Неверная сторона Рая/праведная сторона Ада

Когда я думал, что я воевал на этой войне один, Ты был там, рядом со мной на передовой. Когда я думал, что я сражался без причины Ты дал мне причины не сдаваться. © Poets of the Fall – War

Солнце беспощадно палило, словно поставило себе за цель расплавить весь этот город, который, по большей части, состоял из бетона и кирпича. Песок забивался в дыхательные пути и скрипел на зубах. Раскаленный воздух не приносил облегчения, укрыться от палящего солнца было негде. Да уж, деревья бы здесь не помешали, но крупнолистые породы не особо росли в такой каменистой почве. Эрик вздохнул, закрывая лицо куфией, пытаясь хоть немного защититься от жуткой жары. Вокруг на удивление царило оживление, разговоры и перекрикивания заполняли улицы. «А чего ты ожидал? – поинтересовался внутренний голос. – Что все здесь сидят под дулами пистолетов и боятся вздохнуть?» Да, он понимал, что этим людям некуда идти, они и не могли уйти, а потому ничего другого, как продолжать жить обычной жизнью, им не оставалось. Мимо проехали несколько мужчин на велосипедах, разметая во все стороны пыль, которая и так, казалось, повисла в воздухе плотной стеной. Мужчины, женщины, дети… Все смешивались в толпу, заполняя узкие и не очень улочки Ракки. У каждого из них была своя цель. У Эрика в том числе. Он чувствовал себя несколько неуютно в гражданской одежде, без ставших уже привычными за несколько недель формы и снаряжения, без М4 на груди. Сейчас его жизнь зависела только от того, насколько он сумеет слиться с толпой, не выделяться из нее и не привлекать к себе внимание. Добраться до нужных объектов, незаметно установить маячки, исчезнуть. Задача была ясней ясного, но именно в таких заданиях случались непредвиденные обстоятельства, заставляющие корректировать свое поведение. Саммерс шел вдоль улицы, ведущей к первому объекту, стараясь не выпадать из общего ритма, подстраиваясь под шаги прохожих. Тут и там по обе стороны встречались разрушенные здания, почерневшие от огня стены, небольшие пятна засохшей крови. Обвисшие балконы, покосившиеся лестницы, торчащая арматура… На это было страшно смотреть, хотя подобные пейзажи не были для Эрика чем-то новым. В Ираке города выглядели так же. И все же досадно было смотреть на то, как цветущий некогда город, с уникальными архитектурными сооружениями, парковыми зонами, банками, ресторанами терпел такое к себе отношение и превращался в руины из-за множества воздушных налетов. – Marhabaan. Kayf haloki?* – Wa Alykom As-slam. Hatta alan, kull shay hadi.** До Саммерса донесся обрывок разговора двух арабов. Этих двух небольших реплик ему хватило, чтобы не просто ощутить атмосферу, в которой эти люди жили, но и их внутренние переживания, их опасения и страхи. «Все спокойно пока», – сказал один из них. Этот мужчина уже ожидал бомбежки, уже предчувствовал, что скоро здесь начнется кошмар наяву. Эрик почувствовал укол совести, ведь это они собирались воплотить этот кошмар в жизнь. Да, план разрабатывался такой, что минимизировал бы число жертв. Но жертвы будут. Это понимал каждый солдат, который участвовал в операции. Да, у них, возможно, была благородная цель, но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. *** Эрик попытался выбросить из головы пессимистические мысли и сконцентрироваться на задании. Изначально его здесь быть не должно было. Разведкой занимались Хоук, Джеффри, Джонсон и Салливан. Они собирали сведения о базах боевиков, и они же должны были установить на важных объектах вблизи них радиомаяки для наведения ракет и бомб. Но на одной из таких разведок Салливана подстрелили. Он находился в тяжелом состоянии, и Саммерс вынужден был занять его место. Кому, как не «Дельте», заниматься подобными заданиями. Эрик должен был взять на себя северную часть города. По мере того, как он продвигался вперед, людей становилось все меньше. Это была северно-западная часть города, ранее спокойный спальный район, от которого до пригорода было рукой подать. Раньше здесь был супермаркет, который боевики превратили в один из своих штабов. Не так далеко находилась мечеть Босрови, которая тоже контролировалась ИГИЛосвкими солдатами. Эрику предстояло пробраться как можно ближе к нему и установить маячок для ракеты, которая будет пущена сюда, таким образом, чтобы база была уничтожена при воздушном налете. Саммерс свернул налево, уходя с проспекта за квартал до супермаркета, и направился вдоль улицы, параллельной той, где должен был в конечном итоге оказаться. Людей здесь было намного меньше. Не доходя два дома до проспекта, Эрик снова свернул налево. Улица была пустынна, и это напрягало. Нервы парня были стянуты в тугой узел. Он почти дошел до угла, когда кто-то за его спиной крикнул: – Tawqif! Dukhul mahzurat. Min ant?**** – голос звучал грубо, но в нем была едва уловимая тревога или даже страх. – Ana asif, lm akun aerif,***** – ответил Эрик, осторожно оборачиваясь. Парень примерно его лет стоял в начале дома, наверняка появившись из переулка, который уходил вверх. – Alkhuruj! Aleawdat iilaa almakan aldhy jit minh!****** – пригрозил солдат, для убедительности махая в сторону Саммерса автоматом, висевшем у него на плече. – Nem, bialttabe. Sa'atrak,******* – закивал Эрик, притворяясь испуганным городским жителем, и направился к солдату. Когда они поравнялись, Саммерс убедился в том, что тот испуган. Он не хотел себе проблем. Эрику даже стало немного жаль его, но он напомнил себе, что его люди делали, и жалость исчезла. – Iilaa al'amam,******** – подтолкнул в спину дулом автомата боевик. И это была его ошибка. Сделав вид, что споткнулся, Эрик подождал пару секунд, пока парень наклонится к нему и, когда тот сделал эту ожидаемую ошибку, резко вскинул голову, ударяя боевика в лицо и посылая удар локтем прямо в солнечное сплетение. Не дав ему опомниться и пользуясь драгоценными секундами болевого замешательства, Саммерс сдвинулся в сторону, хватаясь за верхнюю часть автомата и дергая его на себя, предварительно отведя дуло в сторону. Боевик не выпустил оружия из рук и попытался ударить противника левой рукой, но Эрик увернулся и нанес апперкот слева, находясь для этого в более выгодной позиции. Удар пришелся в верхнюю часть скулы и уголок глаза. И тут же Саммерс нанес следующий удар, двинув боевика прикладом в солнечное сплетение, а когда тот согнулся пополам, судорожно вдыхая воздух, Эрик быстро зашел ему за спину и, достав из-за пояса пистолет, выстрелил в затылок. На все это ушло каких-то несколько секунд, мозг был затуманен адреналином, им же диктовались и все действия. Саммерс оттащил неподвижное тело за угол, прислоняя его к стене дома. Да, парень явно был не старше его самого, отчего на душе стало погано, но утопать в вине не было времени. Скоро сюда кто-то да наведается, когда не сможет выйти на связь, и тогда охрана усилиться, если даже никто не пуститься на поиски убийцы. Поэтому, недолго думая, Эрик стянул с боевика форму, надевая ее на себя, и забрал автомат. До угла он дошел без проблем. К счастью, и там оказалось чисто. Если патруль и был, то сейчас он находился довольно далеко от той точки, которую для себя наметил Эрик. Он обошел квартал с юга, встретив по пути лишь одного боевика, но тот кивнул ему, словно знакомому, и Саммерс кивнул в ответ. Добравшись до участка, где дома стояли ровными рядами так плотно к друг другу, что можно было спокойно ходить по крышам, Эрик решил, что именно так можно добраться до здания бывшего супермаркета незаметно. Маячок без проблем удалось установить на крыше дома, который находился по диагонали к объекту. Тем же путем Саммерс вернулся, доходя по крышам до конца квартала. И только выйдя за пределы охраняемой боевиками зоны, найдя укромное пустынное место, Эрик связался со штабом, сообщив, что маячок успешно установлен. Коллинз проверил сигнал, подтверждая его работу, и Саммерсу приказали возвращаться на базу. *Привет. Как ты? (араб.) **Мир и тебе. Пока все спокойно. (араб.) *** «Благими намерениями вымощена дорога в ад» – крылатое выражение, приписываемое английскому писателю Сэмюэлю Джонсону, но первоначальным автором изречения считается английский богослов XVII столетия Джордж Герберт. **** Стой! Проход запрещен. Кто ты такой? (араб.) ***** Простите, я не знал. (араб.) ****** Уходи! Иди туда, откуда пришел! (араб.) ******* Да, конечно. Я уже ухожу. (араб.) ******** Вперед. (араб.) – Для захвата отправляется две группы: первая группа под командованием сержанта Андерсона и вторая под командованием сержанта Саммерса, – капитан кивнул обоим и вернулся к карте города на экране. – К сожалению, эффектом внезапности мы располагать не будем. Как только начнется налет и прозвучат первые взрывы, противники уже будут наготове. Но и провернуть сперва операцию захвата, давая им возможность предупредить своих людей, мы тоже не можем. Задача предстоит трудная, именно поэтому мы выбрали вас, – Хаггинс обвел взглядом сидящих и начал посвящать их в тонкости операции и конкретно их задания, начиная с основной цели и заканчивая количественным распределением солдат по флангам. Эрик внимательно слушал, фиксируя каждое сказанное слово в памяти, будто компьютер. Это особое состояние собранности и сосредоточенности появлялось перед каждой серьезной операцией, перед каждым запланированным боем. Он просчитывал ходы, мысленно воспроизводил озвучиваемый план в действие, пытался учесть возможные осложнения и способы их решения. Он слишком сильно пытался все сделать правильно… И вот двенадцать пар глаз неотрывно смотрели на него, ожидая каких-то вдохновляющих слов. Они нуждались в уверенности, хотя и понимали ее иллюзорность. И Эрик должен был эту уверенность им дать, пусть не в исходе операции, но в собственных действиях. – То, что перед нами стоит непростая задача, вы и так слышали. Но, – Саммерс усмехнулся, – если бы мы не умели с ними справляться, мы бы не были «Дельтой», верно? Я не буду снова рассказывать вам, как действовать. Вы и так все прекрасно знаете, иначе вас бы здесь не было, – несколько солдат хмыкнули и переглянулись. – Главное, не мешкайте, если что-то пойдет не так. И… – Эрик вздохнул, оглядывая бойцов и чувствуя на себе их ожидающие взгляды, – постарайтесь вернуться живыми. Парни усмехнулись. Да уж, они ой как постараются вернуться с задания целыми и невредимыми, но их главная задача заключалась не в этом, и все совершенно точно это понимали. Они попытаются сделать все наилучшим образом, но вверяли себя в руки судьбы так или иначе. И каждый из них теперь вертел в руке свой талисман на удачу, будь то крестик, хамса,* буддийский амулет или просто что-то, подаренное дорогим человеком. – Да ладно, зачем тебе еще и это? – Роджер кивнул головой на прибор ночного видения в руках Патрика. – Мы уходим всего на час. – На час ты можешь выйти погулять с собакой. И то не факт, что не встретишь старого знакомого, и вы не отправитесь в бар восстанавливать потерянные отношения, – отрезал Эрик, строго глядя на солдата. – А это – военная операция. Ты должен быть готов ко всему, в независимости от того, насколько хорошо и четко она спланирована. Это понятно? – Так точно, товарищ сержант, – смущенно ответил Тэдис. Кончики его ушей покраснели. Он ненавидел быть посмешищем в глазах товарищей, поэтому проглядывавшиеся то тут, то там полуулыбки и кривоватые усмешки убивали его. – Даже если операция идеально спланирована… – начал Эрик более мягким голосом, но тут же прервал себя: – Черт, да она никогда не бывает идеально спланирована. Это война. И у нее полным-полно непредвиденных действий. Здесь не место халатности или беспечности. Он обвел взглядом всех бойцов, проверяя, все ли поняли его слова. Этот взгляд напомнил им, кто они и зачем здесь. Без лишних слов парни начали собираться, уже не отпуская шуточек по поводу ненужных вещей, лишь качая головой, если та или иная вещь действительно скорее бы мешала в бою, нежели помогала. Они спускались в хаос. Вокруг действительно царил кавардак: где-то вдали гремели взрывы, поднимая в воздух огонь и черные клубы дыма, повсюду раздавались перекрикивания; паникуя, люди бежали в разных направлениях, не думая друг о друге. Спускаясь один за одним на твердую каменистую почву Ракки, солдаты были уверены, что противники уже пытались связаться с остальными базами и, не получив ответа, готовились к встрече. У обоих сторон было не так много времени, чтобы нанести врагу сокрушающие удары, но и те, и другие были готовы к бою. – Akhraj min huna!** – кричал Эрик паникующим людям на улице, прогоняя их с места, где предстояло развернуться военным действиям. – Alaikhtiba fi manazilihim waeadam alkhuruj!*** Солдаты, не владеющие языком, жестами показывали убираться с улицы или прикрикивали на родном языке, будучи уверенными, что этот посыл местные поймут в любом случае. Держа оружие наготове, они приближались к базе противника. – Эмерсон, Скотт, Барнс, – подозвал к себе солдат Эрик, – заходите с левого фланга. Ваша задача – занять позицию у ракетной установки и перекрыть доступ к ней противнику. Все трое кивнули и отделились от основной группы, направляясь к проходу между домами, с которого поворот налево привел бы их к объекту. – Райан, Гонсалес, Остин, направляетесь на правый фланг. Остальные шестеро – за мной. Курды займут позицию с севера. Разделившись, солдаты группами двинулись к довольно большому зданию отеля «Турист». Группа во главе с Саммерсом должна была занять позицию в здании напротив и вызвать огонь на себя, давая курдским солдатам возможность зайти с тыла и взять в заложники боевиков ИГИЛ. Все чувства и эмоции Эрика отошли на второй план, закрылись на замок, оставляя лишь здравый ум и холодный, профессиональный расчет. Распределение группы на позициях по всем трем этажам и крыше, осмотр позиций противников – все делалось будто машинально, хотя на самом деле сознание принимало активное участие во всех действиях. Наверху зазвучали первые выстрелы – Роджерс с Эндрюсом уже открыли огонь. Чейз бросил на Эрика озорной взгляд, на губах его играла усмешка. Они заняли позицию у окон на втором этаже. – Зададим им жару, товарищ сержант? – и, поймав ответную усмешку Саммерса, прильнул к прицелу своей винтовки, что сделал и Эрик. Все вокруг перестало существовать, кроме дыхания, ударов сердца и объекта в прицеле. Выстрел, попадание, поиск следующей цели. Уклонение, перекат. Свист пуль и удар в стены позади. Иногда пули пролетали слишком близко, попадая в стену справа или слева, осыпая штукатурку и песок. В воздухе витал насыщенный запах пороха. Поначалу противников можно было убирать с позиций снайперскими единичными выстрелами, но постепенно частотность выстрелов с их стороны увеличивалась. Пули свистели, почти беспрестанно. Чейз вскрикнул – одна из пуль попала ему в плечо. – Налево, – скомандовал ему Эрик и, быстро перекатившись от окна, укрылся за стеной. Сорвав с пояса ручную гранату, он сдернул чеку и бросил снаряд в окно, отправляя его прямиком в центр стрельбы. Послышался оглушающий взрыв, и на десяток секунд установилась тишина, затем выстрелы раздались снова, но уже где-то выше. Чтобы возобновить стрельбу на параллельной позиции, боевикам потребуется какое-то время. Несколько минут в запасе Саммерса было. Он осторожно переместился к Чейзу. Рана была несерьезная, но болезненная. – Все хорошо, товарищ сержант, – усмехнулся тот, – со мной так просто не разделаешься. Браун подлатает в два счета. Эрик покачал головой. Он сам был таким, но на правах старшего по званию должен был обладать большим благоразумием. – Будь осторожен, ладно? Вернуться на позицию сможешь? – Так точно, – кивнул солдат. Саммерс вернулся на свою позицию, наводя прицел на здание отеля в районе второго этажа. Между вторым третьим образовалась большая дыра, пол второго был завален бетонными конструкциями, на которых полыхали языки пламени. Но там уже появлялись фигуры в форме. Снова сосредоточенность на дыхании, ударах сердца и объектах с винтовками. Снова выстрелы и попадания в цель. Снова наклон головы, уклонение. Казалось, время растянулось, и все превратилось в череду однообразных, будто заученных до автоматизма действий. Вдох – наведение прицела, палец на курке, готовность. Выдох – нажатие, выстрел, попадание, порой промах. Вдох – прицел. Выдох – выстрел. Вдох – готовность. Выдох – попадание. И вдруг резкий пронзающий инстинкт, вопиющий «Сверху!». Столь внезапной и сильной тревоги Эрик еще не ощущал. Внутренний голос мгновенно подсказал, что в их сторону летит граната. И через секунду она уже попала в здание. Прозвучал оглушительный взрыв над головой. Саммерс быстро откатился в сторону, неразделимый со своей винтовкой, а в следующий момент на место, где он только что лежал, с грохотом упал кусок бетона, ранее служивший полом третьему этажу. На несколько секунд на Эрика навалился вакуум, нейтрализующий звуки, запахи и боль. Но он резко исчез, и все разом вернулось: крики и выстрелы, запах пороха, газов и бетонной пыли, острая боль в плече и икре, тупая – в голове. Он не нуждался в его подсказках, сам прекрасно знал, что делал. Единственное, что оставалось Менаделю, – это предупреждать своего подопечного об опасности. Помня указания архангела Габриэля, ангел старался не вмешиваться в жизнь Эрика слишком сильно, позволяя тому самостоятельно принимать решения и воплощать их в жизнь, в независимости от того, считал он их правильными или нет. Он сопровождал Саммерса на каждом задании под прикрытием, когда тот цеплял радиомаячки на разные объекты. Эрик и не подозревал о том, что рядом с ним всегда был его ангел-хранитель, готовый в любую минуту защитить. Он действовал взвешено и четко, не допуская стратегических ошибок и не нуждаясь в подсказках свыше. Поначалу ангела это удивляло, но позже начало восхищать. В последнее время он ловил себя на мысли, что ему интересно наблюдать за тем, как связь между ним и подопечным развивается и крепнет, что он невольно становится ближе к Эрику, или скорее Эрик становится ближе к нему. Менадель уже понимал его мотивы, мысли, чувства, ощущал оттенки в эмоциях. Он чувствовал, что эта связь – нечто совершенно другое, нежели было у них с Мэттом, то-то гораздо тоньше и вместе с тем прочней. А Саммерс в свою очередь чувствовал и понимал его посылы и предупреждения об опасности буквально с намека. Но сейчас предупреждение прозвучало слишком порывисто и… пожалуй, испуганно. Так, что Эрик не мог не обратить на него внимания. И все же его реакция была недостаточно быстрой для того, чтобы свести к минимуму повреждения. Первым желанием Менаделя, когда он увидел оглушенного взрывом парня, было подбежать к нему. Слишком ярким было чувство страха. Ангел поймал себя на мысли, что это было его собственное чувство, а не чувство Эрика. Но он вовремя остановил себя, хотя было слишком неприятно смотреть на то, как, морщась от боли, Саммерс занимал сидячее положение. Тупая боль в висках отдавалась в его собственной голове. На щеке Эрика красовался длинный красный порез, наверняка оставленный осколком камня. И все же, несмотря на то, что его жизни ничего не угрожало, Менадель чувствовал себя виноватым за эти ранения. – Сержант Саммерс, вы в порядке? – поинтересовался из угла Чейз. Его лишь слегка задело по ноге. Эрик подергал себя за ухо, прогоняя оттуда звон, и кивнул. – Кажется, да. По стенам снова забарабанили пули. Эрик почувствовал, как им овладела злость. Она заглушила собой боль в плече и ноге. Подняв винтовку с пола, Саммерс подполз к стене, облокачиваясь о нее спиной и, слегка выглядывая, навел прицел на стреляющих. Один выстрел, второй, третий. Смена магазина. В поле зрения больше не оказалось вражеских боевиков. Эрик чуть сменил позицию, продвигаясь ближе к окну, увеличивая себе угол обзора. Снова навел прицел и снова выстрелил. Два выстрела раздались одновременно. Менадель твердо решил, что больше не даст Эрику пострадать, не позволит кому-нибудь или чему-нибудь снова причинить ему боль. Он бросился вперед, раскрывая крылья и отражая пулю, летящую в Саммерса с противоположного здания. Но все случилось слишком быстро. Сзади на лестнице раздались шаги и в следующий момент в помещение ворвались два боевика с автоматами. Эрик резко развернулся, наводя винтовку на вошедших. Они выстрелили одновременно, но в разных направлениях. И Менадель просто не успел закрыть его собой. Стреляющий в Чейза упал, сраженный выстрелом Саммерса, но пуля второго попала ему в живот. Резкая боль затопила сознание парня. Он инстинктивно выпустил винтовку, прижимая ладонь к ране. Пальцы моментально окрасились в алый. Еще один выстрел от Чейза прозвучал будто откуда-то издалека. Эрик шумно выдохнул и снова сделал судорожный вдох, задыхаясь от болевого шока. В глазах помутилось, а потом потемнело. Голос Чейза доносился словно сквозь толщу воды. Менадель застыл на месте, глядя на развернувшуюся перед ним картину, которая развивалась будто в замедленной съемке. Стук пустой гильзы о бетонный пол, глухой удар падающего тела, искривляющееся от боли лицо Эрика и самое болезненное – его вскрик. Ангел снова бросился к подопечному, но снова резко остановился. Имеет ли он право вмешиваться? И чем вообще может теперь помочь? Ему следовало двигаться быстрее, быстрее улавливать опасность, стоило реагировать быстрее! Он ощущал острую режущую боль вместе с парнем, сознание плыло и туманилось вместе с сознанием Эрика. – Сержант Саммерс, сержант Саммерс, – дергал командующего за плечо Чейз. – Вы меня слышите? – Я тебя слышу, Чейз. Не тряси так, – отозвался Саммерс, выныривая из пучины боли и охватившей темноты. – Слава Богу, – вздохнул парень. – Не закрывайте глаза. Оставайтесь в сознании. Нужно связаться со штабом. – Подай рацию, – попросил Эрик, прислоняясь к стене. Чейз поспешил выполнить просьбу. – Капитан Хаггинс, говорит Саммерс. Чейз и я ранены, Роджер и Эндрюс скорее всего мертвы. Нам нужно подкрепление. – Вас понял, Саммерс. Высылаю подкрепление. Держитесь. Этот короткий разговор отобрал у Эрика довольно много сил. Минуты ожидания растянулись в вечность. Менадель с ужасом наблюдал за тем, как смуглое лицо парня бледнеет, как с него уходят краски. Обескровленные губы, бисеринки пота на лбу, тяжелое дыхание, искривление губ – все это отдавалось болью в душе ангела. Он не смог защитить, он не справился. Он так сильно желал, чтобы Эрику больше не причиняли боли, но не сумел уберечь его от самой сильной, от самого опасного ранения. Саммерс то пропадал, то появлялся на границе реальности, цепляясь за нее изо всех сил, но все же временами теряя контроль, соскальзывая в темноту. Чейз говорил с ним, не давая кануть в забытье, укрепляя его связь с реальностью, рассказывая какие-то истории из своей жизни. Пару раз ему даже удалось вызвать у Эрика вымученную улыбку. – Ему больно, – простонал Менадель, не обращаясь ни к кому конкретно. Видеть страдания по его вине на этом прекрасном лице было для ангела пыткой. До этого момента он и сам не осознавал, насколько сильно за столь короткий промежуток времени привязался к своему подопечному. Чувства Эрика стали его чувствами, эмоции Эрика стали его эмоциями, боль Эрика стала его болью. Он попытался отделить их, оставить только боль парня, но она по-прежнему была слишком сильной. Эрик изо всех сил пытался держаться за реальность, но реальность упрямо от него ускользала. Кровь сочилась сквозь пальцы, накатывала слабость и жутко клонило в сон. Постепенно промежутки реальности становились короче, уступая моментам темноты, перемежевались с ними и сливались так, что уже трудно было различить, где что. Боль топила в себе. Менадель больше не мог этого выдерживать. Отбросив запреты и повинуясь ощущениям, он опустился на колени рядом с Эриком и заглянул ему в лицо, словно стараясь найти в нем подтверждение своему решению. Парень открыл глаза, и на несколько секунд, ангел готов был поклясться, взгляд его сфокусировался на нем, будто он видел его. Затем Эрик снова провалился в беспамятство. Больше не думая, Менадель взял парня за руку, крепко сжимая ее и прислушиваясь к своим ощущениям, заглядывая внутрь себя в поисках силы, в поисках света и тепла, способных разогнать тьму, окутавшую Саммерса. Найдя и поймав это, он переключился на парня, всматриваясь в его лицо, забирая от него тьму и боль, чувствуя, как она перетекала из Эрика в него и уничтожалась ангельским светом. Еще немного, и еще. Парень вздохнул и задышал более ровно. Менадель разжал руку, но не убрал ее совсем, проводя большим пальцем по пальцам Эрика, оставляя ему каплю своего собственного тепла и света. *Хамса – защитный амулет в форме ладони, которым пользуются евреи и арабы. ** Уходите отсюда! (араб.) *** Спрячьтесь в домах и не выходите на улицу! (араб.)