Under the moon, under the sun

Джослин притворяется спящим. Он и в самом деле многое бы отдал, чтобы сейчас заснуть. Или исчезнуть, каким-то чудом перенестись в другое место, куда угодно, лишь бы не слышать и не видеть происходящего вокруг. Иногда он даже думает о том, чтобы умереть, но тут же гонит подобные мысли прочь. Ведь никто здесь ему не поможет, а самоубийство – страшный грех. Джослин понимает, что он и так грешен, заклеймен, но... упрямо цепляется за жизнь, за остатки гордости и чести, не позволяя Врагу сломить его окончательно. Джослин не хочет слышать этих сладострастных стонов. Он зарывается глубже в подушки, будто бы во сне, ведь не может встать и уйти – прямо на пути, за плотной шторой предаются недостойным мужчин утехам кудрявый бастард Элиас и Осберт, его преданный пёс. Джослин сперва слышал их голоса: бастард возмущался, а Осберт как всегда редко и спокойно отвечал, но Элиас вдруг прервался на полуслове, а затем донеслись звуки поцелуев, возня, тяжёлое дыхание, стоны. Джослин почти не шевелится, хотя тело начинает ныть от не очень удобной позы. В бок впивается край книги. Джослин едва ли не прячет голову под подушками, чувствуя, как внутри всё сжимается и дрожит. Он не возбуждён. Он знает, что это просто очередное испытание его веры и сил.