Blue Alert

7 мая 1995 года. Гаосюн, Китайская Республика. Сержант 19-й роты 38-го пехотного полка Канэ Цуцуи вместе с двумя близкими друзьями выходил из додзё и шёл в северный угол военного лагеря. Следом за ними шли двадцать сослуживцев, и все бурно дискутировали — что Цуцуи-сан споёт сегодня? Такая картина не вызывала удивления ни у кого в полку. Всё началось в мае 1993 года, когда ещё не покрытый позором полковник Хидэо Мицуока успешно громил гайдзинов в СССР. Однажды 38-й пехотный полк остановился после жаркого боя в каком-то захолустном городишке под Хабаровском. По привычке имперцы подвергли городок разграблению и вывезли оттуда всё, что могли. Сержант Цуцуи не остался в стороне. Как-то раз, когда его друзья обчищали городской дом культуры, в его руках оказался ценный для него, Цуцуи заприметил 12- струнную полуакустическую гитару «Мария». Для него, как для увлечённого гитариста-любителя, трофей оказался весьма ценным. Однажды поиграв на этом пластмассовом монстре, сержант больше никогда не расставался с ней, хотя товарищи не слишком тепло относились к такой влюблённости. Советская «мыльница» отвратительно звучала (пластик, как известно, не лучший проводник звука), никогда не держала строй и часто срывалась с ремня при игре стоя. На все уговоры сослуживцев выбросить «Марию» и взять инструмент получше Цуцуи неизменно отвечал: — Как говорят русские, на безрыбье и рак рыба. Вернусь живым домой — куплю «Ямаху», а это чудо повешу на стенку, как экспонат. Песни сержанта любили слушать высокопоставленные офицеры — завоеватели Тайваня. Генерал Отомо Юкимура, контр-адмирал Кэйсукэ Фудзивара и полковники Таро Арикава и Хидэо Мицуока высоко ценили игру сержанта Цуцуи и периодически приглашали его на застолья. Их не смущало низкое качество инструмента; душевное исполнение песен затмевало все недостатки гитары. И вот теперь генерал Юкимура в очередной раз последовал за группой солдат и уселся позади всех. Цуцуи исполнял свою только что написанную песню, а двое товарищей подпевали ему: Я стою на времени, а время подо мной Неизбежно утекает, как в песок вода. Люди умирают, превращаясь в перегной. Страны мира рушатся и с ними города. Только мысль одна гнездится в голове моей — Я, куда б ни шёл, на ней всю жизнь себя ловлю. С нею жить на свете многократно веселей. Дорогая, милая, я так тебя люблю!.. К сожалению, в этот раз певец не смог угодить Юкимуре. Конечно, Цуцуи и раньше любил раз-другой пустить розовые сопли в своей лирике, но в разумных пределах. А сейчас что? Чем дальше, тем печальнее становился текст песни. Сослуживцы сами были в недоумении — как он смеет?! Грядёт сражение, которое станет венцом тайваньской кампании! Никто не имеет права падать духом, но Цуцуи делает с точностью до наоборот! В Гаосюне, южном мегаполисе острова и последней крепости националистов, по стечению обстоятельств собралось всё зло. Остатки экспедиционного корпуса НОАК с одной стороны и последние гоминьдановские солдаты и их американские союзники с другой дерутся друг против друга. Догадки имперского Генштаба подтвердились — даже перед лицом внешнего врага китайцы с разными политическими воззрениями не сплотились. Вопрос «какого цвета тряпка круче?» победил здравый смысл и существенно облегчил японцам окончательный захват острова. Но вернёмся на имперскую базу под Гаосюном. Цуцуи закончил петь о любви. Только хотел он объявить следующую песню, как генерал Юкимура громко крикнул «Отставить!» и позвал к себе всех присутствующих. Дело было поздно вечером; генерал приказал солдатам готовиться к бою, а сам ушёл в одну из комнат. Там его встретил один блистательный японский офицер, покрывший себя неувядаемой славой. Месяц назад он выполнил задание по ликвидации высшего руководства Вьетнама, а вскоре после этого император забросил его на Тайвань — содействовать тамошнему экспедиционному корпусу. Его командование натолкнулось на ожесточённое сопротивление националистов и гарнизона Союзников и не смогло уложиться в назначенный императором срок. Кимихито безмерно гневался по этому поводу, не учитывая объективных обстоятельств. В конце концов он смилостивился и прислал командующим «Тайваня» подарок в лице блистательного инкогнито. Мы опустим брифинг задания ради экономии времени. Разъяснив суть задания, Юкимура налил чаю коллеге и спросил: — Как вам вьетнамские джунгли, ******-сан? — Так себе, — с нотками разочарования сказал инкогнито. — Вспоминаю операцию в Дананге и прихожу к единственному выводу. Если бы войсками во Вьетнаме командовал я, а не такие бездари, как Сонода, Комацу, Катаяма и Огино, фраза «выпустить кишки» обрела бы второй смысл. — Извините, что? — не понял генерал. — Я о тоннелях Вьетконга, которыми и поныне пронизана вьетнамская земля. Будь я единоличным хозяином положения, я бы выпустил эти кишки ровно за месяц! А вышеназванные люди неделю назад застряли под Данангом, что в самом центре страны, при многократном качественном превосходстве Империи! Что мешало им сделать больше за три с половиной месяца? — Не знаю, о чём думал микадо в январе, — сказал Юкимура, подразумевая знаменитое собрание в бункере. — По вашим боевым отчётам из Гавайев я понял, что прогулка оказалось слишком лёгкой, не то что у тех, кого направили в Южную Корею… — Да, они старались изо всех сил, — с горечью изрёк инкогнито. — Но 14 апреля из штаба генерал-лейтенанта Коикэ пришло последнее донесение: «Тэгу полностью сожжён. Умираем, но не сдаёмся». Полковник Кэндзи Тоётоми погиб двумя днями позднее, когда его МСЦ пересекал реку Нактонган. Зато, наверное, император доволен, что очистил армию от грязи. — Ладно, хватит пинать священную особу. Даже император не застрахован от ошибок. Лучше порадуйтесь за тех, кто сейчас наводит порядок в Филиппинах и Индонезии. «Сектанты» и «мафиози"успели высадиться там, но — как сказал император — больше крови, больше хаоса! Как и в Гаосюне, там все смешались в одном котле. Имперские войска уже завоевали 1/3 территории, а национальные силы Индонезии контролируют только один остров. Все остальные острова раздираются на части бандитами. Кровь льётся рекой, что нам, собственно, и необходимо. — Но мы ведь мешаем интересам обоих фракций! Логика подсказывает, что им лучше объединиться на короткое время, чтобы выключить третью сторону и спокойно подраться. Национальные армии не в счёт. — Да, было бы круто! Вдвое логичнее это смотрелось бы со стороны китайцев. Вроде как на одном языке говорят и общие корни имеют, а до сих пор спорят, чья тряпка ярче горит на солнце… — Поживём — увидим. Когда выдвигаться-то будем? — Хоть сейчас! Желательно осчастливить Его Светлость как можно более ранним захватом города. — Пойдёмте же, Юкимура-сан! Полковники тоже ждут не дождутся…

***

В своём распоряжении инкогнито имел немногочисленный отряд. Ранее он внимательно изучил обстановку в Гаосюне и решил, что наличных сил недостаточно. Он отписывал в Генштаб просьбы выделить больше подразделений, но безуспешно. Генералиссимус, он же микадо собственной персоной, холодно указывал командующему, что тот и раньше малыми силами решал сложнейшие задачи. «Слишком много он о себе возомнил» — говорил Кимихито про нашего героя своим придворным. Инкогнито довольствовался тем, что имел. Его стартовая позиция располагалась на северо-западе зоны операции. С севера готовился наступать авангард генерала Юкимуры. С северо-востока и востока двигались соответственно полковники Арикава и Мицуока. Потомственный самурай Фудзивара отвечал за обстрел с моря. …Прапорщик 21-го отдельного пехотного батальона Киёси Андо вряд ли забудет первые эпизоды штурма. Он одним из первых убедился в ошибочности монарших надежд на разлад между китайцами. Когда имперцы вступали в городской квартал, Андо и его отделение попали под перекрёстный огонь. Из окон жилого здания били пекинские красногвардейцы, а из ресторана на другой стороне улицы стреляли гоминьдановские автоматчики. Андо не обнаружил ни единого признака вражды между ними. Первый его солдат был убит сразу двумя пулями в голову; по иронии судьбы, они прилетели из карабина красногвардейца и автомата тайваньского бойца. В квартал подтянулись четыре отделения пехоты при поддержке «Цунами» и «Тануки». Воодушевлённый Андо бросил своих людей выкуривать китайцев из укрытий. Сам при этом бросился с катаной на красного огнемётчика. Сильно ошпарившись, прапорщик прорвался сквозь строй и заметил впереди двигающегося солдата в экзоскелете. Тяжёлый пехотинец КНР носил огромную пушку, из жерла которой виднелось зелёное свечение. Андо понял, что к чему. Это же недавно появившиеся в армии коммунистов химбойцы, известные как «дезоляторы»! Одним своим видом китаец убил в прапорщике желание сметать всех и вся. Тот отступил на 300 метров и перешёл к борьбе с огнемётчиками. Когда эскадрон «драконов» был перебит, его сменили двое дезоляторов. На глазах у Андо они с первого выстрела расплавили двоих стрелков. Андо стремился вложить свою безграничную ненависть в катану и попёр прямо на это чудовище. Этим он воодушевил остальных и повёл их в рукопашную. В итоге японцы потеряли только троих убитыми, а дезоляторы бесславно проиграли стычку. — Ещё несколько сотен тысяч юаней пропали в Гаосюне, — сказал Киёси Андо. — Пекину нужны более толковые экономисты… Более подробно распишет боевые действия в своём журнале лейтенант Саюри Наногори, командир подразделения «боевых ангелов». Она также летела в авангарде блистательного генерала и многажды висела на волоске от смерти. Вот несколько ключевых цитат: 21:35. Моя группа вылетела в квадрат **, где разведка нашла командный бункер националистов. Как и ожидалось, бункер был хорошо защищён от наземных атак. Для защиты от атак с воздуха янки любезно предоставили своим подстилкам тяжёлую зенитку «Икар». В попытке снять её наши ребята положили целое звено вертолётов. Мы на свой страх и риск кружили над бункером, рискуя дорого заплатить жизнями, уворачивались от огня. Но всё-таки мы услышали от командующего поздравления с успешно уничтоженным бункером. 21:40. Мы ошибались. Гоминьдановцы построили целую сеть таких бункеров и не поскупились на защиту каждого из них. Больше всего проблем доставил бункер в центре западного квартала. Полугусеничные «Гончие» угрожали нам пулемётами. Но бдительность экипажей «Цунами» уберегла нас от гибели. Пока китайцы отвлекались на танкистов, мы вынесли чёртов бункер и переместились на самую окраину. 21:54. Это чудесно! На улице **** нас ждал сюрприз. Сотрудник Тайваньского Центробанка вышел со мной на связь и заявил, что сочувствует Империи, и призвал немедленно навести порядок. Командующий быстро прислал в банк инженера, а сотрудник обрадовался, что сможет помочь нам финансово… 22:10. Новый тревожный сигнал. Американцы прислали с юга мощное подкрепление. И это не какие-то там БМП, «Волнорезы», «Стражи» или что-то ещё, а экспериментальная техника! Больше всего мы натерпелись от солярной пушки «Арес». Одним залпом экипажу удалось вывести из строя нашего «Владыку Они». Потом неизвестно откуда начали одна за другой телепортироваться вражеские машины. Но ведь разведка не предупредила о наличии хроносферы! Сначала янки забросили мобильную крепость и с её помощью прессовали наших танкистов. Затем мы увидели экспериментальный танк Хиггса. Это было просто позорное зрелище! Наш передовой «Владыка» уменьшился втрое под воздействием минимизатора — точь-в-точь как на вертолёте «Буран». Затем янки применили другой луч и увеличили в размерах свою мобильную крепость. Боюсь, командующий за несколько часов поседел от такого. Мобильная крепость протащила на бампере «Владыку» и пригвоздила его к танку «Цунами», возглавившему колонну имперцев. За пять минут янки смели весь танковый батальон. Позор! Только группа «боевых ангелов» под моим командованием остановила беспредел. 22:30. Короткое затишье нарушили красные. Армада «Мастеров боя» и «Драконов» двинулась с юго-запада. И снова «боевые ангелы» взваливают на себя всё бремя сражения. Пока измученные танкисты Империи отступали и лавировали в надежде избежать больших потерь, мы старались выявить наиболее ретивые экипажи и уничтожали их. Командующий подтянул вертолёты, и ликвидация армады упростилась…

***

К полуночи вся северная половина Гаосюна была взята японцами. Красные контролировали весь юго-запад города. Пока их авангард возился с имперцами на севере, они выдавили гоминьдановцев из нескольких кварталов. Последние, в свою очередь, удерживали юго-восток при помощи американцев. На море успешно действовал контр-адмирал Фудзивара. Его эскадра сражалась сразу с двумя вражескими — китайской и американской. Борьбу на два фронта Фудзивара расценивал как отличную возможность вернуть честь себе и самурайскому роду. И многое для этого сделал — в одном из эпизодов стая «Яри» атаковала китайский вертолётоносец. Затем, когда два фрегата вступились за тонущий корабль, «Яри» выманили их на Союзные эсминцы. Завязалась перестрелка, в которой победили янки. В хаос вмешался крейсер «Нагината» и произвёл веерный выстрел; два эсминца были пущены ко дну. В час ночи поступил очередной приказ от микадо. Горя желанием как можно скорее компенсировать потери на континенте, Кимихито велел дать генеральное сражение. Вспоминает «личный гитарист» имперского командования в Тайване Канэ Цуцуи: — Наша рота попала в самое пекло на дороге Фу Синь-2. Там помимо пекинских «дезоляторов» нас ждало другое чудо военной мысли. Китайские автожиры тучами летали над Фу Синь-2, заставив роту рассыпаться по укрытиям. Возможно, это был своеобразный ответ «боевым ангелам» и Союзным ракетчикам. Мы не могли отвечать из-за тяжёлого пулемётного огня. Генерал Юкимура подтянул зенитные кары из оккупированной части города. После того, как пилоты в страхе за свои жизни ретировались на юг, подъехали «Цунами» и «Идзанаги». Благодаря им мы смогли продвинуться дальше через дорогу. Его рассказ продолжает старший сержант Масао Хироюки: — Через дорогу националисты устроили засаду. Они понаставили свои пулемётные гнёзда повсюду; ни на одном закоулке мы не видели меньше трёх трупов красногвардейцев. Сберегая жизни солдат, полковник Мицуока вызвал тяжёлые бомберы «Райдзин». После основательной обработки местности мы перешли от обороны к наступлению. Наш шляпник Мурамацу вышел один на один против «Мастиффа» и — невероятно, но факт — с третьего выстрела сделал его! После этого нашим миномётчикам довелось сразиться с ротой американских «Волнорезов». Мы потеряли рядового 2-го класса Румои, но победили в стычке и продолжили поход…

***

В 2:20 наступил знаковый момент для всех враждующих сторон. Японцы прижали красных к кромке моря. Синие — гоминьдановцы и американский гарнизон — осознали безнадёжность борьбы; первые их подразделения завершили погрузку на паромы. Контр-адмирал Фудзивара заявил, что Тайваню «пора перестать переходить из рук в руки, как дешёвая проститутка» и остров должен быть имперским. Посовещались с императором. Тот дал согласие на блокаду колонны беженцев, державших курс на Австралию. Юркие «Волнорезы» виляли между судов, торпеды «Яри» и «Нагинат» едва достигали их. Вместительные, но неповоротливые паромы были обречены на гибель в железных тисках имперского флота. Каждое взорванное судно вызывало подобие экстаза у моряков. — Смотрите сюда, ребятки! Так им, так им, жёлтым тварям! — кричал комендор флагманского «Сёгуна» Юкио Мацумото. Он только что метко поразил БТР, который вот-вот должен был войти внутрь парома. — В 1949 году вы смогли благополучно сделать ноги. Хватит вам бегать туда-сюда, трусы! — вторил ему комендор «Нагинаты» Рютаро Коидзуми. Он также проявил усердие, потопив веерным выстрелом два «Волнореза» с солдатами на борту. На суше красным нечего было терять. Они дрались с обречённостью загнанных в ловушку смертников. Многочисленные говорящие башни на БТРах и «Повелителях» только усиливали отчаяние. Китайцы подняли в воздух всю наличную авиацию. Финальная часть операции стоила жизни многим лучшим бойцам экспедиционного корпуса. Капитан Тадаёси Камано, командир «Цунами», гордость генерала Юкимуры, попал под гусеницы «Повелителя» в районе промышленного парка Линьхай. В парке Сюшань китайский снайпер застрелил синоби Нобуро Амисаки, лучшего в отряде Арикавы, и капрала Митио Сибату, лидера группы миномётчиков из армии Юкимуры. Ядерные орудия коммунистов сровняли с землёй район Цянжень и сожгли вместе с ним 169 японских солдат. Экипажи «адских орудий» предали огню промышленный парк, чтобы тот не достался наступающим. Огнемётчики не пожалели даже национальный парк Сюшань! Имперцы при всей своей жестокости вряд ли бы пошли на такое. Имперский командир собрал пожарные команды из тыловых солдат и кое-как спас парк от полного уничтожения. 1,5 часа заключительного этапа штурма унесли жизни 578 японских солдат — так яростно защищали китайцы «законно принадлежащую» им землю. Но в 4 утра на острове Цицзинь в бухте Гаосюн последние подразделения красных капитулировали. Отомо Юкимура, получивший разрешение на постройку пси-деструктора, сурово обошёлся с капитулянтами. 300 солдат были сметены вместе со всем островным районом Цицзинь… 6 мая 1995 года Юкимура, Фудзивара, Арикава, Мицуока и наш герой вернулись в Тайбэй. (продолжение следует)