Глава 4. В глубине души.
23 мая 2016 г., 16:58
Как бы ни был бескорыстен человеческий поступок, всегда найдутся личные причины.
«От женщины пахло молоком, хлебом и жасмином. Этот запах буквально пропитывал этот дом. Даже когда она уже лежала, бледная и недвижимая, в холодном гробу. В комнате было пусто, все гости давно ушли. Только седой мужчина стоял возле нее, не в силах оторвать взгляда от любимой жены. В глубине дома раздался детский плач. Через секунду к нему присоединился второй. - Заткнитесь, отродья! Вам мало, что вы ее убили?!***
- Не смей позорить меня! Еще хоть одна четверка и я клянусь, что заживо тебя закопаю! - кричал мужчина, остервенело охаживая ремнем сына. Мальчик, не старше восьми лет, скрючился на полу, закрывая лицо и живот от ударов ремня. Все тело ребенка уже было покрыто синяками и кровоподтеками, в некоторых местах проступила кровь, но удары так и продолжали сыпаться. - Прости, папочка, я больше не буду! Я буду стараться сильнее! - наверное, будь он постарше, то понял бы, что молить этого человека о чем-то бесполезно. Стоило только посмотреть в полубезумные глаза мужчины, чтобы понять, что избиение приносит ему удовольствие. - Не смей ныть! - отец выплескивал всю боль от потери жены на детей, а те все никак не могли понять, почему папа их ненавидит. - Я сделаю, что угодно, только не бей меня! - казалось, Ад поднялся на землю. Любой человек бы ужаснулся, глядя на эту картину. Это ведь страшно, когда хочется умереть в восемь. - Не трогай его! Хватит! - второй мальчик, как две капли воды похожий на первого, бросился наперерез очередному удару, закрывая вздрагивающего близнеца собой . - Григорий, ты ведешь себя непростительно дерзко. Это между мной и твоим братом, так-что, марш в свою комнату! - непослушание приводило седого мужчину в еще большее бешенство. Да как они смеют? - Нет! - этот упрямый взгляд, эти сдвинутые к переносице брови хотелось уничтожить, втоптать в грязь. - Значит, тебе тоже хочется наказания? Мальчик вздрогнул от первого удара, но не сдвинулся с места. Ведь он защищал самого дорогого человека на свете.***
Последние лучи солнца обрисовывали фигуру мальчика. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене и беззвучно плакал. Все тело болело, но к этой боли он давно привык. Однако вид побоев на теле брата по прежнему заставлял сердце невыносимо сжиматься от боли. Это ведь он виноват. - Эй, не плачь, братишка, - дверь в комнату отворилась, пропуская внутрь невысокого хрупкого черноволосого мальчишку с синими-синими глазами. Он подошел к кровати и сел рядом, улыбаясь, несмотря на то, что губы были в кровь разбиты. - Он опять избил тебя. Гриш, так нельзя, постоянно за меня заступаться. Улыбка на разбитых губах всегда поражала. Им часто говорили, что они как две капли воды - не различишь. Только вот, так улыбаться мог только Гришка. В этой маленькой комнате он казался лучом солнца, той спасительной нитью, что не давала сорваться в бездну. Тем, ради кого стоило жить. - Ничего, до свадьбы заживет. Главное, что мы оба живы. Когда-нибудь, мы с тобой уедем далеко-далеко, где он нас никогда не достанет. А пока я буду тебя защищать. В такие моменты казалось, что в этом мире может быть хоть что-то хорошее. И все демоны, терзающие душу, куда-то отступали под натиском солнца.***
- Этой шлюхе здесь не место! Как посмел ты привести эту третьесортную шваль в мой дом? - вера в то, что их отец все-таки способен на что-то человеческое, была, наверное, самой большой ошибкой в жизни парня. - Отец, я люблю ее. У нас скоро свадьба, - он все еще пытался что-то доказать, не замечая всепоглощающей ненависти в глазах человека, который, по определению, должен был любить своих детей. Несмотря на все побои и слезы, в сердце по прежнему жило наивное детское желание, что где-то в глубине души эта любовь все-таки существует. - Никогда! Мусору место на помойке, Григорий, - парень ничего не успел сделать. Словно в замедленной съемке, он видел, как человек, снящийся ему в кошмарах, человек, которого он любил, невзирая ни на что, тащит его любимую девушку по коридору, вцепившись в белокурые волосы, и сталкивает с лестницы. Мария Астрова скончалась в больнице через три дня, не выходя из комы.***
- Эй, я вернулся! Третье место, Гриш, представляешь, третье! - парень ворвался в дом бешеным ураганом, радостно оглашая новость каждому уголку. Тем более, он был уверен, что отца в это время дома не бывает. А, значит, можно просто порадоваться с братом. Только дом отозвался тишиной. Гришу он обнаружил в ванной. Если бы не алый цвет воды и трупное окоченение, то могло показаться, что он просто спит. На столе лежала записка. «Прости, брат. Я не сдержал слово. Надеюсь, когда-нибудь ты встретишь человека, с которым захочешь отправиться далеко-далеко, на самый край света». И все. - Я должен был быть рядом. Я должен был защитить тебя. Хотя бы в этот раз. Любой ценой... Ведь ты всегда делал для меня все. Это все моя вина. В тот злополучный день, в маленькой комнате, отделанной кафелем, умерли двое. Один - по настоящему. А второй... Второй, казалось, потерял половину души. Еще долго он раздирал руки в бессильном отчаянии, оставляя кровавые следы на девственно-белом покрытии. Еще долго проклинал всех богов, прежде, чем кануть в небытие. Наверное, только страх стать похожим на отца, да солнечная улыбка покойника не дали ему упасть в бездну ненависти.***
- Ненавижу тебя. - Как ты смеешь врываться в мой кабинет без приглашения? Где твои манеры, сын? - Я тебе не сын. Ты, мерзкая тварь... - Заткнись! - седовласый мужчина попытался по привычке ударить сына, но рука его дрогнула и застыла. Такого взгляда он не ожидал. - Ты убил его, - звук пощечины громом отразился в мертвой тишине. Хлопнула дверь, а мужчина так и остался стоять, смотря в спину сыну, ненавидя его сильнее всех людей мира. А парню, который в одночасье потерял все, понадобилось три года, чтобы снова научиться жить...» Телега, доставшаяся нам в наследство от вампира (хоть какая-то польза от этого кровососа), подскочила на очередном ухабе и милосердно вырвала меня из кошмара. Правда, парочку синяков на память точно оставила. Я потянулся и встряхнулся, пытаясь выбросить из головы не самые лучшие воспоминания. Вот, надо же было, вспомнить... Не знаю, почему Сирин напоминает мне брата, но это и не важно. На этот раз не допущу прошлых ошибок. - Эй, соня, ты там как, не ушибся? - Да ты мне чуть все внутренности не отшиб, садист! - А вот не жалуйся, это не я тут балду пинаю и дрыхну сутками напролет. - Мученик нашелся, - фыркнул, прогоняя оставшийся осадок. Вот, кто еще, кроме меня будет приглядывать за этим ребенком, а? - Мы тут, между прочим, к деревне подъезжаем. Так-что, ты уж не угоди на костер. А то как-то бегать снова не очень хочется. Вот попадутся какие-нибудь настырные — потом не отвяжешься. - А что, есть такие? - А куда же от них деться? Одни только колдуны чего стОят! Помню, как-то один у моего порога месяц околачивался. Все просил в эксперименте каком-то поучаствовать. - Эх... Ты, только, поосторожнее. К счастью, в деревне было не до нас. Все бегали, суетились, а некоторые откровенно паниковали и ревели. Стало интересно, а потому я, вопросительно тявкнув, боднул Сирина головой. Пусть поспрашивает, раз я сам не могу. Эльфенок все понял и тут же выловил какого-то пацаненка. - Тебе чего, полукровка? Вот же непочтительный сорванец! Сопля, от горшка не видать, а все туда же... - РРРРР! - оскальчик посимпатичнее и глухое рычание, оказывается, хороший метод воспитания. Пацаненок сразу присмирел, вся спесь куда-то подевалась. - Дяденька, вы, это, собачку уберите. А я все скажу! Честно-честно! Вот, сразу бы так! А то, видите ли, нацистские наклонности спокойно жить не дают. Испорченный ребенок. То ли дело мой Сирин... - Ну, вот и ладно. Мне интересно, что за переполох здесь? - А... Это охотника Харниэля в лесу зверь пометил. Так, говорят, не переживет ночи-то, горячка началась. Травница Исиэлла уж и мох ему прикладывала, и глиной рану мазала, да все без толку. Помрет, точно. Так все уже его дом делят. Семьи-то, вишь, нету! - Вот как... - Сирин нахмурился, и мелкий тут-же куда-то улизнул, воспользовавшись, что никто не смотрит. - Видать, нам тут искать нечего. Лучше свалить по-скорому. - Гав! - Чего? - Гав. Да, что он непонятливый-то такой? Если мы помочь сможем, то нам, думаю, этот охотник неплохо заплатит. Не думаю, что он беден, раз все так дележкой увлечены. Есть, значит, что делить! - Хочешь посмотреть? - Гав!!! - Что за беспокойная псина! Отвесил бы подзатыльник, да не могу. - Ррррр! - от нетерпения я даже хвостом завилял и пару раз боднул эльфа головой вбок. Кажется, я понимаю Мухтара... То чувство, когда твой хозяин — идиот. - Ладно, пошли. Дом охотника действительно никак не напоминал жилье бедняка. Скорее уж, чело... э... эльфа достаточно состоятельного. Высокий, крепкий, да еще и с резьбой по ставням. Внутри оказалось полно народу и все толпились у кровати раненого, пытаясь вызнать, кому же достанется такой хороший дом. Мда, что на Земле, что здесь... Натура везде одна и та же! - А ну, все, вышли! Эльфенок, оказывается, умеет говорить веско. - Ты, вообще, кто такой? - Лекарь. - Лекарь? Да кому ты здесь байки травишь, мальчишка? - Я сказал — вон! На этот раз все послушались. То ли потому, что речами прониклись, то ли им мое рычание не понравилось. - Ну, и что теперь? - А теперь делай, что я говорю. Знаете, здешняя медицина — просто нечто! Да от такого лечения кто угодно загнется! Мда... Это же каким надо быть идиотом, чтобы намеренно в рану всякую грязь заносить? А рана-то пустяковая. Только воспалилась. Так, посмотрим... Я, хоть и не светило медицины, но первую помощь оказать могу. Не зря же лекции слушал. - Сирин, нужна горячая вода, чистые простыни и... хм... Что-то, от чего в голову шибает. - Как гномий грог? - Ага, он самый! Эльфенок оказался довольно расторопным, все необходимое принес быстро, а вот дальше стало сложнее. Знаете, я, кажется, теперь полностью солидарен с профессором, который у нас практику на первом курсе принимал: если руки из жопы, то никакие мозги не помогут... Однако, спустя два часа матов и три обморока, рана все-таки была промыта, обработана и перевязана. Жар спал, а пациент все-таки не умер. Да... Хорошо, что швы не понадобились. А то, Сирин как-то совсем плохо на раны реагирует. Хотя, не мне судить — я один из всей группы во время первого посещения морга при виде трупа отрубился... - Фух, ну и ужас... - эльф устало сполз по стеночке и прикрыл глаза. На минутку. Ага, как же! В тишине раздалось его мерное сопение. Утомился, бедненький. Но, все равно, горжусь им. Вряд ли в его возрасте я бы смог сделать нечто подобное. Все верно, он такой же удивительный, каким был брат. Гришке я не помог. Но я буду стараться, чтобы Сирин никогда не повторил его судьбу. Он ведь, еще такой маленький...
