Последняя надежда чистокровных

— Северус, что ты делаешь? — испуганно спросила Нимфадора. — Предаю, — бросил зельевар. — Но… Кого? — …Всех, — закончил диалог Снейп, когда Нимфадора потеряла сознание, — Орден Феникса, Пожирателей Смерти, Гарри Поттера, Тёмного Лорда, Дамблдора… Всех. Расчёт Принца-Полукровки был прост. Зелье, которое некогда было запасено для него самого — разумеется — вовсе ядом не являлось. Даже в худшей ситуации Снейп не применил бы яд против Нимфадоры и их общего ребёнка. Снадобье, находившееся в бутыли с предупреждающей надписью содержало очень редкие ингредиенты; а правильный рецепт его приготовления оставался известен лишь Северусу и нескольким зельеварам-отшельникам в мире. По действию зелье вводило человека в состояние, похожее на летаргический сон, из которого принявший «яд» выходил самостоятельно через некоторое время. Снейп носил эту склянку с «отравой» ещё со времён Первой Магической. Уже тогда, поняв всё безрассудство, царившее в головах Пожирателей Смерти, он готовил себе подобие «аварийного катапультирования». В случае окончательного помешательства Тёмного Лорда, Северусу было необходимо лишь при паре свидетелей демонстративно выпить снадобье, а потом — проснуться и спрятаться. Поэтому-то он и взял бутыль с собой сегодня. Конечно, он не рассчитывал увидеть Токс в качестве пленницы. Просто Принц-Полукровка опасался Тёмного Лорда и его сторонников. Теперь же, профессор раздумывал над выбором дальнейшей судьбы. Стоит ли действительно «предавать всех сразу» и покинуть страну вместе с Тонкс или же «вывести из игры» только её. Некогда Северус думал, что любовь к Лили сделает его альтруизм непоколебимым. И что он пойдёт на всё ради сына Эванс, как того потребует Дамблдор. Теперь же, когда у него самого мог появиться ребёнок, его мысли о самопожертвовании, к собственному удивлению зельевара, почему-то изменились. «Спокойно, Северус, — словно шептал ему собственный рассудок. — Эти дурни не догадаются, что Нимфадора в отключке. Не догадаются ведь?! Точно, не догадаются. Дальше делаем так, по единственно верному плану: на Поттера, значит, кладётся волшебный жезл. У сына Лили и Дамблдор есть, и „Орден Феникса“ впридачу. У Тонкс нет никого, кроме меня. Так что, теперь главное — вывести подальше отсюда Нимфадору и убедить её начать новую жизнь в другом месте. Она метаморф, никто её не узнает. Останется только придумать новое имя». Зельевар нервно усмехнулся: «Да, точно. Новое имя. Она ведь не раз хотела сменить имя»… — Ну что, пора закапывать? — прервал мысли профессора вернувшийся в комнату старший слуга Тёмного Лорда. Только сейчас учитель обнаружил, как быстро пролетело время. Оказывается с момента, когда Пожиратели вышли прошло около двадцати минут. — Достаточно всего лишь положить где-нибудь около дороги между городами, — сорвалось с губ зельевара. — Пусть мракоборцы думают, что это жертва маггла-маньяка. А когда они не найдут следов насилия, решат прочесать весь район и убьют кучу времени. — Неплохо придумано, — ухмыльнулся молодой Пожиратель, также вошедший в помещение. Он до сих пор радовался тому, что убивать жертву, которой в какой-то мере он сочувствовал, пришлось не ему. Снейп развернулся к столику и принялся делать вид, что с усердием располагает склянки с ингредиентами по нужным карманам в понятном только ему порядке. — Левитируй тело, что стоишь? — послышался за его спиной приказ в адрес молодого Пожирателя. Принца-Полукровку смутило то, что произошла какая-то заминка. — Цвет, — прошептал второй голос за спиной. Он повторил: — Она меняет цвет. Предвидеть такой исход зельевар не мог. Та самая, некогда забавляющая Северуса, способность Тонкс к смене цвета волос в зависимости от настроения, сейчас сыграла злую шутку. — Она метаморф… Тёмный Лорд предупреждал о подобном, — по всей видимости, кивнул в ответ старший слуга Тома Рэддла. Северус даже не успел развернуться. Под действием пущенного заклятия, трансфигурированная из шторы верёвка мигом опутала профессора, сделав его полностью беспомощным. Спустя ещё мгновение, силой левитации, он был принудительно усажен на кресло. — Тёмный Лорд говорил о таком, — повторил старый колдун своему коллеге. — О том, что Снейп может предать. Он давно был под подозрением — крутился около Дамблдора. Подлая крыса! С этими словами, он, со всего размаху, ударил зельевара. Злодей вновь повернулся к младшему Пожирателю: — Ты даже вообразить не можешь, как обрадуется Тёмный Лорд, когда мы выведем на чистую воду этого предателя! А уж как нас наградят! Вызывай Тёмного Лорда! Тем не менее, его соратнику не удалось осуществить задуманное. Из глубин коридора женский голос выкрикнул заклинание и вспышка света от оного мигом пролетела в помещение, обездвижив сперва одного, а затем и второго слугу Тома Рэддла. — Вы не представляете, как я вам рад, — переведя дух, произнёс Снейп. — Кто бы вы ни были… *** Дафна почувствовала, что её губ что-то коснулось и это вывело девушку из сна. Она открыла глаза, увидев улыбающееся лицо Диггори прямо перед собой. Не то, чтобы сам факт попытки Седрика разбудить её поцелуем раздражал девушку — скорее, наоборот. Просто теперь она лихорадочно вспоминала насколько давно чистила зубы и если так, то мог ли это обнаружить юноша. — Седрик! — возмутилась Гринграсс, мгновенно повернув голову в сторону. — Нельзя так будить! — Мне показалось это хорошей идеей, — он усмехнулся, кивнув на одеяло, на котором лежала Дафна, завернувшись в него, словно в кокон, — «куколка». — Я всегда так сплю после стресса! — дёрнулась девушка, резким движением освобождая руки. — Ты что, меня спящей никогда не видел?! …не заглядывал сюда, в мою комнату, пока я тут живу? — Нет, — честно ответил Диггори. С усмешкой, он добавил: — Но ход твоих мыслей мне нравится! — …И вообще, — продолжила слизеринка, проигнорировав собеседника, — то, что произошло между нами сегодня там — на улице — вовсе не означает то, что мы — пара! Это было из-за того же стресса! — А по-моему, прекрасная пара, — закатил глаза Чемпион Хогвартса, демонстрируя такой мимикой скуку в доводах оппонентки. — Ага, «пара» мы, — с сарказмом кивнула Гринграсс, — «дельфин и русалка»! — Хм-м-м… Дай подумать… А ты права. Плаваю я хорошо, — Седрик демонстративно посмотрел на свою руку. — …Но больших перепонок между пальцами, как у настоящих русалок, нет… Он вовремя поймал руку Дафны — реакция Чемпиона Хогвартса, как-никак. В этот раз юноше показалось, что он даже слышал свист ладони, рассекающей воздух. Поняв, что слизеринка повторно попытается осуществить задуманное, он весьма бесцеремонно «запеленал» её обратно в одеяло. — Отпусти! — процедила девушка, безуспешно пытаясь высвободиться. — Отпусти, сейчас же! Но хаффлпаффец только сильнее зажал рукой край «кокона», не дав ему развернуться. Со скучающим видом, Диггори просто сидел рядом и игнорировал требования разозлившейся девушки. — Анемона и Нотт вернулись уже? — поинтересовалась слизеринка, когда полностью выбилась из сил и поняла, что сопротивление бесполезно. — Нет, — ответил Седрик, — надо провести с ними воспитательную беседу. Я понимаю, что у обоих планы грандиозные и «семь пятниц на неделе», но такое вот их внезапное исчезновение или неожиданное появление — очень напрягает меня. Если с кем-то из них что случится — где их искать? — нахмурился юноша. Как выходец факультета Хаффлпафф, он добавил: — Конечно, мы не лучшие друзья, но, всё-таки, в одном же Хогвартсе учились! — И что будем делать? Также ждать их? — А что нам остаётся? — пожал плечами Чемпион Хогвартса. — Только я думаю, что стоит прогуляться, — он хмыкнул, — на этот раз с волшебной палочкой. Ведь итак ясно, что они придут сюда с одного заброшенного домика, что в паре километров отсюда. — Отпусти меня! — в очередной раз попросила Дафна. — А ты будешь себя хорошо вести? — наклонился к лицу своей «пленницы» Седрик. Девушка на мгновение задумалась, потом сделала наивное выражение лица и посмотрела на Диггори невинным взглядом: — Конечно. Наверное, её обещание прозвучало неубедительно, так как Диггори не ослабил хватку. Тогда Дафна, на секунду задумавшись, внезапно чмокнула юношу в щёку. — Я буду паинькой, — улыбнувшись, сказала она. Стоит ли говорить о том, что когда юноша помог освободиться от одеяла слизеринке, она предприняла очередную попытку нападения?! Но, Чемпиону Хогвартса повезло, что он предугадал и это… *** Николетта сперва осторожно заглянула в помещение. И лишь после того, как убедилась в отсутствии в нём кого-либо, кроме двух надолго оглушённых Пожирателей, левитирующей без сознания Тонкс и связанного зельевара, прошла в комнату, ведя за руку Нестора. — Спасибо вам, что вы спасли меня от этих плохих людей, — прокомментировал мальчик своё недавнее освобождение. — Да нет, что ты, — ответила Ника. Она улыбнулась: — Это тебе спасибо. — Как я рад вашему появлению, — произнёс Принц-Полукровка. — Кто бы вы ни были. Будьте любезны, освободите меня. Пожалуйста. Колдунья подошла к зельевару и осмотрела предплечье. — Или лучше добить? — повела бровью она. — Ты ведь Пожиратель Смерти. — Бывший, — прокомментировал Снейп, поняв, что женщина не лояльна к слугам Тёмного Лорда. — Действующий, — ответила волшебница и сделала шаг назад. — И выйти ты отсюда сможешь только «вперёд ногами». Она окинула взглядом комнату и медленно приблизилась к засохшему пятну зелёной крови на стене. — …но, если ты расскажешь мне о том, что здесь произошло, — продолжила Николетта, рассматривая след, — то твоя смерть будет быстрой. Зельевар понял, что нужно тянуть время: — Я… не знаю. Меня не было здесь, когда случились события, описанные в газетах. Я просто хотел спасти одного человека от Пожирателей Смерти… — соврал он. — Спас? — вновь повернулась к нему колдунья, прервав речь. Она покосилась на висевшую в воздухе Тонкс. — Почти, — продолжил Северус. — Мы попали в ловушку. — А, ну тогда её нужно пощадить, да, — кивнула колдунья, подойдя к Нимфадоре. Проведя рукой по лицу лучшей ученицы Грюма, она слегка улыбнулась и произнесла: — А может и тебя, вместо неё. Эта реплика сработала именно так, как женщина предполагала. Ведь фраза была построена для того, чтобы узнать какие существуют рычаги давления на Северуса. — Пожалуйста, не трогайте её, — осторожно сказал зельевар. — Прошу. На мгновение, колдунья стала чуть серьёзнее. Но затем она снова улыбнулась, не отрываясь от Тонкс: — Почему? — Убив её вы лишите жизни ещё одного человека. Николетта вновь улыбнулась и медленно провела ладонью по животу девушки-метаморфа. — Я понимаю, — наконец, ответила она. — Так ты точно ничего не скажешь мне? Снейп не на шутку заволновался: — Я готов ответить на ваши любые вопросы, но меня действительно не было тут вчера и я не являюсь действующим Пожирателем! Прошу, отпустите нас. Мы будем молчать о вас! К сожалению, колдунью убедить было невозможно. Она отошла на пару шагов от находящейся в анабиозе Тонкс и посмотрела на свою будущую жертву. Внезапно, зал озарился вспышкой «Волшебного Пороха». Нестор испугался и спрятался за кресло. — Мама… — послышался голос со стороны камина. — Мамочка! — Стэйси… — сорвалось с губ опешившей Николетты. Ей даже не пришлось поворачиваться в нужную сторону. Она узнала голос своей дочери безошибочно. Теперь же, повернувшись к ней, она не ведала, что делать. Ирония — столько лет мечтать увидеть свою дочь не под присмотром Кантанкеруса, но не знать, как следует поступить в этом случае. Анемона осторожно осмотрела комнату и медленно направилась к Николетте. Эмоций на лице когтевранки не было, скорее всего потому, что ей много лет приходилось скрывать отношение к матери, пока она жила в лаборатории. И вот, подойдя вплотную к колдунье, девушка вновь недоверчиво оглянулась и осторожно, словно боясь чего-то, обняла Николетту, прижавшись к ней. — Стэйси… — со слезами на глазах, произнесла волшебница. Она не знала, с чего начать: — Я… Это всё моя вина. Я… — она разрыдалась, так и не сказав ни одной внятной фразы. — Успокойся, — ответила Анемона. Она попыталась скрыть слёзы: — Я рада, что наконец-то, нашла тебя. — Я заберу тебя отсюда! — всхлипнула Ника. — …Подальше от старика. Заберу и ты никогда не увидишь лаборатории. Я обещаю! — Но я не могу вернуться в общество волшебников, — спустилась к реальности Стэйси. Её подозрения назойливо крутились в голове: — Общество волшебников меня не приемлет. Не знаю, что сделал со мной Кантанкерус, но я убиваю людей. …мама, я даже не помню как это делаю. …поэтому я и вернулась сюда. Искала мракоборцев, расследующих убийство Пожирателей в этом доме. Ведь, если мракоборцы не смогут помочь мне, то лучше я буду снова жить в лаборатории. Потому, что никто не станет страдать из-за моей непредсказуемой магии… — Нет! — Николетта резко схватила дочь за плечи. — Мы уходим отсюда! Уходим, немедленно! Не дав собеседнице и слова сказать, она смахнула слёзы с глаз и повернулась к пленникам. — Что-ж, была рада с вами познакомиться, — обратилась Ника к Снейпу, — но нам пора. Вы слишком много видели, так что, не судите строго… Она подняла волшебную палочку и направила её на Снейпа. Колдунья прекрасно понимала, что покидать это злосчастное место следует как можно скорее. — Пожалуйста, не трогай их! — вступилась Анемона, пытаясь закрыть собой зельевара. — Это учитель из Хогвартса, профессор Снейп и его знакомая из аврората. Они просто оказались не в том месте, не в то время! — Не вмешивайся! — бросила более прагматичная взрослая колдунья. Попытавшись оттолкнуть собственную дочь заклинанием, она добавила: — Не доросла ещё! Однако, Анемона, хоть и пошатнулась, упав на колени, опять нарушила тишину: — Прости меня. Я и правда «не доросла», — кивнула когтевранка. Она начала говорить заметно тише: — Понимаешь, когда я ещё была в лаборатории… с самого начала и до самого последнего дня там, я ожидала чуда каждый вечер. Я верила, что после того как отключат свет и я засну, я вновь открою глаза в другом месте, светлом и красивом. …А рядом будешь ты. Не в белом халате, с охранником и цепями; а в простой одежде. …и что ты подойдёшь к моей кровати, возьмёшь меня за руку. Ты скажешь, что мне просто приснился кошмар. …и назовёшь моё имя… моё настоящее имя, а не так, как все годы меня называли в лаборатории. А потом мы уйдём вместе оттуда. Уйдём далеко-далеко. Туда, где много открытых мест. Где ярко светит солнце и слышен шум моря… …как тогда, когда ты гуляла со мной, когда я была совсем ребёнком. Мне больше ничего не хотелось. Совсем ничего. И я ждала этого до самого последнего дня… Николетта схватилась за голову. Она боялась слышать эти слова больше всего на свете. Ей показалось, что черепную коробку просто разрывает изнутри. — …но я не дождалась и поэтому сбежала в ходе эксперимента, — продолжила пояснять Стэйси. — Очень глупо получилось. Я ведь тогда была уже почти совершеннолетняя колдунья, чтобы верить в такие глупости. Сейчас я уже совершеннолетняя волшебница, но мне до сих пор часто снится этот сон. Только в нём я просыпаюсь всё в том же детском возрасте. Как будто не было прожитых лет в лаборатории и побега оттуда. Наверное поэтому ты права — я действительно ещё ребёнок. Колдунья выронила палочку, закрыв лицо руками: — Стэйси, — она всхлипнула снова. Она с титаническим трудом взяла себя в руки: — Ты… имеешь полное право так говорить мне… Я не могу исправить, что натворила. Но… эти люди — вольно или невольно — могут навести Кантанкеруса на наш след. Я не хочу их гибели. …Но их нельзя оставлять в живых… …нельзя, понимаешь?! На этот раз, переставший прятаться за креслом Нестор вышел и удивлённо посмотрел на Анемону. Затем, он перевёл страшный змеиный взгляд на Снейпа и Тонкс. — Мэм, — сказал мальчик Николетте. — Давайте уйдём отсюда. — Случайно или нет, он почти процитировал недавнюю фразу Стэйси: — Уйдём далеко-далеко. Туда, где нет никакой лаборатории… Вы сказали, что не сумеете отвести меня к маме. Но ведь, я могу пожить в другом месте, прежде, чем найти её? Вы же можете отвести меня туда? Николетта была в слишком сильном оцепенении, чтобы реагировать на такое высказывание адекватно. Вместо неё, к мальчику подошла Анемона и обняла его: — Не волнуйся. Конечно отведёт. Тебе повезло больше, чем мне… Глаза маленького полувасилиска слегка потеплели, но внезапная вспышка света из противоположного конца комнаты вновь напугала ребёнка. Из камина осторожно вышел Теодор только для того, чтобы впасть в ступор от беспрецедентности происходящего в собственном доме. Теперь он интуитивно понял, почему гости Хогвартса из Дурмстранга, едва узрев подобную по небывалости картину, иногда взывали к животному, которое на их родном языке означало «полярный лис» или «писец». Сперва он увидел Анемону, обрадовавшись, что она жива и здорова. Затем его взгляд прошёлся по связанному Снейпу и обездвиженной Тонкс. Глаза скользнули также и по лежащим на полу Пожирателям. Он удивился, заметив неизвестного ребёнка со странным взглядом рядом. И Нотт слегка нахмурился, заметив уже известную ему колдунью перед собой. С последней он и решил начать диалог. — Здравствуйте, Миссис «Круцио», — находясь в шоке, кивнул он, приветствуя Николетту. — Привет, «Глупый Слизеринец», — опешив, ответила та. Юноша перевёл взгляд на Анемону и только смог произнести: — Стэйси, пойдём отсюда. Нам обоим довольно приключений… — Теодор, мне нужно вернуться в лабораторию, — грустно ответила девушка, отпустив Нестора. — Спасая тебя, я как-то… сама не знаю как, убивала людей. И поэтому уж лучше буду я там, чем смогу навредить кому-то ещё… — Нет, Стэйси, — попытался развеять заблуждения юноша. — Ты никогда никого не убивала! Волшебные палочки Пожирателей. Вспомни — они подчиняются мне. Значит, их победить должен был либо я, либо кто-то из моих родственников. Но я не мог — был почти без сознания и у меня не было палочки в руках. С беспалочковой магией у меня тоже туго — от слова «никак». Отец в Азкабане. Подумай, кто остаётся? Конечно же, это его проделки! Он только и хотел, чтобы ты почувствовала себя виноватой. Ведь ты весьма предсказуемо попыталась бы вернуться в лабораторию, испугавшись якобы своих действий. Мы просто опять попались на удочку моего деда — Кантанкеруса… Однако, Стэйси, вместо ответа на реплику, словно боясь чего-то, одним быстрым движением встала между своей матерью и Ноттом. Весьма вовремя, так Николетта внезапно подняла свою палочку и попыталась нацелить её на Теодора. — Стэйси, отойди! — прикрикнула она. — Ты убьёшь его! — развернулась к ней когтевранка. — А он… он же… он пытался спасти меня! — Нет, не убью! — крикнула колдунья. — Он же внук того старика! Это гарантия твоей безопасности! — И что ты собираешься делать? Николетта сама не знала, как ей следует поступить в этом случае. Ведь, если таскать с собой заложника, то весь её план к бегству в любой момент может пойти на смарку. Во втором случае, оставлять в живых Теодора ей было противно всей душой — ведь, как только что она узнала, он был внуком её врага. Отошедший от изумления юноша, воспользовался паузой, чтобы спросить: — Профессор Снейп, что вы тут делаете?! — сказал Нотт, сам удивившись долей комичности своего вопроса в этой ситуации. — Он Пожиратель Смерти, — машинально кивнула в его сторону Ника. — Нет! — выпалил Снейп, которому скрывать было уже нечего. — Я пытался спасти Тонкс и нашего с ней ребёнка! Теодор взмахнул палочкой и освободил зельевара, который сразу же метнулся к Нимфадоре. У Николетты разбегались глаза — она не предполагала такой ситуации. И теперь, колдунья направила палочку на Снейпа. — Не трогайте их, — произнёс слизеринец. — Он, всего лишь, школьный учитель. Внезапно, в коридоре послышались шаги. Нотт успел быстро повернуться, и, увидев волшебную палочку, с угрозой появляющуюся оттуда, без раздумий бросил обездвиживающее заклятие. Как только тело упало, Теодор левитацией втащил его в комнату. — Ещё один пожиратель? — спросил юноша присутствующих. Снейп растерянно покачал головой, вытаскивая своё оружие. — Нет, — сказала Николетта. — Это правая рука Кантанкеруса. — Значит, он сам скоро будет тут, — произнёс слизеринец. — Вам нужно уходить отсюда. — А как же ты? — повернулась к нему Анемона. — Я задержу его, — пояснил юноша. — Стэйси, сейчас самое главное — чтобы ты, вместе с матерью и профессором, ушла отсюда как можно дальше. Не возвращайся сюда, что бы ни случилось, — он посмотрел собеседнице в глаза. — Как только я узнаю, как найти лекарство от твоей травмы, Седрик тебе всё сообщит. Веди переписку с ним. Надеюсь, что тогда старик никогда не выйдет на твой след… Николетта строго посмотрела на юношу, но, всё-таки, передумала брать его в заложники. — Мой камин в вашем распоряжении, — сказал Нотт, отойдя в сторону. Снейп, с помощью левитации, поднял Тонкс и отправился вместе с ней в камин. Николетта тоже решила не терять времени, и последовала за ними. Нестор инстинктивно схватил за руку проходящую колдунью и пошёл следом. Только затем в камин зашла Анемона. — Стэйси, — напоследок произнёс слизеринец. — Мы ведь, когда-нибудь, с тобой встретимся? Но девушка так и не успела ответить — Снейп уже бросил «Летучий Порох» под ноги всех пассажиров. *** Гарри внимательно наблюдал за Гермионой, как никогда прежде. Но, вопреки его предположениям, магглорожденная не проявляла признаков душевнобольных людей, которых некогда описал Седрик, в своё время посещавший Мунго. «Наверное, она под заклятием, — решил гриффиндорец. — Замысел Тома Рэддла, не иначе. Как с Джинни на втором курсе». Сегодня подростки встретились посреди ночи в гостиной факультета, чтобы, надев мантию-невидимку, пробраться в хранилище «Запретной Секции» библиотеки. «Вот бы Снейпу на глаза не попасться, — волновался юноша, стараясь ступать как можно бесшумнее в коридорах замка. — А то он выглядит в последние дни так, словно под гипнозом. Небось, стал куда вреднее, чем прежде». Но поход в сторону библиотеки закончился успешно. Филч и Миссис Норрис не попадались на пути учеников Хогвартса. Преподаватели — очевидно — тоже давным-давно спали в своих покоях. Попав в нужную секцию, Гермиона стала быстро перебирать опасные книги, пытаясь обезвреживать их заклятиями перед открытием. — Так, зачем мы здесь? — спросил, юноша, зевнув. — Я же говорила, — бросила через плечо Грейнджер. — Нет, — воспрепятствовал Гарри. — Разве? — направила на него удивлённый взгляд гриффиндорка. Она хмыкнула: — Может, отвлеклась и забыла. Так вот: я ищу книгу по патронусам. Понимаешь, Гарри, чтобы помочь исцелить Анемону, нужно убедиться, что патронус волшебницы меняет свою форму, если та испытывает сильное потрясение, такое как влюблённость. — И это то, ради чего мы копаемся в проклятых книгах?! — едва не вскочил Мальчик-Который-Выжил, знавший эту информацию гораздо раньше. — С угрозой получить взыскание от преподавателей?! — Гарри, я хочу помочь подруге, которая пострадала из-за нашего недосмотра! — возмутилась магглорожденная. — Я переживаю! Девушка, похоже, нашла необходимую книгу. Обезвредив её щитовым заклятием, она принялась листать страницы, пододвинувшись к лампе. «Наверное поэтому она отказывается встречаться со мной вне занятий, — решил Гарри. — Ей дороже абстрактные знания». И тут Гарри пришла потрясающая по находчивости идея. «Чего я гадаю?! — думал гриффиндорец. — Нужно просто взять и узнать. „Прямо в лоб“. Путь Годрика Гриффиндора, между прочим! Но я „убью двух зайцев“: во-первых, узнаю, неравнодушна ли ко мне Гермиона, а во-вторых, если окажется так, нам не придётся искать в опасных проклятых тёмной магией книгах ответ на этот дурацкий вопрос». — Гермиона, вызови патронуса, — попросил он. Мальчик-Который-Выжил хитро улыбнулся: — Я тебе кое-что поясню… — Я думаю, Гарри, лучше в этом месте не колдовать испускающими свет заклятиями лишний раз, — воспротивилась гриффиндорка. — Ведь в любой момент Филч может застать нас. — Но всё же, — едва заметно, коварно ухмыльнулся он. — Или, как говорили близнецы Уизли, „всезнайка не знает“ как это сделать? — Конечно, я помню! — возмутилась Грейнджер. Она вытащила волшебную палочку: — Если что, объяснять Филчу будешь всё сам! — Непременно, — ответил Гарри, мысленно потирая руки. Девушка невозмутимо взмахнула палочкой, прикрыла на секунду глаза, произнеся заклятие. И еле заметная полупрозрачная выдра описала вираж, окружённая бледно-голубым облачком магической дымки, светящейся в темноте. — Я… что-то не разглядел, — не верил своим глазам юноша, полный разочарования. Его коварная ухмылка исчезла совсем: — Ты… не могла бы повторить? — Да, у меня плохо получилось, — с долей критики согласилась магглорожденная. — патронус был почти бестелесный. А что ты мне хотел объяснить? — Я… скажу это, когда ты вызовешь устойчивого… — Гарри, ты отвлекаешь меня! — гриффиндорка опять стала открывать книгу. — Либо не говори загадками, как это делает Дамблдор; либо вызови сам и поясни! — Я… Нет, патронуса должна вызвать именно ты. Гермиона, пожалуйста! — Кстати, чего это ты близнецов Уизли упомянул недавно? — собеседница прищурилась. — Небось, вспомнил их шутку? В чём подвох? Вызови первый! Или ты сам забыл? — Не забыл! — раздражённо бросил Гарри. — Так напомни мне как это делается, раз уж можешь вызвать патронуса чётче, чем мой! — она хмыкнула. — Можешь же? Гарри едва не ударил кулаком по столу от упорства магглорожденной. — Учись: «Экспекто Патронум»! — без проблем выпалил Гарри, взмахнув палочкой и припоминая самое лучшее воспоминание. Он уже мысленно готовился к тому, чтобы повторить свою просьбу для Грейнджер, но вид собственных чар заставил его отбросить палочку и отскочить в сторону. Перед подростками в воздухе проплыла весьма отчётливая полупрозрачная выдра. — Гарри, ты чего? — опешила Грейнджер, переведя взгляд на находящегося почти в состоянии паники юношу. Она закрыла книгу: — Гарри, почему ты… Зачарованно посмотрев сперва на том в руках, потом на всё ещё плавающую в воздухе выдру, точь-в-точь такую же, как у неё самой, девушка отложила книгу и ошарашенно выдала: — Похоже, одним из вопросов стало меньше… Что-ж, Гарри, я поняла, что ты пытался мне сказать. «Сначала цветы, потом попытки выгулять меня с Пивзом и теперь патронус, — промелькнула мысль у магглорожденной колдуньи. — Да уж Гарри. Если честно, я и представить не могла, что ты попытаешься быть таким удивительным! По крайней мере, такого признания я не ожидала от кого бы то ни было». Девушка встала и подошла поближе к юноше. — Остроумно, — прокомментировала Грейнджер, снова обратив взор на выдру. Она улыбнулась: — И в самом деле остроумно! — Без разницы, — грустно вздохнул Гарри, так и не отошедший от потрясения. — Я ожидал что… — он махнул рукой. — Ай, не важно. Девушка с нежной улыбкой пододвинулась боком ещё ближе, не отрывая взгляд от патронуса. Плечи собеседников коснулись друг друга. — Ты ожидал, — догадалась Гермиона, — что мой патронус изменится. Ты просто хотел проверить чувства на взаимность? Юноша молча кивнул и стал мрачнее тучи. Грейнджер осторожно коснулась его дальней от неё руки и заставила повернуться к ней. — Гарри, — разглядывая лицо собеседника, сказала магглорожденная. Она вновь, немного снисходительно, улыбнулась: — Патронус… Ну как ты не догадался?! Смешно. Ответь, если бы мой патронус изменил форму, то что это значит? — Что ты в меня влюблена, — мрачно произнёс Мальчик-Который-Выжил, опустив голову. — А если не изменил? — с той же улыбкой продолжила магглорожденная. — Что «не влюблена», — снова поднял взгляд Поттер, будто провинившийся ученик перед преподавателем. — «Неправильно. Садитесь, Поттер! Десять баллов с Гриффиндора», — процитировала профессора МакГонагалл девушка. Она пододвинулась поближе и медленно, почти шёпотом произнесла: — Правильный ответ: если патронус меняет форму, то это означает влюблённость; а если патронус не меняет форму — то это… «ничего не означает». Гриффиндорка рассмеялась. Вслед за ней рассмеялся и Мальчик-Который-Выжил, понявший комичность ситуации. Он даже прослезился, и ему пришлось снять очки, чтобы протереть глаза. На несколько секунд, подростки затихли. Затем, Гарри осторожно обнял девушку и лица подростков стали медленно приближаться друг к другу. Словно специально, в этот момент начал гаснуть огонь в лампе, плавно погружая комнату во тьму. И вот, когда губы юноши и девушки готовы были встретиться, Гермиона, в самый последний момент остановилась. «Допустим, мы с Гарри пойдём дальше и что потом? — думала она. — Он ведь знаменитый волшебник, ставший известным сразу после рождения». Она слегка отодвинулась назад, приоткрыв глаза. «Верно, — продолжалась мысль юной волшебницы. — Дело даже не в том, что отношения с главным врагом Того-Кого-Нельзя-Называть рискованны. Риск — это ерунда, — решила обладающая долей храбрости гриффиндорка, — мне всё равно несдобровать, окажись я рядом с Пожирателями». Девушка вздохнула. «Проблема-то в другом, — продолжила Грейнджер. — Гарри — знаменитый волшебник. А я — всего-навсего магглорожденная колдунья. Если мы начнём встречаться, то все будут думать, что я бегаю за Гарри только потому, что он — „Мальчик-Который-Выжил“. Верно — подлая Скитер вновь расчехлит своё перо и опять посвятит мне какую-то гадкую статью в своей колонке в газете. Гарри это быстро выведет из себя и он начнёт стесняться меня. В конечном счёте мы разбежимся. А зачем сходиться, чтобы расходиться снова?! Уж лучше, ничего не менять»… Однако, несмотря на столь мучительные размышления, некая неведомая сила словно подталкивала девушку вперёд. У гриффиндорки создалось впечатление, будто какая-то волшебная энергия, против воли разума магглорожденной, двигает её навстречу юноше. «Судьба, очевидно» — подумала Гермиона и слегка расслабилась, вновь прикрыв глаза. Через мгновение губы юноши и девушки, всё-таки, встретились. Спустя пару десятков секунд, уже отрываясь от поцелуя, Гермиона открыла глаза. Боковым зрением девушка заметила какое-то мелькание. Она тут же резко повернулась в нужную сторону. Пивз ухмылялся и потирал ручонки. Разумеется, той самой «волшебной энергией, подтолкнувшей Грейнджер к Поттеру» был он; да и лампа почти погасла неспроста. Рядом с полтергейстом стояла Елена Рэвенкло. Скорее всего, идея произошедшего «действа» принадлежала им обоим… *** — Ну и какой пункт в вашем «плане» должен быть следующим, «профессор»? — спросила Николетта Снейпа, едва оказалась в доме Тонкс. — Перемещаемся до одного запомнившегося мне места в Саутгемптоне, — бросил зельевар, приводя Нимфадору в чувство. — Там неподалёку есть порт. С помощью той же трансгрессии аппарируем на маггловский корабль. Заколдовываем магглов или прячемся и отправляемся либо на материк, либо через Испанию в страны Америки. Ни один волшебник нас не отследит по пути. — Не зря вас взяли профессором Хогвартса, — по-своему одобрила идею Николетта. — Мыслите вы здраво. Но Снейпу было не до этой странной женщины. Он приподнял голову Тонкс, которая, хоть и стала реагировать на раздражители, но всё ещё пребывала в состоянии полусна. Тем временем, Анемона и Нестор разместились на кресле и внимательно смотрели друг на друга, словно ведя безмолвный диалог. Николетта подошла к дочери. — Я не понимаю… — растерянно перевела на мать взгляд зелёных глаз девушка. Она смотрела на мать, словно случилось нечто ужасное: — Я не понимаю… — В нём циркулирует твоя кровь, — пояснила подошедшая колдунья. — Иначе бы он умер сразу после пересадки. Прости. Я ничего не могла сделать. Это была идея Кантанкеруса, — женщина отвела взгляд. — Не моя. Николетта присела на подлокотник и обняла дочь: — Вот и всё, Стэйси, — прошептала она. — Сегодня же мы уйдём отсюда. И этот чародей никогда не доберётся до нас. — А как же Теодор? — спросила Анемона. — Этот глупый слизеринец? Стэйси кивнула и опустила взгляд: — Глупый. Совсем глупый. Его дед уже вовсе не человек, а живой труп. Теодор может вернуться раненым оттуда. И никто не сумеет ему помочь. — Мне кажется, нам всем, — мать сделала голос тише, — беглецам надо держаться вместе. Мы не будем ждать, пока он придёт, а отправимся вместе с твоим профессором. — Тогда… — Стэйси освободилась от рук матери. — Отправляйтесь вы вчетвером. А я встречу Нотта. А Потом, когда всё закончится, мы свяжемся и я отправлюсь к вам. — Что за глупости?! — Николетта повторно попыталась обнять дочь. Но Анемона встала и направилась к камину. — Стэйси, не смей! — воскликнула мать. Она подняла волшебную палочку: — Я остановлю тебя, чего бы это мне не стоило! Когтевранка отвернулась от камина и посмотрела на родителя: — Заклятие применишь? — без единой нотки враждебности произнесла девушка. Она слегка склонила голову на бок: — Только, не обездвиживающие — ты, ведь, знаешь, что они на меня плохо действуют. Пожалуй, подойдёт «Круцио». Помнишь, как Кантанкерус радовался, когда ты обнаружила, что это меня лучше всего «успокаивает»? Николетта часто задышала, её взгляд забегал и она выронила волшебную палочку. Анемона подошла к ней и обняла колдунью. — Стэйси, — едва сдерживая слёзы, произнесла волшебница. — Просто, если ты вновь попадёшь в лапы Кантанкеруса… Я не выдержу этого. Для меня это хуже, чем умереть. — Я знаю, — ответила дочь. — Я тоже боюсь расставаться с тобой даже на день. Но покинуть эти места сейчас я не могу. Я догадываюсь, из какого камина может вернуться Теодор. И я думаю, что должна его дождаться. Просто чувствую, что так следует поступить — я не могу объяснить. Наверное лишь, чтобы быть уверенной, что он вернётся… А тебе лучше увести Нестора подальше отсюда. Ведь, если старик доберётся до вас двоих, плохо станет нам всем. Пожалуйста, не бросай этого ребёнка — ведь он так много пережил, попав когда-то в лабораторию. Я это отлично знаю… *** Кантанкерус стоял в гостиной и смотрел на покрытую слоем пыли картину. Создавалось впечатление, что он просто посетитель дома-музея, в котором некогда жил знаменитый волшебник. С интонацией всё того же посетителя, колдун произнёс: — Почему ты не попросил домовиков спрятать и эту картину? Её не продашь за хорошие деньги, но, в то же время, она такая дорогая для нашей семьи, — старик хмыкнул. Он посетовал: — Жаль, что в моём теперешнем обличии я не различаю все цвета. — В последнее время я иначе отличаю «дорогое» от «дешёвого», — заметил Теодор, кивнув на рамку. — Может, в идеи «предателей крови» начал верить? — так, словно «между делом» задал опасный вопрос лич, не отрывая взгляда от рисунка. — Благодаря тебе, — поджав губы, ответил внук, — я уже ни во что не верю. — Чем же идеи чистоты крови тебя разочаровали? — праздно поинтересовался старик, повернув лицо к внуку. — Её адептами, — охарактеризовал юноша, глядя на картину. Он перевёл взгляд на предка: — Ты оставил меня, единственного внука, в лапах Пожирателей Смерти… — Оставил? А не освободил ли от них давеча?! — перебил старик. Он вновь повернулся к картине: — Я всегда присматривал за тобой в большей или меньшей степени. Не мог же я доверить тебя рукам Исидора, так наивно бросившего всё ради этого осла Вольдеморта. — Зато сам покинул семью обманом, в то время, когда, как ты только что намекнул, так был нужен… — продолжил за предка Теодор, — …заставив всех поверить в неудачную попытку совершить «героический поступок». — Ради благой цели, — дополнил старик. — Которая куда больший «героический поступок». Теперь, дед и внук стояли рядом, плечом к плечу, разглядывая образец живописи. Теодор понял, что этот диалог с мёртвым предком может закончиться только двумя путями. И не факт, что в любом из них он выживет. — Ты был для меня героем, примером для подражания, авторитетом, — прямо сказал слизеринец. Он повернул голову к предку: — до тех пор, пока я не встретил Стэйси и не понял, что ты с ней сделал! — Она не человек. Во всех отношениях, — парировал лич. Он пояснил: — Кровь у неё зелёная; да и душа создана «хирургией». Сколько ты, твои друзья и учителя Хогвартса провели «операций», чтобы слепить из неё то, чем она стала?! — Она нам не игрушка! Мы пытались вернуть её к нормальной жизни! Это куда благороднее! — А она сама этого хотела? — повернулся старик. — Или просто позволила вам, потому, что не имела иного выбора?! — Неправда! Она не «чистый лист», — чуть не заткнул уши внук. — Она была замечательным человеком изначально! От природы! Мы только влияли на неё в мелочах! И ты отлично знаешь это! Зачем ты, понимая всё, пытался лишить её разума через год? …её, прекрасную девушку, которой и так досталось от твоих рук! — Мой внук, ты знаешь, магглы выращивают животных для пропитания. Но когда они дают им имена и позволяют разгуливать по дому, они называют такое животное «членом семьи». Они тоже были «замечательны изначально» или это люди одушевили неодушевлённое?! — Нет! Это софистика! Стэйси — конкретная девушка, — попытался закончить диалог Теодор. Он перешёл к главному: — Как вернуть ей волшебные способности?! — Никак. Мы не имели успеха в подобных экспериментах. А осколок Философского Камня вы — дети — предсказуемо потеряли. — Всё равно найдётся способ всё исправить. Клянусь магией, либо я, либо мои друзья найдём его! Скажи мне, дед, раз уж ты догадывался о том, что она мне нужна, зачем было чинить злодейство?! — «Тебе» нужна? Ты про благородство только что говорил. А как же остальные подопытные?! Ты эгоист — вот ты кто! Что, влюбился в девчонку и надеешься, что она ответит тебе взаимностью только потому, что ты пытался спасти её?! Смешно! — Неправда. Ты ничего не знаешь! — сказал ожидаемую фразу внук предку. На этот раз он выплюнул эти слова исключительно для того, чтобы выразить несогласие с предком. Юноша сам понимал, как глупо прозвучала его речь, но не мог ничего с этим поделать. — Она не глупа и не наивна, как может показаться на первый взгляд. Поэтому отвергнет тебя. Помяни моё слово — сегодня же отвергнет. Подумай сам, от тебя отвернулись твои друзья — дети Пожирателей. Остальные волшебники боятся их и тебя тоже не приемлют. Может, следует обратиться к более значимым людям? Ты ведь не так плох в зельях, насколько я знаю. А мне нужны хорошие зельевары. — За то, что ты сделал со Стэйси?! Пожалуй, я откажусь! — Может, именно ты найдёшь способ окончательно исцелить её? Заодно и спасёшь многих других несчастных колдунов, пострадавших как и она. Это-то полезнее, чем вечно бежать от своих проблем. Возникла пауза. Теодор блуждал глазами по почти пустым стенам комнаты. По-своему, дед был абсолютно прав — юному слизеринцу ничего не стоило пустить пару сотен магглов и волшебников в лаборатории деда, лишь бы только Стэйси вернулось магическое здоровье. Слизеринцу. Абстрактному Слизеринцу. Тем не менее, всё-таки, была какая-то черта, которая отличала его характер от характера предка. Внезапно, на помощь Теодору пришло воспоминание давнего возгласа магглорожденной Гермионы: «Стэйси! Она бы не позволила». Наконец, он ответил: — Сделать множество подопытных несчастными, ради своего счастья? Но ведь «потеря величия приходит с утратой раскаяния в силе», — процитировал юноша. Он пояснил: — Я говорил, что во многое уже не верю. Пусть я не прав, но я не хочу предавать причину, по которой Стэйси пожертвовала Философский Камень другому человеку. — Со временем, ты поймёшь мою правоту, — подводил диалог к концу старик. — И также, как и мой сын — Исидор — придёшь ко мне. Разумеется, как и его, я приму тебя с распростёртыми объятиями. — Мой отец освобождён из Азкабана? — поднял взгляд на лича юноша. Но в ответ Кантанкерус только ухмыльнулся своим пугающим оскалом, и, окружив себя некоей волшебной вспышкой света, пропал из комнаты. Теодор остался один. Юноша медленным шагом направился к камину. Он был потрясён диалогом. Старик, недолго поговорив с внуком, словно высосал из него энергию. Чего, конечно же, не могло быть. В оцепенении, слизеринец забрался в камин, и, медленным движением бросил «Летучий Порох» под ноги. Процесс перемещения ему казался безумно долгим. Только встретив Анемону у точки выхода, он слегка отошёл от потрясения. Тем не менее, Нотт так и не рассказал девушке о сути диалога. Однако, её серьёзный взгляд говорил о том, что она прекрасно о ней догадывалась. В конце-концов, неспроста Распределяющая Шляпа некогда выбрала факультет Рэвенкло для очередной ученицы. *** Нотту и Анемоне осталось только пройти пешком пару десятков минут от полуразрушенного заброшенного жилища волшебников до дома Диггори. Теодор с улыбкой поймал себя на мысли, что неплохо бы успеть к ужину. «„К ужину“, — размышлял он. — Мы еле в живых остались, а я на полном серьёзе беспокоюсь о такой ерунде». Внезапно, когда пара шла по зелёному холму, девушка сбавила шаг и попросила спутника не спешить. Теодор мигом оглянулся и потянул Стэйси за руку в сторону одиноко стоявшего крупного дуба. Там он скинул на траву мантию и произнёс: — Располагайся. У меня тоже ноги болят. — Да, похоже, мы слишком много сил истратили за последние пару дней, — сказала девушка, разместившись на мантии и прислонившись спиной к стволу дерева. — Хотя, — продолжил Нотт, приземляясь рядом, — не будь нашей беготни, мы бы сейчас с тобой не говорили. Девушка повернулась в сторону клонившегося к горизонту солнца и скользнула взглядом по зелёным холмам вдали. — Я начала кое-что понимать, — произнесла она. — Что даже, если всё из рук вон плохо, не стоит впадать в отчаяние. Ведь в мире есть так много прекрасных вещей. — Мне надо это запомнить. — Не надо, — краем губ улыбнулась когтевранка. — Это ты ведь меня научил, — пояснила она. Внезапно погрустнев, девушка добавила: — Девчонку, прожившую почти всю жизнь в лаборатории… — Ты пыталась вернуться туда, — отметил слизеринец. — Наверное потому, что, несмотря на ужасы, это место было для тебя менее чуждым, чем остальной мир. Думаешь, так было бы правильно? — Нет, — покачала головой она. — Потому, что, несмотря на все невзгоды, эти дни на свободе были лучшими в моей жизни, — Стэйси вновь погрустнела. — Пусть мне за них и пришлось поплатиться магией. Теодор нахмурился. Затем нежно взял её за подбородок и повернул к себе. — Хватит зацикливаться на этом. Если тебя это утешит, то ты мне нравишься и без магических способностей, — он хмыкнул: — Да, я, чистокровный наследник древнейшего рода волшебников, заявляю, что мне нравится «девушка-маггл»! Это заставило когтевранку улыбнуться. Но, судя по мимике, спустя мгновение, её словно что-то опять начало тревожить: — Ты верно сказал, — вздохнула Стэйси, опустив зелёные глаза. — Наследник рода волшебников, предок которого создал меня… Он создал, а ты — закончил его дело, познакомив меня с реальным миром, и, как сказала однажды Гермиона, «оживил». …Но я не хочу быть Галатеей из старой легенды. Да и ты не хочешь, хоть и не знаешь этого, — когтевранка обратила серьёзный взгляд на аристократа. — Теодор, не бросайся словами. Я ведь, как однажды кто-то выразился — «химера», «лабораторная мышь, оказавшаяся на воле из-за чьего-то недосмотра», — она, будто нехотя, впервые в жизни перешла на тон старосты факультета. Девушка повернула голову в сторону, стараясь не встретиться глазами с собеседником: — Так что, хорошенько обдумывай, что говоришь другим. Если я правильно поняла традиции и мораль Магической Британии, то тебе, в таком возрасте уже нельзя опрометчиво заявлять что попало. Тебе, чистокровному волшебнику — возможно — придётся пожалеть о таких словах позже… — «Пожалеть»… — прервал речь когтевранки слизеринец, собираясь с мыслями. — Я действительно о многом уже жалею. Например, о том, что мы с тобой познакомились при ужасных обстоятельствах. А ещё о том, что в произошедшем с тобой виноват мой собственный дед, — он отвёл взгляд в сторону. — Как бы я хотел, чтобы всё случилось иначе. О, Мерлин! Стэйси, ты не заслуживаешь тех ужасов, что с тобой произошли. Я бы всё отдал, чтобы исправить… — Хватит, — тихо прошептала собеседница. — Пожалуйста. Мы с тобой можем долго переосмысливать прошлое. «Оно страшное» — вот к чему придём мы. Но что нам делать с этим? Поймём мы это, а дальше что? Бессмыслица… Оба замолчали на несколько минут. Анемона опять окинула взором горизонт, на котором теперь стала едва различима первая «звезда». Точнее, это была Венера, которая проявилась около заходящего за холм Солнца. Благодаря Теодору и их встречам во время учёбы в Хогвартсе, когтевранка легко могла отличить горящую ровным светом точку от мерцающих звёзд, что появляются немного позже. Нотт же молчал вовсе не потому, что его попросила девушка. Просто он был согласен с высказанной мыслью. Но с печальной судьбой его и Стэйси примириться юноша никак не мог. Слизеринец заметил, что блуждающий по окрестностям взгляд Стэйси на мгновение задержался на одном из цветков, растущих неподалёку. Юноша встал и быстро добыл растение. Вернувшись, он сел на колени прямо напротив Анемоны. — Стэйси, я… — слизеринец опять посмотрел когтевранку. Не сумев подобрать нужных слов, он осторожно взял девушку за руку и тихо произнёс: — …не важно. Я хотел сказать… Всего лишь хотел сказать тебе, что даже в самые плохие моменты, меня спасали от отчаяния мысли о тебе. О том, что ты где-то есть и мы с тобой сможем когда-то встретиться… Анемона слегка заволновалась, переведя взгляд на собеседника. Её щёки еле заметно позеленели. Теодор закончил мысль: — …как ты недавно заметила: «не стоит впадать в отчаяние даже в худшей ситуации, всего лишь потому, что в мире есть множество прекрасных вещей». Так что, просто спасибо тебе за то, что ты существуешь. Он убрал руку, оставив цветок у Стэйси на ладони. Щеки когтевранки стали немного ярче. Тогда юноша придвинулся поближе, и, подняв другую руку, поправил прядь белых волос, прикрывавших часть лица собеседницы. Стэйси замерла. Её дыхание стало неровным. Пары секунд взаимного взгляда в глаза хватило, чтобы юноша потянулся к девушке. Стэйси сильно занервничала. У неё было множество причин для этого. Ведь, как-никак, пока она находится с Теодором, все те ужасы, что были в лаборатории, не отпускали сознание девушки ни на минуту. Впрочем, и Нотт, при находящейся рядом Анемоне, испытывал то же переживание, что и было в момент первой встречи с ней. Но, когда юноша осторожно поцеловал её в губы, она расслабилась и все мысли куда-то улетучились. Затем, их губы встретились снова, но уже по инициативе Стэйси. В этот момент подростков уже ничего не волновало… Спустя несколько минут, когда они вновь вернулись к беседе, юноша вспомнил: — Кстати, Седрик рассказывал, что Гермиона очень близка к тому, чтобы найти способ вернуть тебе магические способности. Надо будет прочитать письма Грейнджер, когда вернёмся. Она обещала, что отправит сову сегодня, когда всё окончательно выяснит. — Да, — кивнула собеседница. — Надеюсь, что она добилась успехов в поисках. Теодор обнял девушку и посмотрел вдаль. Внезапно, он вспомнил кое-что очень важное. — Анемона, — на удивление нерешительно обратился Нотт. — Я хочу задать тебе один вопрос… Стэйси повернулась к Теодору, немного удивившись такой интонации. — Может быть, — продолжал слизеринец, отведя взгляд в сторону, — это слишком личное. Я пытался его задавать когда-то давно, когда мы впервые встретились… наверное ты забыла. Ты не очень хотела на него отвечать и нам тогда не дали договорить… — Задавай же, — сказала когтевранка. Она добавила: — Я постараюсь ответить на любой. Сейчас-то нам никто не помешает. Юноша улыбнулся и снова взглянул на собеседницу. — Анемона… — повторно сформулировал давний вопрос аристократ, вновь став чуточку серьёзнее, — Стэйси, скажи мне… Почему у тебя кровь зелёная? В ответ, девушка только хмыкнула, поскольку о такой элементарной для неё мелочи, с таким серьёзным выражением лица, никто когтевранку прежде не спрашивал. С нежной улыбкой она ответила, решив немного подшутить над серьёзностью собеседника: — Всё просто. Дело в том, что у меня в крови вместо… — девушка приблизилась губами к уху слизеринца и с показушной таинственностью прошептала окончание фразы так, якобы она произносила что-то неочевидное и особо секретное. — Да уж, — усмехнулся Теодор, которого, наконец, осенило. — Надо будет ещё раз пролистать те маггловские книги, которые я читал ранее… Он опять посмотрел вдаль, вновь обняв Стэйси. Девушка, в свою очередь, положила голову юноше на плечо. Пара решила так и остаться здесь до тех пор, пока последние лучи солнца — а, затем и Венера — не скроются за горизонтом. Этот момент — казалось — мог длиться бесконечно. Время, проведённое в спокойствии, в котором столь нуждались подростки все последние годы, всё равно показалось им мгновением. Когда же они, наконец, решили отправиться в дом Диггори, Теодор и Анемона искренне обрадовались, обнаружив, что торопиться в гости не было смысла — в десятке метров позади них также провожали закат Седрик и Дафна.