Собаке - собачья жизнь? Не дождетесь!

К сожалению, Урруту пришлось оставить в степи. Оказалось, что слоны так же плохо переносят яблони, как нечисть из старых сказок - текущую воду. Стоило нам приблизиться к границе настолько, что в воздухе стал ощущаться божественный аромат этих фруктов, как слониха взбесилась. Мы с Шином едва успели соскочить с ее спины. А Уррута вместе с нашими пожитками унеслась куда-то в степь. Я было хотел поискать бедняжку, но темный заверил меня, что в Степи нашей верной спутнице ничего не угрожает и она обязательно отыщет дорогу к своим настоящим хозяевам. Это успокаивало. В конце концов, Альсаар явно не подходил для слонов в качестве места обитания. Граница проходила по берегу небольшой речушки. Сразу за ней степь непостижимым образом обрывалась и переходила в зеленые холмы с густой растительностью. Но все же, я бы не назвал это лесом. Скорее, садом уж. Ибо холмы покрывали дикие яблони вперемешку с кустарником. Мне даже взгрустнулось: собачьи рецепторы не особо воспринимали фрукты, а спелые сочные яблоки выглядели такими вкусными, что жуть. Под лапами приятно хрустела пожелтевшая листва. Надо же, я и не заметил, как наступила поздняя осень. В Степи все казалось, что середина лета. Все-таки, Мир определенно был странным. На Земле отродясь не могло быть настолько красивой осени. Она словно сошла с полотен великих художников или вылезла из стихотворений Пушкина. Та самая, прекрасная ало-золотая осень, без малейшего намека на грязь и слякоть. Или на мусор, которыми всегда полны места, отмеченные человеком. – Какая красота! – Я вертел головой по сторонам, как дикий турист из глубинки в мегаполисе, но отчего-то это совсем не смущало. Может, потому, что я был с Шином. А с Шином было спокойно и свободно, не было нужды в притворстве. Такого доверия от меня мало кто удостаивался. Если подумать, не больше десятка человек. – Это Альсаар, жемчужина континента. Восточные Сады. – Темный только довольно щурился. Похвалу стране он воспринимал, как я успел заметить, словно свою собственную. Патриот, блин. Но, если честно, то такую страну я бы тоже, наверное, любил всем сердцем. – И куда мы теперь? – Мне всегда было интересно, что мы будем делать, когда доберемся до Альсаара. Но Шин на эту тему особо не распространялся. – В замок седьмого дома Ирро. Владетель Лаолэй мой... хороший друг. – Небольшая заминка в голосе Шина от меня не укрылась, но расспрашивать я не стал. Мало ли какие причины у эльфа скрытничать. – Это как раз в паре дней отсюда. Мы удачно выбрались. – Кто же ты такой, Шин? Владетели у него в друзьях... – К счастью, мои бормотания темный не расслышал и принял за обыкновенное ворчание. Не хотелось бы, чтобы он и в мою сторону недоверчиво косился. И так косоглазый. – Шин, а ты точно можешь ему доверять? – Вместо того, чтобы изводить эльфа расспросами о его прошлом, я задал тот конкретный вопрос, который волновал меня в первую очередь. Учитывая недавно открывшийся факт, что на Шина напали свои же, я здорово волновался за него. Сейчас Шинлэй был беззащитнее котенка. Ну, может это и преувеличено, но против пары-тройки хороших эльфийских воинов он бы не потянул. К тому же, магия, хоть и начала восстанавливаться, все еще не очень-то годилась для схваток. – Да. Мы разделили Песнь Скорби. – Шин отвел глаза в сторону. Явно старался скрыть тоску, которую вызвали у него болезненные воспоминания. Мне даже показалось, что в воздухе запахло застарелой болью и почему-то виной. Я не мог бы идентифицировать этот запах, он был ни на что не похож. Уж точно не на гнилостный смрад, что порой предупреждал о дурной душе. И не на сладковатый запах подхалимажа. – Ясно. – Наверное, нужно было найти какие-то слова, но я совершенно не знал, что еще можно сказать. Что знаю, каково это — терять? Глупость. Никогда подобные слова не могли бы стать утешением. Потому-что боль от потери у каждого своя, особенная. И нельзя сказать, что ты можешь понять чужую. Только собственную. Дальше мы шли молча. У меня больше не было поводов для подозрений, а разговаривать ни мне, ни Шину не хотелось. Да и какие могут быть разговоры, когда в голове крутятся удручающие воспоминания? Песнь Скорби и не могла вызвать других. Даже у того, кто лично с ней не сталкивался. Этот ритуал, столь непонятный для землянина, был для этого мира чем-то настолько важным и значимым, что мне невольно становилось не по себе. Эльфы пели по близким, всю ночь, без перерыва. И очень редко, когда они делили песню с кем-либо еще. Тогда горечь и боль поющих сливались воедино. Они делились ею друг с другом, открывали свои сердца и души. В моей голове никак не укладывалось такое, но все равно даже от рассказов о чем-то подобном у меня мурашки по коже табунами бегали, а шерсть дыбом вставала. Мог ли я открыть кому-либо свои печали, не утаив ни малейшей? Определенно нет. Это было бы страшнее, чем потерять рассудок. – Стоять, именем дома Ирро. Представьтесь. – Внезапно на дорогу перед нами высыпала кучка эльфов. Надо сказать, маскировка у них была отличная, я их даже не почуял. Уверен, что в кустах они оставили еще бойцов, на всякий случай. – Думаю, этого в качестве представления будет достаточно, страж? – Шин спокойно подошел к главному в этой разношерстной компании и поднял руку. В свете солнца блеснуло массивное кольцо из какого-то черного металла. Раньше я особо не обращал на него внимание. Ну, украшение и украшение. Но почему-то оно показалось мне очень знакомым. Только вот, никак не мог вспомнить. – Да, Господин. – эльф побледнел и согнулся в поклоне. Остальное поспешили сделать то же самое. Я не я буду, если Шин не один из этих их Владетелей. Насколько я знал, вся территория Альсаара делилась на девять Домов, которые подчинялись Первому, королевскому дому. Очень похоже на систему провинций дореволюционного Китая. Ну, за исключением божественности императора. – Мне интересно, что посты делают так близко к границе. – Светская беседа по дороге была больше похожа на допрос, но я точно был не против. Я вообще был только рад каждой крупице информации об этом мире и о его жителях. Не хотелось бы однажды по глупости нарушить какой-нибудь закон. Ведь, как известно, незнание не освобождает от ответственности. И правило это действовало не только на Земле. Разве что, наказания здесь были разнообразнее и жестче. – Вчера были перехвачены служители Наори. Они пытались перебраться через границу и основать храм. Несколько тварей скрылись в Садах. Владетель Лаолэй приказал установить дополнительные посты, прочесать рощи и отыскать их любой ценой. – Страж с охотой отвечал на все вопросы Шина. Он чем-то напоминал мне студента, которому на экзамене очень повезло с билетом. – Где находится сам Владетель? – В своем замке, господин. – Кто руководит облавой? – Сейчас Шин мало напоминал самого себя. Я еще не видел его таким собранным, сосредоточенным и отстраненным. Он не был тем эльфом, который смеялся со мной у костра. Передо мной стоял проницательный воин, привыкший отдавать приказы и ожидать беспрекословного повиновения. Это было немного страшно. – Младший Владетель Риолэй. – Эльф, скорее всего десятник, явно чувствовал себя рядом с темным неуютно и то и дело старался ускорить шаг, чтобы поскорее добраться до лагеря, но ему постоянно приходилось смирять свои порывы и подстраиваться под скорость Шина. А тот не собирался никуда спешить. – Хорошо, отведи меня к нему. Я бы хотел еще послушать, но больше никто не разговаривал. Даже рядовые эльфы словно в рот воды набрали, только косились на Шина с любопытством и некоторым восхищением. Хотя «некоторым» - это мягко сказано, что невероятно бесило. Не хотелось, чтобы кто-либо смотрел на моего темного столь обожающим взглядом. К моменту, когда мы добрались до лагеря, я уже успел известись и едва сдерживался, чтобы не покусать парочку эльфов, что особенно восторженно пялились на Шина. И ведь я совершенно не понимал причин этих взглядов. Эльф вовсе не был эталоном красоты по меркам ушастых. Да и по меркам не ушастых - тоже. – Вайс, жди здесь. В целом, я был не против выполнять просьбы Шина, но вот то, каким тоном была выказана эта "просьба"... Никогда не думал, что мне будут приказывать, как какой-нибудь шавке. И особенно обидно было услышать этот тон от Шина. Естественно, у него наверняка были особые причины на это, но все равно сердце неприятно кольнуло. Впрочем, чего я ожидал в стране, где меня за слугу Наори принять — раз плюнуть? Что меня примут с распростертыми объятиями? Ха-ха три раза. Логичные рассуждения всегда помогали успокоиться. А успокоившись, я решил немного прогуляться по лагерю. Еще никогда не видел военной стоянки. В купеческом караване все было совершенно по-другому. Там никогда бы не могло случиться такого творческого беспорядка, как здесь. На огромной поляне вразброс стояли шатры, между которыми сновали туда-сюда эльфы. Дымились костры, от которых просто невероятно вкусно пахло мясной кашей. Может, на самом деле здесь и была четкая организация, но я ее не замечал. В конце концов, в подобных вопросах никогда не разбирался. Хорошо, что на меня внимания не обращали: тот факт, что я пришел с Шином и остальными, стал для меня своего рода бронью, позволяющей безопасно передвигаться по лагерю. Темные переговаривались о чем-то своем, совершенно мне не интересном. Ну, право, какой может быть толк в знании, с кем на прошлых выходных гуляла Сулэя из соседней деревни! Я и не думал, что эльфы могут быть такими сплетниками. От размышлений о бесполезности большинства слухов, меня отвлек отчаянный крик, чем-то очень смахивающий на рычание. Я поспешил на шум, хотя любопытство совсем ненамного пересиливало иррациональный страх. Наверное, все дело было в том, что этот крик был наполнен чувством приближающейся смерти и каждый зверь, услышавший его, не мог чувствовать себя в безопасности. Я подоспел как раз вовремя. Или не вовремя, так как лучше бы я этого никогда не видел. Трое эльфов выволокли на поляну молодую девушку. Я бы даже сказал — девочку. Лет шестнадцати, не больше. Они тащили ее по земле с помощью закрепленных на шее удавок. Я чувствовал ее ненависть к двуногим, к эльфам, ко всему живому. И страх перед смертью. Она не напоминала загнанное в угол животное, в отчаянии старающееся освободиться, она была им. Ее зеленые глаза с узким зрачком горели ненавистью, а хвост гневно метался из стороны в сторону. Меня замутило от этого зрелища и в глазах поплыло от гнева. Слишком хорошо я помнил, каково быть на ее месте, на цепи. Когда один из клинков пронзил ее грудную клетку, я почти почувствовал облегчение. Меня трясло и шатало от ужаса. Какого-то молодого эльфа вывернуло неподалеку. Видимо, парень был еще не готов к такому. И я его понимал. Даже будучи человеком, вряд ли бы смог смотреть на это жестокое убийство спокойно. Пытаясь избавиться от ощущения холода, сковавшего тело, я подобрался к одному из костров, почти вплотную к пламени. Рядом оказался тот самый молодой эльф и еще какой-то, я бы сказал старый. В его черных волосах мелькала седина, а красивое лицо уже тронули морщины. – Может, они этого и не заслуживают, но таков наш долг. Их Богиня — наш враг. И она нас не пожалеет. – Старый явно пытался успокоить новичка, и надо признать, в его словах был смысл. – Но... почему? – Эльф приложился к какой-то фляжке, подсунутой старшим товарищем. Судя по запаху и по тому, как парень судорожно закашлялся, там было что-то очень крепкое. – Ты знаешь про происшествие с Храмом в столице семь лет назад? – Тем временем, душеспасительная беседа продолжалась. Я прислушался к разговору. Несмотря на ощущение холода, которое все еще не отпускало, разговор привлекал интерес. Инстинкты буквально вопили, о его важности. – Да. Наори его разрушила, – парня явно уже повело от живительного напитка, он выглядел почти расслабленным. Хотя я уверен, что кошмары с участием служительницы Наори еще не раз будут навещать его. И меня. – Там погибло двести сорок эльфов, треть из которых была детьми. Мой сын остался под завалами. Как и дочь Владетеля Лаолэя. Я еще не встречал существа добрее покойной госпожи, но Наори не пожалела никого. – В воздухе ощутимо запахло застарелой болью. Я бы не мог сказать, как у меня получается чуять что-то подобное и идентифицировать чужие эмоции. И уж точно мне не хотелось о них знать. Это было похоже на подглядывание в душе. Так же стыдно. Ведь никто не хотел делиться со мной своими чувствами. – Говорят, Храм был местью за убийство одного из ее детей. – Наори уже говорила, что вражда началась с убийства. И я ей не особо-то верил. Но в искренности этих эльфов не возникало ни малейшего сомнения. – Детей... Эту тварь и ребенком-то не назовешь. Чудовище пожирало всех, кого видело. Кто знает, скольких бы оно еще успело убить, если бы Император не отрубил гадине голову. Я видел тела погибших, которые были из Ирро. Их привезли на похороны. Но там и хоронить-то было практически нечего. Тварь было необходимо уничтожить. Никто не знал, что цена будет так высока. Многие винят Императора за смерти в Храме, но он сам потерял там свою семью. – Ужас. Но чем поможет убийство адептов? – У Наори нет власти над землей без Храмов. Но она все еще хочет стереть с лица земли Альсаар. И вряд ли остановится. Боги не знают милосердия. Я словно рухнул в бездну. Только теперь стало понятно, что у меня нет шанса на возвращение. «Поклянись, что не навредишь этой стране». Черт побери, моя сделка с Наори не вредила. Она была смертью для Альсаара. А значит, смертью для Сирина, Ами, тысяч невинных эльфов и... Шина. И казалось, что мое безумие — слишком малая плата за их жизни.