Грешники

Кладу меню на столик, но мне тут же отдают его обратно, сказав, что заказ состоит только из двух чашек кофе. Ну и отлично, всегда бы так, а то как закажут три огромных пиццы с кальмарами или суши на десятерых, то хоть вешайся. Вот где в нашей скромной забегаловке найдется столько подносов? Через пять минут я уже ставлю чашки, наполненные ароматным тёмным напитком на столик, где сидят и болтают непонятно о чём два довольно симпатичных парня. В иной раз я бы даже пококетничала, и, может быть, у меня появились бы нормальные отношения, как того хочет Фиона, но все мои мысли заняты лишь одним сумасшедшим человеком, путь к которому мне отрезала сама судьба. — А мы встречались? — вырывает меня из раздумий один из парней. — Лицо знакомое… Я внимательно смотрю на него, пытаясь вспомнить, виделись ли мы раньше. — Не думаю, — спустя несколько секунд выдаю я. — Точно! — неожиданно другой парень подаёт голос. Хм, а он довольно приятный, но всё же не сравнится с голосом Кая. — В клубе, ты ещё на шесте пыталась танцевать. У тебя неплохо получалось, но твой парень кричал так, что его слышно было на всё помещение, несмотря на то, что громко играла музыка. В каком, на хрен, клубе?! Когда, да и какой парень? У меня же нет парня… — Вспомнил, да. Отличное тело у тебя, подруга, жаль, конечно, что ты тогда не разделась догола, — улыбается другой, как будто вспомнил что-то до омерзения приятное. — Не обижайся, двигалась ты действительно круто, хоть и была пьяная в стельку. Киваю, как китайский болванчик, не останавливаясь. Кажется, я начинаю понимать, о чём эти двое говорят. Тогда, когда Кай должен был отвести меня в дом Сальваторе, мы каким-то чудным образом оказались в клубе. Да, я этого не помню и даже некоторое время считала, что брат мне попросту соврал, хотя всё указывало на правдивость его слов. А теперь вдруг оказывается, что всё это реально было, как и те воспоминания, всплывающие в моей голове. Ещё раз кивнув, хотя не понятно, кому и зачем, удаляюсь в склад. Там меня, по крайней мере, никто не будет трогать.

***

Марго уже пятнадцать минут измеряет шагами склад, успев обойти все стеллажи и изучить, кажется, каждый продукт, что находится в помещении. Заходить сюда всегда было обыденным действием, но сейчас от серых стен и не менее серого потолка хотелось обернуться пылью, только бы не видеть всего этого уныния, так похожего на её жизнь. Она вот уже шестнадцать лет, как находится в облике восемнадцатилетней девушки и, хоть ей и нравится, что её тело всё так же молодое и красивое, но иногда кажется, будто с того момента, как она осознала, к чему привёл тот проклятый выброс магии, прошло не больше секунды. Ведь Марго ни капельки не изменилась. Только сменила некоторые привычки, не более. Вообще, если бы не Фиона, Паркер давно бы уже покончила с собой, потому что бороться с неизменной пустотой внутри себя непомерно тяжело. Иногда она чувствовала себя так, будто за её спиной лет пятьсот, а не тридцать шесть. Вся её жизнь была однообразной и не имеющей никакого смысла. Ровно до тех пор, пока в ней снова не появился старший брат. Он как будто вернул девушку в чувство, а она словно бы заново ожила, пытаясь начать всё сначала. — Не думал, что ты такая дешёвая. Голос Кая раздаётся у входа в склад, вынуждая Марго выглянуть из-за стеллажа с консервами. — Не поняла? На первый взгляд всё ясно — брат назвал её шлюхой, и удивляться, собственно, нечему. Но как-то девушка сомневается, что правильно растолковала эти слова. — Маргарита у вас уж больно мало стоит. Хотя бы ради приличия цену повысили. Только сейчас Марго замечает в руках Кая бокал, наполненный явно алкогольной жидкостью. Она недоумённо смотрит на брата, не в силах понять его намерений. — Для тебя купил. Угощаю, — парень протягивает бокал сестре, но ей в любом случае придётся подойти, чтобы взять его в руки. — Обойдусь. Вдруг там яд. Девушка и сама не хочет верить в то, что только что произнесла, но мысль-то толковая. Может, он решил её отравить, всякое ведь бывает. Особенно, если речь идёт о Малакае Паркере. Тут вообще нужно быть настороже. — Ты серьёзно? — удивляется парень, разведя руки в стороны, будто искренне не понимая, почему она отказывается. Хотя, на самом деле, Кай прекрасно понимает причину таких резких слов. — Клянусь, это обычная Маргарита. Зря я, что ли, деньги тратил? — Если на это потратил, — бубнит девушка, — то и на яд денег не пожалеешь. Несмотря на то, что всё это прозвучало еле слышно, Паркер услышал. Нет, ему не обидно, даже наоборот, забавно. Он растягивает губы в улыбке и начинает смеяться. Добродушно и мягко, как какой-нибудь обычный старшеклассник, отчего Марго в недоумении поднимает голову. Ей действительно не ясно, что здесь делает её брат, да ещё и с бокалом алкоголя, вероятно, намереваясь споить свою сестру. Для своих собственных целей, разумеется. Он ничего не делает просто так, даже помогать ей за «спасибо» отказался. Гадкий гад! «Но всё же прекрасный гад», — проносится в голове Марго. Но она тут же решает, что первая мысль несёт в себе больше правды. Вся Маргарита оказывается у неё на лице, волосах, и даже рабочей кофте. А Кай, как ни в чём не бывало, стоит напротив неё, вертя в руке уже пустой бокал. И как девушка упустила тот момент, когда он к ней приблизился? — Деньги, вообще-то, из ниоткуда не берутся, и я не стану тратить их, даже ради тебя. Марго находится в полнейшем шоке, струшивая с рук капли алкоголя. А эти слова со стороны брата добавили масла в огонь, разжигая в ней злость. — Да что ты? — говорит она приторно-сладким голосом. — Тебе вообще известно слово «работа», а, ублюдок? — Ну что ты, сестричка, конечно, известно. Как, по-твоему, я эти деньги получил? — Не знаю, может, украл? — Мыслишь в верном направлении. Марго закатывает глаза, а потом замахивается, желая дать Каю пощёчину, но, не решившись, замирает на полпути. Ладонь находится в считаных сантиметрах от щеки брата, но даже если девушка и продолжит, желаемого эффекта всё равно уже не получит. Коротко улыбнувшись, парень ставит бокал на одну из многочисленных полок ближайшего стеллажа и вдруг подаётся вперёд. Обхватив ладонями лицо Марго, он прижимается губами к горящему от злости и негодования лбу сестры. Её глаза расширяются, а рука непроизвольно опускается на его крепкое мужское плечо. Девушка облизывает мокрые губы, ощутив на языке привкус Маргариты. Отстранившись, Кай вглядывается в лицо Марго, покрытое ярким румянцем. Это она от стеснения и от сознания того, что брат впервые поцеловал её, будто они родные люди. Нет, они-то, конечно, очень даже родные, но мысль о том, что он может быть таким аккуратным, придаёт ей какое-то ощущение защищённости, которого она не чувствовала даже в детстве рядом с сильным отцом. — Так и будешь стоять, как каменное изваяние? — интересуется Кай, убирая руки от её лица. Отрицательно махнув головой, Марго обнимает его, вдыхая носом его аромат. Приятный одеколон смешался с естественным запахом Паркера, отчего по телу девушки пробегается табун мурашек. Ей кажется эта смесь знакомой, но она точно знает, что раньше никогда не подходила к брату настолько близко, чтобы почувствовать это. Хотя, в воспоминаниях очень даже может быть.

***

— Вот это неожиданность, Маргарита, — явно улыбаясь, произнёс Кай. — С чего бы это вдруг ты решила обнять меня? — Да я и сама не знаю. Просто… захотелось близости. Я от себя сама не ожидала, что, как только его увижу, сразу полезу обниматься. Это как-то… само собой вышло. Но, признаться честно, это были, пожалуй, самые приятные ощущения в моей жизни. Тепло его рук у меня на спине ощущалось даже через ткань футболки, а его улыбка, казавшаяся самой, что ни наесть, доброжелательной, заставляла меня улыбаться в ответ. — Близости? Со мной? Не смеши меня, сестрёнка! С каждым словом Кай начинал смеяться громче, но смех его был приятным. Хотя мне и стало слегка неприятно от этих слов. Он считает себя никому не нужным, как ему с самого детства внушил отец. Отстранившись, я теперь уже хмуро взглянула в глаза брата, но он просто улыбался. Никакой насмешки, ничего, что можно было бы назвать стёбом. Хм, даже странно. — Я серьёзно, — приподняв уголки губ, произнесла я. — Ты же мой брат. А теперь настала очередь Кая хмуриться. Но, в отличие от меня, его глаза потемнели, а улыбка больше так и не появилась на его красивом лице. Он отшатнулся от меня, как от прокаженной, окидывая меня своим тяжёлым и невероятно холодным, словно лёд, взглядом. Я вся сжалась от предвкушения чего-то плохого и нехорошего. Стало страшно и паршиво, хотя всё ещё было не понятно, что я сделала не так. — Да, — начал он тихо, но как-то по-особенному угрожающе. — Брат. Родной. Мы одной крови, ну и что же в этом такого? — Кай начал наступать, но я не двигалась с места. Его слова вгоняли в ступор, а на глаза наворачивались слёзы. — Разве кровное родство запрещает любить человека по-другому? Это просто навязанный стереотип. Подумаешь, дети родятся уродами. И то не факт, бывает, всё нормально. Так нет же, если мы брат и сестра, так нам и чувствам поддаться не разрешается, будто мы в средневековье и рождены в разных слоях общества. С каждым словом он подходил всё ближе, а голос его становился всё более угрюмым. К концу этой пламенной речи я уже ничего не видела из-за пелены слёз. Как только брат замолчал, они полились с новой силой, вынуждая меня всхлипывать и закрывать лицо руками. Мне было обидно от слов Кая. Но не потому, что всё это звучало глупо, а потому, что всё это правда. Чистейшей воды правда, до последнего звука. — Нет-нет, только не плачь. Ты же знаешь, я ненавижу плачущих женщин. От этого мне стало ещё хуже, особенно от последнего слова. Женщина. Нет, я ещё не такая. Ни на вид, ни физически. Брат прижал меня к своей груди и поцеловал в макушку. — Чёрт, зайчонок, прости. Просто нужно было высказаться. Извини, что всё это вышло в такой форме. Ты не должна была этого слышать. Теперь голос брата был мягче, но я с удивлением заметила, что он действительно чувствует вину. Это ощущалось буквально в каждом его жесте, даже совсем незначительном. Я утёрла ладонью щёки и с горечью осознала, что теперь футболка Кая была мокрая от моих слёз. — Эй, Марго, ты одна?.. — по лестнице, возле которой мы стояли, вниз сбежала Алексия. Завидев нас, она остановилась, но я не спешила отстраняться от брата. — Он что-то тебе сделал? Я прибью его, ты же заешь, я могу… Не успела я ответить, как Кай первый начал говорить: — Я сам прибью тебя раньше, чем ты успеешь пикнуть. Так что заткнись и уйди отсюда прочь. — Всё окей, Алексия. Я просто это… ну… ударилась. — Если бы ты просто ударилась, то столько слёз бы не было, — возразила сестра, складывая руки на груди. — Так я локтем. На это ей было нечего ответить, и она ушла, что-то недовольно бурча себе под нос.

***

Широко распахиваю глаза, пытаясь переварить всё то, что только что увидела. Глаза на мокром месте, вероятно, от того, что слова брата о родстве донеслись из прошлого до меня настоящей. Чёрт, как же он был прав. — …прекрати это, Марго, — слышу над ухом тихий, но слегка насмешливый голос Кая. — Мне нравится слушать твои протяжные стоны, когда я имею тебя, смотреть, как ты выгибаешься от моих ласк, но обниматься — это как-то не моё, прости. Тут же, сражённая его словами, отталкиваю брата, но он от этого только ещё шире улыбается. — О чём ты, блин, говоришь? Какие стоны, какие ласки?! Он смеётся, запрокинув голову назад, открывая мне вид на его шею и слегка подрагивающий кадык. Ох, чёрт, как же хочется провести по этой белой коже зубами… — Эх, Марго, как много тебе ещё предстоит вспомнить! — Объясни же, наконец! Что я должна вспомнить? — Ты ещё не догадалась? — удивляется Кай, перестав смеяться. — Тебе стёрли память, сестрёнка. — Кто? Как бы абсурдно это ни звучало, но в этом всё же есть смысл. Хотя я и не понимаю, кому могло понадобиться сделать это. Ведь память — это так важно. Убрать что-то из человека — равно разорвать его душу, а это, по меньшей мере, очень грубо. — Наш обожаемый отец. — Ты лжёшь! — протестую я, встав на защиту Джошуа. Папой я его уже не считаю, но всё же слова брата звучат странно. — Нет. Ты задумайся на досуге, какие у него могли быть причины для того, чтобы совершить такой поступок. Кай наклоняется ко мне, видимо, желая поцеловать, но я вовремя отворачиваюсь, и его губы натыкаются на мою щеку. Рассмеявшись уже чёрт знает в какой раз за день, он машет головой, будто смеясь с меня. Опять.