Последняя надежда чистокровных

— Но… — происходящее никак не укладывалось в голове Теодора. — …как же так?! Тебя ведь съел василиск… — Да?! — словно издеваясь, ответил колдун. — Уверен в этом? Точно?! А я об этом знаю? — Но ведь… Отец сказал… — Исидор меня похоронил, едва увидев окровавленную одежду. Ему этого было достаточно! Как и его дружкам, с которыми он связался и служил этому самовлюблённому полудурку — Тому Рэддлу. А я не мог смотреть, как бредовые идеи Вольдеморта ведут моего сына чёрти куда. И даже когда Тёмный Лорд пал, он продолжал общаться с его фанатиками. Его манила гипотеза о возвращении этого лорда-психопата. Всё искал способ воскресить свою жену. Думал: «Тёмный Лорд даст знания»… Смешно! Благо, ты хоть не в него — у тебя отличительных признаков свиты Тёмного Лорда я не наблюдаю, — Кантанкерус указал свободной рукой на предплечье. Старик улыбнулся, хотя его ухмылка больше походила на оскал: — Хорошо, что гены передаются «через поколение». Теодор, конечно, не хотел принимать сторону Тёмного Лорда. Однако, он не верил в наивность своего отца. Возможно, некоторые решения родителя и казались юноше поспешными, но, всё-таки, уважение к Исидору было гораздо большим, чем к старику, так легко покинувшим семью обманом. — Отец верил Тёмному Лорду потому, что хотел возвратить к власти чистокровных волшебников… — только и смог произнести Теодор. — Да?! — прервал на полуслове дед. — А Вольдеморт-то также думал?! Или только говорил? — Я не знаю, — слизеринец потупил взор. — Сколько сейчас чистокровных семей в мире? Можно по пальцам обеих рук пересчитать. Что-то их не прибавляется, ты не замечаешь?! Вольдеморт любил говорить, что если чистокровные будут образовывать браки только с чистокровными, то хороших волшебников станет больше. А в реальности? — собеседник снова ухмыльнулся улыбкой нежити. — Мы ведь не кролики. Да и, на чистокровность плюют все, кому не лень. Сколько сейчас сквибов рождается в смешанных браках? — Я не знаю. — Конечно! Потому, что такую статистику по указке Министерства никто не ведёт! Они начали истерить даже из-за моей скромной книги. А, тем, временем, количество волшебников в мире только сокращается. И скоро они совсем исчезнут — останутся только магглы! Дафна очухалась от действия обездвиживающего заклятия и в ужасе метнулась к выходу. Однако, Кантанкерус сразу же произнёс заклинание и ударил посохом о землю. Слизеринка упала без сознания тут же, как только пучок магической энергии из посоха настиг её. — Но, простите, пожалуйста, сэр… — осторожно начала Гермиона наиболее вежливым тоном, — ведь волшебники тоже рождаются среди магглов… — Грязнокровка, — чуть громче обычного прервал старик, снова подняв посох, — если ты ещё раз откроешь рот в этом зале, то я оторву тебе руки и ноги! Он произнёс сложное неизвестное подросткам заклятие и поднял посох вверх, но не отпустил его стукнув о землю. Грейнджер тут же поджала губы и, задрожав, с испуганным взглядом смотрела на руку колдуна, которому достаточно было ослабить хватку. То, как быстро магия поразила Дафну минутами ранее, произвело на гриффиндорку сильное впечатление. — А теперь я отвечаю на твой хамский вопрос, — продолжил Кантанкерус. — Те магглы, у которых родились такие вот грязнокровки как ты, в предках имели волшебников. В любом случае, в организмах магглов — этих животных — отсутствует какая-то волшебная часть. Некое неизвестное звено. — И ты пытаешься найти способ увеличить количество чистокровных волшебников? — начал отходить от потрясения Теодор. — Потому, что волшебники вымирают… — Потому, что это последняя надежда чистокровных волшебников, — немного поправил высказывание дед. — Но не такой ценой… — юноша посмотрел на Анемону. Старик понял, куда направил взгляд внук и произнёс: — Твой отец тоже стремился к более простым решениям, чтобы они не отягощали его разум. И где его жена — твоя мать — теперь?! А где он сам?! Мне достаточно минуты, чтобы вытащить его из Азкабана — не только Министр может общаться с лидерами дементоров. Но пусть Исидор будет в этом «углу» до тех пор, пока до него не дойдёт то, что его самовлюблённый полукровный кумир Вольдеморт редкостный осёл. — Дед, — опустил голову Теодор. Он попытался убедить предка: — Я не собираюсь спорить с тобой. Я не хочу перечить тебе. Я только прошу… пожалуйста… верни Анемону. — Это ещё с какой стати?! — возмутился в ответ Кантанкерус. Он на мгновение повернулся к своей пленнице, висящей в воздухе: — Конечно, она «не совершенство», но это лучший результат моей работы! — Я… — юноша тщетно подбирал слова, которые могли подействовать на предка. — Я ведь… В смысле… Она для меня… — Только не вздумай сказать, что влюбился в эту девчонку! — мгновенно разозлившись, выпалил колдун. — Иначе я трансфигурирую розги и выпорю тебя прямо перед этими грязнокровками! — он указал взглядом на компанию Теодора. — Окстись! Тебе шестнадцать лет! — Она… была единственным человеком, который ко мне хорошо относился, несмотря на мои неудачи и проступки… — Естественно! — гаркнул дед. — Ты ведь первый сверстник, с которым она познакомилась в Хогвартсе и которому она начала доверять! Но это не ответ на мой вопрос! — Я… думаю… что она достаточно пережила за свою жизнь… — только и смог сформулировать подросток. — Неужто?! А как же остальные подопытные? Может, тебе следует их показать, чтобы ты распустил их всех?! — Я не хочу о них знать! — юноша снова поднял голову. — Прошу… — Так почему отпустить её?! — продолжил настаивать дед. — Мы… так долго пытались вернуть её к нормальной жизни. Мы… так много потратили сил на это… — А вам это удалось?! Если бы «да», то её здесь не было, — он хмыкнул звуком, больше походившим на карканье ворона. — Да и она больше не захочет сбегать. — Пожалуйста… Дед! У меня нет аргументов. Я не могу объяснить… Умоляю! Я ведь ничего у тебя никогда не просил. …даже, когда был маленьким ребёнком. Колдун улыбнулся своим страшным оскалом и медленно поставил на землю посох к большой радости Гермионы. — Действительно, не буду же я отнимать игрушку у внука, — сказал он. — Забирай. Она всё равно тебе скоро надоест. Только, когда наиграешься, верни назад в потребном виде. Она мне ещё пригодится. Не дав сказать ответ, колдун резко повернулся на месте и трансгрессировал в неизвестном направлении. Поскольку волшебник исчез, источник света пропал. Послышался шорох — Анемона плавно опустилась на пол. Гарри сразу начал шарить руками в поисках волшебной палочки. Однако, добавить свет в помещение первой удалось Гермионе. Седрик метнулся к очухавшейся Дафне, которая только и успела, что прислониться спиной к стене. Обняв руками колени, она с сильной тревогой поглядывала на Анемону, не отрываясь. Гарри, поправляя очки, приближался к Гермионе. А Нотт, как оказалось, умудрился в темноте найти свою основную палочку и даже подбежать к лежащей на полу Анемоне. Гермиона тоже хотела сразу двинуться к подруге, но, успев сделать шаг, она тут же задела что-то ногой и чуть не упала. Магглорожденная посмотрела вниз на помеху. — Анемона, с тобой всё хорошо? — спросил Теодор, убеждаясь, что на теле никаких серьёзных травм нет. Девушка только открыла глаза и уставилась в потолок, не ответив ничего. Стало понятно, что она в шоке. Как ни странно, но следов порезов от неизвестного зелья Филча на её теле не было. Похоже, Кантанкерус или кто-то из его сообщников умудрился излечить когтевранку от неизвестного зелья Филча. Запах гвоздики, исходивший из места, где минутами ранее находился колдун и его жертва, казался отвратительным. Слизеринец протянул руку и попытался помочь подруге подняться. — Вставай, — сказал юноша. — Ты как? Анемона поднялась и выпрямилась, повернувшись к выходу. Нотт сразу обнял её. — Анемона… — прошептал аристократ. — Я боялся, что с тобой может что-то случиться. Ты не представляешь просто, как я испугался… Я не должен был оставлять тебя надолго! Я ошибался… Я должен был быть всё время рядом… Но та не ответила на объятия, продолжая смотреть на входную дверь. — Теодор… — гриффиндорка испуганно прервала шёпот друга. Она, наклонившись, разглядывала что-то. Юноша проигнорировал реплику магглорожденной, стоящей позади: — Анемона, — слизеринец взял когтевранку за руку, — нам нужно выбираться отсюда. Чем быстрее — тем лучше. Согласна? Девушка ничего не ответила, продолжая внимательно вглядываться в сторону выхода. — Где твоя палочка? — спросил Нотт, оглядываясь. — Её ведь не забрали? Приёмная дочь МакГонагалл молчала. — Не важно, — махнул рукой слизеринец. Он улыбнулся, поняв, что говорит о маловажных вещах: — Всегда можно купить новую. Ведь правда? Грейнджер повторно попыталась отвлечь внимание друга: — Теодор, ты должен это видеть… Но юноша снова пропустил слова магглорожденной мимо ушей. — Анемона, почему ты не отвечаешь?! — он ещё раз осмотрел блондинку. На мгновение повернувшись к гриффиндорке, юноша бросил ей: — Гермиона, похоже, её напоили каким-то зельем… — Теодор, — ответила Гермиона, собираясь поднять с пола предмет, — подойди сюда! Вместо этого, юноша только потянул Анемону в сторону выхода и она послушно последовала за ним. Сделав два шага, девушка споткнулась о фанеру, валявшуюся на полу. — Да что происходит? — слизеринец опять повернулся к когтевранке и помог подняться. — Нотт! — в очередной раз воскликнула гриффиндорка. — Что, Грейнджер?! — раздражённо развернулся к ней слизеринец. Гермиона подняла лежавший на полу орбитокласт. Второй такой же оставался у её ног. Оба хирургических инструмента были перепачканы в зелёной жидкости. — О, Мерлин! — только и смог произнести юноша. Теодор повернулся к Анемоне, и, взяв девушку за голову двумя руками, направил её лицо на свет. Теперь по обе стороны от носа, около третьего века, на лице девушки можно было разглядеть крошечные раны, из которых всё ещё сочилась кровь. До юноши дошёл смысл фразы деда «она больше не захочет сбегать». Последние части диалога с предком назойливо прокручивались в голове и мешали мыслить трезво. — Гермиона, — ослабшим голосом произнёс юноша, — там, за твоей спиной… шкафчик для зелий… здесь ведь должны были хранить лечебные зелья… Должны же?! — В шкафах тут давно уже нет ничего, — грустно произнесла Грейнджер, на всякий случай, окинув взглядом ещё с прошлого визита выглядящее заброшенным помещение. Тогда собеседник сам метнулся к покосившемуся шкафчику и стал дрожащими руками перебирать пустые и разбитые склянки. — Теодор, — схватив за руку слизеринца и останавливая, произнесла Гермиона. — Мы ничего не найдём в заброшенной лаборатории! Нам нужно отвести её к Помфри. …или вообще в Мунго. Увы, но это всё, что мы можем. Юноша отрывисто кивнул. В этот момент весьма кстати в помещение вошли Нимфадора Тонкс и Северус Снейп. *** Спустя два дня кабинет директора в школе чародейства и волшебства был полон преподавателей. Исключением являлась Долорес Амбридж, которая, хоть и нашлась, но сейчас находилась в Мунго. Однако, кроме учителей, среди посетителей рабочего места Дамблдора, находились и мракоборцы: Аластор Грюм и его любимая ученица — Нимфадора Тонкс. — Что-ж, — Альбус медлил, размышляя о том, как следует подойти к диалогу, — я думаю, все мы знаем, что в последние дни Хогвартс переживает непростые времена… — Профессор Дамблдор, — резко сказала Минерва, — может, нам следует сразу перейти к делу?! — Точно, — гаркнул Грюм. Он повернулся к директору и остановил на нём свой зачарованный вечно вращающийся глаз-протез: — Прости, Альбус, но это событие просто выводит меня из себя. — Директор, — сказала МакГонагалл, — я считаю, что вам нужно принять участие в суде Визенгамота. — Я приму участие в процессе, — директор посмотрел на декана Гриффиндора поверх очков и кивнул. Он рассудительно добавил: — …и я буду просить о снисхождении в отношении Дафны Гринграсс… Декан Гриффиндора открыла рот от потрясения, и, с трудом подобрала цензурные слова: — Профессор Дамблдор, я от вас такого не ожидала! Вы что, намерены спасать эту психопатку?! — Она права, Альбус! — вторил ей Аластор. Он повысил голос в праведном гневе: — Мы прочли её память. Все действия были спланированы! Злой умысел налицо! К тому же, в её воспоминаниях мы наткнулись на нечто очень важное для Министерства. Это связано с недавно помещёнными в Азкабан Пожирателями смерти. Вот, чую, что семейство Гринграсс тоже к ним относится! …только у них «Тёмных Меток» нет! Чую, но доказать не могу! Надо будет на них надавить! — Я уверен, — внезапно вмешался Снейп, — что мысли подростка были прочитаны с искажениями. Ведь легиллименция не подлинно передаёт память и чувства ребёнка, у которого может быть просто… — он развёл руками, — «магический дисбаланс». Тонкс покосилась на Северуса, но промолчала. Сегодня Нимфадора выглядела совсем не такой, какой в последний раз её запомнил Снейп. Грюм, всё-таки, требовал от своей ученицы более строгого вида. А может, всё дело было в предмете обсуждения. Так или иначе, её волосы сейчас были тёмными, а глаза — голубыми. — Нет, профессор! — ещё больше разозлился Грюм, повернув глаз-протез к зельевару. — Я отправлял лучших легиллиментов Министерства! Все получили одинаковые воспоминания, хоть и с небольшими расхождениями. Да и то потому, что она тщетно пыталась лгать! Кроме того, опрос других студентов Хогвартса косвенно подтвердил действия Дафны! Эта ученица Хогвартса без пяти минут Беллатриса Блэк — вот моё мнение! — Это не «ученица Хогвартса», — воскликнула МакГонагалл. — Это чудовище! Как выяснилось, она и Гермиону Грейнджер пыталась убить… и Лайзу, — на мгновение Минерва бросила взгляд на декана Рэвенкло. — Я буду требовать, чтобы эту… «гадюку» отправили в Азкабан! — Вам не кажется ли то, что это будет сверхкомпенсацией, Минерва?! — поднял брови Альбус. — Я думаю, что Азкабан — слишком суровое наказание для перепуганной до смерти Дафны. — Моя дочь пострадала из-за умышленных действий этой подлой змеи! — разозлилась Минерва. — Как бы вы поступили на моём месте?! Прогнозы лучших целителей Мунго неутешительны! — её голос задрожал. — Анемона, скорее всего, навсегда будет лишена рассудка! И вы считаете, что заключение Дафны Гринграсс в Азкабан за такое — «сверхкомпенсация»?! Директор, это волюнтаризм! Минерва МакГонагалл испытывала страдания вдвойне. Конечно же, она беспокоилась за Анемону и как учитель и как приёмный родитель. Однако, кроме этого, она чувствовала ужасную боль от того, что ей — колдунье, никогда не имевшей детей — удалось перешагнуть через свои страхи и всё-таки взять ребёнка. Потрясение от того, что всё закончилось подобным образом окончательно выбило Минерву из колеи. Кроме того, совесть мучила волшебницу, которая понимала, что не уследила за приёмной дочерью, так наивно согласившуюся принять её опеку. — Хогвартс лишился хорошей ученицы, — монотонно проговорил Снейп. — Тем не менее, не стоит лишать его другой, прекрасно разбирающейся в магических дисциплинах. Ведь месть — это тоже «волюнтаризм». Тонкс повторно непонимающе посмотрела на декана слизерина. Но, как и в прошлый раз, она ничего не сказала. На данном совещании Нимфадоре не было положено говорить по статусу. Тем не мене, дай ей Грюм слово, она бы тут же повторила его собственные измышления, озвученные ранее. — Профессор МакГонагалл, — ответил директор, повернувшись к Минерве — да, Анемона пострадала. И произошедшее с ней ужасно. Однако, я категорически против того, чтобы на суде Визенгамота поднимался вопрос об Азкабане! Нельзя так легкомысленно требовать подобного наказания… — он снова посмотрел на собеседницу поверх очков. — Ведь человека ещё можно спасти. Минерва МакГонагалл окинула недовольным взглядом находящихся в кабинете учителей и мракоборцев, и повернулась к выходу. — Что-ж, — сказала она. — На суде я буду требовать Министерство поднять этот вопрос, как бы вам не хотелось обратного. Именно поэтому я сейчас же отправляюсь в город, чтобы убедиться, что завтра суд будет полностью осведомлён о «геройствах» этой… «ученицы». Минерва пошла в сторону двери. — Профессор МакГонагалл, — предупредил Флитвик. — Если вы так, с бухты-барахты покинете Хогвартс без позволения директора, вас могут уволить по статье… — Какая разница?! — бросила в ответ декан гриффиндора. Она уже почти дошла до порога, как её окликнул директор. — Минерва! — сказал он ей вслед. — Ты вольна поступать так, как считаешь нужным… МакГонагалл остановилась, не поворачиваясь к Дамблдору. — …но я не согласен, — закончил фразу Альбус. Профессор МакГонагалл, хмыкнув, покинула помещение. Часом позже, когда весь преподавательский состав окончательно разошёлся, Тонкс и Снейп остались наедине, последними покинув кабинет. Нимфадора сменила цвет волос на белый, а глаза окрасила в ярко-красный цвет. — Северус, зачем ты так поступил? — спросила она. — Ты правда веришь в то, что Дафна не заслуживает наказания? — Нет, — нисколько не сомневаясь, ответил зельевар. — Грюм и МакГонагалл были правы. — Но почему ты попытался заступиться за неё? — Потому, что никто кроме слизеринца не заступится за слизеринца. — Да, верно, — кивнула Нимфадора, вспоминая слова давнего школьного друга с зелёного факультета. — Это ведь первое, о чём говорят старосты: «Слизеринцы держатся друг за друга». — …Тем более, что Дафна — моя студентка, — продолжил Северус. — К тому же, далеко не худшая. А за хороших студентов нужно бороться. …пусть даже за таких, — он невольно коснулся пальцами около «Тёмной Метки». — Многие студенты Хогвартса совершают ошибки… — Но… Северус, ты согласен с тем, что, как считает МакГонагалл, она сошла с ума и поэтому пошла на такое? — Нет. У её преступления, на мой взгляд, была другая причина. — Какая? — с интересом, словно пребывая на пороге открытия некой сакральной истины, спросила Тонкс. — Почему Дафна сделала это? Зельевар вздохнул и произнёс: — Потому, что она глупая девчонка. *** Седрик, Мальчик-Который-Выжил и Гермиона разместились в библиотеке. Пожалуй, здесь было единственное место в Хогвартсе, в котором под конец учебного года можно собраться без свидетелей — это помещение редко посещалось остальными учениками. А основателям «Отряда Дамблдора» требовалось обсудить события волшебного мира, касающиеся «Пожирателей Смерти». — Я вот что подумал, — размышлял Гарри вслух, вспоминая высказывания Кантанкеруса о Тёмном Лорде. — Мне что-то подсказывает, что Вольдеморт не знает или не придаёт должного внимания существованию лабораторий и замыслам их создателей. Я думаю, что если ему как-то намекнуть, то он немного… — Нет, Гарри! — отрезала Гермиона. — Ты что, не понял, с чем мы столкнулись там, в заброшенной лаборатории?! Эта организация, с которой связан Кантанкерус Нотт, настолько же серьёзна, насколько «Пожиратели Смерти». Если они столкнутся друг с другом, то тогда все волшебники Британии будут воевать на два фронта. Появятся три стороны, которые ненавидят друг друга всей душой: Орден Феникса, эти люди Нотта и слуги Тёмного Лорда. — Вовсе не обязательно, — отмёл довод Поттер. — То, что Пожиратели будут сражаться с нашими общими врагами — это верно. Но остальные волшебники вряд ли будут лезть в это. Останется только добить победителя… — Нет, Гарри, — на этот раз говорил Седрик, — схватка этих двоих привлечёт внимание Министерства и оно увязнет, как только влезет в эти дела. — Кроме того, — вторила хаффлпаффцу Грейнджер, — даже, если остальные волшебники не будут вмешаны в это, то победивший в бою окажется своеобразным «крысоволком». Ты ведь понимаешь, что произойдёт, если несколько крыс закрыть в бочке и не кормить?! — На всякий случай, девушка тут же пояснила: — Получившийся «монстр» начнёт уничтожать остальных, стоит ему освободиться. И справиться с ним станет невозможно. — Да, вы правы, — ответил Гарри, — это может оказаться плохой идеей. Поттер отвлёкся на вошедшего в помещение Теодора. Нотт проигнорировал знакомых и тут же двинулся к полке с книгами. Складывалось впечатление, что юноша прекрасно представлял, что искал. Наверное поэтому, обойдя нужные шкафы за считаные минуты, он сразу же положил найденные книги на свободный стол и разместился около него, перебирая литературу, даже не приземлившись на стул. — Кто-нибудь говорил с ним? — спросил гриффиндорец. — Я не решилась подойти, — сказала Грейнджер. — И тебе, Гарри, не советую. По слухам, он стал не общительный. — Я подходил, — ответил Диггори. — Он сейчас будто живёт в каком-то другом мире. Отказывается говорить про Дафну, про то, что случилось. В гостиной слизерина его видят редко. Как мне показалось, он всё время проводит либо в классе зелий, где постоянно что-то испытывает, либо в библиотеке за кучей книг. Я думаю, он пытается понять, как можно помочь Анемоне и тратит на это все силы. Я понимаю как ему хреново. Но он даже прекратил посещать занятия и появляться в столовой. Это уже перебор. Посмотрите на него: ходит знаком вопроса, щи как у трупа… — Куда смотрит Снейп? — удивился Поттер, поправив очки. — А он в последние дни чем-то занят, — поделилась наблюдениями магглорожденная. Девушка хмыкнула: — Небось, пытается сделать так, чтобы его «любимица» избежала наказания. Впрочем, насколько я знаю, МакГонагалл этого просто так не оставит. — Да уж, у Теодора будто почти друзей-то не осталось, — покачал головой Седрик. — Наверное поэтому он думает, что ему нужно пытаться сделать что-то большее, чем целители из Мунго. — Теодор чувствует вину за произошедшее с Анемоной, — высказала опасения Гермиона. — Ведь травма, которую она получила, вызвана злодейством его собственного деда. А про Гринграсс я спрашивала МакГонагалл. Как я поняла, она давно пыталась навредить Анемоне и многим другим, так как её родители планировали брак своей дочери с каким-то чистокровным волшебником. Вот она и видела в остальных помеху их планам. Впрочем, не важно — теперь эта сумасшедшая не вернётся в Хогвартс. Диггори о чём-то задумался и повернулся к Поттеру. — Гарри, — обратился Седрик. — Поможешь мне убедить Дамблдора в том, чтобы он позволил посетить Дафну? Будь другом, помоги. Мне что-то подсказывает, что директор послушает обоих чемпионов Хогвартса и разрешит… — Зачем тебе эта подлая змея? — нахмурилась Грейнджер. — Ты ещё с этой умалишённой общаться собираешься?! — Гермиона, — сказал, поднимаясь, хаффлпаффец, — помнишь, ты тут как-то говорила про лабораторных животных? Про собак, которые прыгали на стол по команде. Так вот: Дафна — это такая же лабораторная мышь, как Анемона. Только вторую всю жизнь дрессировали прыгать на операционный стол, а первую — любой ценой выполнять приказы. Выполняет она как может, по-другому не умеет. — Ты одушевляешь неодушевлённое, — заметила гриффиндорка. Решив не откладывать дело надолго, Седрик поспешил отправиться к директору вместе с Гарри. А Гермиона, оставшись одна в библиотеке, посмотрела на Теодора, перебирающего книги по зельям и изредка делающего заметки на пергаменте. — Привет, Теодор, — поздоровалась гриффиндорка, подойдя к слизеринцу и сев за стол, напротив. Юноша кивнул в ответ и продолжил переписывать нечто на лист бумаги. — Я говорила с МакГонагалл, — сказала Грейнджер. — Анемона сейчас в Мунго. Мне пока нельзя посетить её, но я думаю, что когда ей станет лучше, то… Гермиона покачала головой и внимательно посмотрела на собеседника. Цвет кожи слизеринца был не очень здоровым. Кроме того, он сильно похудел. Грейнджер отметила про себя, что за последние дни он в чём-то стал похож на своего деда. — Теодор, — произнесла Грейнджер, — я слышала, что ты почти не появляешься в гостиной слизерина. Где ты ночуешь хоть? Но юноша ничего не ответил. С тревогой девушка добавила: — Ты что, вообще не спишь?! Собеседник продолжил хранить молчание. Девушка вздохнула и добавила: — Теодор, я понимаю, что ты изо всех сил пытаешься спасти Анемону. Именно поэтому ты все дни проводишь в классе зелий, а все ночи читаешь литературу по волшебной медицине. Но, с её травмой сейчас пытаются справиться лучшие колдомедики Мунго. Если они не смогут этого сделать, то вряд ли мы сможем. У них есть знания, которых у нас нет. У них есть опыт, которого нет у нас. Ты просто изводишь себя тщетно. Так нельзя. Всё, что мы можем — надеяться, что целители ей помогут. Собеседник ничего не ответил. Гермиона вновь продолжила: — Наверное, в том, что случилось, есть и моя вина. Как только я стала её подругой, я сразу поняла, что из-за малых знаний о волшебном мире, Анемона может попасть в неприятности. Я старалась следить за ней. Но в какой-то момент меня с Гарри отвлекли проблемы с Тем-Кого-Нельзя-Называть… Её многие когтевранцы обижали. Мне приходилось буквально вытаскивать из неё признание в этом. Но я не справилась. Если бы я больше говорила с ней, то этого не произошло… Теодор захлопнул книгу и отложил в сторону, по-видимому, опять не найдя нужное. Минуту подростки сидели молча. — Я понял кое-что… — внезапно произнёс юноша. Нотт продолжил свою мысль, резко изменившись в лице. Поднявшись, он произнёс: — Гермиона. Не вини себя в том, что случилось. Не ты, ни кто-либо из нас в произошедшем не виноваты… Это произошло из-за… Юноша так и не закончил фразу и направился к выходу, вытаскивая на ходу волшебную палочку. — Ты куда? — очухалась Гермиона. Но слизеринец безмолвно вышел в коридор. Грейнджер вскочила и побежала за ним. — Теодор, куда тебя понесло? — встревоженно спросила Грейнджер. Ответа не было. Тогда гриффиндорка обогнала его и встала на пути: — Теодор, остановись! — В сторону! — только и процедил собеседник, оттолкнув девушку рукой. Он продолжил быстрым шагом двигаться в направлении гостиной рэвенкло. Грейнджер с ужасом поняла, что в таком состоянии он может и «Адский Огонь» развести. — Теодор! Ты совершаешь ошибку! — сказала испуганная девушка, вытаскивая палочку. — Если не остановишься, я парализую тебя заклинанием! — «Экспеллиармус»! — молниеносно развернулся в её сторону Нотт и взмахнул палочкой. Гермиона оказалась с пустыми руками и отлетела к стене, упав. Юноша, убедившись в успешном результате заклятия, снова развернулся и продолжил путь. — Анемона! — собравшись с силами, выкрикнула магглорожденная. — …она бы не позволила! Не ясно, что заставило остановиться слизеринца. Либо прозвучавшая фраза, либо Кровавый Барон, прошедший через стену неподалёку. Призрак своим устрашающим внешним видом отлично напоминал, к чему может привести вспыльчивость. Теодор только выронил палочку и упал на колени, закрыв лицо руками. Мысли о том, что произошло за последние несколько дней постоянно прокручивались в голове слизеринца, создавая некое подобие «шума», мешающего соображать. Особо удручало Нотта то, что каждое событие, способное при обычных обстоятельствах стать положительным, именно в его ситуации оказывалось крупной неудачей. К тому моменту, когда гриффиндорка подошла к другу, он потерял сознание. *** Сегодня Седрика Диггори не было в школе почти целый день. Поэтому «руководство» Отряда Дамблдора готовилось собраться в небольшом составе. То есть, Гарри и Гермиона. Тем не менее, Поттер, попросил Грейнджер прийти к поваленному дереву, что было на берегу Чёрного Озера. Мальчик-Который-Выжил прибыл несколько раньше своей подруги. Он держал в руках цветы и сильно волновался. — Какого дьявола?! — процедил Гарри, покосившись на Пивза, вышедшего из-за спины. Полтергейст в своей новой разноцветной рубашке с изображениями разных растений выглядел омерзительно. В руках у твари также был букет. — У меня свидание, — важно ответил Пивз. — С кем? — уже мрачно спросил Мальчик-Который-Выжил. Гриффиндорец понял, что если Пивз надумает клеиться к Грейнджер, то та никогда не согласиться встречаться вне замка с Гарри впредь. — С Серой Дамой, — ответил полтергейст. — Но почему это место? — Гарри прикрыл лицо ладонью. — Я хочу быть как ты, — сказал полтергейст. Он с восторгом добавил, выпучив глазки-пуговки: — Ты мой кумир! — А ты хоть позвал свою «даму сердца» сюда? — Нет, — ответил собеседник. Он сразу же пояснил: — Ты позвал. — Что?! — Гарри поправил сползшие очки. — Я сказал ей, что ты срочно хочешь что-то с ней обсудить. Гарри покачал головой: — Прекрасно, Пивз. И что теперь мне делать?! — юноша хмыкнул. — Ты хоть, продумывая свой «план», учитывал, что привидение вряд ли будет встречаться с полтергейстом?! — Учитывал, — бодро ответил тот. — И-и-и? — поторопил Мальчик-Который-Выжил. — А дальше план обрывается, — пояснил Пивз. — Что здесь происходит? — спросила подошедшая гриффиндорка, нахмурившись, едва увидев Пивза. — У него свидание с Серой Дамой, — устало, с сарказмом, прокомментировал Гарри. — У полтергейста. С призраком. — Как и у вас двоих, — злобно посмотрел на гриффиндорца полтергейст. — У нас свидание?! — опешила Гермиона. Она насупилась, и, взглянув на букет в руках друга, добавила: — Знаешь, Гарри, если ты хотел пригласить меня на свидание, то не следовало звать меня сюда под прикрытием другой цели встречи… Соседство Пивза девушку явно нервировало. Она добавила, кивнув в сторону букета: — Между прочим, я люблю орхидеи, а не розы. В этот момент сквозь стену замка позади полтергейста прошла Серая Дама. Пивз тут же попытался вручить ей букет, однако, через вышеупомянутую стену проскочил Кровавый Барон. Размахивая шпагой, он произнёс, обращаясь к призраку колдуньи: — Ага, значит, после смерти ты решила устроить то, в чём я тебя подозревал при жизни! Серая Дама тут же скрылась, пройдя сквозь Гермиону. Тогда Кровавый Барон, потеряв цель, помчался за полтергейстом. Тот мигом поскакал прочь, напевая мелодию, известную Гарри Поттеру и Гермионе Грейнджер, как «песня из Шоу Бенни Хилла». Понятно, что свидание подростков было испорчено. — Хоть теперь он оставит нас в покое, — заметил Поттер, протирая очки. Он увидел дрожащую от холода Гермиону: — С тобой всё хорошо? — Я лучше пойду в замок, — ответила девушка. — Мне что-то не по себе… Юноша тут же вызвался проводить подругу. Несколько раз магглорожденной приходилось испытывать неприятные ощущения, когда призраки Хогвартса проходили через неё. Но после того, как это сделала напуганная Серая Дама, эффект почему-то затянулся. Гермионе даже показалось, что она простудилась. *** Диггори закончил подъём по лестнице и вошёл на этаж. Этот коридор больницы Святого Мунго был окрашен в зелёный цвет. Сразу у входа хаффлпаффца встретил целитель по имени Ксардас. — Мистер Диггори, — проинструктировал он, — если на вас надеты цепочки, браслеты и прочее, то снимите их и уберите в карман. — На мне ничего такого нет, — ответил Седрик. — А к чему эта мера? — Просто уже были случаи, — сказал начавший вести по коридору посетителя Ксардас, — когда местные, казалось бы, не буйные пациентки, хватали проходящих практику целительниц за украшения и душили их. Не со зла, конечно. Больной просто приглянулась вещь и та потянула за неё… Колдомедик и юноша свернули за угол. Ксардас попросил дежурную целительницу отпереть дверь. После прохождения на эту половину крыла, он продолжил: — …Безделушка действительно может стоить жизни. Кстати, старайтесь держаться спиной к стене. Сейчас пациентки не должны разгуливать по коридору, но если заметите кого-то, то держите это правило в голове. — А что же с Дафной? — спросил Седрик. — Если вам удастся её разговорить, то это будет чудом, — коротко ответил Ксардас. Колдун вздохнул: — Не работай я здесь, я бы её пожалел… Весь дальнейший путь до одиночной палаты Ксардас расспрашивал Седрика о Турнире Трёх Волшебников, прошедшем чуть больше года назад и о Хогвартсе в целом. Затем диалог вообще свёлся к квиддичу — оказалось, что оба собеседника интересуются самым знаменитым магическим спортом. Попав в палату и дождавшись пока Ксардас закроет за ним массивную дверь, юноша осмотрел теперешнее пристанище Дафны. В небольшом помещении имелась только кровать, прирученная к полу и маленький табурет, аналогично закреплённый намертво. Стены, окрашенные зелёной краской у чемпиона Хогвартса навевали тоску. Единственным источником света являлось крошечное окно, находящееся под потолком на противоположной от входа стене. Даже в лучшую погоду здесь царили вечные сумерки. Девушка лежала на кровати с отсутствующим взглядом. — Привет, Дафна, — произнёс Диггори. Гринграсс повернулась в сторону вошедшего, ничего не ответив. — Не возражаешь, если я войду? — сказал Седрик, проходя к табурету и присаживаясь. — Как ты? Девушка проследила за его движениями и продолжала хранить молчание. Выражение её лица было очень грустным. — Знаешь, Дафна, — сказал хаффлпаффец, в очередной раз окинув взором помещение, — я ведь пришёл, не из праздного любопытства. Мне с трудом удалось получить разрешение на это. Я думаю, что тебе есть что сказать. И что хоть кто-то из друзей должен иногда быть с тобой рядом. Прости меня, если я ошибаюсь, но мне что-то подсказывает, что ты такого же мнения. Диалог явно не строился. Седрик осматривал исцарапанные ногтями бывших пациенток стены. Ноготь со следами крови, торчавший из стены сразу под окном, позволял предположить, что одна из больных тщетно пыталась отсюда сбежать. Дафна приподнялась на кровати, и, прислонившись к стене, обняла колени руками. — Ко мне приходили авроры… — еле слышно сорвалось с губ девушки. Седрик опять оглядел белый потолок. Пожалуй, самая ровная из поверхностей в этой комнате. — …много мракоборцев. Они читали мою память, — девушка смотрела пустым взглядом куда-то сквозь собеседника. Юноша прошёлся глазами по полу. В отличии от потолка, тот был весь покрыт мелкими трещинами и царапинами. — Снова и снова… Я этого не хотела… Теперь я сама не понимаю что было на самом деле, а что — нет… Дафна так и продолжала говорить, словно сама с собой. — Люди из Министерства возвращались много раз… Мне приходилось переживать всё больше и больше моментов из прошлого… Юноша посмотрел на собеседницу. Сейчас он заметил, насколько сильно она похудела. — Собранные воспоминания они перемещали в сосуды. …Последние полтора года моей жизни теперь не принадлежат мне… Кожа девушки казалось сильно бледной в настолько тёмной комнате. — На процессе Визенгамота сломали мою палочку… Теперь мне запрещено колдовать… Хаффлпаффец покачал головой, раздумывая над тем, правильно ли он поступил, придя сюда. — У моей семьи начались проблемы. Родители запретили Астории говорить со мной… Моё изображение выжгли с семейного дерева… Я никогда не смогу вернуться домой… Дафна прервала рассказ, лишь чтобы ещё медленнее продолжить его вновь. — Потом что-то произошло… Я плохо помню. Из-за этого меня привезли сюда. Здесь меня заставляют пить зелья… Теперь всё вокруг движется словно во сне… — девушка задрожала. Она подытожила: — Я так больше не могу. Юноша вздохнул и посмотрел в глаза собеседнице: — Дафна, ты ведь привела Анемону к чародеям из «Запретного Леса». И они закончили то, что начали когда-то давно. — Нет… — испуганно посмотрела в ответ собеседница. Хаффлпаффец общался с Гринграсс давно и не верил в слова МакГонагалл и Грейнджер о ней. Или, по крайней мере, для себя хотел опровергнуть их. Это являлось одной из причин, по которой он пришёл сюда. Юноша продолжил: — Анемона жива, но из-за травмы не сможет вернуться к нормальной жизни. Она теперь больше не волшебница, — хаффлпаффец покачал головой. — Куда там — чёрт, она даже не говорит с остальными… Только движется туда, куда её ведут. О, Мерлин! Она как домашнее животное на поводке. — Нет… — опустив взгляд вниз, еле слышно повторила девушка. Юноша сделал паузу и с расстроенным лицом продолжил. — В магическом мире она никому не нужна. Да и магглам не до неё будет, — хаффлпаффец вздохнул. — Так сложилось, что она всю жизнь прожила в лаборатории, где её били и проводили через болезненные обряды тёмной магии. Однажды ей почудилось, что вне пристанища тёмных магов немного лучше и она сбежала… …чтобы на один год оказаться на свободе и в расплату за это потерять всё, что у неё было… — Нет! — выкрикнула Дафна, прикрыв лицо руками. Девушка всхлипнула: — Этого я не хотела… Седрик посмотрел в крошечное окно сверху палаты. С этого угла за ним просматривался только маленький кусочек неба. Юноша невольно подумал о том, что сам бы не смог провести в этом помещении и суток. Просто лично ему здесь было так тоскливо, словно хаффлпаффец оказался в филиале Азкабана. Возможно именно в таких местах зарождаются дементоры. — Чего же ты хочешь, Дафна? — спросил юноша, опять вернувшись к диалогу. — Что? — оторвала руки от лица девушка. — Что ты хочешь сейчас? — повторил вопрос Диггори. Теперь уже бывшая слизеринка снова прикрыла руками лицо и замолчала. Собеседник опять устремил взор к окну и смотрел на очертания кусочков облаков проплывающих где-то на высоте. Отсюда они выглядели почти плоскими — не так, как на тренировке по квиддичу, когда их, при желании, можно облететь с разных сторон. — Заклинание… — внезапно произнесла Дафна. — Заклинание забвения… — Что? — вернулся к разговору Седрик. — Седрик, пожалуйста, — собеседница, наконец, убрала руки от лица окончательно, вновь обхватив колени. — Сотри мне память… Воспоминания последних двух лет — сотри их. — Использовать заклятие забвения в таких масштабах опасно. — Всё равно… — девушка опустила взгляд. — А мне — нет. Дафна, ты хочешь просто забыть обо всём и сходить с ума тут, не зная даже за что тебе такое? Ты считаешь, что это правильно? — Мне всё равно… — Даже если бы я согласился, то не сумел это сделать. Ведь мою палочку пришлось оставить у целителей ещё до того, как я вошёл на этот этаж больницы. Собеседница надолго замолчала. Казалось, она полностью потеряла интерес к юноше. — Дафна, я ведь заканчиваю Хогвартс, — произнёс Седрик. — Я планировал серьёзно заняться квиддичем: собственная команда, чемпионат мира… Но я обещал родителям, что перед этим приведу в порядок дом бабушки. Она старая колдунья и живёт вдали от маггловской цивилизации. Ей нужна помощь после смерти деда, — юноша невольно улыбнулся, вспоминая давние события, — хоть он и был магглом, но ему удавалось не позволять домику развалиться. Забавно, он мастерил такие вещи, которым и знаменитые волшебники удивятся. Но теперь там многое требует ремонта и придётся пожить пару месяцев в тех местах. Привести всё в порядок. Если ты хочешь, то… — он подбирал слова. — Просто, мне кажется, что тебе будет лучше там, чем сходить с ума тут. Видишь ли Дафна, я знаю, что ты старалась выполнять требования «других чистокровных волшебников». Но, задумайся, тебе хоть раз удавалось пожить «для себя»? Мне кажется, что нет. Собеседница подняла взгляд на юношу: — Ты… предлагаешь мне подобное? Кто ты мне?! — аристократку задело предложение Диггори. Она тут же схватилась за голову: — Нет! Кто я тебе?! Снова возникла долгая пауза. — Дафна, — покачал головой хаффлпаффец, — я вижу, что даже теперь мои слова не кажутся тебе значимыми. Что-ж, я пытался говорить с Ноттом о тебе, — юноша хмыкнул, — он не хочет тебя обсуждать. Он не проклинает тебя. Он просто не хочет о тебе говорить. И запрещает кому-либо делать это. Вплоть до безрассудства. Я не знаю его мотивов. Но я думаю, что раз уж на его глазах одна прекрасная волшебница — Анемона — перестала существовать, то он бы не хотел видеть или знать о том, что где-то то же самое происходит и с другой. И, знаешь что, я действительно попробую тебя понять в почти любой ситуации. Но, как и Теодор, смотреть на твою агонию тут я тоже не могу. Дафна ничего не ответила. Диггори подождал полминуты и, вздохнув, поднялся, собираясь направиться к выходу. — …Тогда, уж лучше я буду в неведении, — твёрдо заключил юноша. Хаффлпаффец направился в сторону выхода. — Не уходи! — девушка внезапно схватила за руку Седрика, упав с кровати. Диггори остановился и посмотрел на полный мольбы взгляд собеседницы. Она еле слышно прошептала: — Не оставляй меня… Юноша помог Дафне подняться и усадил на кровать, сам разместившись рядом. Больше они ни о чём не говорили. Седрик понимал, что Дафна рано или поздно добьётся своего. Она действительно не ожидала, что её действия приведут к той катастрофе, что произошла. Именно поэтому, девушка будет стремиться стереть себе память. Диггори не хотел этого. Потому, что при таком исходе та Дафна, с которой он когда-то познакомился, исчезнет навсегда. Помимо прочего, девушка будет страдать не понимая причины. А это значит, что она провалится в ад из которого вылезти не сумеет никогда. Ведь получится некий круг, который разорвать возможно лишь возвращением воспоминаний. Часом позже, дверь отворится и на пороге появится целитель, вернувшийся за посетителем. Он увидит Дафну, мирно спящую на кровати и положившую голову на колени Седрика. Как позже отметит Ксардас, это был единственный раз, когда Гринграсс, будучи пациенткой Мунго, спала, не вздрагивая от скрипа двери вошедшего в помещение человека. *** Целительница закончила читать лекцию Теодору, прежде чем поблагодарить Гермиону. — Было весьма мудро с вашей стороны сразу же сообщить о проблеме вашего… Хм-м-м, «товарища», — сказала она магглорожденной. — Если бы ученик Хогвартса вернулся после учебного года в столь истощённом состоянии, то совет попечителей перед директором задал бы множество вопросов. Вы правильно поступили, мисс Грейнджер. Помфри повернулась к Теодору и добавила: — Что касается вас, юноша, то я не раз вам твердила, что ваши выходки совершенно безрассудны! — она сделала голос строже. — Я обязательно доложу о ваших действиях декану и директору лично! А вы останетесь здесь как минимум до следующего утра. Уже собираясь уходить, целительница добавила, ведя уже больше монолог, нежели диалог: — …И кто вас только надоумил отказаться от еды, сна и отдыха… Ещё учеников, падающих без сознания от запредельного торможения нам не хватало… Теодор никак не отреагировал на реплики целительницы. Спустя минуту, она оставила Гермиону и Нотта в палате одних. Сегодня гриффиндорка посетила целительницу второй раз. Дело в том, что она по неизвестной причине постоянно чувствовала лёгкий холод. Однако, Помфри, не сумела диагностировать наличие какого бы то ни было заболевания. Целительница предположила, что это иллюзия, вызванная потрясением от травмы подруги и предложила лишь успокаивающие зелья. От последних магглорожденная отказалась. — Извини, — наконец, сказала Гермиона аристократу, — у меня не было другого выбора. В конце-концов, я не хотела, чтобы ты попал в беду. Теодор, я тоже не могу смириться с тем, что произошло. Но твои действия — неправильный выход из ситуации. Юноша продолжил хранить молчание. — Знаешь, а я переговорила с МакГонагалл. Анемоне гораздо лучше, — ободряюще попыталась добавить Грейнджер. — Лучше? — наконец поднял глаза на собеседницу Нотт. — Да! — уже радостнее добавила гриффиндорка. — Наверное, она сможет говорить. Мне так сказала МакГонагалл… Увидев жаждущий подробностей взгляд и немного смутившись, девушка продолжила: — Правда, в Мунго считают, что у неё останутся некоторые «небольшие последствия» произошедшего… Например: эмоциональная тупость, апатия, нарушения памяти… — гриффиндорка потупила взор. Совсем тихо она добавила: — нарушения внимания ещё… Гермиона осеклась, поняв, что её попытки «успокоить» больше стали походить на издёвку. — …Но лично я верю, что она придёт в норму, — наконец, изрекла Грейнджер. — Мне кажется, она очень быстро приходит в себя после травмы. Не удивительно — она же лучшая волшебница из учеников Хогвартса! — Да, — заметил Нотт, — лучшая ученица Хогвартса, сдавшая лучше всех С.О.В. в этом году и не способная учиться дальше или жить в магическом мире… Юноша вздохнул и покачал головой. Он устало посмотрел в глаза собеседницы. — Гермиона, я больше так не могу. — Теодор, — взяла за руку юношу подруга, — не отчаивайся. Ведь, новые зелья изобретают каждый день и… — Я не об этом. Гермиона… я не знаю, как сказать… По грустному взгляду собеседника, девушка поняла, что произошло нечто большее, чем то, о чём она знала. Она осторожно спросила: — Что-то стряслось? Расскажи мне. Я постараюсь помочь. — Гермиона, ты знаешь, что случилось с Дафной? — Да, я слышала об этом, — не очень охотно ответила магглорожденная. — Гермиона, она была мне как сестра. Я дружил с ней с детства. Мне сложно говорить о том, что она совершила. Ведь, если бы не действия Пожирателей, то всё было бы иначе… — Пожиратели? — Да, — ответил слизеринец. Он пояснил гриффиндорке замысел слуг Тёмного Лорда по получению финансов волшебных семей. — …В общем, — закончил Теодор, — у меня теперь, можно сказать, и дома нет. — Да уж, у тебя проблемы немаленькие, — посочувствовала магглорожденная. — Теодор, извини. Наверное, ты хотел просить меня о помощи… — девушка заволновалась, — да, это было бы очевидно. Но все члены моей семьи — магглы. Поэтому, если я надумаю приютить тебя на лето, они согласятся — они очень лояльны к волшебному миру. Но, узнай о твоем месте жительства Пожиратели, этот секрет будет стоить жизни всей моей родне. Ведь они беззащитны перед Пожирателями Смерти… — Ничего, Гермиона, — ответил слизеринец. — Я догадывался о том же, поэтому я рассказал тебе всё вовсе не для того, чтобы просить убежища. Гриффиндорка поднесла свободную руку ко рту и задумалась. — Знаешь, что, — сказала она. — Гарри не сумеет помочь тебе — у него те ещё родственнички. Про Седрика я не знаю. Но я попрошу МакГонагалл. Если она пойдёт мне навстречу… — Нет, Гермиона… — Теодор! — тоном старосты произнесла девушка. — Конфликт с Пожирателями — это не шутки. Мне нужно попробовать поговорить с МакГонагалл. Я постараюсь обсудить это с ней завтра же. — Спасибо, Гермиона, — ответил Нотт. Он нахмурился и добавил: — Вот ещё что… Давай не завтра. — Но почему? До конца учебного года осталась пара дней и нужно успеть обо всём договориться до того, как к тебе протянет лапищи этот странный «опекун-Пожиратель». — Завтра мне нужно проверить ещё кое-что… — ответил юноша. *** Следующим вечером Теодор стоял перед входом в комплекс «Персефона». Перед тем, как отправиться сюда он дотошно продумал диалог с предком. Почему-то юноша чувствовал, что дед придёт. Ему казалось, что Кантанкерус решил в чём-то убедить внука, лишив Анемону разума. Просто Теодор провёл параллель с тем фактом, что дед отказался вмешиваться в процесс Министерства над своим сыном до тех пор, пока не посчитает, что тот одумается в своих заблуждениях. Из-за этого, слизеринец ещё раз мысленно переживал диалог с предком, пытаясь вспомнить, что могло не понравиться последнему, чтобы подобным образом «наказать» внука. Юноша верил, что если он скажет то, что хочет от него Кантанкерус, случится чудо и травма Анемоны будет исцелена. Нотт прошёлся по всем помещениям заброшенной лаборатории. Разумеется, сюда ещё несколько раз приходили авроры. Следы их пребывания можно было заметить по нескольким уцелевшим предметам мебели, которые были сдвинуты в очередном осмотре комнат. Однако, сегодня комплекс полностью пустовал. Юноша вышел на свежий воздух, и, вновь оглядев местность вокруг, повернулся ко входу в это мрачное сооружение. Ему почему-то казалось, что старик трансгрессирует в один из залов внутренних помещений и выйдет оттуда к нему. Но на этот раз судьба приготовила студенту Хогвартса неприятный сюрприз. — «Круцио»! — послышался возглас из-за спины. Слизеринец даже не успел среагировать от неожиданности. Он упал, сразу же почувствовав сильную боль. Было очень обидно, что он попал в такую глупую ситуацию. Ведь голос того, кто произнёс заклятие, совсем не походил на Кантанкеруса или кого-либо из знакомых.