Blue Alert

4 июня 1993 года. Якутск, Якутская АССР. Командующий Дальневосточным фронтом Павел Лихачёв праздновал свой второй день рождения. И это не шутка, товарищи! Несколько мгновений назад сверхтяжёлый танк «Слон», служивший генералу мобильным командным пунктом, чудом остался в строю после массированного рейда имперцев. Лихачёв и его команда угодили под неожиданный обстрел «Владык Они» и «Цунами», возвращаясь с инспекции одной из близлежащих баз. На целых полчаса генерал застрял на открытой местности, но сумел избежать окружения и вызвать подмогу. После получасовой перестрелки танк кишел царапинами и пробоинами по всему корпусу. Корма изрыгала длинный шлейф дыма, а правый борт «украшала» глубокая вмятина, сделанная «Владыкой» в режиме «боевой ярости». Ещё пара выстрелов, и 150-тонному монстру пришёл бы конец вместе с экипажем, а Дальневосточный фронт в одночасье оказался бы обезглавленным. Но вот «Слон» наконец-то остановился возле ремонтного крана. Только расторопность водителя и стальные нервы генерала спасли машину. Да что там машина — целый фронт от Колымы до Амура сохранил управление! Этот момент был достоин того, чтобы его запечатлели и транслировали по всем телеканалам; Гостелерадио получило бы идеальную картинку для пропаганды. Моральный дух советского народа поднялся бы в разы! Но поскольку средств фото- и видеофиксации не было поблизости, то этот знаменательный момент остался лишь в памяти нескольких человек, непосредственно присутствовавших на месте. Когда ремонтные зонды начали работу, генерал Лихачёв высунулся из башни «Слона». Он с трудом вылез наружу, после чего спустился по лестнице вниз и спрыгнул на бетонную площадку. — А, это вы, товарищ генерал! — воскликнул он, оглядевшись и увидев перед собою знакомое лицо. — Здравия желаю! Лихачёв потянулся за рукопожатием к прибывшему из Москвы генералу X. — Здравия желаю! — ответил инкогнито. — Видали, что япошки наделали? — Лихачёв показал рукой на многочисленные повреждения «Слона». — Ещё пара секунд, и меня бы здесь не было. Ваш МСЦ уже на месте? — Так точно, товарищ Лихачёв! Сборочный цех уже функционирует в штатном режиме. Строительство базы начато. — Так вот что Вас ожидает, товарищ X! Благодарю, — сказал он своему штабнику, вылезшему из танка с мини-картой в руках и подавшему её генералу со спины. — Смотрите. Массированное наступление Империи привело к чудовищным результатам. За три месяца войска генерала Мурасаки захватили огромную территорию от Благовещенска до Петропавловска-Камчатского и насаждают на ней свои порядки. А теперь имперский авангард встал лагерем под Якутском и угрожает окончательно развалить Дальневосточный фронт. Вы смогли в первый день войны остановить продвижение Союзников под Мурманском. Вы непременно должны повторить свой успех здесь. В противном случае враг пройдёт катком по разрозненным советским гарнизонам в Сибири и сделает то, что ему не удалось в прошлой мировой войне — колонизирует всю восточную часть нашей страны до Урала. Ваша задача — любой ценой защитить Якутск от японских захватчиков. Моя и Ваша базы — это всё, что сдерживает их наступление. Вольно! Генерал X отдал честь и направился к западным воротам базы Лихачёва, где его ждал «Голиаф». В километре от этих ворот стола другая, вновь построенная советская база. Генерал ловко запрыгнул внутрь через заднюю дверь, и БТР тронулся с места.

***

Пока генерал X обустраивался на отведённом ему клочке земли, а Лихачёв чинил командирский танк, японцы расставляли войска перед наступлением. Генерал Коити Мурасаки, даже находясь в Маньчжурии, через своего заместителя зорко следил за приготовлениям к решающей битве за Дальний Восток. Если ему удастся захватить Якутск, то Дальневосточный фронт априори развалится, а в Империи станет одним генерал-губернаторством больше. Архиважная задача легла на плечи обоих командующих. Несмотря на то, что разведданные не пугали армадами механоидов, оба находились в тяжёлом положении. Генерал X воевал только третий месяц, и ему явно недоставало боевого опыта. Павел Лихачёв до последнего защищал восточные рубежи Родины, но не смог устоять перед мощью механизированных орд Империи и с большими потерями откатился к своей главной базе в Якутске. Теперь его танкисты, по большому счёту, сражались на чистом энтузиазме; дефицит боеприпасов и малое число высокоуровневых юнитов усложняли оборону. При таком раскладе Мурасаки предсказуемо расширял подконтрольную Империи территорию. Генерал X первым принял вражеский удар. Десяток «Тэнгу» атаковал позиции его солдат на юге Якутска. Защитники отбили атаку, потеряв десятерых убитыми. «Почему японцы столь несерьёзно подошли к делу? — думал наш инкогнито. — А может быть, они просто не знают, кто я? Они думают, что имеют дело с каким-то лохом, разгромить которого — раз плюнуть? Они ещё пожалеют об этом». — Больно хилые роботы, — заметил стрелок Терещенко, уничтоживший один «Тэнгу». — Зато бед от них! — Надо собрать группу бойцов ПВО. А ресурсы у командующего… — в надежде на угаданную концовку вздохнул другой солдат. Гранатомётчик Борис Петрухин подал идею: — Неподалёку отсюда есть ИТК. Если заключённых ещё не вывезли оттуда, то почему бы не дать им шанс искупить кровью? Петрухин адресовал свой вопрос по радио. Штаб прислушался к идее Бориса и ответил положительно. Об этом дали знать Генштабу, и тот дал добро на осуществление идеи Петрухина. Генерал X получил дополнительное задание — провести на территорию исправительно-трудовой колонии грузовик с оружием для заключённых. К-100, гружёный автоматами, гранатомётами и ручными зенитками «Ворон», направился в западную часть зоны операции. Когда водитель остановил машину у шлагбаума, из сторожевой будки вышел начальник лагеря. — Здравия желаю, товарищ! — поприветствовал он водителя. — Цель приезда? — Товарищ, есть ли среди них, — водитель указал рукой на строй людей в чёрных бушлатах, топтавшуюся посреди плаца, — готовые искупить кровью? — Так вот Вы за чем приехали! — добродушно засмеялся начлага. — Как раз в последнее время они все поголовно рвутся на передовую, лишь бы досрочно вырваться на волю. Небось оружия много? — Товарищ, оружие в кузове не ждёт. Прикажете раздавать его? — Милости просим! Проезжайте! Санёк, — крикнул начлага сторожу, — подымай шлагбаум! Красно-белая палка возле сторожки медленно поднялась вверх. Грузовик проследовал к плацу. Когда водитель и сидящий внутри кузова призывник объявили раздачу оружия, вся толпа из двадцати зэков под присмотром надзирателей прошла к машине. По поведению зэков было видно, что желание искупить кровью преступления распирало, выплескивалось через край, словно вода в переполненном чане. Лишь недовольные реплики отдельных людей тонули в возбуждённом гвалте: — И что мне теперь, эту туру таскать? — Мне эту бандуру ворочать? — Так вот как долги Родине-то отдают! — И что я получу? Оружие было роздано. Большинство зэков получило на руки АДК-45 и РПГ-7. Те, кто посильнее, получили тяжёлые «Вороны» и по паре магнитных мин. Когда новые красные точки замелькали на радаре командира, тот с воодушевлением подумал: «Нечего сказать, тяжелы ваши пушки! Но да не скажет никто, что в Советской Армии не хватает людей и бреши в обороне затыкают одними заключёнными. Под моим руководством вы все сможете очиститься от скверны». Павел Лихачёв, сдерживавший натиск японцев на своём участке, приветствовал решение коллеги привлечь на свою сторону зэков. Да, сей контингент весьма специфичен, но… «Это — заблудшие сыновья Родины, но не потерянные. У них есть право на перерождение, зачем его отнимать? И пускай брешут себе империалисты, что у нас одни зэки воюют» — мысленно выражал солидарность с коллегой танковый генерал. Об усилении группировки генерала X прознали имперцы. В направлении лагеря они двинули роту танков «Цунами». Возможно, слишком легкомысленно они поступили. Экипажи танков активировали нано-броню, намереваясь быстро проехаться гусеницами по живым людям и не получить в обратку. Однако и «заблудшие сыновья Родины» оказались не просты. Один сообразительный гранатомётчик выстрелил дымовой гранатой; двое других бронебойщиков последовали его примеру. Образовалась широкая завеса, надёжно скрывшая бойцов от врага. Но, лишённые возможности вести огонь, они могли только кинуться врассыпную, дабы сбить с толку японских танкистов. Это было весьма рискованно, так как они сами «слепли» и могли быть случайно раздавлены. Как и ожидалось, затея не обошлась без потерь. Двоих автоматчиков «Цунами» вмяли гусеницами в землю. Но танкисты, выйдя из дыма на чистый воздух, не нашли ни одной живой души. Вот тут и показались из тумана войны наши зэки. Залп из «Воронов» и РПГ серьёзно повредил несколько танков. Но от быстроходных машин трудно было увиливать, и ещё одного заключённого раздавили японцы. В этот момент на том же грузовике, который привёз оружие добровольцам, прибыла подмога. Генеральный штаб дал разрешение на тренировку комиссаров Советской Армии. Для генерала X подготовка политработников в условиях тотального прессинга со стороны имперцев значила многое. Во-первых, будет кому поднимать боевой дух солдат. Во-вторых, жёсткость в отношении уголовников, изъявивших желание умереть за Родину, никто не отменял. Комиссар в тёмно-серой форме с синими петлицами будет для них царём и богом, подчиняясь только командующему. Комиссар Юозас Катаускас, прибывший на место столкновения, взял на себя эту ораву. Он обошёл отряд по кругу и деловито спросил: — Ну что, товарищи бойцы, готовы воевать до последней крови? — Всегда готовы, гражданин начальник! — по привычке ответили бойцы. На последних слогах Катаускас прервал их: — Отставить!!! Вы сделали свой выбор в пользу смерти среди равных. Запомните: я для вас не «гражданин начальник», а «товарищ комиссар»! И так будет всегда, пока Вы на фронте бьёте врага и честно служите Родине!.. Катаускас задействовал весь свой ораторский потенциал для завоевания умов подопечных. Позже, когда пара амфибий «Тануки» произведёт второе нападение на лагерь, он с громким кличем «за Родину!» поведёт солдат вперёд. Тогда же зенитчик Антон Чердынцев, уничтожая магнитной миной первую амфибию, произнесёт знаменитую фразу: — Вот я как кандалы-то сниму! В общем, командование не обманулось в ожиданиях относительно уже бывших зэков. Ни один из них не дрогнул перед лицом врага и не дерзнул перечить приказам командиров.

***

Тем временем в пустующем Якутске появилась тройка летательных аппаратов. По внешнему виду удалось опознать в них имперские боевые вертолёты. Они обошли советские базы, остановились над Гагаринским районом и дерзнули совершить настоящий террористический акт. Они начали ракетный обстрел 30-метрового бронзового монумента Сталина! Сие безобразие не прошло мимо советских радаров. Даже спустя почти полвека имя Сталина, его образ, его дела и достижения не утратили священности для советского народа. Даже нынешний генсек Николай Лосев с его репутацией либерального реформатора хранит верность сталинским идеям. Он не потерпит, чтобы над монументом Отца и Учителя надругался внешний враг. И, хотя на повестке дня стояла именно защита Якутска, а не конкретного памятника, Лосев по видеосвязи обратился к обоим командирам: — Товарищи! Сталин и по сей день ведёт нас по правильному пути. Его фигура священна даже после его смерти. Если вы сохраните монумент, мирное население и войска воспрянут духом, и победа над Империей ускорится! Особое усердие проявил генерал Лихачёв. Он направил три ЗСУ к бронзовому Сталину. Несмотря на почтенный возраст, тот хорошо держался под обстрелом и потерял только кусок фуражки; он будто символизировал незыблемость и колоссальный потенциал советского строя. Тогда японцы подогнали четыре «Кагэ» под видом танков «Молот», из которых вышли плазмомётчики и добавили жару. Вот тогда и урон монументу стал более очевидным. Разгорячённые надругательством над бессмертным вождём, экипажи ЗСУ действовали быстро и жестоко. Ведя огонь на ходу по вертолётам, они на полной скорости врезались в толпу «шляпников». Двенадцать из двадцати солдат сразу были смешаны с асфальтом, восемь других в страхе ретировались. Отойдя в парк на левой стороне проспекта, шестеро зарылись в землю по самые шляпы, а остальные двое совершенно потеряли самоконтроль и бежали в неизвестном направлении. Бездушные роботы, стрелявшие по Сталину, быстро были спущены на землю. Командир одной из зениток ст. лейтенант Иван Компанеец оставил некоторые воспоминания об этом. Он не удержался от соблазна запечатлеть столь символичный момент и сделал панорамный фотоснимок японских трупов перед статуей вождя. Приказ Лосева был выполнен. Как он и обещал, народ воодушевится и ускорит приближение победы над проклятыми японцами. А пока что они продолжают посылать новые машины на слом. Сохранение памятника и вправду наполнило новыми силами многих. В частности, Павел Лихачёв, чей танк наконец-то отремонтировался и покинул пределы базы, выехал вперёд и возглавил танковый клин из «Наковален» и «Молотов». По флангам большого квадрата двигались «Серпы» и транспортники К-100. Генерал рассчитывал контратаковать и одним ударом покончить с присутствием врага в зоне операции. Генерал X не остался в стороне. Он обучил ещё два взвода солдат. Объединив их с отрядом лагерников, он запланировал удар в левый фланг имперской базы. В 19:35 силы обоих генералов начали движение с юга Якутска. Возвращение Лихачёва на поле боя привело в ужас японцев. Тем не менее, храня верность кодексу бусидо, они не дрогнули и огрызались как могли. К счастью для русских, начальник генштаба генерал Крюков санкционировал использование магнитной бури. Этим не преминул воспользоваться генерал X. Он вытянул на орбиту наиболее ретивый экипаж «Цунами», вилявший туда-сюда и бивший во фланг танкам Лихачёва. За ним последовали второй «Цунами» и «Владыка Они», переломивший пополам левофланговый «Молот». Командирский «Слон» непрерывно стрелял по вражеским мехам. Залп из двуствольной 280-мм пушки переломил надвое «Владыку». Лихачёв ехидно заметил по этому поводу: — Око за око, зуб за зуб… В 1,5 км от наступающих маячили плотные ряды имперцев. Экипаж «Слона» переключился с главного орудия на «Катюшу» и начал заградительный огонь. Момент выдвижения врага был предугадан: под шквальным огнём японцы потеряли до половины своих машин. Русские безнаказанно ломились к цели. Таинственный командующий в это время, можно сказать, гулял по контролируемой врагом территории. Когда Лихачёв доложил о начале боя с главными силами, X приблизился к плохо защищённому западному сектору базы. Вышедшие наружу солдаты пробили кусок нано-стены и прорвались за периметр. Особо стоит отметить рвение вчерашних «рабов». Упомянутый нами ранее Чердынцев в неукротимом желании «снять кандалы» подбил «Тэнгу», когда тот перешёл в режим истребителя, спасаясь от огня из РПГ. Он же потратил последнюю мину на сторожевой механоид «Кицунэ». Стрелок Калинин, его сокамерник, лично застрелил одного воина императора и убил ударом приклада второго. Комиссар Катаускас руководил штурмом базы и непрерывно держал ребят в тонусе.

***

Танкисты Лихачёва разгромили наголову японский авангард, потеряв при этом пять танков и один «Серп». Дальнейшее уничтожение базы не доставляло особых хлопот. Пока летели в щепки производственные здания, команда сборочного цеха поспешила перевести его в мобильный режим. Решение было заведомо проигрышным; русские и без него предопределили судьбу штаба. Под тяжёлым огнём японский командующий повёл МСЦ прямо на советские танки. Машина сумела зацепиться корпусом за лоб «Наковальни» и пройтись по ней всем своим весом. Находясь на грани, МСЦ раздавил «Молот» и только после этого окончательно заглох. В 21:10 операция была объявлена завершённой. Командиры приняли поздравления от генсека и генерала Крюкова и начали подготовку к масштабной контратаке. А что же в это время творилось в штабе Мурасаки? Слегка тронутый рассудком генерал закатил форменный спектакль трагикомедии. Он необыкновенно взбесился и на пару часов превратился в зверя. Мурасаки обрушивал свой гнев на всякого, кто попадался ему на глаза. Офицера связи Мицуоку, красивейшую девушку в его армии, он таскал за волосы и возил по полу подобно мешку с мусором. Одного из писарей Мурасаки тыкнул носом в чернильницу и размазал по белоснежному столу, после чего заставил оттирать трудновыводимое пятно. Затем, выйдя на улицу, он с шашкой наголо летал по периметру и грозился отрубить голову и правому, и виноватому. Его появление на городских улицах заставило мирных китайцев спрятаться в домах и ждать, когда генерал выпустит пар и успокоится. Слава Богу, на этот раз обошлось без сеппуку и выборочных казней, привычных для армии Мурасаки. Генерал после спектакля изволил начать видеоконференцию с участием нижестоящих командиров на советском и китайском фронтах. Тяжёлое поражение под Якутском вынудило его отказаться от безудержного наступления вглубь России и перейти к закреплению уже имеющихся успехов. На китайском фронте дело шло более гладко, поэтому Мурасаки оставил первоначальный приказ по нему без изменения. Ударная армия под Харбином готовилась принять пополнение и начать решающий поход на Пекин. (продолжение следует)