Грешники

Лив проводит рукой по полке с алкоголем, проверяя на наличие пыли. Но тряпка так и остаётся зажатой в руке, поскольку девушка, занятая своими мыслями, вспоминает небольшую подробность из детства. В последнее время подобные вещи часто приходят на ум из-за потери брата-близнеца, которого так не хватает в настоящем. Однако фотография, о которой Лив вспомнила, связана не столько с Люком, сколько с двумя родственниками постарше: на старой выцветшей фотобумаге были изображены целующиеся Кай и Маргарита. И самое интересное, что брюнетка на ней почти полностью обнажена, не считая простыни на плечах. До сих пор не ясно, как это фото попало на чердак, но историю его происхождения четырнадцатилетним Лукасу и Оливии доходчиво объяснила их тётя, посчитавшая, что им всё же стоит знать правду о взаимоотношениях двух старших детей Джошуа. — Привет, кудряшка! — голос вошедшего показался Лив достаточно знакомым. От неожиданности она слегка толкает полку, при этом чуть не разбив сразу с десяток бутылок с коньяком. — Надеюсь, не сильно мешаю? Вы всё-таки уже закрыты… — Да брось, уборка бара подождёт, — блондинка едва заметно улыбается, убирая тряпку и пряча руки в карманы джинсов. — Раз уж такие люди почтили нас своим визитом. — Стоило заглянуть раньше, но я как-то не была уверена, что это будет уместно. Марго окинула взглядом заведение. Возможно, всё дело в том, что здесь нет посетителей, но атмосфера царит крайне неуютная: на столиках крошки, занавески на одном из окон наполовину сорваны, а на полу грязь и следы ботинок. На самом деле складывается впечатление, будто здесь не прибирались лет пять. Однако всё, что находилась за барной стойкой, то есть полки с алкоголем и прочее, имеет вполне себе презентабельный вид. — Так как твои дела? Как учёба? — Ты не хочешь знать, — уверенно говорит Лив, намекая на то, что всё слишком плохо, чтобы об этом говорить. Или скорее на то, что говорить она вообще не очень хочет. — Лучше ты расскажи, как прошли эти годы? Следующий час незаметно пролетел за разговорами и алкоголем, которого в баре вполне хватало. Смеха не было, только понимающее молчание и кивки. Марго старалась сильно не зацикливаться на себе, но Оливия упорно отказывалась менять тему, так что совсем избежать подробностей не удалось. — Тебе повезло с Фионой. Она вроде хорошая. — Верно. Но она простой человек, и я не хочу вмешивать её во всю эту сверхъестественную чушь, от которой пыталась избавиться сама. Поэтому я не могу с ней сильно уж откровенничать, — Марго залпом осушает рюмку водки, тут же запивая вишнёвым соком. — Где похоронен Люк? Оливия заметно вздрагивает от упоминания имени брата. Погрузившись в не слишком весёлую историю жизни сестры, ей удалось хоть на время забыться и проникнуться чужими проблемами, но теперь боль от потери такого близкого человека снова разрастается в груди. И самое жуткое, что девушка очень хорошо знакома с этой болью. Ей не впервой терять родных. — Не знаю. Папа не сказал. — Что? — недовольство отчётливо слышно в голосе Маргариты. — Как он посмел? — О, ты же знаешь, он способен на любую подлость в отношении своих детей. Уж кто-кто, а ты знакома с его принципами. Девушка согласно хмыкает. Она даже не успела узнать Люка, а теперь у неё нет возможности элементарно положить цветы на могилу младшего брата, пытавшегося лишь спасти своих сестёр. И это очередное доказательство идиотизма Джошуа Паркера. Злость медленно начинает брать своё, и Марго решает, что пора бы уже и закончить этот разговор, напоминавший путаницу с самого начала, поскольку она тщательно подбирала слова, избегая любых, даже самых прозрачных и нейтральных упоминаний о семье и ковене, дабы не сыпать соль на новые раны: и свои, и Лив. — Думаю, мне пора, — отставив уже пустую рюмку, она встаёт со стула. — Приятно было с тобой увидеться. Надеюсь, в следующий раз ты будешь настроена на разговор о своей жизни. Невесело улыбнувшись, она покидает заведение. Как только дверь закрывается, Лив достаёт из кармана джинсов мятую фотографию. Но, несмотря на её старость и потрёпанность, Кай и Марго на ней выглядят не менее счастливыми, чем восемнадцать лет назад.

***

Меня слегка тошнит. Не только от приличного количества алкоголя, выпитого за последний час. В большей степени от этого города, от этих людей, от папы, от Кая. Всё это давит на меня, не позволяет вздохнуть полной грудью. Кажется, что я скоро сойду с ума. И это точно случится, если мне придётся пересказать историю своей жизни снова. От неё меня, кстати, тоже тошнит. За молчание Лив вполне можно простить: совсем недавно умер брат-близнец, и я даже представить не могу, как это больно. Одно дело — терять братьев и сестёр, и совсем другое — близнеца. У них какая-то особенная связь, которую не дано понять «простым смертным». Каждая наша с Оливией встреча происходит при самых ужасных обстоятельствах, и это начинает надоедать. Она мне не чужой человек, она не знает, что я сделала, но поговорить нормально, как и должны говорить сёстры, у нас не получается. И виной всему ковен. Или Джошуа. Это уж как посмотреть. Может, не будь он таким отморозком, наша жизнь могла бы сложиться иначе. Уже, наверное, почти полночь, потому что света в окнах я не наблюдаю ни в одном из домов, мимо которых прохожу. А такой Мистик-Фоллс мне даже нравится. Нет этих людей. И не совсем людей тоже. Так тихо и спокойно, только шум ветра и крики птиц вдалеке. Свет от фонарей не яркий, не слепит глаза, а воздух прохладный, приятный. Чувствуется запах холода, леса и дождя. И мужского одеколона. — И что ж тебе на месте-то не сидится? О нет. Вот только не надо. Не сейчас. — Почему тебя это волнует? — прячу руки в карманы и ускоряю шаг, хотя смысла в этом нет. Он всё равно догонит. — Я, конечно, со всем согласилась и всё приняла, но это не значит, что… Я замялась. А, действительно, что же это не значит? — Что мы встречаемся? — Кай всё ещё шагает у меня за спиной, но ближе, чем хотелось бы. Вернее, дальше, чем хотелось бы. — Нет, разумеется, нет. Но мы пересекли ту черту, которая держала нас на расстоянии. И, вообще-то, вряд ли нас когда-либо можно было назвать парой. Хотя, пожалуй, был такой период в истории… Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему всем корпусом. Эти его фразочки выводят из равновесия похлеще выпадов Джошуа. Хочется закричать от злости. — Выражайся, пожалуйста, яснее. Я не совсем тебя понимаю. — Просто… — брат перекатывается с пятки на носок. Он смотрит в землю, будто пытаясь найти там правильные слова. Ну чего же он медлит?! — Мы долго к этому шли. Большая часть наших отношений — это отрицание. Да и сами эти отношения были странными. — Да неужели?! Само собой, они были странными, потому что не в каждой семье брат и сестра хотят друг друга! Это, похоже, было лишним. Только что я, по сути, напрямую призналась в своих желаниях относительно него. Подняв взгляд, Кай смотрит на меня с лёгким прищуром и хитрой, почти незаметной ухмылкой. Заставлять меня заговориться до красных пятен на лице — вот его хобби. Кто-то собирает фантики или делает деревянные игрушки, а он довольствуется моим стыдом. С незапамятных времён, кстати. Замечательно. — Скажи это снова. — Не дождёшься, мудак. Что ты здесь делаешь? Уж точно не мимо проходил. — О, не буду врать, — он слегка опускает голову, чтобы смотреть на меня исподлобья, — я следил за тобой. При помощи заклинания поиска. Ясно. Видимо, не я одна нашла достойное применение нашим кровным узам. Интересно, как долго он этим занимается? Стоит ли мне волноваться по этому поводу? Хотя сейчас мне лучше волноваться по поводу того, что я всё-таки немного пьяна, а это вряд ли сыграет мне на руку в данном разговоре. — Как там Лив? Ещё не оправилась после смерти своего некогда бесполезного… Я замахиваюсь для чёткого удара ему по носу, но Кай с лёгкостью перехватывает мой кулак, сжимая, но не так, чтобы я начала щуриться от боли, а слегка, видимо, просто чтобы предотвратить свой поход в больницу. — …драгоценного братца-близнеца? Ой, да не злись ты! Он ведь действительно был бесполезным. И глупым, как пробка. О чём он думал… — В отличие от тебя, Кай, ему сёстры были дороги, — шепчу, едва раскрывая губы. Кажется, что если я хоть немного повышу голос, то не удержусь: уж слишком велико моё желание разбить его красивое лицо. Желательно об асфальт. — А, по-твоему, мне они были не дороги? — Ты убил их! — Я сделал им одолжение! Чтоб не мучились. Жизнь — это такая сложная штука… — И ты всё ещё хочешь убить оставшихся! — Вот и не правда, — отпустив наконец мою руку, он обходит меня и идёт вперёд, а мне остаётся лишь закатить глаза и проследовать за ним, — в моих планах ты не труп. — Какая честь, дорогой! Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — Мой ответ зависит от того, что ты имеешь в виду. — Я имею в виду, что ты чёртов урод (в плане морали, а не внешности) — тут уж не с чем поспорить, — стараюсь говорить не слишком громко, чтобы люди, которые случайно не спят глубокой ночью, не услышали мои неадекватные, навеянные лишь злостью и слегка алкоголем речи. Но в этом тоннеле, в который нас завёл Кай, режущее слух эхо, и деться от него некуда. — Как тебе вообще хватает совести говорить об этом, да к тому же в таком тоне? Тебя не волнует в этом мире ничего, кроме мести. И, возможно, меня. — Ты меня волнуешь. Очень сильно. Настолько, что хочется повалить тебя на кровать в каком-нибудь доме на краю города и… — Заткнись, это неуместно, — прерываю его пылкую речь ударом локтем между лопаток. Хотелось бы, чтобы ему было действительно больно, потому что он меня достал. Очень сильно. Настолько, что хочется повалить его на кровать и… О, нет, что за глупые мысли. Слишком навязчивые, чтобы так быстро от них избавиться. Прикусываю губу почти до крови, когда Кай поворачивается ко мне лицом. Кажется, ему не очень понравилось, что я его ударила. — Так как нас можно было назвать, если не парой? Быстрая смена темы вызывает в глазах брата растерянность. Правда, тему я выбрала такую себе. Бессмысленные, глупые, нехорошие мысли не хотят идти из головы, пропитывая мозг, возбуждая. Так не должно быть. Это не тот момент. — Мне больше нравится любовники. Моя реакция на эти слова оказалась явно не такой, как он себе представлял. — Конечно, дорогой, — язвительно начинаю шептать, делая шаг вперёд. — Это звучит намного лучше, чем «влюблённые», или «пара», или «брат и сестра»… Да, вообще-то, это звучит лучше, чем ещё масса синонимов. Почему же именно «любовники»? Надеюсь, мои догадки по этому поводу останутся лишь догадками. Кай хмурится и сжимает кулаки. Если он меня ударит, то это будет справедливо. — Ты любишь меня? — Мы это уже обсуждали. Расстояние между нами совсем мало, так что я ощущаю тепло, исходящее от его тела. Или мне это кажется? — Ты что, колдуешь? — внезапная догадка пронзает сознание стрелой. Слишком резко, что я начинаю отчаянно глотать холодный воздух, пытаясь собрать все разбежавшиеся мысли в кучу. — Сейчас далеко не лето. Согревающее заклинание, — он медленно произносит это, смотря мне прямо в глаза. — Кто бы мог подумать, что оно может быть таким полезным. — Ты… это… как же… — делаю глубокий вдох, приближаясь ещё ближе, почти касаясь носом его подбородка. Улыбаюсь. — Забота. Чёрт возьми, ты способен на заботу?! Папа даже не мог себе представить… В одно мгновение я теряю связь с реальностью. Кажется, мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас. Стоять здесь ночью, в этом тёмном тоннеле, куда свет от фонарей едва попадает, вдыхать запах Кая, смотреть на его красивое молодое лицо, касаться носом его щетины и улыбаться, как подросток, — что-то настолько прекрасное, что с трудом верится, что всё это по-настоящему. Кладу руку ему на шею, заставляя чуть наклонить голову. Наши губы почти соприкасаются, но лишь почти. Кай всё ещё смотрит на меня, без привычной ухмылки и даже без дьяволят в глазах. Он спокоен и, кажется, просто ждёт моих дальнейших действий. Позволяешь мне руководить ситуацией? Вот уж о чём и мечтать не приходилось. Одно движение с моей стороны. Одно невинное движение, и я чувствую его губы на своих. Они холодные, даже ледяные, но мягкие и до дрожи в коленях приятные. Отстраняюсь почти сразу же, желая взглянуть на брата. Боже мой, этот грех никогда не смыть с моей души. Хотя, вообще-то, не очень хочется. Кай смотрит на меня внимательно, будто пытаясь понять, шутка ли то, что я сделала. Нет, не шутка. Всё серьёзней, чем когда-либо. — Не бери в голову, брат, — говорю, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Мы же всего лишь любовники. Поцелуй ничего не значит. Ну, может быть, только похоть. Пожимаю плечами и делаю шаг назад: в моей голове такой бардак, что лучше прервать это недосвидание сейчас, пока я не сделала чего-то более неправильного. Это просто алкоголь бьёт в голову, всё дело в нём. В трезвом состоянии я бы такого не сделала. Точно нет. — Ты опять это делаешь, — тихо произносит он. В ответ на мой немой вопрос «О чём ты?» продолжает: — Притворяешься дурочкой. Когда же ты поймешь: я вижу тебя насквозь. Его холодные пальцы касаются моих губ, очерчивают их контур. Это так мило, совсем не свойственно тому Каю, каким я его знаю. — Да что с тобой не так? Едва произнеся эти слова, исчезаю. Порой тот факт, что я ведьма, не так уж и плох. Кажется, в будущем я пожалею, что снова бросила брата, но сейчас я просто не могу остаться. Ситуация достигла своего апогея, и любой следующий шаг может привести к ужасным последствиям, к которым я ещё не готова. Неужели я ошиблась и на самом деле в прошлом между нами никакой любви не было? Тогда я вообще ничего не понимаю: на кой чёрт он навязывает мне мысль о том, что я люблю его? Будь мы просто любовниками, как он и сказал… вообще какой-то бред получается. Пройдя приличное расстояние, понимаю, что пора бы уже и домой идти. Осталось только понять, где я сейчас. Мистик-Фоллс, конечно, не Нью-Йорк, но если несколько лет ограничиваться прогулками только по ближайшим от родного дома кварталам, то заблудиться здесь, к тому же ночью, небольшая проблема. — Что же это вам, мисс Паркер, не спится в такое позднее время суток? За спиной чувствую дуновение ветра, а затем в нос резко ударяет запах мужского одеколона. Второй раз за день. Или это уже следующий день? — Тот же вопрос могу задать вам, мистер вампир, — повернув голову встречаюсь взглядом с молодым мужчиной, которого я не так уж и давно видела. Точно знаю, какой он сущности, но вот ни имени, ни фамилии уже не вспомню. — Хотя, постойте. Вампиры ведь ночные хищники, верно? Он ухмыляется, но как-то добродушно. Я встречала не так много вампиров, чтобы судить, но этот не похож на типичных представителей. — Мы питаемся вне зависимости от времени суток, — у него просто очаровательная улыбка, или ухмылка, сложно понять. Да чёрт побери, как его зовут? Крутится на кончике языка… — Так что же занесло такую очаровательную ведьму в наш богом забытый уголок города? — Скажем так: я заблудилась. Причём конкретно. Не окажешь услугу: в какой стороне… ну, не знаю… школа? Буду ориентироваться на неё. — Я, конечно, могу сказать, я же не чудовище, — мужчина слегка хмыкает на собственные слова. Верно, любое сверхъестественное существо, сколько бы доброты в нём не было, всё равно внутри монстр, и тут ничего не поделаешь. — Но уже почти полночь. Как джентльмен, я не могу позволить даме самой идти в такую даль. — И что, мне придётся стоять здесь до выгодного для вас времени? — делаю какое-то подобие неуместного в данном случае реверанса, желая соответствовать пафосному стилю нашей беседы. — Ох, ну что вы, — он подходит ближе и протягивает мне руку, — я приглашаю вас переждать в моём доме. По старой дружбе. Не желает ли дама выпить? — В полночь? — усмехаюсь, но руку принимаю, позволяя в мгновение ока завести меня внутрь огромного дома. Скорость такая, что меня начинает подташнивать и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Кажется, моё состояние оставляет желать лучшего. — Знаете, сэр, я, пожалуй, приму ваше приглашение. Через пару минут, когда тошнота и головокружение отходят на второй план, я, сняв пальто, присаживаюсь в уютное кресло возле камина. Мне совсем не холодно из-за всё ещё действующего заклинания, но здесь уютней и создаётся некая атмосфера уединения. — Ты теперь каждого встречного в дом пускаешь, Деймон? В гостиной появляется Стефан, и моё присутствие ему явно не по душе. Я, в принципе, тоже от этой встречи не особо в восторге, учитывая наше знакомство. Но, по крайней мере, теперь я вспомнила имя того, кто меня сюда, собственно, пригласил. Может, это и было опрометчиво — заходить в дом малознакомого мне человека вампира, но я уже устала от невыгодных встреч с родственниками, так что мне теперь всё равно с кем пить. Вообще-то пора бы заканчивать с этими пьянками, но сейчас алкоголь мне точно не помешает. Я всё ещё чувствую запах Кая, им будто бы пропиталась вся моя одежда, и от этого хочется биться головой об стенку. Его слишком много. — Только тех, с кем можно разделить бутылку хорошего бурбона. Деймон протягивает мне бокал с тёмной янтарной жидкостью, которую я охотно забираю, пробуя кончиком языка такой непривычный напиток. Виски я пью редко, предпочитая старую добрую водку, но пора пробовать что-то новое. А сейчас главное — не увлекаться. Мой разум и так затуманен, а в пьяном бреду я могу наговорить лишнего. А эти братья совсем не те, кому я бы хотела излить душу. К моему удивлению, Стефан не уходит. Он садится на диван и задумчиво меня рассматривает. Недоверие так и читается в его взоре. Наверняка видит во мне врага: я же сестра самого Кая Паркера, того, кто нарушил их мир и покой. И сколько бы добрых дел я не сделала, включая возвращение человечности двум чокнутым вампирам, святой я никогда не буду. Да что уж там, и ни была никогда. Целовалась с родным братом, лгала на каждом шагу и мечтала прикончить отца. Грешница. — Плохой день? — интересуется Деймон, делая большой глоток из бутылки с бурбоном. — Плохая жизнь. — Оу, — он понимающе кивает, — началась череда чёрных полос. Не беспокойся. Всё ещё будет. Хочется злостно спросить: «Да что ты понимаешь?», но вовремя прикусываю язык. Может, я и много дерьма пережила, но вампиры с полуторавековым стажем явно шарят в этом лучше. Поднимаю бокал, мол, отличный тост, и залпом допиваю свою порцию алкоголя. Горло яро обжигает, но я лишь слегка морщусь. Не так уж и неприятно. Я не совсем понимаю, зачем Деймон вообще подошёл ко мне. Я бы его не заметила в такой-то темноте и просто пошла дальше. По старой дружбе? Да не было никакой дружбы, я просто помогла от нечего делать, всё. Может, тут какой-то подвох, но я не особо задумываюсь, отгоняя подобные мысли. Всё моё внимание сосредоточено на голосах братьев, которые говорят о чём-то, кажется, совершенно нейтральном. Суть в том, что слушаю я именно их голоса, не вникая в смысл речей. Либо это так на меня действует алкоголь, либо… да нет тут никаких «либо». И так ясно, что домой нужно было идти, а не просиживать штаны в чужом доме и снова пить. Как бы мне не хотелось, но я вежливо отказываюсь от ещё одного бокала с дьявольской жидкостью. — Я же немного наливал, почему ты выглядишь так, будто сейчас отключишься? — Во-первых, сейчас ночь, а ведьмы — не ночные хищники, — говорю, меняя позу на более удобную, так как в сон тянет ужасно, — а во-вторых: ты же не думаешь, что сюда я зашла трезвая? Деймон усмехается, присаживаюсь на подлокотник дивана, прямо напротив меня. — Ладно, если пить тебе больше нельзя, давай поговорим. Ты же в состоянии разговаривать? Меня не покидает ощущение, что здесь я не просто так и сейчас как раз тот момент, когда могут возникнуть каверзные вопросы. Итак, что бы меня не спросили, нужно помнить три правила: «Я ненавижу Кая», «Я его не люблю», «Последний раз мы виделись очень давно». Мой кивок означает начало беседы. — Ты же в курсе о свадьбе Джо и Аларика? — Разумеется, эта новость теперь занимает все мои мысли, — пожимаю плечами, будто бы это очевидный факт. Но на самом деле, мои мысли заняты другим. Интересно, а я хорошо вру? Ах, да, я очень долго скрывала, что влюблена в своего брата от целого ковена, конечно же, я в этом хороша. — Надеюсь, это не общеизвестная информация? Если она дойдёт до Кая… Зря я, наверное, перевела тему на него, но уже поздно. — Он не узнает. К тому же, от подлеца давно ничего не слышно. Затишье перед бурей? Не могу понять, что кроется за безразличным, но в то же время весёлым взглядом Деймона. Может, он просто очень хороший актёр, что я до сих пор не заметила подвоха? Хотя отчаянно его ищу буквально в каждом жесте. — Вполне возможно, что он просто остыл, — мне бы и самой очень хотелось верить в эти слова, но такие, как Кай, своих планов не меняют. Если он решил уничтожить весь ковен, кроме меня и себя, то, видимо, так тому и быть. — Или уехал куда-нибудь. Стефан хмыкает. Я понимаю, почему он мне не доверяет: в нашу первую встречу я даже о своём имени солгала, хотя на то были свои причины. Но скажешь неправду один раз — и во второй тебе уже не поверят. — Ладно, согласна, это мало вероятно, — поднимаю руки в знак того, что принимаю сторону победителя: в данном случае Стефана, — но я тоже… давно его не видела. Может, младшего из братьев мне не удалось убедить окончательно, но Деймон лишь неоднозначно пожимает плечами, да и против моих слов никак не возражает. Некоторое время мы сидим в тишине, лишь слушая потрескивания огня в камине. Это успокаивает, и, придя в себя через какое-то время, я понимаю, что бессовестно уснула. Камин уже практически потух, поэтому в гостиной очень темно, почти ничего не видно. Но, кажется, здесь никого нет. Остаться в этом доме я не могу в большей степени потому, что не хочу. Мне и сейчас не очень хорошо после нескольких часов сна, и пить хочется безумно, но на утро точно будет хуже, и у меня нет ни малейшего желания предстать в таком непрезентабельном виде перед теми, кого я не очень хорошо знаю. — Кухня в другой стороне. Голос Стефана откуда-то сзади моментально приводит в чувство. Хватаю со спинки кресла своё пальто и оглядываюсь. Если мне не изменяет память, то выход прямо передо мной, метрах в десяти или больше. — А я не на кухню иду. — В таком случае, — он быстро оказывается рядом со мной и протягивает мне бутылку воды. Если она не ядовита, то я буду молиться на этого парня. И если это, конечно, вода, потому что видно ну очень плохо. — Тебе не помешает. Это обычная минералка, не беспокойся. Один глоток, и я уже чувствую себя немного лучше. Осталось только дойти домой и при этом ни разу не грохнуться. Но, как назло, я не успеваю сделать и шага, как зацепляюсь за что-то, и от встречи с полом меня спасает только плечо Стефана, за которое я успеваю схватиться. — У вас вообще есть электричество? Если нет, то у меня есть кое-что получше — магия. — Я просто проведу тебя до дверей, хорошо? Когда я наконец, живая и невредимая, оказываюсь на улице, я жалею, что не знаю согревающего заклинания, которое уже, увы, не действует, ведь чёрт его знает, сколько мне придётся топать. Стефан доходчиво объясняет, как дойти до школы и где свернуть, чтобы сократить дорогу. В целом, расстояние приличное. До утра, может, дойду. Интересно, сколько сейчас времени? — Когда ты видела своего брата последний раз? — неожиданный вопрос слетает с его уст слишком… грубо. — Только на самом деле. — Минут за двадцать до того, как меня встретил Деймон. Его, кажется, удивляет мой быстрый ответ. И то, насколько недавно была моя встреча с Каем, которого «давно не видно и не слышно». Вообще-то было не сложно понять, как он распознал мою ложь. Глупо было не вспомнить сразу о том, с кем я иду на разговор. — Сначала я считала, что скорость — самое крутое, что есть у вампира. Как оказалось, слух намного круче, — наверное, я слишком много болтаю, но уже не смогу остановиться. — Или внушение, на самом деле не знаю, что оно из себя представляет, поскольку никогда с ним не сталкивалась, — пожимаю плечами и, улыбнувшись нахмурившемуся Стефану, делаю несколько шагов по направлению к дороге. — В любом случае, спасибо за выпивку, теплое кресло, воду и прочее. Я почти уверена, что моё появление в вашем доме было неслучайным, но, надеюсь, у твоего брата были основательные причины для этого. Пока! Махнув рукой на прощание, снова применяю магию, исчезнув. Не хочется, чтобы за мной тянулся след в виде вампира, которого мои последние реплики могли крайне встревожить: теперь он знает, что я солгала им с Деймоном о Кае. И это ли не причина, чтобы проследить за мной? Я подумаю обо всех странностях прошедшего дня после того, как хорошо отосплюсь и поборю похмелье, которое, похоже, неизбежно. Хотя пила я не очень много: пол литра коньяка напополам с Лив и стакан бурбона. Или же это много? Не могу понять. Голова гудит от напряжения, спать хочется безумно, поэтому бросаю все силы своего разума на то, чтобы просто не сбиться с намеченного пути. И не забыть разъяснения Стефана, грозящиеся вот-вот покинуть не совсем трезвый мозг. Только зайдя в свою квартиру, понимаю, что ещё немного — и завалюсь спать прямо в коридоре. Разувшись и сняв пальто, прохожу в спальню и без сил падаю на кровать. Будильник на тумбочке показывает около трёх ночи. Интересно, сколько времени я потратила на дорогу от дома Стефана до своего дома? Впрочем, это совсем неважно. Абсолютно. Не в ближайшие семь-десять часов.