Грешники

Кай протянул сестре третий стакан воды, но она всё не могла совладать своими мыслями и нормально сказать хоть что-то. — Может, хватит пить? — с ухмылкой поинтересовался он. — А то ещё лопнешь. Джо бросила на него гневный взгляд и резко поднялась со стула. — Я всё видела, — наконец произнесла она и, что крайне меня удивило — её голос ни капельки не дрогнул. Отчего же тогда было медлить? — Что? — с максимально заинтересованным лицом спросил Кай, сложив руки на груди и делая вид, что он вообще не в курсе дел. Хороший актёр. — Ты целовал её. Голос Джо был пропитан ядом, что даже я невольно вздрогнула и приготовилась к самому худшему, что могла сделать разъярённая сестра. А вот Кай оставался всё таким же спокойным. Я заламывала пальцы и нервно кусала губы. То, что произошло, вызывало у меня панику высшей степени. Я просто не знала, куда себя деть. Кай сказал, что всё будет нормально, но у меня было такое чувство, что он хотел, чтобы она узнала. Но какой в этом смысл? Чтобы о наших не совсем родственных отношениях узнал весь клан, из которого нас тотчас бы вышвырнули, как уличных котят? Хотя Кай, фактически, и так в нём не состоял. — Я видела, — повторила Джо, не замечая на лице своего брата-близнеца никакой реакции. Её это, как и меня, несомненно, напрягало. — Ты не знаешь, что видела. — Я не слепая, Кай! Ты поцеловал Марго, притом без её собственного согласия. Это равносильно изнасилованию. Тут даже он выпрямился. М-да, сестрица, такого я не ожидала. — Изнасилованию? — переспросил Кай, упорно игнорируя мой взгляд, которым я пыталась просверлить в нём дыру. Бесспорно, он своим беспечным видом только усугублял ситуацию. — Именно! Она твоя сестра, так что можно сказать и так. — А что ты видела? Он всего лишь наклонился близко к моему лицу и… — Тебя я вообще не спрашивала, Марго! — довольно резко оборвала меня Джо, и я замолкла, вновь предоставляя Каю возможность разобраться во всём этом. — Ладно, я сделаю вид, что ничего не видела. Но, — она сделала шаг в сторону брата, — если я услышу, что ты её трогал, или, не дай бог, увижу, — я тебя закопаю. А ты, Маргарита, держись от него подальше. Мало ли, что взбредёт в его больную голову. Сестра ушла из кухни, позволяя мне, наконец, выдохнуть. Этот разговор был одним из самых сложных в моей жизни. И почему это Кай всё время был спокоен, будто бы прямо в этот момент не решалась наша дальнейшая судьба? Будто бы не его Джозет застала, беззастенчиво целующего меня, и будто бы не я пять минут назад фактически призналась в своих «неправильных» чувствах, которых, по сути, быть не должно. — Что ты наделал? — я стояла в метре от брата, и, хвала всем ведьмам, он не пытался сократить это расстояние. — Она вполне спокойно может обо всём рассказать отцу. — И что? — Ну да, социопату ведь всё равно. — Я социопат, — он улыбнулся, кажется, искренне. Хотя, он же актёр, кто мог знать, что у него на уме? — Но то, что я к тебе невольно испытываю, доказывает, что я не безнадёжен. — Ты всё лжешь. И я не позволю тебе снова ко мне прикоснуться. И не надейся — я никогда не пойду у тебя на поводу. Кай рассмеялся. Меня это удивило, потому что в этих выдуманных и ни черта не правдивых словах не было ничего смешного. По крайней мере, для меня. Но он, видимо, счёл их забавными. Возможно, потому, что знал меня, как облупленную, и с лёгкостью мог отличить правду от неправды. Да, вероятнее всего, так и было. — Если так, то давай поспорим. — Не поняла? — Спорим, что до конца недели я смогу тебя уломать? — Что сделать? — я искренне надеялась, что ослышалась. — Ну, затащу в койку. Называй как хочешь. — У тебя совсем, что ли, шарики за ролики заехали?! — возмутилась я, хотя такая перспектива, в принципе, не была мне противна и, возможно, я даже хотела этого. — Ни за что! — Ты же так уверена в том, что сможешь противостоять своим чувствам, так что тебе мешает? Если ты победишь, то я от тебя отстану. Навсегда. — Это плотские желания… — попыталась возразить, но сразу же поняла свою ошибку. — Значит, ты не отрицаешь, что они есть? Тем лучше, — Кай резко хлопнул в ладоши у меня перед лицом, вновь привлекая к себе любимому внимание. — Но когда я выиграю, ты будешь моей. Во всех смыслах, — он лукаво поиграл бровями, а я легонько стукнула его по плечу. Хотя вообще-то мне хотелось его придушить. У меня не было выбора и не оставалось ничего, кроме как согласиться на эту опасную авантюру. Как бы я не желала свести наше общение на нет, пока брат живёт в этом доме, это невозможно. А смогла бы я противостоять «плотским желаниям»? Вряд ли, и это было естественно, как ясный день. Но он так настаивал… — Уверен в своей победе? — мрачно поинтересовалась, протягивая руку. — Зайчонок, — Кай сладко улыбнулся, — я всегда побеждаю. От этих слов у меня по спине пробежали мурашки. Но в глубине души я надеялась, что победит он.

***

Я вздрагиваю и открываю глаза. Неожиданный поворот событий однако. — Что-то интересное? — Нет. Ровным счётом ничего… Кай выходит из-за моей спины, и я понимаю, что он держал меня за руку. Зачем? — Я думаю, ты врёшь, — щурится он, делая шаг назад, и осматривает меня с ног до головы. — У нас было много интересного. Ну почему, почему я должна отвечать на его вопросы? Почему я вообще должна быть здесь? Почему нельзя было просто убить меня ещё тогда, в 1994? Почему я вообще что-то чувствую, ведь до появления Кая я была будто бы психически нездоровой — мир казался мне искусственным, а собственная жизнь бессмысленной? Почему, почему, почему? — Ладно, — брат ведёт меня в сторону кухни, — предлагаю тебе выпить чаю. — Проще сразу выпить яд, чем взять что-то из твоих рук. — А ещё полчаса назад ты говорила, что любишь меня… Неловко. Ну что поделать, моё настроение меняется в зависимости от воспоминаний, уже довольно долго сопровождающих мою жизнь. — Я сказала это целых полчаса назад, — покорно захожу в кухню после того, как надела на себя какое-то платье бывшей хозяйки этого дома, и сажусь на стул, в то время как Кай подходит к плите. — С тех пор я могла изменить своё решение. — Нет. Не могла. И даже не спрашивай почему. Ну, спасибо, что хоть предупредил. А то я никак не запомню, что мой брат не любит отвечать на вопросы. Мои вопросы. Спустя час я всё так же сижу за столом, глядя на Кая из-под нахмуренных бровей. Как же всё это сложно. — Ты такой дебил. — Ох, спасибо, что заметила! — ухмыляется он, заливая в себя чёрт знает какую по счёту чашку кофе. — Хоть бы приготовила что-нибудь, а то уже столько времени сидишь тут без дела. — Ты и сам можешь приготовить. Благо, это то, что ты можешь сделать идеально, помимо убийств. Кай снова улыбается. Ему что, кажется, что всё это — комплименты? Если так, то он точно дебил. Впрочем, у меня совершенно нет оснований сомневаться в этом. — Хочешь знать, почему я такой довольный? — интересуется он. После моего отрицательного ответа он начинает улыбаться ещё шире, если таковое вообще возможно. — Потому что ты сказала, что любишь меня. Это самое лучшее за последние дни. Я прикрываю глаза ладонью. Хочется плакать. Я подвела саму себя. Теперь он точно не оставит меня в покое. Нужно было молчать, и всё было бы замечательно. Ну, мне так кажется. — Я хочу спросить, — начинаю, всё ещё не смотря на брата. — Зачем ты позволил Джо узнать о наших «отношениях»? Наступает минута тишины. Не решаюсь убрать руки от лица. Вроде бы ничего такого, но я чувствую страх. Спрашивается, отчего? Я поняла только сейчас. Я не боюсь смерти и не боюсь умереть от его руки. Я боюсь, что однажды он скажет, что тоже любит меня, и тогда я забуду всё, что знала, всё, что думала о нём, когда он был для меня всего лишь братом, который убил множество дорогих мне людей. Тогда я просто стану другим человеком. Возможно, больше не вернусь к бессмысленному существованию ведьмы, а стану девочкой на побегушках у собственного брата. И, чёрт возьми, я бы хотела быть этой девочкой на побегушках. Боже, лучше бы он всё же прикончил меня, хотя бы не восемнадцать лет назад, хотя бы два часа назад. Просто тошно уже понимать, что все мои чувства имеют другой смысл. Они означают совсем не то, что предполагалось изначально. Нет, я не буду избегать смерти от руки Кая, я буду жаждать её, как собственного искупления в грехах. — Ты права, нельзя сказать, что тогда мы встречались. Я хотел тебя, ведь ты была прекрасна и не боялась ничего, кроме меня. Я чувствовал себя твоим личным богом. Ты не смела перечить мне, и даже если ты думаешь иначе, то всё равно понимаешь, что я прав. Это был февраль девяносто четвёртого. Ты ещё не принадлежала мне полностью, но я почти добился своего. Помнится, я хотел, чтобы Джо узнала, но именно тогда, на кухне, это вышло совершенно случайно. С тех пор, как она узнала, она совершенно изменилась. Сестра никогда особо не боялась меня, была, пожалуй, единственным человеком во всём мире, который не презирал меня и не считал ублюдком. Но с того самого момента её мнение резко изменилось. — А разве я считала тебя ублюдком? — сложно понимать, что кто-то знает твоё прошлое лучше, чем ты сам. Даже если это самое прошлое сильно связывает тебя с этим человеком. — Я уже говорил, что ты боялась меня. Думаю, ты и сама это прекрасно знаешь. Да, ты считала, что я полнейший урод, не заслуживающий жизни, хотя ещё не знала, что была абсолютно права. Ты ненавидела меня и одновременно была влюблена в меня. Я скучаю по этим моментам. Поднимаюсь со стула и смотрю на Кая сверху вниз. Он ухмыляется, но когда я направляюсь к выходу, не останавливает меня. Неужели он решил дать мне свободу? Если это так, то я совсем не узнаю своего брата. Я точно знаю, что люди не меняются. Они не меняют своих принципов, даже если провели восемнадцать лет в аду или если им стёрли память. Их чувства остаются, мнения остаются, результат их действий очевиден. Я точно знаю, что люблю своего брата, всегда любила, просто забыла об этом на восемнадцать лет. Я точно знаю, что Кай может чувствовать, даже если он говорит, что он социопат и был в аду восемнадцать лет. Я точно знаю, что однажды сдамся, подчинюсь его воле и снова буду принадлежать ему. А пока что я свободна и могу уйти, позволить себе забыть обо всём хотя бы на чуть-чуть. До тех пор, пока внешние факторы снова не повлияют на мою память.

***

— …А потом она ушла. Представляешь? Кай сидит за столиком в одной из местных закусочных, где нет и не может быть кого-нибудь, кто смог бы узнать его и попытаться прикончить. Он уже около часа пьёт виски и рассказывает свою историю мужику, который в хлам пьяный и почти что спит с открытыми глазами. — Так ты говоришь, она твоя сестра? — спрашивает мужчина, смотря на парня затуманенным взглядом. — Именно. Поэтому мы не можем быть вместе, только не здесь, где каждый, кто знает о нашей связи, готов блевануть в любой момент. К тому же я всё ещё лелею надежду на то, что смогу покончить с осточертевшим папочкой, испортившим жизнь всем своим детям. — Милая история с отличным концом. А теперь давай поспим… Кай наблюдает за тем, как мужик сворачивается калачиком и почти сразу начинает сопеть. Ну и ладно. Паркеру просто нужно было выговориться. Он это сделал, сумев даже не захмелеть окончательно. Он знает, что его план почти завершён. Осталось лишь несколько пунктиков. Марго, конечно, не догадывается о плане, но Кай уверен, что когда она вспомнит всё, что с ней произошло, захочет разделить победу. А победа уже близко, он уже чувствует её опьяняющий запах. — Хэй, красавчик. Кай не успевает покинуть заведение, как к нему подходит обворожительная ночная бабочка, касаясь его плеча. — Не хочешь шикарно провести эту ночь? — она обворожительно улыбается, абсолютно уверенная в положительном ответе. — Хочу, — спокойно говорит Паркер, — но, боюсь, моя девушка ещё не совсем готова к тому, чтобы ложиться под меня. Она даже не помнит, что уже делала это, и не единожды. Как тебя зовут? — Хелен, — девушка надувает свои пухлые губки, трогая спину парня, уверенная, что уже совсем скоро он сдастся. — Почти так же зовут девушку Деймона… Так вот, Хелен. Я предлагаю тебе уйти без лишних слов и оставить меня в покое. Иначе я сломаю твою милую шейку. — Знаешь, я сочувствую твоей девушке. Кажется, хорошо, что она многого не помнит. Ты и ей так угрожаешь? Сжав кулаки, Кай отходит назад. Он не должен поддаваться гневу, не должен. Конечно, Марго сможет понять его, но это будет лишь тогда, когда она вспомнит. До тех пор себя нужно сдерживать, хотя бы для того, чтобы сестра не стала снова его ненавидеть. — Угрожаю. Только она знает, что это лишь угрозы, и на самом деле я этого никогда не сделаю. А вот тебе стоит меня бояться. Шикарно провести ещё одну ночь своей бессмысленной жизни. Пока! Он покидает заведение, вдохнув свежего, не пропахшего перегаром воздуха. Этот день прошёл неплохо, но завтра точно будет лучше.