир. Теперь его стоны стали чем-то похожи на чертовски возбуждающее рычание, которое ещё больше стали заводить меня. Ещё несколько рыков… Полностью. Внутрь меня до самого предела… И горячая струя семени стала заполнять меня изнутри. Грязное блаженство окутало меня с головой. Громкие и протяжные стоны стали ещё громче. Мои руки беспощадно вцепились в его спину. Пальчики жадно притягивали его как можно сильнее ко мне. Дима рухнул на меня, обессилев. А это чувство физической удовлетворенности всё ещё где-то витало в воздухе.