Семь свиданий с Гермионой Джин Грейнджер

— Тебе не кажется, что МакГонагалл что-то недоговаривает? Это же полный бред! Я впервые слышу о том, что факультеты обладают скрытой магией, что есть возможность хоть и на время, но приостановить действие темного проклятья. Этого просто не может быть — разгоряченно произнес Гарри Поттер после того, как Гермиона им наконец-то все рассказала. Во всяком случае то, что было известно ей самой. О настоящей причине переселения в спальни Слизерина, она знала ровно столько же, сколько и все остальные — считай ничего. — Почему именно Слизерин? Они же изведут тебя там. Может большинство волшебников и простило детей Пожирателей, разрешив продолжить обучение и вообще начать жизнь с чистого листа, будто бы не их родственники натворили все это дерьмо со всеми нами, но лично я им не верю, и не понимаю зачем она так поступает с тобой, — обеспокоено добавил Рон, меряя тяжелыми шагами комнату. — У меня не укладывается это в голове. Мы что-то упускаем. Что-то действительно важное. — Я не знаю, но у меня нет повода и оснований не доверять ей. Если она сказала, что так нужно — значит так нужно. Мне и так, возможно, совсем недолго осталось, но если есть хоть призрачный шанс оттянуть неизбежное, то я хочу попробовать. Вы же понимаете меня, да? — Не говори так! — испуганно вскрикнул Уизли, прекратив тут же метаться по комнате. — Ты не умрешь, мы обязательно найдем выход. Всегда находили! Скажи ей, Гарри! — Рон умоляюще посмотрел на друга, который стоял с задумчивым видом, смотря на огонь в камине. Гарри подошел к подруге и крепко обнял ее за плечи. — Конечно, найдем! Даже не смей думать обратное. Ты ведь скажешь нам, когда станет совсем паршиво? — он немного отодвинулся от Гермионы и заглянул ей в глаза. В том, что жить на Слизерине будет настоящей пыткой, никто из них не сомневался. Ее ненавидели за все и ни за что одновременно. Презирали за кровь, отличающуюся от их. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Те, кто потерял своих родителей в битве, винили Гарри, Рона и Гермиону. Но в чем их вина? В том, что они тоже хотели жить? Конечно, проще найти крайних и упиваться ежедневно своей ненавистью, чем принять очевидный факт: их отцы и матери сделали свой выбор, приняв не ту сторону. Не только они потеряли кого-то из любимых, война не пощадила никого. Неужели они этого не понимают? — Скажу, — прошептала она с благодарной улыбкой, окинув теплым взглядом любимых друзей, которые приняли последние новости лучше, чем она ожидала. — Мне пора идти. — Гермиона уныло посмотрела на часы, которые показывали, что до отбоя осталось всего пятнадцать минут. Поцеловав на прощание мальчиков в щеку, Гермиона покинула свой факультет и направилась в подземелья.

***

Ровно через одиннадцать минут Грейнджер остановилась перед стеной, за которой располагались спальни чужого дома — неприветливого и отталкивающего одним своим названием. Пароль она получила еще вчера вечером, но что скрывать? Произнести его оказалось куда сложнее, чем она фантазировала у себя в голове. Неизвестность пугала ее до чертиков. Это был не тот случай, когда можно было составить идеальный план, хорошо обдумать его, а затем действовать. Не в этот раз. Сегодня придется импровизировать, и кто знает, чем все закончится? Время шло, а Гермиона так и стояла в нерешительности, не сделав ни шагу, пока за спиной, внезапно, не послышались чьи-то шаги. Она напрягла зрение и уже через несколько секунд смогла разглядеть силуэт девушки. К ней приближалась Пэнси Паркинсон — староста факультета Слизерин. — Ну и что ты встала, как вкопанная? — язвительно бросила ей Пэнси, скривив губы. — Не стесняйся, заходи. Тебя уже все заждались, — последнюю фразу она буквально выплюнула, смерив Гермиону уничижительным взглядом. — Пэнси, послушай. Я не хочу ссориться. Мне эта идея нравится еще меньше, чем вам. Обещаю, как можно быстрее закончить проект и вернуться обратно на свой факультет, — Грейнджер постаралась скрыть волнение в голосе, но получилось еще более жалко. Будто она оправдывается за то, что посмела прийти сюда. Мысленно она отвесила себе громкую пощечину за эти предательские нотки слабости в голосе. — Как знаешь, — бросила ей напоследок Паркинсон и, намеренно задев плечом, от чего Гермиона пошатнулась, быстро произнесла пароль, тем самым открыв потайную стену. За ней оказался коридор, освещенный ярким светом настенных ламп. Буквально через пару секунд Пэнси скрылась из виду и Грейнджер ничего не оставалось, как последовать за ней. А на Слизерине, оказывается, было на что посмотреть. Зеленый цвет был буквально повсюду: зеленые абажуры, ковры, гобелены на стенах. Однако с сочетанием золотистого света, отбрасываемым множеством ламп, все казалось скорее ярко изумрудным — переливающимся, словно на солнце. Несмотря на то, что гостиная располагалась глубоко под землей, воздух был свежий, но достаточно прохладный. Ее приход оставался незамеченным ровно несколько секунд. Гермиона затылком чувствовала злые взгляды и перешептывания за спиной, продолжая не спеша идти за Паркинсон, попутно осматриваясь вокруг и, к своему неудовольствию отмечая, что здесь вполне даже уютно. Хотя, чего она ожидала? Что вокруг будут ползать змеи, тараканы и пауки? В руке Грейнджер крепко сжимала палочку, прекрасно осознавая, насколько комично это выглядит. Будто та могла действительно ей сейчас помочь. Какой бы хорошей волшебницей она ни была, если ей захотят что-то сделать, то возьмут количеством. Она находилась одна на территории врага. Стоило Пэнси дойти до гостиной, где по звукам было значительно больше народу, как все разговоры неожиданно стихли. Гермиона приказала себе успокоиться и, на этот раз, не задерживаясь на пороге, зашла следом. За большим круглым столом сидели Дафна и Астория Гринграсс, Теодор Нотт, Блейз Забини и Грегори Гойл. Пэнси стояла чуть левее, возле кресла, на котором восседал словно принц — Драко Люциус Малфой. Вот встречу с ним Гермиона хотела бы отложить на неопределенное время. Желательно, на никогда. Она до сих пор помнила его реакцию на утреннюю новость, когда директор объявила, что она будет жить на Слизерине. Внутренне содрогнувшись, она все же посмотрела на него без капли страха, вскинув вверх подбородок. Он же, в свою очередь, тоже не спеша разглядывал ее, как интересную вещь из иного мира, скользя неприязливым взглядом по ее лицу, а затем и по телу. — Так, так, так, — издевательски протянул он, скривив губы в некой подобие улыбки. — Вот и пожаловала сама Мисс Грязная кровь. Что-то ты задержалась. Мы уж было подумали, что вовсе не придешь. Наверное, не могла расстаться с любимым очкариком и нищим Уизли. Скажи-ка нам, Гре-е-ейнджер, — намеренно растягивая ее фамилию, зная, как сильно это ее раздражает, почти пропел он, — с кем из них ты трахаешься? Разреши наш спор, — все, кто слышал этот монолог, противно захихикали. — Хотя что это я, совсем забыл, — театрально ударив себя по лбу ладошкой, произнес Малфой. — У тебя же вроде как отношения с нищебродом. И как он только отпустил тебя сюда? Ведь вокруг столько соблазнов, — Драко обвел рукой присутствующих, как бы намекая на то, что их финансовое состояние значительно превосходит чье-либо вообще, а значит нигде не сыскать более выгодной партии. Гермиона одарила его самым холодным взглядом, на который только была способна, но на провокацию не повелась. Она давно его раскусила. Его подпитывают ссоры. Он получает от них какое-то извращенное удовольствие. Наслаждается унижениями и гадкими словами, которые льются из его рта, как из рога изобилия. Нет, лучше вообще его игнорировать. Когда-нибудь он устанет от этого: должен же он повзрослеть, наконец. Пусть Гермиона и не питала любви к Малфою-старшему, но даже он не выставлял напоказ настолько ярую неприязнь к ней. Если научился старший, то научится и младший. Во всяком случае, Грейнджер искренне на это надеялась. Она быстро оглядела гостиную, прошлась глазами по второму этажу, где и увидела комнату с табличкой: «Гермиона Грейнджер». Так ничего и не ответив ему, она прямиком направилась к лестнице. — Не смей игнорировать меня, грязнокровка! — зло процедил Малфой, медленно поднимаясь с кресла. — Неужели твои бездарные родители не научили тебя элементарным правилам этикета? А может, ты просто боишься ответить? Ведь рядом нет твоих верных псов. Никто за тебя не заступится, никто не поможет. «Не слушай его, иди дальше», — саму себя мысленно уговаривала Гермиона, поднимаясь все выше по ступеням. Мерлин, как же хотелось его ударить, ответить на оскорбление, стереть это мерзкое выражение лица! Ей тоже есть, чем бить, но она не будет опускаться до его уровня. Но стоило Грейнджер преодолеть половину пути, как ее резко развернули и дернули назад. От неожиданности она покачнулась и ухватилась за первое, что попалось ей под руки — плечи Малфоя. Похоже, он и сам уже был не рад, что решил остановить ее таким образом. Немигающе уставившись на ее пальцы, которыми она крепко ухватилась за него, он содрогнулся от новой порции отвращения. — Ты совсем охренела, сука? Убери свои руки от меня, — угрожающе процедил он. Гермиона как-то удивленно смотрела на свои собственные пальчики, которые вцепились в свитер Малфоя мертвой хваткой. Словно она наблюдала за происходящим со стороны. Никогда. Если подумать, то она никогда не дотрагивалась до него, кроме того случая, когда врезала ему по самодовольному лицу. Стремительно убрав руки, Гермиона вызывающе окинула взглядом Драко. — Нечего хватать меня, придурок! Так как нам с тобой разговаривать не о чем, то и отвечать на какие-либо твои вопросы я не намерена. Оставь меня в покое, и следующие несколько месяцев пролетят для нас обоих незаметно. — Думаешь, что неприкасаемая? — прошипел он, наклонившись к ее уху. — Запомни, зазнайка. Здесь ты в гостях, поэтому веди себя соответствующе — с безграничным уважением и глубоким почтением к хозяевам. Иначе уже через день ты соберешь свои вещи и бегом умчишься обратно в свою нору, рыдая на груди любимых неудачников. Грейнджер покачала головой, давая понять, что разговор окончен и, круто развернувшись, зашагала наверх, где, как она надеялась, находилась ее новая комната. Она не удивилась бы, если бы слизеринцы решили над ней немного подшутить, поместив табличку с ее именем на дверь чулана, например. Открыв дверь, Гермиона быстро наложила пару знакомых заклинаний от проникновения, и прислонилась спиной к стене. Ее всю трясло от едва контролируемой ярости. «Гадкий Малфой! Да как он смеет так с ней разговаривать? Вот он уж точно должен сидеть вместе с папашей в Азкабане. Именно там ему самое место!» Удивляться, конечно, было нечему. Она и не ожидала, что он встретит ее с распростертыми объятиями, но все же лелеяла надежду, что он хоть немного, но изменился. В конце-то концов, чем она заслужила такое отношение к себе? Откуда в нем столько ненависти к ней? Она же ничего ему не сделала. Тот удар не считается. Не может же он, в самом деле, быть настолько злопамятным. Они были детьми. Да и не просто так она на него тогда накинулась — он спровоцировал ее. Не было сил больше закрывать глаза на его жестокие проделки. Решив, что Малфой не достоин даже ее мыслей, Гермиона взяла себя в руки и решила наконец-то оглядеться. Она оказалась в небольшой, но очень уютно обставленной комнате, выполненной в персиковых тонах. Посередине стояла кровать, намного больше той, что осталась в стенах ее родного факультета. Также имелась тумбочка с несколькими выдвижными шкафчиками. Чуть дальше, ближе к окну, она увидела стол из красного дерева и мягкий стул. На столе уже ожидали стопки книг. Напротив кровати располагался небольшой шкаф для вещей. Справа находилась еще одна дверь, осмотром которой она сразу же и занялась — ванная комната. Это несказанно обрадовало Грейнджер, так как теперь нет нужды каждое утро и вечер отвоевывать себе место, чтобы почистить зубы и принять душ… особенно у тех, кто делиться с ней явно не намерен. Если бы не люди, которые проживали с ней по соседству, то ей бы здесь даже понравилось, но реальность более суровая штука: она чужая и лишняя в этом месте. Зачем только профессор послала ее сюда? Стоп! Глаза округлились от неожиданной догадки, но на смену удивлению пришел истеричный смешок. Как она раньше не догадалась? Что там было сказано про это проклятие? Лишь кто-то из Пожирателей сможет снять его. Малфой! Профессор действительно думает, что он полюбит ее и, как рыцарь на белом коне, спасет? Гермиона разразилась новой порцией неестественного смеха. Только не он. Этот Пожиратель купит самую дорогую бутылку огневиски и разопьет ее с друзьями, празднуя долгожданную кончину ненавистной ему грязнокровки. Да он даже не знает, что такое любовь, он просто не способен на нее. Как же глупо! Она на секунду представила себе, каково это — быть любимой Драко Малфоя. Он красив. Нельзя не признать очевидный факт. Высокий, на целую голову выше нее, а то и больше. Волосы цвета платины переливаются на солнце серебристым цветом. Выразительные глаза серого оттенка, но такие пустые и холодные, что дрожь берет. Крепок, статен. От тела исходит приятный аромат дорогого одеколона. «Остановись, Гермиона», — одернула себя она. — «Он уж точно не твое спасение. Он, скорее, твоя погибель.» А кто еще из слизеринцев был Пожирателем? Она на минутку задумалась, но так и не вспомнила ни одного имени, кроме Малфоя. Завтра надо будет обязательно спросить у Гарри. Если ее предположения верны, то лучше сразу присмотреться к другой кандидатуре.

***

Если до этого дня Драко спал просто плохо, то этой ночью ему вообще поспать не удалось. Все из-за проклятой Грейнджер, осквернившей их факультет своим присутствием. Если бы отец знал, что всякие грязнокровки будут шастать по коридорам величественного Слизерина, то он предпочел бы сразу умереть от авады. О, Мерлин, как же она его бесила. Мало того, что о ней последние несколько месяцев постоянно писали в «Ежедневном пророке», расхваливая по каждому пустяку, так теперь он вынужден ежедневно лицезреть ее в своей же гостиной. Интересно, что она здесь делает? Старуха сочинила хорошую историю, но не настолько правдивую, чтобы в нее можно было поверить. Так зачем же она подослала эту самоуверенную дрянь? Может, следить за ним? Он бы не удивился, хотя пока и не понимал, какую угрозу он мог представлять. Его дальнейшие планы на жизнь были весьма посредственными. Почему-то вспомнилось ее прикосновение на лестнице. Теплое. Видит Мерлин, он почувствовал тепло ее рук даже через свитер. Малфой яростно помотал головой, пытаясь выбросить из головы проклятую девчонку. Видно, сказывалась нехватка секса. Тело хочет разрядки, а мозг мучает его дурацкими мыслями о ничего не стоящей девке. Последний раз они с Асторией трахались еще в Малфой-мэноре: безумно, страстно, горячо. Только от одних этих воспоминаний член парня затвердел. Драко тихо выругался про себя, устало прикрыв веки. Уже не было секретом, что он и младшая Гринграсс поженятся после окончания обучения. Это был выгодный союз обеим сторонам. Особенно ему, Малфою, в свете последних событий, когда глава семейства коротает свои дни в Азкабане. Люциус изрядно подпортил имя семьи, но Драко очистит его, сделает все, чтобы уже через пару лет о них снова говорили с уважением и трепетом на устах. Он не любил Асторию так, как должен был, но он безмерно уважал ее за воспитанность, благородство манер, ненавязчивость. Она была красивой, начитанной. С ней было, о чем поговорить и не стыдно выйти в свет. Им было хорошо вместе, а этого вполне должно было хватить для совместной счастливой жизни. Неожиданно какой-то глухой звук снизу прервал поток его мыслей. Малфой тихо выбрался из кровати и открыл дверь в гостиную. Грейнджер сидела на нижней ступеньке и держалась за голову. Так он и знал: маленькая дрянь решила что-то выведать, пока все спят. Драко бесшумно закрыл за собой дверь и неспешно начал спускаться по лестнице. Он видел, как она напряглась, услышав позади себя шаги. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — почти ласково спросил он, расплываясь в довольной улыбке, будто поймал ее с поличным. — Сижу, разве не видишь? — огрызнулась девчонка, даже не повернув головы. Он медленно прошел мимо нее и встал прямо напротив. Она все так же сидела, зажав голову руками, словно тисками. — Посмотри на меня! Никакой реакции не последовало. Она лишь сильнее сжала голову и опустила ее еще ниже. Ее игнорирование всегда выводило его из себя, но сейчас она вообще его в упор не замечала. Словно он — пустое место. По мнению Малфоя — это переходило все границы ее сучьей упертости, которую она считала ахуительно важным ему продемонстрировать. Он не стал церемониться: наклонился сам и крепко схватил ее за плечи, одним рывком поднимая со ступеньки. Ее голова откинулась назад, и она тихо всхлипнула. Теперь Драко хорошо мог ее разглядеть. Мокрые волосы прилипли к лицу, глаза лихорадочно блестели, губы были сухими и потрескавшимися. Вообще вся она была какая-то болезненно бледная и мокрая. Взгляд спустился ниже, и его собственное тело предательски вздрогнуло. Капелька влаги неторопливо спускалась по шее к линии декольте, где виднелись хоть и небольшие, но округлые формы. Он нервно сглотнул и быстро перевел взгляд обратно на лицо. Гермиона тем временем взяла себя в руки и начала вырываться. Он не стал больше удерживать ее и разжал пальцы. В ту же секунду она покачнулась и снова упала на ту же ступеньку, где и сидела до этого. — Что с тобой? Подцепила какую-то заразу? — брезгливо сморщился Малфой, демонстративно вытерев ладони. — Не твое дело, оставь меня в покое. Ты вроде шел куда-то? Вот и иди дальше. — Э-э-э, нет, не могу же я оставить даму в беде, — издевательски протянул он. — К тому же, если ты действительно больна, то тебе надо к мадам Помфри. Не подумай, что я беспокоюсь о тебе. Я, скорее, опасаюсь за свою жизнь, вдруг это передастся мне. Гермиона презрительно фыркнула. Ну конечно, как ей могло прийти в голову, что он беспокоится о ней. Ему всегда была важна только собственная шкура. Чертов эгоист! Она устало подняла на него взгляд и только сейчас заметила, что он стоит практически раздетый перед ней, в одних спортивных шортах. В другой ситуации она бы ухватилась за возможность внимательно рассмотреть его безупречное тело. Естественно, не ради личного интереса. Просто врага надо изучить досконально. Что-же, Малфой действительно был невероятно притягателен. Даже проклятая метка Пожирателя Смерти, которую он не считал нужным прятать, смотрелась на нем органично. Девушка отвернулась — у нее нет на это времени. Голова буквально раскалывалась на части. Профессор МакГонагалл предупреждала ее об этом, говорила, что она не должна забывать принимать лекарства. Забыла принять, забыла, что теперь живет на Слизерине, и, когда проснулась от адской боли, рванула по привычке в гостиную, где всегда стоял графин со свежей холодной водой. Опомнилась только на нижней ступеньке и, случайно выронив из рук флакончик, который благополучно укатился под диван, рухнула без сил. Ей не достать его без палочки, а она осталась в комнате. Гермиона закусила губу и снова перевела взгляд на Малфоя, который продолжал стоять над ней, как дементор над жертвой. — Ты же все равно не уйдешь, да? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Тогда помоги мне, — последнюю фразу она практически прошептала. Драко на секунду даже показалось, что ему послышалось, но то, какими глазами она смотрела на него, не оставляло сомнений, что она только что действительно попросила его о помощи. Он сложил руки на груди и поднял бровь, как бы показывая ей, что весь во внимании. Гермиона нервно облизнула губы и показала пальцем куда-то в середину комнаты. Малфой обернулся и увидел, что она показывает на диван. — Там под диваном лежит желтый флакон, мне он нужен. Помоги достать. И еще принеси, пожалуйста, стакан воды. Сначала Драко хотел рассмеяться ей в лицо. Неужели она действительно допустила мысль, что он станет ей помогать? Однако любопытство взяло вверх, поэтому он подошел к какой-то нише в стене, откуда достал воду, а затем пересек комнату, навалился плечом на диван, из-под которого тут же выкатился маленький стеклянный сосуд. Вернув диван на место, он подошел обратно к Грейнджер, которая внимательно следила за каждым его шагом. Она тут же протянула руку, но Драко дал ей только стакан с водой. Вторую вещь отдавать он ей не торопился. — Какого черта?! Отдай его мне! — прошипела она, сверкнув глазами. Малфой повертел флакон в руках, гадая, что в нем может находиться. Открыл, понюхал. В нос ударил запах чего-то сладкого. Он сморщился и закрыл крышку. Внезапно в голову пришла идея. Драко даже не старался подавить победную ухмылку, которая отразилась на его лице. Гермионе она сразу же не понравилась. Он присел на корточки перед ней, и их лица оказались практически на одном уровне. — Глупая, глупая грязнокровка. Неужели ты действительно решила, что я спокойно отдам тебе то, чего ты так жаждешь получить? Нет, Грейнджер, за все нужно платить. У меня будет два условия. Выполнишь, и это, — потряс он перед ее носом флаконом, — твое. Что скажешь? — Чего ты хочешь? — сглотнула она. Времени осталось совсем немного. Скоро ее накроет новой волной боли, и тогда уже ничего не будет важным — ее она уже не перенесет. — Первое: я хочу иметь доступ в твою комнату. Пойми меня правильно. У нас с Асторией отношения, а сейчас мы немного связаны по рукам. Мой организм нуждается в постоянной разрядке и… — Я согласна! — перебила его Гермиона, прекрасно понимая куда он клонит. — Говори второе условие. Такого поворота Драко, пожалуй, не ожидал. Он был уверен, что она откажется. Видимо, эту вещичку она не просто хочет получить: она действительно отчаянно нуждается в ней. — Вот и отлично, а вторым будет просьба. Попроси меня, Грейнджер. Уговори меня вернуть тебе это, — он опять помахал зельем перед ее носом. — Попроси так, как никогда не просила и, возможно, больше не попросишь. Издевательская усмешка появилась на его лице. Великий Мерлин, как же она ее раздражала! Забавно. Она меньше суток находится в гостиной Слизерина, а ее жизнь уже в руках Малфоя. Гермиона несколько секунд внимательно рассматривала его лицо, но затем едва заметно улыбнулась. «Хорошо, Малфой, будем играть по твоим правилам, но ты обязательно пожалеешь об этом. Ты вспомнишь этот момент, сложишь все пазлы у себя в голове, но изменить уже ничего не сможешь». Ей никогда не забыть ту боль, что принесла ей Беллатриса, уродуя ее руку отвратительной надписью «грязнокровка». С каким ужасом блондин взирал на то, что творила его тетка. В тот момент она смотрела на него. Возможно, не совсем отдавая себе отчета. Быть может, она просто искала то, на что можно отвлечься, чтобы не сойти с ума от боли. И нашла его — единственного более-менее знакомого ей человека. Может, он и ненавидел гриффиндорцев, но тогда он разрывался между тем, чтобы убежать из зала и тем, чтобы остановить издевательство. Просто Гарри и Рон появились раньше. «Интересно, какой выбор ты бы сделал в итоге?» Гермиона медленно приблизила руку к его лицу и убрала выбившуюся прядку волос в сторону. Все это время он, как ястреб, следил за ее движениями. Его зрачки немного расширились, но он не отодвинулся. Это придало ей смелости еще немного ближе склониться к нему, а затем и вовсе положить ладонь ему на затылок, слегка поглаживая кожу головы. Она мягко надавила, склоняя его голову к себе так, что ее губы теперь были в районе его виска, а ему ничего не оставалось, как уставиться на ее тонкую влажную шею. — Драко, — томно прошептала она. — Пожалуйста! Эта вещь мне очень-очень нужна. Я сделаю все, что ты скажешь. Ты же знаешь, что не обману. Гриффиндорцы всегда держат свое слово. Ну зачем она тебе? Отдай это мне, пожалуйста, — она мягко отстранилась и снова заглянула в его глаза с надеждой. И он, мать его, потонул в ее взгляде. В чертовой мягкости и нежности, с которой она смотрела на него. Как шептала его имя с мелодичным придыханием, заставляя тело реагировать на эти звуки против воли владельца. На мгновение реально забыл обо всем. О ненависти к ней, о вражде, о проблемах и даже о том, как они оказались в такой недопустимой близости. До этого момента Малфой был уверен, что знает о Грейнджер все. Сейчас он понял, что не знает о ней толком ничего, но он это исправит. Она заинтересовала его. Пусть неприязнь никуда не делась, но он забудет о ней на время. Всего лишь на время, пока не поймет, что из себя представляет гриффиндорская гордячка. Кинув ей в руки лекарство, Драко в три шага преодолел лестницу и захлопнул дверь в свою комнату. Он уже не видел, как Гермиона громко выдохнула, силясь унять дрожь в теле. Быстро смешав зелье с водой и выпив его, она тоже поднялась по лестнице и направилась к себе. Не видел он и того, как загадочно она улыбалась своим мыслям. Она что-то для себя решила. В ее умной головке зрел план, который она собиралась воплотить в жизнь. Осталось лишь правильно разыграть комбинацию.