Паралич выбора

День 57. Колодец света, тьма, расцветшая и занявшая свободное место, одинокий монстр, от топота которого по земле расходится лёгкая дрожь — привычная картина старого места. Была бы для любого, но только не для единственного здешнего обитателя. Привычный уклад внезапно изменился, перевернув всё с головы на ноги, вызвав сомнения различного характера. Как бы он не противился новому, доказать обратное никак не получалось. — Дзампакто, — рыкнул, смакуя слово. Хотя для него это теперь не просто слово. — Я — дзампакто, меч синигами, — задумчиво произнёс, снова прокручивая в голове одно и то же. День 58. Очередное проматывание в голове подошло к концу, и существо, наконец, решил, что потрачено достаточно времени на принятие прописной истины. — Не принятие, лишь временное соглашение за неимением других вариантов, — поправил сам себя и перевёл взгляд на возвышающуюся прямую глефу в центре света. — Это бы объясняло ощущение родства, будто ты продолжение моего тела, либо являешься им, — обратился к оружию. — Ты часть меня и одновременно и есть я, — существо замолчал, заново оценивая длинное лезвие, потом тихо зарычал: — Приемлемо, — согласился со своим вторым обликом и принял свою суть, после чего перевёл взгляд наверх, к разлому. А там снова бушевала энергия, но на этот раз как-то неуверенно, будто чего-то опасаясь. Уже несколько дней она периодически появляется там в случайное время, но существо был слишком занят своими разбитыми представлениями о мире. Теперь же ничего не мешало стать чуточку сильней и, возможно, узнать что-то новое. Мысленно разрешив ей зайти, он сразу принялся её поглощать — по крайней мере, пытался, потому что примерно большая часть куда-то развеивалась, теряясь не то при переходе сюда, не то где-то во тьме. К своему удивлению, он ощутил лёгкое сопротивление, когда тянул энергию, однако довольно быстро его преодолел, вытягивая всё больше, пока источник резко не исчез, как в прошлый раз. Рухнув в сидячее положение и закрыв глаза, зверь приготовился как к усваиванию самой энергии, так и встретить новый удар судьбы. Который не заставил себя ждать, впрочем, до жестокости первого никак не дотягивал. — Король Душ? Где он? — мышцы на морде дёргались, выдавая напряжение, ответы же находились почти сразу. — Во дворце. Нулевой отряд, охрана дворца. Что ещё? — замер, ожидая продолжения. — Всё? — неверяще прорычал. — Почему так мало? Лекция только про это была? Какая лекция? — перед глазами предстаёт смутное воспоминание о большом помещении, где ходят люди, нет, синигами, занимая места за деревянными досками, перед каждым лежит какой-то прямоугольник, который порублен на много кусочков, что можно переворачивать. Зависнув на этом моменте и поскрипев мозгами, существо был вынужден признать, что ничего не понял. Он открыл глаза и, с предвкушением оскалившись двойным рядом крупных клыков, уставился на разлом, терпеливо ожидая следующего сеанса… медитации. Академия духовных искусств. 1 курс. Комацу Рю. — Что, снова потерял сознание после дзиндзэна? Хахаха, — зашёлся в смехе медик. Рю досадно скрипнул зубами и, стараясь не выдать своего раздражения, ответил: — Разве так должно быть? После первого раза почти неделю не вырубался, а теперь почти каждый день, стоит только засесть, сразу… — Хахаха, — ещё сильнее заржал медик, одновременно пытаясь вытереть проступившие слёзы. — Ой, не могу! Хахаха! Рю надулся, с силой сжав кулаки, и стал ждать, когда того отпустит. И через несколько минут это всё-таки случилось. — Спасибо тебе, продлил и так длинную жизнь, хех, — заговорил медик, продолжая вытирать слёзы. — А теперь давай двигай отсюда. — Что? — возмутился он. — Да я выспаться не могу! Почти каждый день обязательные занятия с медитацией! У меня уже мигрень стала обычным делом! И сил нет, реацу с трудом восстанавливается! — сорвался на крик. Медик же нахмурился и холодно посмотрел на пациента. — Иди, говорю. Ишь, чего удумал, драгоценные медикаменты переводить на первокурсника, да ещё и на «третьесортного»? Вали отсюда, я сказал! Не моя проблема, — отмахнулся. Рю, скривившись и от боли в голове, и от досады, зло посмотрел на медика, отчего последний ответил тоже недобрым взглядом, а руками пододвинул к себе меч. Комацу ничего не оставалось, как выйти, напоследок громко хлопнув дверью, и направиться обратно в общежитие. Тяжело ступая по дороге, с силой пиная подвернувшиеся камешки, он услышал крики, когда почти дошёл до общежития. — Не надо, пожалуйста! — отчаянно кричал женский голос. — Да не ломайся ты, вон, Кимуре дала, так и нам дашь! — прикрикнул на неё в ответ мужской голос, а затем послышался громкий шлепок. Рю, на секунду остановившись, потёр виски и продолжил путь, лениво скользя взглядом по укромным местам, пока случайно не увидел их. Два мужчины, судя по форме, это были студенты Академии, под ними трепыхалась ещё одна фигура с красной расцветкой — «Женская форма», — отметил Рю. Секундами позже он узнал своих однокурсников. — «Ещё одну ломают, потом тоже повесится или сбежит из Академии, так у нас девушек почти не останется, только „избранные“», — спрогнозировал, намереваясь продолжить путь, но в тот момент, когда он хотел отвернуться, особа под мужиками как-то особенно лихо дернулась, укусила одного и почти вылезла, взглядом встретившись с Рю. Столько надежды и мольбы в глазах не так часто встретишь в этих стенах, если только не пройдёшь мимо вот таких вот укромных мест. И помогать из сенсеев никто не будет, отмахиваясь и говоря, что «трудности закаляют, вы не знали, куда шли?» Но это они. А Рю не похож на них. — «Я не такой», — мысленно ответил сам себе он. — О, да это же наш припадочный! Давай, присоединяйся, у нас есть свободное место, но будешь последним, — пригласил его один из «закалятелей», как их иногда называют, заметивший, что девушка застыла, и проследивший за направлением её забавного выражения лица, наткнувшись на фигуру в отдалении. — «Прости, но у меня сейчас так сильно голова болит», — вымученно улыбнулся Рю, глядя на девушку, после чего махнул им рукой, продолжив свой путь. — Стой, помоги мне! — отчаянно закричала девушка и попыталась отползти от тех двоих, но они её быстро скрутили, срывая одежду. Комацу ускорил шаг, почти сразу переключившись на свои проблемы, отстраняясь от приглушенных криков. Наставник хотел, чтобы в своей комнате Рю снова сел за медитацию. Что ж, он согласился, так что сегодня снова попробует. После короткой передышки и релаксации, прерываемой мучительной мигренью, сладкого чая, который ничем не помог, он, обречённо вздохнув, уселся поудобнее в своей комнате, подогнув ноги под себя, а на них положив катану сверху, начав вливать в неё реацу. Не прошло и минуты, как он почувствовал отток сил. — «Тебе нужно улучшать контроль, раз ты не можешь провести нормально дзиндзэн. Такого ужасного контроля я давно не видел», — поделился с ним тогда сенсей. И сейчас Рю пытался как-то контролировать происходящий процесс. Мгновенно взмокнув и устав, он на мгновенье снова увидел какой-то неясный образ какого-то большого и жуткого существа в темноте, а также огонь его голодных звериных глаз и частокол внушительный клыков, после чего окончательно утратил почти весь запас реацу и провалился в обеспокоенный сон, где он сможет хоть немного отдохнуть, хотя на утро его состояние станет ничем не лучше. Почти два месяца спустя. Кабинет, в котором за длинным столом сидело три синигами, два из которых смотрели на четвертого, что сейчас стоял перед ними, другой же внимательно читал и перебирал листы. Закончив, он перевёл внимание на ученика, отметив его неряшливый вид, немного ошалелый взгляд покрасневших глаз, обрамлённых тёмными кругами от, по всей видимости, недосыпа. — Что ж, Комацу Рю, комиссия рассмотрела ваше дело. Вынуждены вам сообщить, что из-за неуспеваемости и многочисленных опозданий, а то и пропусков, вы исключаетесь из Академии духовных искусств. Прошу, сдайте ваш, — официальный и скучный тон прервались на секунду на проверку рукояти катаны, — асаучи и документы. Форму сможете сдать на выходе. В кабинете установилась тишина, которая своей продолжительностью и отсутствием каких-либо движений для исполнения приказов вызвала удивление троих синигами. — Повторяю, сдайте ваш асаучи и документы, форму можете сдать на выходе. Больше вы вас не задерживаем. Можете заняться, — короткий смешок, — фермерством. Рю уставился на того, кто сказал последнюю фразу, дёрнувшись на усмешке. Дёргаными движениями подошёл к столу, схватил катану, чтобы передать, но перед тем как она достигла поверхности стола, бывший ученик заметил у всех троих синигами в глазах превосходство, будто они смеялись над его слабостью. Из-за этого он замер, так и не положив катану, продолжая держать её в руке. Замученный и уставший Рю пытался успокоить накатившие к горлу волны гнева и ненависти, и когда он почти справился с ними, по крайней мере, до той степени, чтобы положить оружие на стол, ему показалось, что на грани слуха прорычал чей-то сильный голос: — Убей. Глаза Рю налились кровью, а из горла вырвалось непривычное рычание, одним движением выхватив катану из ножен, отбросив последние далеко в сторону, он с криком бросился на синигами, входящих в комиссию. И если того что посередине он смог наполовину разрубить, задев спинку стула и остановившись в районе живота, и поделив тело на букву Y, щедро орошая кровью потолок и стены и покрывая своё тело красной тёплой жидкостью, то оставшиеся двое синигами лихо вскочили с мест, выхватывая клинки. В этот момент Рю испытал настоящее удовольствие — здесь сыграли роль и долгожданный срыв, дарующий чувство свободы, и исчезнувшая головная боль, принёсшая лёгкость в теле и душе, и, так называемое, боевое крещение — первая кровь. Потеряв пару мгновений, Рю, опомнившись, резко дёрнул клинок на себя и оторопел — меч будто не застрял, а сам не хотел покидать тело убитого. — Вкусно, — услышал Рю на застенках сознания довольный рык. Однако, ему не дали второй возможности перейти в боевую готовность, с двух сторон насаживая преступника на катаны, сначала чуть приподнимая и затем сбрасывая на пол, с добавкой в виде завершающих колющих ударов. Рю, угасая сознанием, смог заметить, что пока он падал, клинок всё-таки вышел из тела того синигами и сейчас покоился в его руке, полностью покрытый застывающей алой кровью. Находясь на последнем издыхании с онемевшим телом и отказавшим слухом и зрением, озарение настигло его, видимо, воину смерти досталось благословление перед собственной кончиной. — Дзампакто? — слабым голосом спросил, цепляясь за жизнь и с надеждой ожидая ответ. Но так ничего и не услышал, сгинув в круговороте душ, не получив оного.