Собаке - собачья жизнь? Не дождетесь!

Что представляем мы себе, когда слышим слово «храм»? Высокие колонны, упирающиеся в небо шпили, готические арки оконных проемов, расписанные потолки соборов, теряющиеся где-то над головой, купола, нестерпимо сверкающие на солнце золотом... Терпкий запах ладана и заунывное бормотание толстого бородатого попа в длинной рясе. То, что предстало моим глазам, я бы никогда не подумал назвать храмом. Парк посреди города со статуей невысокой полноватой женщины с милыми острыми ушками и какой-то веточкой в руках, в центре. У подножия статуи был небольшой алтарь. Это, наверное, было единственным, что хоть как-то вписывалось в представления о храме. Местные этому не удивлялись и воспринимали все, как должное. Пока мы добрались до места назначения, нам, наверное, раз тридцать повстречались любопытные уши, торчащие из-за кустов. Правильно, не каждый день такое увидишь. А вдруг Богиня откажет в союзе, тогда вообще незабываемое зрелище получится. Хотя, такое случалось чрезвычайно редко. Чаще пара совершенно спокойно обменивалась обручальными серьгами. Странный обычай. По крайней мере, я бы не очень-то хотел, чтобы мне продырявили ухо над чьим-то алтарем. Ну, право, что за радость таскать в ухе кусок металла? Даже если этот кусок символизирует «вместе до гроба». Но кто я такой, чтобы возникать по поводу эльфийских обычаев? В чужой монастырь соваться со своим уставом – плохая идея. Могут и пришибить ненароком. Внутренне возмущаясь, я сидел под раскидистым кустиком и наблюдал, как Ами подводит Сирина к алтарю. Парни явно были счастливы. Да и я, надо признать, тоже. Все-таки, мой эльфенок замуж выходит. Могу же я хоть немного почувствовать себя заботливым старшим братом, который вешает свою мелкую обузу на чужую шею? Эльфы тем временем опустились на колени перед алтарем. Откуда ни возьмись на нем появилось две длинные иглы и пара переливчатых темно-бордовых колечек. Интересно, если Богиня всем такие дарит, как она еще не разорилась? Судя по тому, что Ами и Сирин не удивились, Валла реально разбазаривала украшения направо и налево. Темный, как ни в чем не бывало, ухватился за одну из игл и заговорил. Парень явно волновался, так как то и дело запинался. – Перед ликом Валлы я клянусь, что никогда ни словом ни делом не предам тебя. Буду защищать до последнего вздоха. Почитать и любить. Я приму тебя, как часть своей души, чтобы отныне и до конца жизни идти с тобой рука об руку. Да услышит меня Валла. Сирин только тихо зашипел, когда тонкая игла темного вонзилась в мочку уха. На белой коже выступила капля крови. Но стоило только Ами поднести к ранению сережку, как она тут же впитала в себя кровь и будто вросла в ухо. Нифига себе девайсы... Проявления магии до сих пор вгоняли меня в ступор. Так, что, я даже пропустил момент, когда Сирин тоже произносил клятву и дырявил темного. По идее, на этом все должно было закончиться. Только вот, Валла, видимо, решила чуток постебаться, ну, и явить свою божественную суть простым смертным. Так, чтобы не забывали, кто есть кто. Бедные эльфы (и мои в том числе) чуть в обморок не попадали, когда статуя тихонько засветилась, поплыл пятнами мрамор, и вместо статуи на постаменте вдруг оказалась вполне себе реальная... богиня. Бррр, жуть какая! Оглядев шокированную публику, сия дамочка довольно улыбнулась и начала трясти над Сирином и Ами своей веткой. Ветка, кстати, тоже раскаменела и резала глаза своим невыносимо-желтым цветом. А еще она явно была какая-то дефектная, так-как с нее во все стороны летели листья, как шерсть с плешивой собаки (Ужас, не хочу лишай!). Забросав почитателей своим лесным мусором, богиня снова превратилась в камень и была такова. Да уж... Правда, сия картина, видимо, только мне казалась донельзя идиотской, поскольку по рядкам прошел восхищенный шепоток. Ну, и что за хрень? Хотя, кое-что изменилось: серьги куда-то исчезли, а вместо них на этом же месте оказались очень подозрительные малюсенькие татуировки какого-то странного цветка, очень смахивающего на аленький цветочек из советского мультика. Только бордовый. Ситуацию прояснил какой-то старичок в такой же невыносимо желтой (чтоб ее, вырвиглаз) одежде, как пресловутая конечность дерева, которой размахивала Валла. Лично по мне, более поразителен был этот самый дедок. Я еще не видел настолько старого эльфа. Сколько же лет он жил? Седые волосы, морщины и подслеповато сощурившиеся выцветшие глаза. Этот старикашка резво прискакал откуда-то из глубин парка-храма, фанатично размахивая руками и начисто игнорируя чьи-то вопли – «Господин Главный Жрец! Постойте! Не бегите так быстро! В вашем возрасте вредно так перенапрягаться!» – позади. – Великая Богиня Валла явила нам свой лик! Впервые за три тысячи лет она даровала свое благословение. Никто не сможет разрушить сей брак, пока супруги сами того не пожелают. Я девятьсот лет жил надеждой когда-нибудь увидеть подобное! – Сумасшедший жрец было чуть не полез обниматься с новоиспеченными супругами. Благо вовремя подоспели другие, более молодые, эльфы в жутких одеяниях и оттащили дедушку в сторонку. И правильно сделали. И эльфенок, и темный от потрясения еще не отошли и выглядели так, словно вот-вот помрут от передоза. Морды ошалело-счастливые и пофиг на весь мир. Думаю, обнимашек они бы не перенесли. В резиденцию Светлых мы возвращались, сопровождаемые взглядами и шепотками. Да уж, парням, чую, еще долго будут косточки перемывать. Благо, завтра на рассвете маги откроют портал и они отправятся в Альсаар. Ну, и я вместе с ними, ежели повезет. Стоило войти в холл, как к нам тут же ринулся какой-то эльф. Если честно, то я уже перестал их различать. К чему запоминать тех, кого видишь первый и последний раз? Это все равно, что запоминать каждого официанта в ресторане. – Вайс, этот слуга проводит тебя к Храму Наори. – Ами кивнул в сторону эльфа. Тот и виду не подал, что удивился. Вот, что значит выучка. Только в запахе появился оттенок удивления. И когда это я что-то подобное различать начал? Даже не заметил... – А еще я попросил Маэля переправить тебя в Альсаар, если вернешься. Портал ради собаки он открывать не согласился, но обещал отправить с сопровождающим. – Голос Аминадилэя чуть дрогнул. Не верится. Еще совсем недавно мы с ним сходились только в одном: в заботе о Сирине. И черт знает, когда это перестало быть так. Может, даже с самого начала. О том, что я отправлюсь к богине сразу после церемонии, мы решили еще давно, когда только планировали свои действия. Но тогда все казалось куда проще. Сердце словно сжалось в груди и заныло, до конца осознавая, что сейчас нам придется расстаться. И пусть это, возможно, не навсегда, но все равно слезы на глаза наворачивались. Парочка непутевых эльфов действительно успела стать мне семьей. Настоящей, которой у меня не было уже очень давно. И я бы точно разревелся, если бы не знал, что тогда эти долбоебы тоже начнут рыдать. Да и не положено собакам плакать. А представителям Альсаара – тем более. Не давать же этим светлым еще поводов для сплетен! Мне до одури хотелось разныться посреди этого огромного холла, хотелось рассказать, как я их обоих люблю, как буду скучать. Что мне страшно. Наверное, меня удержало только присутствие слуги. И за это я был благодарен этому безликому эльфу. Ведь иначе мои мальчики точно остались бы ждать. А это было непозволительно. Я ведь, возможно, вообще не вернусь. Прощаться было слишком больно. Сирин вцепился в мою шею так, словно шкуру хотел на память оставить. Вот чудо мелкое! Стиснув зубы, я вывернулся из его объятий, недовольно прикусил острое ухо, ткнулся носом в ладонь темного и, решительно отвернувшись, быстрым шагом двинулся на выход. Самым сложным было не обернуться. Наверное, если бы от Наори не зависела моя жизнь, я бы плюнул на человеческое тело и остался. Уже на крыльце я на секунду замер и удивленно посмотрел себе под ноги. На теплый мрамор упала пара капель. Черт, я все-таки заплакал? Что за бабские замашки? Тряхнув головой, я поспешил за проводником. Благо, тот шел впереди и ничего не заметил. Вскоре я уже не мог ни о чем думать, сосредоточившись только на том, как не упустить из виду его спину. В жуткой путанице улиц было слишком легко заблудиться. И мне как-то не очень хотелось снова оказаться на кладбище в компании говорящей вороны. Уж больно моя жизнь и так напоминает бред пьяного наркомана. – Фффууу... – облегченно выдохнул, когда этот марафон наконец-то закончился. Хотя, видят Боги, я бы с куда большим удовольствием отматерил этого провожатого. Ну, спрашивается, какого хрена так бежать? Я, конечно, мог нахально сбавить темп, но не был уверен, что этот хрен эльфячий заметил бы мое отсутствие. Хотя, это его работа, между прочим! Кто из нас холоп!? Стоп, а куда это он делся? Бросил меня у какой-то стремной пещеры на окраине города и свалил. Неужто мне именно сюда? Впрочем, пещера оказалась вовсе не стремной. Стоило войти внутрь, как все мысли о ее убогости куда-то испарялись. Сразу становилось понятно, что это прибежище Богини. И никак иначе, потому, что снаружи это место казалось куда меньше. Потолок были так высоко, что если бы не солнце (и откуда оно в пещере? Там что, дыра в потолке?), пробивающееся сквозь полог листвы, то я бы даже решил, что его и вовсе нет. Все, что приходило в голову, это пресловутый «Затерянный Мир» Доэля. Словно я оказался в каком-то маленьком мирке, засунутом в пещеру хитрым Демиургом. Куда ни глянь – чертова смесь джунглей и тайги. Жутковатое сочетание. И одна узкая тропинка посреди всего этого бедлама. По ней-то я и двинулся, справедливо предположив, что рано или поздно я на кого-нибудь набреду. Долго ждать не пришлось. – Что ты забыл в Доме Наори? – сначала мне показалось, что мне дорогу заступил человек. Однако, у людей точно не могло быть таких глаз. Точнее, взгляда. Равнодушно-хищного, словно у леопарда, который только-что пообедал. А еще у незнакомца был хвост и когти. – Так вот, значит, как выглядят Слуги Наори... – Я только задумчиво смерил антропоморфного кошака взглядом. Страха он мне не внушал. Хотя, по идее, должен был. Однако, на вопрос я все-таки ответил. – Я пришел говорить с Богиней. Как хорошо, что здесь не надо было скрываться. Все-таки, странные эти эльфы. С богами общаются, магией пользуются, а говорящую собаку сжечь на костре готовы. Видите ли, не бывает таких! – Наори будет говорить с тобой. Иди за мной. – Котейка на мгновение замер, будто прислушиваясь к чему-то, и озвучил вердикт. Меня он полностью устроил, так, что я преспокойно пошел следом, поминутно борясь с желанием поймать провожатого за хвост и посмотреть, что будет. Здравый смысл и инстинкт самосохранения, например, подсказывали, что ничего хорошего. Долго ли коротко, но вышли мы... к домику. Маленькому такому, на берегу озера. С открытой верандой, плетеными креслицами на ней и девственно-белой скатертью на небольшом чайном столике. Здравствуй, девятнадцатый век. Все это было настолько неожиданно, что я даже не сразу заметил женщину средних лет, что сидела в кресле-качалке и попивала чаек. Вид она производила бы вполне мирный, если бы не взгляд, которым она меня окинула. Знаете, так обычно смотрят на коровью лепешку, в которую только-что вляпались. От одного этого взгляда мне захотелось стукнуть дамочку по макушке. Желательно, чем-нибудь увесистым. – Что тебе нужно от меня, человек? – презрения и ненависти в прекрасном голосе хватило бы на батальон. Я даже язык прикусил, стараясь сдержать приступ ярости. Таким тоном со мной говорил только отец. А это, определенно, не вызывало приятных побуждений. Если бы мне не нужна была ее помощь, то я точно бы все высказал. И не побоялся бы, что Богиня. – Я хотел попросить Вас о милости. Вы даруете своим слугам человеческий облик. Я пришел просить даровать его и мне. – Нет.