Семь свиданий с Гермионой Джин Грейнджер

На уроке заклинаний, который после битвы на Хогвартс, продолжил вести профессор Филиус Флитвик, студенты проходили ментальный контакт. Гермиона, по обыкновению, старательно записывала каждое слово преподавателя в толстую тетрадь, дублируя озвученные заклинания легким взмахом руки. Эта дисциплина никогда не поддавалась ей охотно. Она была лучшей во многих аспектах, не боялась экспериментировать, но, к сожалению, воздействовать на чужое сознание - ее сильной стороной так и не стало. Единственное, в чем она преуспела на отлично, разве что «обливиэйт», который сохранил жизнь родителям, но украл у нее самой частичку души. Сосредоточенно выводя витиеватые символы, Грейнджер далеко не сразу заметила маленькую записку в форме птички, которая свалилась ей практически на колени, когда она, наконец-то, оторвала взгляд от исписанной до конца страницы. Недоуменно повертев в руках послание, Гермиона распечатала его, моментально узнавая отправителя по почерку: ровные, четкие линии без каких-либо неровностей. Идеальные, прямые - под стать человеку, который выглядел также совершенно, независимо от времени суток, погоды и настроению. «Мы встретимся на этой неделе? Не подумай, что мне больше не с кем провести время, скорее наоборот, выбираю, на чем остановиться в итоге». Гермиона обернулась на последние ряды, места, которые теперь занимали слизеринцы. Кабинет профессора Флитвика до сих пор не был полностью отремонтирован, поэтому мало того, что они занимались в другом классе, так еще и делили урок вместе со змеиным факультетом, потому что ряды желающих окончить обучение заметно поредели, а некоторые и при большом желание сделать этого никогда уже не смогут. Грейнджер факт сдвоенных уроков с вечными соперниками не волновал так, как раньше. C новыми соседями она, может и не подружилась, но и какого-то откровенного негатива с их стороны ощущать перестала. Все просто смирились с ее пребыванием в подземельях. Никто не цеплял ее намеренно, не кидал в спину словесные проклятья. Ее присутствие, скорее, вообще старались не замечать. Собственно, тоже самое делала и она. Уроки профессора Флитвика любили, как слизеринцы, так и гриффиндорцы, - он умел заинтересовать аудиторию. Ну, а после битвы, вообще ни у кого не осталось сомнений, что, несмотря на свой рост и мягкий характер, Фулиус великолепный маг, умеющий одинаково хорошо, как защищаться, так и нападать. Грейнджер прошлась взглядом по задним партам, находя глазами платиновую макушку Малфоя, который вальяжно развалился на стуле и лениво вертел в руках искусное перо. Похоже сегодняшнюю лекцию Его величество решил прослушать, и не утруждать себя дополнительными записями. На ее раздраженный взгляд, он лишь невозмутимо приподнял бровь, а она в отместку демонстративно разорвала на мелкие кусочки его послание. Грейнджер не боялась удивленных взглядов сокурсников, так как никому и в голову не придет, что Грейнджер и Малфой могут обсуждать что-то личное, как закадычные друзья. Все бы скорее подумали, что слизеринец отправил ей какое-нибудь мерзкое послание, от чего гриффиндорка моментально разозлилась. Через полчаса на ее столе красовались еще две новых записки, которые она даже не открыла. Когда профессор объявил об окончании урока, девушка подожгла бумагу с помощью инсендио и гордо вышла из класса. Он невероятно раздражал ее в такие моменты! Этой своей демонстрацией абсолютной незаинтересованности к свиданиям и к ней, в частности. Можно подумать, она заставляет его в тайне встречаться с ней. Бедный Малфой не хочет, но вынужден. Ей хотелось, чтобы Драко тоже ждал этих встреч так, как стала ждать их она. Можно было бы в очередной раз закрыть глаза на заносчивость, но обида и усталость всегда делать первые шаги, но не получать при этом особой взаимности... Гермиона начала сдаваться. Ей было хорошо рядом с ним, но Драко по-прежнему не подпускал ее близко к себе, держа на расстоянии вытянутой руки. Она не жалела, что позволила себе обмануться, - все же ей удалось увидеть иную сторону его характера, но гриффиндорская гордость все же проснулась, вереща, что так больше продолжаться не может. Пора и честь знать. Нельзя никого принудить любить себя, а уж тем более такого, как Драко Малфой, который, с каждым прожитым днем, пробирался в ее мысли все навязчивее и задерживался там на все более длительное время. Гермиона стремительно преодолевала один коридор за другим, пытаясь отвлечься от мыслей о Малфое. Но дойти до класса истории магии все же не получилось, так как ее резко дернули за руку и втащили в темное помещение. От неожиданности, девушка тут же вытащила палочку, заняв, как по команде, боевую стойку. Однако через несколько мгновений опустила руку. Драко Малфой с ироничной улыбкой стоял перед ней, шуточно подняв обе руки вверх. — Полегче, Грейнджер! Не стоит так размахивать палочкой. Ненароком можно и ранить кого-то. — А не надо подкрадываться ко мне со спины! Гермиона раздраженно отдернула край мантии и поправила волосы, одаривая Драко холодным взглядом. Они стояли друг напротив друга в некогда любимом для многих учащихся местом - классом обмена карточками. На стенах все еще висели пестрые плакаты и старые объявления, но письменные столы и книжные полки были полуразрушены, а то, что осталось целым, ненужной грудой лежало у дальней стены, покрытые пылью и мелкими кусками раскрошившегося бетона. — Ты хотел что-то? — прервала тишину Грейнджер. Вся непринужденность Малфоя сошла на нет, и он внимательно рассматривал ее, уделяя особое внимание выражению лица. — Ты не ответила на вопрос. Мне нужен ответ, Грейнджер. Сама понимаешь, в нашей ситуации… — Тогда научись задавать вопросы так, чтобы на них хотелось отвечать, — ощетинилась Гермиона, выливая на него свой гнев. — Знаешь, не у тебя одного могут быть интересные планы на выходные. — Да неужели? И между кем ты выбираешь? — недоверчиво прищурил глаза Малфой. — Я получила письмо от Виктора. Мы давно с ним не виделись. В отличие от тебя, он с радостью готов встретиться со мной, не боясь при этом быть непонятым окружающими, — гаже не моргнув глазом, соврала она. Конечно, никакого письма от Виктора Крама она не получала. Ложь сорвалась с языка неожиданно даже для нее. Наверное — это женское уязвленное самолюбие прорвалось наружу. Потому что захотелось хоть чем-то задеть слизеринца в ответ. Все время он находится в положение короля. Они встречаются лишь тогда, когда ему это удобно. Ну, пусть знает теперь, что он не единственный мужчина в магическом мире, с которым она может и хочет провести время. Малфой все равно прикрепил к ней метку легкодоступной. Пусть думает, что хочет, плевать, но она больше не будет стелиться ковром у его ног, пока не поймет, что и он готов хотя бы немного пойти ей навстречу. — Ты не будешь встречаться с ним! — безапелляционно заявил Драко, сложив на груди руки. — Это еще почему? — Подумай о своем рыжем Уизли. Бедного парня и так жизнь не баловала, так еще и девушка разгуливает на глазах у всех с бывшим ухажером, пока он в очередной раз прикрывает жопу Поттера, все ищущею приключений. Это так подло. Гермиона криво усмехнулась. Вот и всплыла правда. Все это время Малфой думал, что она встречается с Роном, а значит, узнай тот, что в его отсутствие она бегала на свидания с самым ненавистным для него человеком - это бы просто уничтожило его. Да уж, большего предательства и представить сложно. Сам того не осознавая, Драко признался ей, что все их встречи — лишь иллюзия зарождающихся отношений. К ней у него чувств, как не было, так и нет. Он решил отомстить своим заклятым врагам, а она даже не сопротивлялась. — Рон только порадуется за меня, ведь мы расстались с ним практически сразу же после окончания войны. Извини, забыла тебе сказать об этом. А вот такого поворота Драко действительно не ожидал. Слизеринец как-то разом напрягся и опустил руки, едва заметно сжав их в кулаки. — Неужели ты действительно думал, что я предложила бы тебе этот спор, если бы встречалась с Роном? — продолжила Гермиона, сделав шаг по направлению к Малфою. — Думаешь, я смогла бы так поступить с одним из самых дорогих и любимых мне людей? — еще шаг. — Нет, Драко, своего мужчину я буду уважать и во всем поддерживать. Для меня он будет другом, отцом и любовником, и я никогда, слышишь, никогда не сделаю ничего такого, что ранит и обидит его. Так что теперь, — она уже стояла практически вплотную к нему, — на правах свободной от отношений девушки, я вольна встречаться с кем мне захочется. Можешь окончательно выкинуть из своей светлой головы грандиозные планы по унижению Рона. Узнав о наших встречах, он в восторг не придет, но и концом жизни для него это не станет. В коридоре прозвучал первый бой колокола, возвестивший о начале урока. Грейнджер еще секунду наслаждалась выражением лица Малфоя, душа в себе разочарование, что все вот так в итоге закончилось у них. Бледные скулы парня окрасились ярким румянцем, а глаза чуть ли не искрились от ярости, что она таки обвела его вокруг пальца. Девушка развернулась на каблуках и пошла к выходу, твердо намереваясь перевернуть страницу так и не начавшейся истории. — В субботу, Грейнджер. Я буду ждать тебя в том самом ресторане, где мы впервые обедали. Она остановилась возле самой двери, так и не нажав на ручку двери, которая даровала бы свободу. Крепко зажмурилась. Как же она хотела это услышать. Минут десять назад, когда еще надеялась, что он просто сложный человек, а не тот, кто собирался всадить нож в самое сердце недругу. Через нее, тающую рядом с ним и, неожиданно, почти на все согласную. — Хватит, Драко. Больше нет смысла играть. Я не хочу участвовать в этом фарсе. — В субботу, в шесть вечера, — с нажимом повторил он. Гермиона сильнее сжала руку на деревянной поверхности. Разум твердил не соглашаться, а сердце просило не упрямиться. — Никакой игры и никакого обмана. Ты же этого хочешь, разве не так? Грейнджер слышала его шаги, мягкой поступью приближающиеся к ней. Теперь он стоял совсем близко. Она опять затылком ощущала его дыхание, и каждый мускул на ее теле напрягся. — То, чего хочу я, ты дать мне не можешь, — тихо произнесла она, борясь с собой, и проигрывая себе же. — Проверим? Малфой провел кончиком указательного пальца по ее напряженной спине и, переместив руки ей на живот, резко притянул к себе, обвивая ее тело кольцом. Гермиона выдохнула воздух с едва различимым стоном. Силу его желания не ощутить было невозможно. Твердая плоть настойчиво прижалась к пояснице. Голова начала кружиться, а тело предательски томиться, умоляя большего. Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы убрать его руки. — Мне нужно время, чтобы подумать. С этими словами она открыла дверь и вышла в пустой коридор, заставляя себя не оглядываться.

***

Дни пролетали незаметно. Осень окончательно вступила в свои права, накрыв Хогвартс стеной дождя и сильными порывами ветра. Гермиона, которая ранее не питала ни капли любви к такой погоде, сейчас даже не обращала внимания на творившийся за окнами хаос. Все ее мысли занимал парень, от улыбки которого ее сердце наполнялось такой теплотой, что хотелось кричать от счастья. Вспоминая их вчерашние жаркие объятия и поцелуи, она как сумасшедшая блаженно улыбалась и молила Мерлина, чтобы время остановилось. Мысленно просила саму жизнь дать ей еще немного времени насладиться моментом и тем калейдоскопом невероятных по силе эмоций, которые буквально вскружили ей голову. Хорошие дни омрачали только ночи, которых она стала ожидать со страхом. Кошмары стали проникать в ее сны постепенно, ненавязчиво. В начале, это были неосязаемые тени, оставляющие после себя лишь тяжелый дурман в голове на утро. Позже тени начали принимать уже различимые контуры. Ей снилось поместье Малфоев, где Беллатриса пытает ее заклятьем Круциатус. В другую ночь, она столкнулась с худшим из своих кошмаров. Она снова оказалась на той злополучной лестнице, где ее прокляли. Гермиона всячески старалась этого избежать, как-то изменить ход событий, но проклятье настигало ее снова и снова. Сколько бы она не пробовала, ничего не получалось. Такие игры разума не сулили ничего хорошего, это было предостережение, что ее жизнь имеет срок годности. Вот и сегодня Грейнджер проснулась вся в поту, запутавшись в одеяле, с бешено бьющимся в груди сердцем. За окном было еще раннее утро. Небо едва окрасилось светлыми тонами, прогоняя сумрак. Девушка потянулась к тумбочке, где лежал маленький альбом в кожаном переплете, с недавнего времени пополнившейся новыми снимками. Первые страницы украшали детские фотографии Гарри, Рона и Гермионы. Первый курс. Она любовно погладила глянцевые карточки любимых друзей. На них они такие маленькие, несуразные, с растрепанными волосами, но при этом невероятно довольные жизнью. Как же она скучает по тем дням. Гарри и Рон… как сильно хочется их увидеть и обнять. За все это время от них не было никаких вестей. Но сердце почему-то было спокойно за них. Их просто физически не хватало рядом. Она скучала по тем самых разговорам перед камином, непринужденным обедам в Хогсмиде, кислым недовольным лицам за утренним завтраком. Следующие страницы вернули ее к воспоминаниям о чемпионате мира по квиддичу, на котором ей довелось побывать вместе с Гарри и семьей Уизли. Такое ощущение, что это было вчера, хотя с того дня прошло почти четыре года. Тогда еще никто не догадывался, какие ужасные события развернутся буквально через год. Тем не менее, поход на чемпионат она всегда вспоминает с теплотой в душе. Этот день стал своего рода их первым приключением - неожиданным, сперва веселым, но затем опасным. Им тогда невероятно повезло, что ни с кем из них ничего не случилось серьезного. Страх был всепоглощающим. Все будто обезумели, торопясь скорее покинуть палаточный лагерь. Давка была ужасной. Упади на землю, и тебя живьем затопчут. Перейдя к последним страницам, Гермиона непроизвольно затаила дыхание. В них были приклеены фотографии, сделанные на свиданиях. На их с Малфоем свиданиях. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. Иногда Грейнджер крепко зажмуривает глаза, не веря в реальность происходящего. Интересно, как бы отреагировал Драко, увидев столько общих фотографий? Разозлился бы? Посмеялся? Он знал лишь о паре снимков, а фотоальбом хранил уже с десяток. Гермиона перевернула очередную страницу и с помощью заклинания заполнила некогда чистый лист новыми карточками. На последней фотографии она задержала внимание, любуясь удачным кадром. На ней Драко стоял позади нее, крепко обняв за плечи, а девушка расслабленно опустила голову ему плечо. Задний план украшали яркие огни живого города, которые сияли с высоты 130 метров, как россыпь драгоценных камней. Этот снимок был сделан вчера во время их четвертого свидания.

***

Если бы Гермиону попросили бы описать одним словом четвертое свидание с Драко, она бы ответила: «впервые». На этом свидание все было впервые для нее. Казалось бы, все тот же Малфой — саркастичный, надменный и местами резкий. Однако в тот день он сумел снова показать и другие стороны своего характера. Естественно, она пришла к нему. Пока оставался хоть малейший шанс на спасение, она засунет гордыню куда подальше и будет просто плыть по течению, периодически, помогая себе грести двумя руками. В ресторане Малфой галантно встал, когда она, нарочно немного опоздав, подошла к их столику. Грейнджер была уверена, что он разразится гневной тирадой, за то что посмела заставить его ждать, но он не сказал ей ни слова, лишь окинув оценивающим взглядом с головы до ног. Весь обед он не сводил с нее своих пронзительных, отдающих холодом красивых глаз. Складывалось впечатление, что Драко что-то упорно решает у себя в голове, а это заставляло ее нервничать. В какой-то момент Гермиона больше не могла вынести на себе его изучающего взгляда и отлучилась в уборную, чтобы перевести дух. В следующий раз он удивил ее сразу же после того, как они покинули уютный ресторан. Он впервые взял ее за руку сам. Вот так просто и естественно, переплел их пальцы и потянул вверх по улице. Ей же оставалось лишь послушно идти с ним рядом, наслаждаясь моментом и теплом уверенной мужской ладони. Сейчас Грейнджер даже не могла вспомнить, о чем они разговаривали в ту минуту. Все было каким-то нереальным, слишком непривычным. Но с этой нереальностью абсолютно не хотелось расставаться, и Гермиона с удовольствием сжимала его пальцы в ответ. Где-то вдалеке зазвучали звуки скрипки. И через пару минут они приблизились к немногочисленной толпе, которая окружила молодого парня азиатской внешности. Грейнджер сразу узнала знакомую мелодию. Это была одна из композиций Ванессы Мэй. Несмотря на ветер, куртка парня была расстегнута, а на лбу выступила испарина. Девушка достала пятифунтовую купюру и положила ее в стоящую возле ног парня сумку. Он мило улыбнулся ей и благодарно подмигнул. Малфой поморщился и весьма неделикатно поинтересовался с нотками брезгливости: — Он что таким способом зарабатывает себе на жизнь? Неподдельное изумление на лице было таким откровенным, что Гермиона не удержалась и прыснула от смеха. — Не обязательно — это скорее традиция. Мне нравится, с какой страстью он играет и отдается музыке. Таким жестом мне захотелось поддержать его и поблагодарить за великолепный уличный концерт. — Но от денег он не отказался, а значит, нуждается в них. Так почему бы ему не найти нормальную работу? Продолжил настаивать Малфой. Совершенно очевидно, что ее ответ не удовлетворил его любопытство. — Откуда ты знаешь, что у него нет нормальной работы? Возможно, музыка его хобби, и сегодня у него свободный день. Нет лучшей похвалы, чем признание толпы. Никто не заставляет тебя насильно класть деньги. Это личное дело каждого. — Чушь какая-то! — скептично фыркнул Малфой. — Это же унизительно стоять вот так среди маглов и ждать подаяние. Настало время нахмуриться уже Гермионе. — Как ты можешь вот так просто осуждать людей? Ты же ничего об этом человеке не знаешь. Не все рождаются с золотой ложкой во рту. Некоторым приходится ежедневно бороться за кусок хлеба. Драко закатил глаза, но тон сбавил. — Тебе бы только найти, кого защищать, женщина. Как же ты любишь спорить со всеми. Мне вот интересно, если бы ты не была волшебницей, то чем бы занималась? Грейнджер пожала плечами. — Не знаю, но определенно чем-то полезным. Возможно, выучилась бы на адвоката и представляла интересы малоимущих людей. — Я же говорю, — хмыкнул Малфой, — лишь бы найти того, кому нужна защита. И неважно, нуждается он в ней или нет - ты никогда не отступаешься от цели. Гермиона улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Он прав. И теперь ее цель - он сам. Когда правда раскроется, будет ли он таким же саркастичным, но понятливым или же разорвет ее на мелкие кусочки за то, что скрыла правду. Мелодия тем временем уже сменилась, а новые зеваки заменили старых. — Пойдем, я хочу тебе показать одно место, — потянула она Малфоя в сторону от толпы. Грейнджер довольно быстро вызвала такси, который понес их в сторону района Ламбет. В машине Драко снова взял ее за руку. Так они просидели в полной тишине, разделяя момент друг с другом безмолвием. Иногда тишина красноречивей всех слов. Теперь Гермиона понимала суть этого выражения. Через тридцать минут, расплатившись с таксистом, они оказались на южном берегу Темзы. Сумерки уже спустились на город, поэтому вся дорога была покрыта яркими огнями уличных фонарей. Малфой не смог скрыть изумления, когда понял, куда именно Гермиона его привела. Лондонский глаз — огромное колесо обозрения, высотой более 130 метров. Несколько десятков стеклянных кабинок, которые поднимают людей над самым городом и дают возможность рассмотреть его со всех сторон. От такого чудесного зрелища не смог скрыть восторга даже придирчивый и привыкший к роскоши Драко. Как ни странно, но в капсуле они оказались одни. Малфой тут же припал к стеклу, рассматривая открывающийся перед ним великолепный пейзаж, а Грейнджер стояла и любовалась им. Сейчас, скинув маску, он был таким простым и трогательным, что она не могла сдержать улыбки. Ведь не чужды ему простые радости в жизни. Жаль, что он так редко демонстрирует такие эмоции. Отвернуться все-таки пришлось, так как она не хотела, чтобы он застал ее за подсматриванием. Наверное, в какой-то момент она слишком глубоко ушла в себя, так как из раздумий ее вытащили руки, неожиданно обнявшие ее за плечи. Тогда она и сделала фотографию. Драко даже практически не сопротивлялся. Они стояли в обнимку, рассматривая город, мерцающий под ними разноцветными огнями. — Что мне делать с тобой, Гермиона? — тихо прошептал ей на ухо Малфой, лаская своим дыханием и заставляя пальчики на ногах поджиматься. — Ты же прекрасно понимаешь, что это полное сумасшествие? Наверное, он впервые в жизни обратился к ней по имени. И ей это чертовски понравилось! Кожа тут же покрылась мелкими щекочущими мурашками, и она еще теснее прижалась к его груди спиной, едва не мурлыча от счастья. — Понимаю. — Хриплый голос выдавал ее чувства с головой, но она даже не думала его контролировать. Пусть слышит, пусть знает. — И? — Давай поддадимся ему! Она слегка оттолкнулась, чтобы повернуться к нему лицом, не разрывая объятия. Ей не показалось, что, говоря это, он действительно был серьезен. Гермиона нежно убрала маленькую прядку светлых волос с его лба и потянулась за поцелуем. Уговаривать Драко дважды не пришлось. Он накрыл ее губы моментально. С нежностью и трепетом поцеловал в начале в губы, а затем скользнул языком ей в рот. Всю оставшуюся поездку они целовались. Медленно, растягивая удовольствие, сталкиваясь языками, ласкали друг друга со всей нежностью и трепетностью. Руки обоих зарывались в волосы, гладили открытые участки кожи, которые горели от прикосновений. Все то, что они не могли сказать вслух, заменялось приятными усладами. Сегодняшний день стал для Гермионы одним из лучших в жизни. Она никогда так не отдавалась другому человеку. Дарила себя целиком и полностью. Сгорала и возрождалась. Кто бы мог подумать, что таким человеком станет Малфой? А она могла бы и никогда об этом не узнать. Впервые, девушка почувствовала нечто похожее на спокойствие. Может это случилось с ней не просто так? Вдруг — это нечто большее, чем роковое стечение обстоятельств? Конечно, у нее не было ответов на такие сложные вопросы, но Грейнджер захотелось в это поверить. В Хогвартс они вернулись хоть и по отдельности, но оба счастливые. Гермиона вообще никак не могла скрыть блеска ярких глаз и румянца на щеках. Ночью она еще долго ворочалась в постели, но усталость все-таки дала о себе знать, и она провалилась в очередной беспокойный сон еще не подозревая, что утром ей придется столкнуться с по-настоящему сложным испытанием, к которому она оказалась совершенно не готова.

***

— Гермиона, иди сюда! — окрикнула ее Полумна, когда Грейнджер спустилась в Большой зал на завтрак. Лавгуд сидела в компании Нотта, положив голову ему на плечо и ела огромное яблоко. Тео что-то шептал ей на ухо, от чего Луна довольно хихикала, шуточно пиная того по коленке. Отношения таких разных во всем людей вызвали неоднозначные разговоры в Хогвартсе. Одни с восторгом наблюдали, как развиваются отношения одного из богатейших парней Британии и миловидной, но очень странной блондинки. Другие злословили, ожидая распада возмутительного союза со дня на день. Третьи были убеждены, что Лавгуд опоила Теодора и тот нуждается в помощи. А Гермиона просто искренне радовалась за них, видя, как они светятся от счастья, находясь рядом друг с другом и совершенно не обращают внимания на сплетни, которые преследуют их по пятам. — Привет, ребята! Рада вас видеть, — Гермиона присела рядом на скамейку и тут-же потянулась за тыквенным соком. Она стала медленно наполнять стакан и по привычке посмотрела на слизеринский стол. Вокруг Драко с Асторией толпился народ. Слизеринцы оживленно о чем-то разговаривали и периодически хлопали по плечу Малфоя, который почему-то сидел чернее тучи. На секунду их глаза встретились, но он тут же отвел взгляд в сторону. Неприятное предчувствие кольнуло в груди. — Что происходит? — как бы невзначай поинтересовалась Грейнджер, стрельнув глазами в сторону слизеринского стола. — Ты еще не слышала? Вот, прочти, — передала ей газету Луна, перегнувшись через Теодора. Гермиона медленно поставила на стол фужер с соком и взяла протянутую газету. Снова посмотрела на Драко, который на этот раз не сводил с нее пристального внимания. — Не читай, — разобрала она по губам. Во взгляде обреченность, потому что он знает, что она не послушает его. Руки нервно затряслись, но Грейнджер сильнее сжала бумагу между пальцами и посмотрела на главную страницу Ежедневного Пророка. «Свадьба года!» — гласил заголовок. Как нам стало известно из достоверного источника, совсем недавно состоялась помолвка наследника рода Малфоев — Драко Люциуса Малфоя с очаровательной Асторией Гринграсс. К сожалению, нам пока не удалось выяснить, на какое число назначена официальная дата свадьбы, но точно известно одно - помолвка прошла в очень узком кругу, куда были приглашены только ближайшие родственники. Что же, будем надеяться, что свадьбу будущие супруги отметят с большим размахом и серией великолепных снимков торжества. Такой союз должен войти в историю. Желаем им удачи и счастливой совместной жизни! Под статьей напечатана совместная колдография Малфоя и Гринграсс. На ней Драко целует руку Астории, на которой красуется фамильное кольцо Малфоев. Гермиона снова и снова перечитывает статью, как будто не может понять ее смысла. В эту самую минуту ее мечты и надежды разбиваются на мелкие кусочки, острыми краями впиваясь в плоть. Вот так, всего за каких-то несколько секунд, ее жизнь снова рушится, но уже окончательно. Все то, что она собирала по крупицам, испаряется в один миг. Грейнджер не может пошевелиться, не может оторвать взгляда от колдографии, а внутри все предательски ноет и болезненно рвется. Где-то сбоку она слышит обеспокоенный голос Полумны, которая зовет ее по имени. Гермиона невидяще кладет газету на стол, берет сумку и второпях прощается с подругой и Тео, обещая, что позже она обязательно поговорит с ней обо всем. Выход из зала она преодолевает спокойно, - никто не должен увидеть ее боль и слезы, которые душат, рвутся наружу. Лестница, поворот, снова лестница вниз, пароль, подземелье, гостиная, лестница и спасительная комната с табличкой «Гермиона Грейнджер». Грейнджер закрыла за собой дверь и для надежности наложила чары. Сумка спала с ее плеча, и Гермиона сделала несколько шагов вперед, но до кровати так и не дошла. Ноги подкосились, и ее накрыла самая настоящая истерика. Слезы лились каким-то бешеным, сплошным потоком, а из горла вырывались всхлипы и плач, больше похожие на скулеж раненого животного. Гермиона яростно ударила несколько раз рукой по полу в надежде, что боль отрезвит, но легче не стало. Голова опустилась на руки и ее снова накрыло волной бессильной слепой ярости. Дура, какая же она идиотка! Малфой добился, чего хотел — уничтожил ее, не прилагая для этого никаких усилий. Ведь знала, что все будет именно так. Обещала себе не жалеть ни о чем, но сидя на холодном полу, и глотая соленые слезы — она жалела. Как же она жалела обо всем! И эта жалость теперь будет в ней до самого конца. Хотела поверить в сказку? Наслаждайся!