Сломанная кукла

Почему он сделал мне предложение? Он даже не побоялся моих братьев… Всё, что он сказал мне — было искренне и без всяких тайных умыслов. Он всё ещё любит меня… Даже несмотря на то, что он узнал о моей страшной тайне. Даже не о тайне, а о страшном грехе. Откуда он узнал? Кто мог рассказать ему это? — Она всё ещё без сознания. Он всегда был так добр ко мне, а я причинила ему столько боли… — Раздевай её и свяжи ей руки. Веревка прикреплена к крюку на потолке, чтобы все время её руки были подняты вверх и не мешали нам. Он рискнул всем ради меня. Грязной. Грешной. Опороченной. Стертой в прах. Поглощённой кромешной тьмой. — Я же говорил. Она уже вся мокрая. Этот наркотик сильно влияет на возбуждение. Я не должна была колебаться. Был миг, в котором мы с Каином могли незаметно ускользнуть. Я бы не стала обременять его… Нашла бы работу и попыталась начать новую жизнь… — Связывай сильнее. Ещё крепче, чтоб аж визжала от боли. Прости меня, Каин… Но мне кажется, что я не доживу до того дня, когда мы вновь увидимся с тобой. Открыть глаза было невыносимо тяжело. Голова болела так, будто у меня беспощадное похмелье, хотя я его никогда не испытывала. Что-то не так… Тело ломит от страстного желания… Желания не один раз достигнуть пика эйфории. Жгучее, но приятное ощущение внизу живота. Соски такие твёрдые, словно сгорают от похотливой жажды дикого секса. Щёки горят, руки и ноги дрожат. Стоп, я что… Связана??? Мои руки связаны веревкой и находятся в вертикальном положении выше моей головы. Только сейчас я поняла, почему не могу ничего увидеть. Мои глаза завязаны. Я стою на коленях… На чем-то мягком. Наверное, это кровать. Но эта комната точно не моя. Я это чувствую. Секундочку… Что, черт возьми, происходит? Почему я так возбуждена? Я не могу ни о чем больше думать, как о извращенных фантазиях, где меня жестко и грубо имеют. Я вся теку. Внутри меня всё такое горячее и мокрое… Что выделенная смазка течёт по половым губам и внутренней части бедра. — Я больше не могу. Почему я должен ждать? — нервно фыркнул Глеб. — Дима сказал без него не начинать, — ответил Влад. Проклятье… Руки затекли. Мне так страшно, что я отчетливо слышу ритм сердца в ушах. Подобного ужаса я никогда еще не испытывала. Даже тогда, когда Дима гнался за мной… Это не сравнится с теми ощущениями, которые я испытываю сейчас. Может, мне сказать хоть что-то? Хотя нет, лучше промолчу. Дверь открылась и закрылась. Громкие и грубые шаги… — Очнись, сука. Пора развлекаться, — крикнул Дима, дав мне сильную пощёчину. Он что, пьян? Определённо, я чувствую, как от него прёт перегаром. Прикусываю верхнюю губу и тихо постанываю. — Не хочу тебя огорчать, но ваш план провалился. Гости разошлись так же, как и твой принц на белом коне. Он пообещал, что вернётся… Но поверь мне, после того, что мы сейчас с тобой сделаем… Ты даже имени его не вспомнишь, маленькая тварь, — он ещё раз ударил меня уже по другой щеке да так, что моя голова дернулась вбок. Я пошатнулась и завыла. — Говорю сразу, попка моя, — тихо произнес Влад и залез на кровать, сев рядом со мной. — Я спереди, — одновременно произнесли Глеб и Дима. О чём они? Они собираются втроём отыметь меня? — Я не собираюсь ждать, пока вы там решите, кто первый. Меня это не ебёт, — рявкнул Влад и сел позади меня. Послышалось «звенчание» ремня, а затем звук молнии на штанах. — Подожди, давай сначала помучаем её, прежде чем доставить удовольствие, — хихикнул Глеб и его рука погладила меня по щеке. Другая рука, даже не пойму чья, стала бесстыдно лапать меня между ног, после чего сразу три пальца вошли в моё влагалище. — У-у-у, да тут целое наводнение. Нужно как-то устранить этот потоп… Но чуть попозже, — лукаво продолжил он. — Пожалуйста, не надо, — прошептала я. — Ещё как надо, сестрёнка. Тебя нужно наказать за плохое поведение, — прошептал Влад, упершись своим членом мне в копчик и начиная жестко и беспощадно сжимать мои ягодицы, а затем поочередно шлёпать их. — Папочка недоволен. Ты плохая девочка, поэтому тебя нужно как следует наказать, причём с особой жёстокостью, — прошептал вслед за ним Дима прямо мне в ухо, касаясь его губами. Тихо подвываю в ответ на их «наказание». Все они, втроём, уже сидят возле меня так близко, что я чувствую их дыхание на своем обнажённом теле. Вспоминаю о том, о чём мне говорила Марина. Да, это определённо какой-то наркотик, воздействующий на возбуждение и сильное похотливое желание. Глеб добавил четвертый палец. Казалось, мне должно было быть больно. Но на удивление, это лишь сильнее возбудило меня. Все ощущения свелись к бесстыжему опьянению. — Тебе нравится? Я же вижу. Не сдерживай себя, стони и кричи сколько хочешь. Это так унизительно, когда надо мной всячески начинают издеваться, но под влиянием наркотика мне начинает это нравится. До безумия нравится. Волнами по телу начинает растекаться приятная и сладкая дрожь, будоражащая кровь и разум. Вся я покрываюсь мурашками, тело горит, как в лихорадке. Тихо начинаю постанывать в такт. Горячий влажный язык лизнул мою грудь, будто дразня меня. Затем губы коснулись соска и стали нежно целовать его. Язычок осторожно играл с ним. Услышав мои тяжкие вздохи, началось легкое покусывание, полностью лишающее меня здравого рассудка. Сильные мужские руки вовсю лапали меня где только можно. Кто-то был нежен, кто-то грубо мял моё тело и ощупывал его. Глеб почему-то вытащил свои пальцы из меня и стал более усердно целовать и посасывать мою грудь. Влад вошёл в меня резко, не церемонясь. Он с первого раза натянул меня на всю длину, ни капельки не жалея меня. Думаю, для него это не имеет значения и то, что я живой человек, для него — резиновая кукла. Предназначение одинаковое. — Расслабься, — сказал он, взяв меня за волосы и потащив на себя, начиная набирать бешеный темп. Боль мгновенно перерастает в наслаждение. Громко вздыхаю и охаю. — Плохая девочка, — прошептал он мне на ухо, затем облизнул его и стал целовать мою шею, оставляя после себя засосы. Его член терзает каждый миллиметр моей попы. В данный момент Влад — дикий и голодный зверь, разрывающий на части свою добычу и наслаждающийся её предсмертными вдохами. — Пожалуйста, не так грубо, — прошептала я. — Замолчи, — ответил мне Глеб и закрыл мне рот своим поцелуем. Он сразу же принялся исследовать своим языком весь мой рот, играть с моим язычком и обмениваться горячей липкой слюной. Влад трахает меня грубее. Сильнее. Быстрее, насаживая меня на свой кол. Я достигла пика экстаза первой. Сильно сжав его член внутри, я задергалась и громко застонала. Вслед за этим Влад разогнался как можно быстрее и, сделав несколько толчков и сладострастно зарычав, стал изливаться в меня. — Это было неплохо, но всё веселье ещё впереди, моя милая сестрица, — он чмокнул меня в плечо и отсел от меня. Слышу копошение. Одежда плавно летит на пол. — Мой черёд наказывать тебя, — произнёс Дима и сел напротив меня так, что моя грудь упёрлась в его широкий торс. — Папочка, я больше не буду. Пожалуйста, — едва разборчиво говорю я. — Я не буду нежен, говорю сразу. Так что готовься к худшему, Анна, — ответил он. Его сильные руки подхватили меня за бедра и приподняли вверх. Головка его члена стала тереться о мои половые губы. — Я хочу, чтобы ты кричала от наслаждения, — сказал он и стал медленно входить в меня. Внутри меня было всё таким влажным, точнее мокрым, что его член без труда вошёл в меня. Да вот только одно НО. Я не знаю, почему, возможно, это всё действие наркотика и я настолько возбуждена, что для меня каждое движение, прикосновение или даже их разгорячённое дыхание сводит с катушек. Я не могу сдерживать это. Сейчас я больше похожа на похотливую самку, которая сама готова изнасиловать этих троих, только если ей развяжут руки. Я готова делать всё, что они скажут. Я хочу их. Я хочу чувствовать каждого… Как они ласкают меня. Пусть даже не ласкают, а шлёпают меня, как грязную шлюшку. Громко стону и выгибаюсь как кошка. Его член медленно начал двигаться в моём влагалище, но я хочу, чтобы он был груб. Чтобы он наказал меня: непослушную девочку. Я же его сестра. Я его любимая игрушка, которой он так дорожит. Он хочет меня, а я хочу его. Хочу, чтобы он отымел меня как можно грубее и сильнее. Чтобы я задыхалась от переполняющего меня наслаждения. — Пожалуйста, быстрее, — жалобно стону я. — Ммм? — Пожалуйста, накажи меня. Я готова принять любое наказание. Только не останавливайся, папочка. Прошу, делай со мной всё, что хочешь, только не прекращай… — Извращенка, — ответил он и продолжил погружаться в меня. Целуя мои щеки, шею, грудь, он шептал грязные фразочки. Даже от тембра его голоса я была готова застонать на всю комнату. — Да трахни ты меня уже, — не выдержала я. В ответ послышался довольный и злобный смех. И вот головка его члена коснулась шейки матки. — Попроси ещё, — прошептал он. — Накажи меня, пожалуйста, — задыхаюсь я. — Ещё, — продолжил он более требовательно. — Папочка, накажи меня… Накажи меня за плохое поведение, пожалуйста. Сделай это грубо и жёстоко… Как ты только пожелаешь… — Хорошо, девочка моя, — чмокнул он меня в губы и стал медленно выходить и входить в меня. Широко открыв рот, я громко вдыхала воздух, чтобы не задохнуться от этой пылающей страсти, полностью охватившей контроль над моим телом, разумом, а что более страшнее — душой. Теплая струйка слюны стала бежать из уголка рта вниз по подбородку. — Какое увлекательное зрелище, позвольте стать участником сего чудного представления, — произнёс Глеб и сел позади меня. — Сладенькая, тебе уже стал нравиться процесс, да? Его приятные руки стали гладить мою шею, спину, ягодицы… Но прежде чем дождаться каких-либо действий с его стороны, Дима ускорил темп и стал жестко и грубо трахать меня. Теперь всё, что я могла, так это громко кричать, наполняя своим голосом каждый угол комнаты. Вместе со мной стал стонать и Дима, облокотив свою голову на моё плечо. Его член с каждым проникновением входил в меня под разным углом. Это, скорее всего, от того, что он вращал своими бёдрами. — Димочка… Димочка-а-а… — повторяла я периодично, задыхаясь и извиваясь в его крепких объятьях. Он имел меня так грубо, что с каждым разом раздавались хлюпающие звуки и шлепки… Он успевал делать по 2-3 толчка за секунду, но при этом он успевал почти полностью выходить и погружаться в меня до самого начала его члена. Толчок. Второй. Третий. Руки и спина уже затекли. Запястья невыносимо пекут. Голос уже становится охрипшим от постоянных сладких криков. Всё тело ноет от засосов и синяков. Волосы запутались и растрепались почти по всему моему лицу. Слюна так и продолжает течь точно так же, как и моя киска, которая все никак не может отойти от нахлынувшего возбуждения. Похоть теперь контролирует всю мою сущность. Я упиваюсь, захлебываюсь и тону в ней. Моя грудь трётся о его тело. За это время мы уже довольно обильно смогли вспотеть. Капельки пота скатываются по вискам, груди и спине. Немного покачиваю бёдрами в такт. Я не могу остановиться. С каждой секундой я сильнее сжимаю член. Я хочу, чтобы это длилось вечно. Чтобы он никогда не отпускал меня из своих рук, чтобы он смотрел на меня и только на меня. Его член во мне заметно увеличился и стал пульсировать. Скоро мы с ним достигнем пика блаженства. — Я люблю тебя, папочка, — прошептала я, прежде чем мое тело сотряслось оргазмом. — И я тебя, — тяжело вздохнул он и громко застонал. Наши голоса сплелись в единый и протяжный стон. Приятный и ласкающий уши звук наполнил собой словно весь мир, в котором нет никого, кроме нас. Горячая струя спермы стала изливаться прямо в матку, наполняя её. Дальше всё померкло. Звуки стали тише, стук сердца медленнее, а вздохи реже. Я стала терять сознание. Это от перевозбуждения или же от чего-то другого? Я пала так низко… Какое унижение и позор. Прежде всего перед самой собой. Что происходит? Почему мне больно? Что это? Какого чёрта? Не могу прийти в себя. Ну-же… Очнись. Я должна узнать, что происходит. Лучше бы я этого не делала и осталась в бессознательном состоянии, чтобы не переживала этот невероятный стыд и одновременно смущение… Ничего не обычного. Просто я очнулась от того, что сразу два члена трахают меня прямо во влагалище. Ну, с кем не бывает? Решила вздремнуть, просыпаешься и тут на тебе. — Что вы делаете? Перестаньте! Хватит! Мне больно… — Скоро будет приятно, не волнуйся, — ответил голос сзади. Чёрт, я теперь даже не могу понять, где и кто говорит. Что они делают? Они решили порвать меня? Даже несмотря на то, что возбуждение должно быть сильнее всех остальных чувств, я всё равно чувствую боль. Она терпима, но неприятна. Меня жёстко имеют сразу два члена. Я чувствую, как они расширяют стенки влагалища, упираются в шейку матки, трутся внутри меня и друг о друга. Мне кажется, но это уже перебор. Никто даже не заметил, что я была без сознания некоторое время. — Должен признать, сестрёнка, мне ещё никогда не было так хорошо, — кто-то укусил меня за мочку уха. — Это только разгар нашего веселья. Они продолжают неистово трахать меня. Беспощадно. Кажется, они слишком увлеклись игрой. Моё тело не выдержит. Я всего лишь хрупкая кукла. Кукла, которая смирилась со своей тяжелой участью, но мои кукловоды, кажется, забыли о том, что любые куклы от жёсткого обращения могут сломаться. Они унижают меня раз за разом, наполняя меня своим семенем, тягучяя и горячая, которая уже переполняет меня. Наши вздохи и стоны, мои крики, наверное, слышны не только в этой комнате. Зачем они устроили эту оргию? Чтобы вдоволь потешиться надо мной? Наказать? — Кричи громче, — после этих слов мои волосы потянули назад. Мне же больно. Я все чувствую. Похотливое наслаждение перерастает в боль и панику, страх и безумие. Мне приятно, но и в тоже время больно. Эти два чувства смешались во мне. Я не могу понять, какое из них сильнее другого. Но эта боль, от чего она? Болит голова. Притом болит так, что, пытаясь что-то сказать, вместо слов могу только кричать и заливаться стонами, вздохами, прямо как дикое животное. Их игры перешли за рамки возможного. То, что они делают со мной — просто неприемлемо. Да, они всего лишь наслаждаются моим телом, но им и этого мало: они хотят контролировать мои чувства и мысли. Всю мою жизнь. А что дальше? Я так и буду принадлежать им, как вещь? Так и буду взаперти без друзей, без надежды, без будущего? У меня не будет детей… А может, и будет. Но я их не хочу. Я не хочу так жить. Я устала от всего этого. И вот опять. Они кончают внутрь меня. Им же это так нравится. Нравится мой голос, моё тело, прогибающееся и извивающееся под их ласками, поцелуями, прикосновениями. Мне так больно. Я уже не чувствую рук и спины. Место между ног тоже. Я даже пошевелиться не могу. Меня парализовало. И вот наконец-то настал тот миг, когда мои руки и глаза развязали. Я не знаю, сколько времени они развлекались и издевались надо мной. Внутри меня спермы столько, что она уже выливается из меня тёплыми ручейками. Меня положили на живот. — Теперь мой черед. Член резко вошел в мою попу и продолжил мои пытки. Нет, теперь это уже не наслаждение — это самая настоящая пытка. Что-то не так. Моя голова вот-вот распадётся на части, шум в ушах всё громче. Я не могу пошевелиться, и это до жути начинает пугать меня. Я и пальцем даже пошевелить не могу! Я или так слаба, или же меня и правда парализовало. Но почему-то мне кажется, что это и то и другое. Так же у меня началась жуткая одышка: заметно нарушилось и сбилось дыхание. Что это? Почему в груди так сильно стало болеть? Может, это потому, что моё хрупкое тело придавили к кровати всем весом? Во рту стало так сухо, но, немотря на это, я уже вся была мокрая от пота. Я хочу закричать, но только хриплое дыхание срывается с губ. Двоится в глазах. Головная боль усиливается. Становится невыносимо душно и жарко. Меня продолжают грубо трахать. Я хочу попросить остановиться, прекратить это, но это бесполезно. Я лишь тихо постанываю. Член начинает дёргаться, а затем сперма начинает наполнять моё анальное отверстие. Я больше не могу. Меня уже тошнит только от осознания того, что внутри меня, наверное, спермы больше, чем собственной крови. Всё болит. Каждая частичка моего тело болит так, будто меня трахали не членом, а раскалённой кочергой. — Ну-с, хочешь ещё немного поиграть? Меня развернули уже на спину. Но я уже ничего не вижу. Всё кругом помрачнело. — Эй, она какая-то бледная. Анна, ты в порядке? Я замолкаю. Голосовые связки будто отказали и всё, что мне остаётся, это с трудом глотать ртом воздух. — Анна, ты слышишь меня? Глаза закатываются. — Анна! Очнись! Тонкая и горячая струя стала течь из моего носа. Она словно последняя «капля» во всём этом ночном кошмаре. Как долго они меня пытали? Я точно уверена, совсем скоро наступит рассвет. — Что это? Анна! Анна! Открой глаза! — У неё идёт кровь из носа?! — Анна! Приди в себя!

***

— Анна! Анна! Прошу тебя, очнись! — все громче кричал Дима. — Где… Я… — едва открыв глаза, прошептала я. — Ты слышишь меня? Анна, всё хорошо. Мы в моей комнате. У него такой напуганный вид. — Господин, может позвать врача? — спросила Марина. — Принеси ещё воды, — послышался голос Глеба сбоку. Почему я лежу на руках у Димы? И почему мы на полу? — Дима, она не принимала таблетки. Я проверил, — сказал Влад. Таблетки? Какие таблетки? — Её состояние становится все хуже. Что нам делать? — Мы не можем вывезти её из этого дома, понимаешь? Проклятый Каин воспользуется этим и похитит её! — А что, если она умрет? Что ты тогда будешь делать? — Я не знаю, — с ужасом в глазах ответил Дима, посмотрев на меня.