Грешники

Марго никогда не любила, когда за ней подглядывали, и Кай прекрасно это знает. Именно поэтому сейчас он сидит в кресле в квартире своей младшей сестры и без зазрения совести заглядывает в слегка приоткрытую ванную комнату. Пусть девушки сквозь эту крохотную щель и не видно, но большое зеркало всё отражает. И Паркер чертовски рад, что оно висит именно там. Конечно, шторка не позволяет увидеть то, что ведьмаку хочется, но силуэт обнажённого тела Маргариты всё же виден. Кай ухмыляется, когда тело девушки выгибается, чтобы вода попала и на поясницу. Однажды он поставил ножом порез на этом участке её тела, и она до сих пор пытается водой смыть это ужасное их совместное воспоминание. Шум льющейся воды затихает, значит, Марго сейчас отодвинет шторку, и в зеркале появится отражение всего её тела. Парень даже на секунду перестаёт дышать, в ожидании увидеть, наконец, сестру без одежды. Но в тот момент, когда рука девушки сжала мокрую ткань, загораживающую Каю обзор, чёртов Люк в его голове заставляет отвернуться. Паркер даже не сразу понимает, что произошло. Снова заглянув в ванную комнату, он матерится сквозь зубы, ведь Марго уже закуталась в махровый халат.

***

Наверное, впервые в жизни я принимаю душ в двенадцать дня. Ну, если учитывать, что я не была дома со вчерашнего вечера, то это, вроде как, нормально. Хоть мне и кажется, будто что-то идёт не так. Совсем не так. Не могу понять, что именно меня не устраивает, но я не буду даже пытаться, потому что очень устала. Тягаться с вампирами — такая морока. Когда я приехала в Мистик-Фоллс, мысль о бессмертных существах придавала мне уверенности в том, что я здесь не буду чем-то ненормальным, проживая несколько лет без изменений во внешности. Вытираю волосы полотенцем и подхожу к зеркалу. Вытерев его ладонью, смотрю на своё отражение. Господи, это что, мешки под глазами?! И когда я собралась искать Кая и помогать Деймону, если мне просто необходим сон?

***

Я не заперла дверь. Эта мысль пришла ко мне только тогда, когда я уже закуталась в махровое полотенце и собиралась выходить из ванной комнаты. Это, конечно, не преступление, но если бы кто-то зашёл сюда в то время, как я принимала ванну, было бы неловко. Я подняла взгляд с умывальника на зеркало. Прищурившись, я заметила какое-то движение за спиной. Резко повернувшись, я уже была готова произнести какое-либо заклинание, но врезалась в чью-то обнажённую грудь. Причём мужскую. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — я нервно взглянула на Кая. Он был спокойным, как удав, что насторожило меня. Такое с ним случалось крайне редко, ведь обычно он либо слишком злился, либо чересчур много улыбался. — Подглядывал. Я не успела даже возмутиться. Брат убрал с моего левого плеча волосы, откинув их за спину, и наклонился к моей шее. Я затаила дыхание, почувствовав его мягкие губы на своей ещё влажной коже. Его длинные пальцы запутались в моих мокрых волосах, но это не помешало ему отклонить мою голову вправо, открывая для себя больше места. — Кай, — прошептала я, прикрыв глаза. Эти ласки сжигали меня изнутри, заставляя желать брата ещё сильнее, чем когда-либо. — Остановись. И он действительно остановился. Хотя я, пожалуй, хотела этого меньше всего. — Что не так, Марго? — Это неправильно. — Но ведь ты не можешь отрицать, что хочешь меня. Я вздрогнула. Брат прав, на все сто процентов, но ему об этом знать не обязательно. Подтянув полотенце на груди чуть выше, я обошла Кая, однако желание остаться и поддаться было настолько сильным, что на секунду я всё же замерла. Рукой я провела по позвоночнику Кая. Это было неправильно, но этого так хотелось. Так хотелось наконец-то сдаться, но я не могла. Разум напомнил, что мы родственники, к тому же, очень близкие. — Могу, — прошептала я, встретившись в зеркале с взглядом серо-голубых омутов. Ну и кого я пыталась обмануть — его, или саму себя?

***

Покидаю ванную комнату, отгоняя от себя ненужные мысли. Такое чувство, что губы брата целовали мою шею секунду назад, а не чёрт знает когда. Твою мать, да я никогда, ни в одном воспоминании не чувствовала к нему такого! Закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза, пытаясь отдышаться. От своих демонов не убежать, потому что они всё ещё в моей голове. — Что с тобой? До одури знакомый и родной голос раздался где-то из угла комнаты. Но этого просто не может быть. — Какого чёрта ты здесь де… — обрываюсь на полуслове. Я это уже говорила однажды, и закончилось это не очень хорошо. Хотя сначала было очень приятно. — Что тебе нужно, Кай? — Я просто хотел тебя увидеть. Мне хочется убить его. Этот ублюдок ещё смеет так спокойно заявлять о том, что наблюдал за мной… голой. Вот почему я чувствовала себя странно, когда принимала душ — за мной наблюдали. Очень пристально и внимательно, судя по всему. Интересно, как давно он тут сидит? Глубоко вдыхаю, плотнее закутываясь в халат. Под этой тканью нет больше никакой одежды, от этого я чувствую себя не просто неловко — отвратительно. Особенно в краску меня вгоняет пристальный взгляд Кая. Его, походу, совсем не смущает тот факт, что он мой брат. Да это, наверно, никогда и не играло особой роли в его жизни. И моё воспоминание — тому подтверждение. Хотя и меня нельзя назвать святой. — Ты не поверишь, — начинаю я, открывая дверцы шкафа, — но мне тоже нужно было с тобой увидеться. — Да неужели? — брат, кажется, улыбается, но я стою к нему спиной, поэтому не могу этого видеть. — И зачем же? Хорошо, что он не решил, будто я соскучилась. Было бы глупо отнекиваться — потому что по каким-то странным причинам я поняла, что действительно скучала. И уговаривать его помочь Сальваторе могло бы стать отличным предлогом для встречи, но Кай сам пришёл ко мне. За те полтора дня, что мы не виделись, я осознала, что без него мне плохо. Что я отчаянно ищу возможности пересечься с братом, даже если это происходит неосознанно. Когда мы сидели вместе с Фионой и усердно поглощали вторую пиццу в мой квартире, у меня из головы не выходил образ Кая, а после того воспоминания в баре я вообще всё время думала только о его губах, и что мне невероятно хочется поцеловать его. Когда-нибудь я найду логическое объяснение моим внезапным «вспышкам» и желанию быть со своим психованным старшим братом. — Я хочу помочь Деймону. Или Стефану, — что-то я запуталась. Кому из этих двоих нужна помощь? — В общем, Сальваторе. — Серьёзно? — Кай, похоже, действительно недоумевает, зачем мне это нужно. Да я и сама не знаю, зачем. Просто помочь кому-то — для меня в порядке вещей. Никогда не понимала, как можно быть равнодушным к чужим страданиям. Хотя по Стефану и Кэролайн не скажешь, что им плохо. — Действительно хочешь выпустить мамашу Сальваторе? Нет, мне, конечно, нравится эта идея, я бы и сам сделал это без тебя. Но, Марго, в тюрьмах сидят лишь те, кто это заслужил. — Не всегда, — хмыкаю, доставая с полочки джинсы. — Хотя конкретно тебе там самое место. — Даже не буду отрицать. — Вообще-то, Кай, — я прижимаю к груди одежду, поворачиваясь к брату лицом, — мы не станем освобождать эту женщину. У меня есть другая идея. — Окей, посвяти меня в свои планы, сестрёнка. Только сейчас понимаю, что все эти восемнадцать лет мне безумно не хватало этого язвительного тона. Какое-то приятное чувство умиротворения расползается по телу, заполняет каждую клеточку, и сразу становится так хорошо, что даже страшно. Без Кая всё было не так. — Всему своё время. Выйди и дай мне переодеться. Конечно, я могла бы пойти в ванну и запереться, но открывать перед братом ящик с нижним бельём я не стану. — Да ты не стесняйся, — ухмыляется он, усаживаясь в кресле поудобнее, будто ожидая шоу. — Чего я там не видел? Эта фраза невероятно злит меня. Как много можно рассмотреть сквозь приоткрытую дверь ванной? Боюсь, ответ на этот вопрос знает только сам Кай. — Прочь, — шиплю, подходя к брату, и хватаю его за руку. — Иди на кухню, поставь чайник, я сейчас приду. И без «но»! — Ладно-ладно, как скажешь. Он поднимается и выходит из комнаты, оставив меня одну. Наконец-то. С одной стороны, Кай меня безумно бесит, и порой я борюсь с желанием прикончить его. Но в то же время я чувствую, что мне его не хватает, как банального воздуха. Рядом с ним тревожно, но легко на душе. Я бы не сказала, что раньше мы хорошо общались, но, чёрт, в моих воспоминаниях мы ближе друг к другу, чем можно себе представить. И с каждым днём я всё больше боюсь того, что однажды закрою глаза, и увижу, как брат лишает меня девственности. К такому не подготовишься. Одевшись, вешаю уже ненужный халат на вешалку в ванной комнате и иду на кухню. — Что ты делаешь? — Прости, никак не могу понять, как работает электрический чайник, — Кай вертится возле розетки, и на первый взгляд кажется, будто он не может воткнуть вилку, но всё куда хуже — провод просто не дотягивается, потому что сам чайник стоит на электрической плите. Благо, пока ещё выключенной. — Ты точно идиот, дорогуша, — недовольно произношу, отталкивая брата от греха подальше. Не хватало ещё подожжённого электрического прибора. — Ого, «дорогуша»… мне не нравится. — А мне плевать, что тебе нравится, а что нет. Моему возмущению нет предела. Но как только я, наконец, правильно включаю чайник и поворачиваюсь к Каю лицом, готовясь обсыпать его ругательствами, то непроизвольно замираю с приоткрытым ртом. Почему-то уже не хочется материть его, совсем. И, пусть он ничего такого и не делает, просто рассматривает сахарницу, из которой сейчас должен посыпаться сахар, я ужасно хочу его обнять. Хотя бы просто обнять, большего и не нужно. — Давно ты меня так не разглядывала. — Что? Моментально осекаюсь и отворачиваюсь, проклиная всё, на чём свет стоит. Я чуть не подошла к нему и чуть не притронулась. Это было бы непростительно. — Ну и в чём же заключается твоя гениальная идея? — интересуется он, вырывая меня из своих собственных мыслей, где я ругаю себя всеми возможными словами. Сначала даже не понимаю, о чём речь. Меня настолько волнует его персона, находящаяся ко мне в непозволительной близости, что я уже и забыла о том, зачем брат вообще мне нужен. — Точно, — потираю виски, дабы привести мысли в порядок. Всё ещё стоя к Каю спиной, достаю две чашки из шкафчика. — Нужно, чтобы я выглядела как эта женщина. Иллюзия там, все дела. — Заставить Стефана думать, что ты его мать? — спрашивает он и подходит ко мне, становясь рядом. Я инстинктивно делаю аккуратный шаг в сторону. — Хитро. Но, знаешь ли, это не так-то просто. Понадобится, как минимум, образец ДНК. — А как максимум? — интересуюсь, повернув голову к брату. Он смотрит на меня задумчиво. Ясно, и сам не знает. — Можно поджарить Стефану мозг, — наконец произносит Кай, неотрывно наблюдая за тем, как я кладу в чашки по пакетику чая. — И заставить его видеть на твоём месте мамашу Сальваторе. — Сможешь это провернуть? — Вполне. Я же всемогущий лидер клана Близнецов. Усмехаюсь. Риск, определённо, велик, и, если у нас ничего не выйдет, Сальваторе разозлится так, что вернуть ему человечность будет практически невозможно. Но попробовать всё же стоит. — Ладно. Нужно рассказать об этом Деймону. — Обязательно, сестра. Но ты же понимаешь, что я делаю это не по доброте душевной? Что-то мне это совсем не нравится. Я смотрю на Кая, закрыв дверцу шкафчика, где брала до этого упаковку чая. Он подмигивает мне и берёт уже закипевший чайник в руки, разливая кипяток по чашкам. — На что ты намекаешь? — спрашиваю, чтобы потом не оказаться в неловком положении. Хотя я, пожалуй, в последнее время в неловком положении нахожусь круглосуточно. — Я тебе потом напомню о том, что ты должна мне. А сейчас, пока чай остывает, позволь мне сходить в душ. Брат, не дожидаясь моего разрешения, которого я бы ни за что дала, направляется к выходу из кухни, на ходу стягивая с себя серую футболку. Я тяжело сглатываю, не отрывая взгляда от его идеальной накачанной спины. Он и восемнадцать лет назад был в неплохой форме, но сейчас его тело стало явно привлекательнее и притягательнее. Вспоминаю, как в своём воспоминании проводила пальцами по позвоночнику Кая, и сейчас мне захотелось сделать то же самое. — Но тогда чай остынет, — произношу осевшим голосом, когда брат покидает кухню, а его офигенная спина перестаёт маячить перед глазами. — Не люблю пить горячий.