Дочь природы

      Когда я проснулась, было ещё темно. Вернее, ночь была тёмной, но нашу стоянку освещал хорошо горевший костёр. Также было на удивление тепло, так что в плаще Бродяжника не было нужды. Сам же Следопыт крепко спал, не обращая внимания на яркое пламя огня, что нарушало мой сон. В дозоре были Мерри и Сэм, что сейчас сидели спиной ко мне и рассматривали небо, на котором не было ни одного, даже самого маленького, облачка, и обсуждали ночные светила.       — Звёзды на небе ярко сверкают,       Безмолвно за нами они наблюдают,       Свет белый и чистый на землю роняя,       Страданья и боль нам всем облегчая, — легко и просто сочинил Сэм. А я и не замечала, что у него есть склонность к стихоплётству. И, видимо, не я одна.       — Так ты поэт? Как дядя Бильбо? — удивился Мериадок.       — Нет, что ты. Это и есть стихи дяди Бильбо. Просто вспомнилось, потому что под случай подходит, — вздохнул «поэт».       — Это точно, — сразу погрустнел Мерри.       — Привет! — весело поздоровалась я, решив развеять тоску. И у меня получилось, ибо от моего безобидного приветствия шарахнулись так, будто с ними неожиданно Назгул поздоровался.       — Мира! — недовольно зашептали оба.       — Тихо вы! Следопыта разбудите! — пресекла на корню любые ворчания я, осторожно косясь на объект моего беспокойства. А ну как проснётся? Тогда всем моим не до конца оформившимся планам придёт конец. Или до него, как до богатыря из наших аривских сказок: «Никакими силами не добудишься, пока солнце не встанет»? Мысль, конечно, любопытная, но, пожалуй, я проверю в другой раз. А пока у меня есть другие дела, которые не терпят отлагательств. — Ребята, мне нужна ваша помощь! Вы поможете мне?       — Чем сможем, — кивнул Брендибак.       — А что нужно? — подхватил Гемджи.       — Мне нужно отойти по важным делам, а вы должны меня прикрыть, если Бродяжник проснётся. Справитесь?       — Конечно, но ты давай побыстрей, через пару часов начнёт светать, а он просыпается до рассвета. — О да. Мерри в этом мастер.       — Я успею. Только придумайте заранее, что будете врать, иначе быстро раскроетесь.       — Хорошо, иди, — поторопил меня Сэм.

***

      — Ну наконец-то! — не сдержалась я. Это было то самое место, куда я нырнула, превращаясь в келпи. А шла я сюда добрых сорок минут, и всё бы ничего, будь у меня сапоги! Но их нет, и я успела тысячу раз проклясть свою безумную затею. А надумала я просто раздеться и нырнуть в Бруинен. Да, я ещё помню температуру этой водички. И да, здоровье мне не нужно. Мне нужен мой меч и моя сумка.       Я определённо сошла с ума. Но делать нечего, не зря же я сюда тащилась. Быстро раздевшись и положив вещи чуть ниже по течению, я вернулась обратно, а после вообще отошла немного дальше. Течение здесь сильное, меня по-любому снесёт. И чем ближе я подходила к реке, тем сильнее становился страх.       — Ульмо, усмири свою стихию! — взмолилась я, не осознавая, что говорю вслух. А затем прыгнула.       Ледяная вода сомкнулась над головой. Но она не была чистой, как в прошлый раз, а была мутной и казалась болотно-зелёной. Меня потянуло ко дну. Время замедлилось. Я видела, как удаляется поверхность, но не могла пошевелится. Страх. Паника. Отчаянье. Прошло пять ударов сердца. Воздуха не хватает. Говорят, человек не может думать, когда умирает. Врут. Я могу думать. Хотя я не верю, что это конец. Холод. Холод, но не понятно какой. То ли это озноб, накрывающий умирающего человека, то ли холод от переохлаждения. Неужели я умру вот так? Столько пойду, а потом просто уйду? Этого не может быть.       Уверенности добавила резкая боль в руке. Боль, как будто с меня содрали кожу. Эта боль вывела из оцепенения, и именно это заставило меня в самый последний момент ухватиться кончиками пальцев пострадавшей руки за что-то твёрдое. Меч. Мой меч, что не раз спасал мне жизнь и теперь спас ещё раз. Телу вернулась сила, а душе уверенность.       Мне стоило больших усилий выдернуть оружие из камня и всплыть на поверхность, но я смогла. Всплыла, сделала отчаянный вдох, а потом, превозмогая себя, выбралась на берег. Я никогда раньше не замечала, что воздух может быть настолько свежим, трава — зелёной, а тёмное небо над головой настолько прекрасным. Это было моё личное испытание водой, и я его прошла.