Неверная сторона Рая/праведная сторона Ада

Иногда мне необходимо быть наедине с самой собой Я никогда не думала, что ты нужен мне, когда я плачу И дни кажутся годами, когда тебя нет А кровать, на которой ты лежишь, только твоя территория Ты уходишь, а я считаю твои шаги... Неужели ты не видишь, как сильно я нуждаюсь в тебе прямо сейчас? © Avril Lavigne – When you’re gone

Раннее утреннее солнце кокетливо заглядывало в просторную кухню сквозь легкие полупрозрачные кремовые занавески из органзы, как бы здороваясь с обитателями дома, по-соседски заходя в гости и принося с собой прекрасное настроение. Напевая песню Элли Голдинг, застрявшую в голове еще со вчерашнего вечера, Эрик переворачивал жарившиеся на сковороде панкейки. Это не была та музыка, которую он обычно слушал, но песня оказалась довольно приставучей, к тому же полностью соответствовала его беззаботному настроению. Давно он не чувствовал такого спокойствия и гармонии в душе, когда мысли пребывают в ленивом беспорядке и сконцентрированы на пустяках, а поэтому наслаждался этим в полной мере. Даже простое приготовление завтрака для своей девушки на собственной кухне делало его счастливым. Свежее тесто шипело на разогретой сковороде, а на тарелке рядом с плитой возрастала гора воздушных блинчиков, распространяя пьянящий запах свежей выпечки. –Кажется, мой парень решил с военного переквалифицироваться в шеф-повара, – донесся из коридора голос Пайпер. Девушка, смеясь, вошла на кухню, поймав улыбку Эрика. Ее волосы орехового оттенка в свете солнечных лучей казались полупрозрачными и словно светящимися, они струились по ее плечам свободными волнами. Пайпер подошла к парню и обняла его за пояс. Прядь ее волос упала на лицо Эрика щекоча. –Доброе утро, – почти прошептала она на ухо, теплым дыхание лаская кожу, заставляя табун «мурашек» пробежаться по телу парня. Он снова улыбнулся, перекладывая последний панкейк на тарелку и выключая газ. Эрик накрыл своими ладонями руки девушки, обнимающие его за талию, и, слегка отведя их, развернулся к ней лицом. Зеленовато-карие глаза Пайпер преломляли солнечный свет таким образом, что напоминали драгоценный камень. Сейчас они светились счастьем, и Эрику было невероятно приятно осознавать, что он являлся причиной этого счастья. Все его существо до краев наполняла нежность по отношению к этой девушке. Она, словно потайную дверцу, открывала совершенно другие его стороны, освобождала из-под замка, от которого только у нее был ключ, особые чувства. Там, в зоне военных действий, они были взаперти, чтобы не отвлекать от важных задач, но сейчас он не находился на поле боя, сейчас единственное, за что он сражался, была улыбка на ее лице. –Доброе утро, – отозвался Эрик, улыбнувшись уголком губ и нежно проведя большим пальцем по скуле девушки, пробежавшись пальцами по шее и, слегка обхватив ее за затылок, притянул к себе, целуя. В такие моменты реальность волшебным образом растворялась или превращалась в туман, все проблемы и тяжелые мысли уходили на второй план. Легкий, короткий поцелуй, один из десятков, но имеющий собственные чувства, собственную символику и собственное послание. Пайпер засмеялась и вытерла со щеки Эрика муку, резко контрастирующую со смуглой кожей. Ее пальцы задержались на его скуле, а лицо приобрело серьезное выражение. –Я рада, что ты дома, – произнесла она, понимая, что не в силах отвести взгляд от таких родных темно-карих глаз. Когда он был так далеко от нее, и все, чем она могла довольствоваться, был его голос, звучащий из динамика мобильного, Пайпер часто воскрешала в памяти его глаза, представляла их перед собой так живо, будто Эрик стоял прямо перед ней. И еще вот эту слегка самоуверенную, но добрую и искреннюю улыбку. Саммерс взял ее руки в свои, слегка поглаживая пальцы. –Я тоже рад… – реплика словно требовала продолжения, но продолжать не хотелось. Это перевело бы разговор на ту тему, о которой ни он, ни она говорить не желали. Оба хотели забыть о тягостном чувстве разлуки, когда не знаешь, временная ли она. Пайпер тряхнула головой, будто прогоняя таким образом демонов страха, засевших у нее в голове. –Кажется, у нас оставался кленовый сироп. Девушка устремилась к кухонным шкафчикам и принялась открывать один за другим, пытаясь вспомнить, куда же в последний раз ставила баночку. –Видно, что ты канадка, – пошутил Эрик, забирая тарелку с панкейками. –Да ладно? Вы, американцы, его тоже обожаете и занимаетесь его производством, – парировала Пайпер, наконец доставая банку. – Если на нашем флаге кленовый лист, это не значит, что у нас монополия на этот продукт. –О боже, экономист в тебе уже проснулся? – картинно закатил глаза парень. –Это часть меня, она просыпается тогда же, когда и я, – игриво чмокнув Эрика в губы и поставив на стол баночку с кленовым сиропом, девушка вернулась за чайными пакетиками. – Скажи спасибо, что я не говорю с тобой о статистике рыночных цен по всему штату, – донесся ее голос с противоположного конца кухни-столовой. –Тема то, что надо, для субботнего утра, – фыркнул Саммерс, поливая блинчики сиропом. –О, брось, я не настолько жестока, – засмеялась Пайпер, усаживая напротив него и ставя на стол две чашки с чаем. – У меня есть более интересное предложение. Как ты смотришь на то, чтобы навестить моих родителей? Они давно звали к себе в гости, – но видя на лице Эрика сомнения, девушка добавила: – Калифорния, солнце, океан… –А ты умеешь убеждать, – засмеялся парень. –Ладно, давай съездим. Но если твой отец снова начнет рассказывать мне о популяции пеликанов или морских львов, я не выдержу… Настал черед Пайпер смеяться. О да, она отлично помнила их последних визит к ее родителям. Отец был океанологом и если начинал говорить за свою работу, то увлекался настолько, что не замечал, что кому-то это может быть неинтересно. –Я поговорю с ним, – пообещала девушка, откусывая кусочек от панкейка, который последние две минуты обильно поливала сиропом. – Мммм…, – протянула она, закрывая глаза от удовольствия, – черт возьми, они вкуснее, чем у меня. Похоже, в тебе пропадает шеф-повар. –Все может быть, – улыбнулся Эрик, наблюдая за тем, как Пайпер с удовольствием поглощает результат его утренних стараний. Прохладный майский ветер влетал сквозь открытые окна, внося с собой пьянящий запах луговых цветов и свежескошенной травы. Жизнь буйствовала во всем своем великолепии, предоставляя человеку все возможности слиться с ней в гармоничном единстве. И трудно было поверить, что где-то там, на другой части земли, в этот момент царило нечто другое. Где вместо запаха цветов, был запах пороха, бензина и крови, а вместо пения птиц и приглушенного шума автострады – свист снарядов и оглушающие звуки взрыва. Человек упорно отвергал предложение жить в мире и гармонии. –Я тогда позвоню родителям, – с легким оттенком вопроса произнесла Пайпер, направляясь к выходу из кухни, но была остановлена Эриком. Задержав руку девушки в своей, он сильнее сжал ее, а потом и вовсе притянул Пайпер к себе, прижимаясь к ее спине. –Я думаю, ты успеешь сделать это и позже, – произнес он ей на ухо, заставляя «мурашки» пробежаться по ее телу. Девушка улыбнулась и мягко освободилась из его объятий, развернувшись к Эрику лицом и сомкнув руки вокруг его пояса. И уловила огонек хитрости в его глазах. –Знаешь, мне хочется, чтобы это утро не заканчивалось, – произнесла она, проваливаясь в карем омуте его глаз. Пайпер представила себе, как они застряли бы во временной петле, снова и снова проживая это прекрасное беззаботное утро. Слишком прекрасное, чтобы быть правдой. Парень улыбнулся, заправляя за ухо прядь ее волос, на мгновение задерживая руку у мочки, а затем пробегаясь пальцами по щеке. «Утро не заканчивалось…» Было бы оно тогда таким же чудесным? Не потеряло бы все свои краски? Сейчас Эрик не хотел размышлять об этом. Он жадно хватал каждую секунду этого момента, понимая, что вопреки всем желаниям, заставить время остановиться им не под силу. Все его существо льнуло к Пайпер. Ее взгляд затягивал в пучину, ее тело влекло к себе, ее губы манили. Подцепив пальцами ее подбородок, Эрик сократил разделяющее их минимальное расстояние и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй все охватившие его в этот момент чувства. И она поняла их: с полу несказанного слова, с полу жеста, с полу касания. Она прильнула к нему, крепче обнимая за пояс, не собираясь отпускать или отдавать его времени или кому- и чему-нибудь еще. Он был ее и только ее. Обхватив ее затылок рукой и зарывшись пальцами в шелковистые волосы, Эрик притягивал ее еще ближе к себе, словно каждый разделяющий их миллиметр казался слишком большим расстоянием, будто между ними все еще были те километры, что наполняли сердце тоской и страхом. В какой-то момент Пайпер поняла, что слишком сильно сжимает футболку Эрика, сминая пальцами ткань. Он тоже почувствовал это, и его губы расплылись в улыбке в поцелуе. На несколько секунд оторвавшись друг от друга, чтобы перевести дыхание, они практически тут же возобновили поцелуй с новой жаждой. Словно встретились вновь сквозь сотни лет, миллион слез с голодным сердцем от каждого дня, проведенного порознь. Эрик опустил руки на бедра Пайпер подхватывая ее и разворачиваясь, чтобы усадить на тумбочку. Чтобы не упасть, она обвила его ногами. Рука парня скользила вниз по обнаженной коже, потом снова поднималась вверх, поглаживая бедро, скользя пальцами под кромку джинсовых шорт, в то время, как девушка пробралась пальцами под его футболку, изучая каждый мускул сильной спины, нащупывая привычный неглубокий шрам, доставшийся в память от военных действий в Ираке. Эрик оставил легкий поцелуй в уголке ее губ, опускаясь ниже к шее, оставляя на ней огненные метки от своих поцелуев, воспламеняя кровь… Музыка рингтона мобильного ворвалась в охватившую их эйфорию слишком громко и раздражающе, возвращая в реальность и заставляя досадовать от того, что их прервали. Пайпер кожей ощутила раздраженный вздох Эрика, как он, наверное, ощутил ее. Тяжело дыша, Саммерс оторвался от нее. Она провела ладонями вниз по его спине, на несколько секунд задерживая пальцы на пояснице. Потом вздохнула еще раз, поняв, что звонок ей не почудился, и убрала ноги, освобождая его. С досадой Эрик развернулся к кухонному столу и потянулся за телефоном. Номер на дисплее был незнаком. Это могла быть просто ошибка, а могло быть и что-то важное, поэтому волей-неволей приходилось принимать вызов. Все действия были такими быстрыми, не дав парню даже как следует приготовиться к разговору. Но от произнесенной реплики сердце у него упало. –Сержант Саммерс? – поинтересовался мужской голос, который Эрик узнал бы из тысячи, – голос капитана Хаггинса. –Так точно, – несколько опешив, произнес парень, бросая быстрый взгляд на Пайпер и, сопровождаемый ее недоуменным взглядом, направился к выходу из кухни. Все, что он слышал потом, доносилось до него словно откуда-то издалека, сквозь толщу воды. Но разум фиксировал каждое услышанное слово, осмысливая его и делая вывод, казалось, отдельно от самого Эрика. Когда голос из динамика замолчал, парень понял, что от него ждут ответа. Но он мог быть только один. Это не было предложением или просьбой, пусть и звучало так. Это была его работа. Это был приказ. –Вас понял, сэр. Когда мне нужно быть на месте? – сухой, деловой тон. В данный момент все эмоции отошли на второй план. Это было подобно тому, как провести четкую черту, разделяя свою жизнь на две абсолютно разные части. –На базе к завтрашнему вечеру, – такой же голос в ответ, но вот в нем Эрик, казалось, уловил нотки сочувствия. Или это только ему показалось. –Понял. Буду, – Саммерс отключился, делая глубокий вдох, и таким образом приводя мысли в порядок. Он возвращается в Форт-Кэмпбелл, на базу. А потом… а потом отправляется в Сирию. На очередное задание. Эрику понадобилось меньше минуты, чтобы осмыслить и принять это, но, по меньшей мере, две, чтобы придумать, как сказать об этом Пайпер. Она ведь так радовалась его возвращению, строила планы на то время, что могла провести с ним, пока он был в отпуске. Но теперь эти еще ясно не смоделированные планы рухнули. Это будет ударом для нее… Вздохнув, парень пошел обратно на кухню, понимая, что разговор все равно отложить не удастся. Он застал Пайпер стоящей спиной к нему у раковины. По тому, как были напряжены ее плечи, Эрик понял – она уже знала, кто звонил, и что этот звонок значил. –Пайпер, – позвал он, подходя к ней и осторожно касаясь ее плеча. Она развернулась, поднимая на него усталый, потухший взгляд, который покинула радость, еще несколько минут назад накрывающая их обоих с головой. –Куда на этот раз? – голос, лишенный эмоций, прозвучал, как выстрел, но дрогнул на последнем слове. Вмиг ее глаза оказались подернутые легкой пеленой зарождающихся слез. Как она ни пыталась принять это известие спокойно, чувства все равно брали вверх. –Сирия, – выдохнул Эрик, чувствуя себя абсолютно беззащитным под ее взглядом. Он не знал, как ее утешить, как сказать, что все будет хорошо, если сам не знал этого. Парень ненавидел врать, пусть даже во благо. Пайпер лишь сухо кивнула и снова отвернулась, упираясь руками в края раковины. Саммерс чувствовал себя абсолютно подавленным, ее отчаяние передавалось и ему. Он нерешительно подошел ближе, обнимая ее за плечи, но девушка повела ими, словно отмахиваясь от него. –Пайпс, – голос его, наверное, прозвучал слишком убито, – не надо… Пайпер снова резко развернулась, заставляя Эрика отступить на пару шагов. Глаза ее уже были наполнены слезами, которые она безуспешно пыталась остановить. –Не надо что? Уходить от разговора? – ее глаза прожигали его, заставляя почувствовать щемящую боль внутри. – А что я скажу, Эрик? Что? Что устала снова и снова переживать эти чувства? Что каждую минуту своей жизни я боюсь услышать, что снова должна тебя отпустить, что снова могу потерять? Ты ведь только вернулся… – она покачала головой, обхватывая себя руками, не в силах больше сдерживать эмоции, но все еще пытаясь. Эрик опустил голову, не находя, что ей сказать. Он не так часто задумывался о том, что приходилось переживать ей каждый раз, когда она отправляла его в очередную горячую точку, когда наблюдала за новостями и ожидала его возвращения. Что он мог ответить на это? –Неужели это никогда не закончится?! – ее голос сорвался. Лицо парня исказила гримаса боли, вызванная ее отчаянным вопросом. Он сделал пару шагов к ней, но она намеренно отошла назад. Она не хотела утешения, не хотела слышать ничего вроде «все будет в порядке». –Это моя работа… – глупая, наверное, реплика. Но что еще он мог сказать? –И она постоянно забирает тебя у меня. Почему, черт возьми, она так важна для тебя?! Сколько еще раз ты должен уйти, чтобы больше никогда не вернуться?! – голос Пайпер срывался на крик. Чувства душили ее изнутри, не давая спокойной дышать и затуманивая ее разум. Эрик настолько опешил от заданных вопросов, что просто стоял, глядя на нее, несколько раз открывая рот, чтобы ответить, но так и не находил слов, в конце концов, спросив: –Почему я должен не вернуться? –Потому что это война, Эрик! На войне людей убивают. Сколько еще раз ты рискнешь своей жизнью прежде, чем я потеряю тебя? –Эй, – парень сократил разделяющее их расстояние и взял ее за руки, крепко сжимая запястья и не давая ей отстраниться. – Ты не потеряешь меня, ладно? – Он заглянул ей в глаза, пытаясь через взгляд передать эту уверенность ей, но это не работало. –Ты не знаешь этого. И я не знаю. Никто этого не знает. И ты не имеешь права говорить это мне! – со злостью бросила она, вырывая руки и отталкивая его от себя. Это впервые Пайпер вела себя так. Это была их первая ссора за почти три года отношений. Еще никогда он не ощущал такую волну злости и раздражения от нее. Казалось, что что-то в их отношениях треснуло в тот момент, когда она произнесла эти слова. –Я… – Эрик не находил слов. Да и что он мог сказать, если она не хотела слушать? –Вот именно, что ты. Всегда ты. И ты не думаешь о том, что чувствую я! –Это несправедливо, я… Почему ты никогда не говорила мне? Я думал, что ты понимаешь, насколько это важно для меня… – Эрик смотрел на нее в полной растерянности. –Так вот, я не понимаю! – крикнула она. Эти слова будто прошлись по парню плетью. На несколько долгих секунд повисло молчание. Оба не знали что сказать после внезапного признания. По щеке девушки катилась слеза, оставляя на коже соленую дорожку. –Пайпер, – попытался начать разговор Эрик, снова делая шаг и протягивая к ней руку, но она покачала головой. –Не трогай меня. Не сейчас. И прежде, чем парень успел опомниться, она бросилась прочь из кухни. Он слышал только ее торопливые шаги на лестнице, а затем громкий хлопок закрывающейся двери. Саммерс так и остался стоять посреди кухни, совершенно опустошенный и сбитый с толку. Почему она никогда не говорила этого прежде? Почему он никогда и подумать не мог, что творилось у нее внутри, когда он снова уезжал? Почему, черт возьми, она никогда с ним этим не делилась? Иллюзия прекрасного утра разбилась в дребезги. Казалось, он даже слышал звон стекла, сыпящегося на пол. Устало опустившись на стул, Эрик провел ладонью по лицу, словно желая избавиться от налипших чувств. –Неужели она действительно не понимает, почему он делает это? – задумчиво спросил Менадель, с интересом изучая своего подопечного. –А ты понимаешь? – поинтересовался Итуриэль, стоявший рядом и тоже наблюдавший за разворачивающейся картиной. –Кажется, понимаю… Он терпеть не может несправедливость, тем более, когда знает, что может ей помешать. Ведь так? – ангел перевел взгляд на наставника, но тот только пожал плечами. –Тебе лучше знать. Ты его ангел-хранитель, не я. Менадель вздохнул. Это было чем-то новым, настолько сильно чувствовать эмоции и переживания своего подопечного, изучать его характер, мысли… Эрик не считал, сколько он просидел на кухне, абсолютно равнодушный теперь и к яркому солнцу, и ко всей жизни, бурлившей за пределами дома. Он должен был поговорить с Пайпер. Должен был все исправить. Поэтому стоял сейчас перед дверью спальни с зависшим в воздухе кулаком. Вздохнув, он постучал. Прошло несколько показавшихся вечностью секунд, за которые Эрик уже подумал, что девушка не откроет, прежде, чем дверь таки распахнулась перед ним. Скрестив руки на груди, Пайпер подняла на него взгляд. Ее глаза были красными и слегка опухшими от слез. –Ты ведь уже все для себя решил, – глухо произнесла она. Возможно, Пайпер и не хотела, чтобы в ее голосе прозвучало обвинение, но оно было там, укоряя Эрика за то, что он принимал столь важные решения в одиночку. Но это ведь была его жизнь… Пайпер продолжала смотреть на парня, словно сканируя взглядом. Но в глазах ее, помимо укора, читалась растерянность и непонимание, будто она никак не могла словить нить логики Эрика. –Почему ты делаешь это? Что гонит тебя туда? Почему тебя так тянет рискнуть своей жизнью ради совершенно незнакомых людей? Почему это волнует тебя больше, чем то, что происходит здесь? – поток вопросов хлынул на Саммерса, словно цунами, но ему не нужны были раздумья, чтобы дать ответы – он знал их еще до того, как вопросы были заданы, знал, когда шел в армию, знал это на каждом тренировочном сражении и в каждом бою в эпицентре военных действий… –То, что происходит здесь, касается только меня… – но поймав взгляд Пайпер, Эрик поспешил исправиться, – и тебя. Только нас. Но мы не можем жить в нашей собственной выдуманной реальности, отдельно от остального мира и его проблем. Люди страдают… И если я могу им помочь… Это не касается только меня или моего тщеславия, это касается целого народа. –Ты всегда пытаешься всех спасти. А ты задумывался, может быть, им самим это не нужно? – Пайпер вздохнула, поймав уже удивленный взгляд Саммерса. Он явно не понимал ее мысли. Девушка покачала головой, но на ее лице промелькнула боль. – А кто спасет тебя? Она почувствовала, что эмоции снова брали вверх, но злость уже выжгла все внутри, на нее не оставалось сил. Пайпер внезапно почувствовала себя несчастной и опустошенной, и на глаза снова навернулись слезы. Она попыталась не дать им волю, спрятать в глазах, но ничего не вышло. Эрик выдел эту внутреннюю борьбу в ней, все ее сомнения. Он знал, что Пайпер понимала его причины, что осознавала важность этого для него. Ей просто было слишком трудно снова отпускать его и снова затаивать дыхание, ожидая хороших новостей, снова мучиться вопросом, вернется ли он… Эрик сделал несколько шагов, сократив расстояние между ними, и заключил ее в объятия. Это было бессловесное обещание, дарящее успокоение и защиту. Пайпер крепко обхватила парня за пояс, пряча свое лицо и слезы на его груди, так сильно сжав края его футболки, словно хотела слиться с ним, словно его уже от нее отрывали. От Эрика успокаивающе пахло ментоловым гелем для душа и свежеиспеченным тестом, что заставляло ее улыбнуться сквозь слезы. Это утро было таким долгожданным, таким замечательным. Было… пока жестокая реальность снова не постучала в дверь, точнее, не позвонила по телефону. Она ненавидела тот звонок, но слишком хорошо осознавала, что не в ее силах что-либо с этим поделать… –Со мной все будет хорошо, милая, – ласково произнес Эрик, легко отстраняя девушку от себя, отбрасывая за спину ее длинные шелковистые волосы и заправляя за уши выбившиеся пряди. Он тепло улыбнулся, нежно убирая большими пальцами влагу под ее глазами. –Ну вот откуда ты можешь это знать? – вздохнула она, поднимая на него свой грустный и немного уставший взгляд. С губ парня уже готова была сорваться фраза «Мне везет», но он вовремя прикусил язык. С подобными словами нужно быть очень осторожным, когда у тебя столь опасная деятельность, которая слишком легко ставит твою жизнь под угрозу. Перед боем все солдаты становились особенно суеверными, веря, что каждая мелочь может стать решающей. Вот что значит хронометр жизни по секундам. Одна секунда могла решить все, так же, как одна неосторожная фраза или действие. Уголки губ Саммерса дрогнули в улыбке. –У меня есть ангел-хранитель, он меня защитит, – произнес Эрик, гладя Пайпер по щеке и глядя на нее, как на самое дорогое сокровище в мире. Менадель опешил. Эрик ведь не мог его видеть. Разве не так? Или мог? Ангел вопросительно оглянулся на наставника. –Это просто фраза, не обольщайся, – ответит тот, но, подумав, вздохнул и добавил: – Им хочется верить, что там, наверху, куда они посылают свои молитвы в безысходных положениях, кто-то заботиться о них, помогает им. Часть их души верит в это, но сами они слишком прагматичны, чтобы думать о чем-то столь эфемерном, как ангелы-хранители. Верить они начинают только после того, как с ними случается, по их мнению, истинное чудо. Да и то, ненадолго. Вера их имеет свойство быстро исчезать. –Выходит, наша связь односторонняя? Я чувствую все его чувства и эмоции, знаю его желания и установки, а он даже не догадывается о… силе, которая его оберегает… – произнес Менадель, задумчиво глядя на Эрика, который пытался успокоить Пайпер, нежно поглаживая ее шею. –Он чувствует. Иногда. Не так сильно, как ты, но все же. Временами у него возникает твердая уверенность в чьем-то присутствии рядом. Присутствии кого-то невидимого, кто приносит ему ощущение спокойствия и защищенности. Как, по-твоему, он мог так хладнокровно и уверенно действовать в боях? Менадель нахмурился. Так многое зависело от него. То, о чем люди даже не задумывались, лежало в сфере ответственности их ангелов-хранителей… и у них не было права на ошибку. –И мне нужно вернуть его домой живым? –Да. Ты должен сохранить ему жизнь, но не указывать на правильный стратегический план или что-то вроде этого. Никаких прямых указаний. Только намеки, только подсказки. Свободный выбор, помнишь? Они должны сами выбирать свою судьбу. Твоя задача – показать направление, а пойдет ли он по этой дороге и как именно пойдет, зависит только от него самого. Менадель кивнул, не отрывая взгляда от Эрика, который целовал свою девушку. Он был таким молодым и казался таким счастливым рядом с ней в этот майский солнечный день, что трудно было представить его на поле боя, в гуще взрывающихся бомб, свистящих пуль и крика солдат. Но ангел чувствовал тревогу в его душе. Он также отчетливо знал, что это чувство не было для него в новинку, оно, по сути, всегда жило внутри него, но время от времени усиливалось. И теперь это чувство было их общим. Возможно, Эрик и не говорил о своем ангеле-хранителе всерьез, но он у него был, и он собирался сделать все, чтобы защитить своего подопечного.